I left you alone in a house, not a home

Нил сидит на белых пластиковых стульях на крыльце Эбби с Эндрю, делая глубокие вдохи и позволяя дыму их сигарет наполнить его лёгкие. Он удивляется, когда начинает звонить его телефон; последний раз, когда он проверял, тот был разряжен. Телефон был при нём только для того, чтобы избежать очередной лекции о том, что Джостен должен всегда держать его при себе. (Когда Нил указал, что они просто выходят на крыльцо, то получил щелбан, поэтому он больше не спорил.) Он достаёт телефон и хмурится, глядя на процент заряда батареи, он полный. Эндрю, должно быть, зарядил его для него. У Нила перехватывает дыхание, когда он узнаёт номер звонившего. У него нет номера Стюарта, сохранённого в телефоне, но он запомнил его на долгие годы. Нил не понимает, как долго смотрит на экран, пока Эндрю раздражённо не фыркает, и он не вспоминает, что на самом деле ещё не ответил. Нил открывает телефон. — Алло? — Натаниэль. — Сам Стюарт на другой линии. Не то чтобы Нил был особенно удивлён, узнав номер, но для Стюарта звонить ему напрямую — необычно. — Ты сможешь встретиться со мной завтра? Нил садится, дешёвый пластиковый стул впивается ему в поясницу. — Зачем? Если бы Стюарт был здесь, если бы он встретился с ним лично и хотел поговорить, это не значило бы ничего хорошего. Стюарт издаёт долгий, страдальческий вздох. — Я же говорил тебе, что не буду заботиться о нём вечно. Не моя кровь — не моя проблема, — голос Стюарта становится приглушённым, когда он обращается к кому-то ещё в комнате. — Не знаю. Положи на место. Нил слышит ещё один вздох, прежде чем голос Стюарта замолкает, к сожалению, теперь может догадаться, о чём идёт речь. — Я не собираюсь вечно нянчиться с ребёнком, и, честно говоря, даже если бы я захотел, это не то место, где он должен быть. Ты взрослый, а он твой брат, так что ты сам можешь решить, что с ним делать. — И что именно я должен делать? — Это то, что мы обсудим завтра. Нил вздыхает и соглашается встретиться с дядей в кафе недалеко от Эбби. Нил знает, что он никому не рассказывал о мальчике, которого он видел в подвале дома своего отца в Балтиморе. Но… он не мог. Как он мог? Он сказал Эндрю, что есть кое-что, что он узнал о своей семье, но что он не был готов говорить об этом. Миньярд долго смотрел на Нила, ища какие-либо признаки чего-то большего, а именно — лжи. Когда он ничего не нашёл, то кивнул, и этот вопрос больше никогда не поднимался. Когда Нил вешает трубку, он оглядывается и видит, что Эндрю смотрит на него своим обычным, невозмутимым взглядом, а затем опускает глаза на телефон в руке Нила и снова смотрит на его лицо. Нилу, вероятно, следует просто покончить с этим как можно скорее. Как пластырь. Он делает ещё одну затяжку, прежде чем посмотреть на закат. Он хотел бы, чтобы это напоминало ему о чём-то более приятном, но из-за сигаретного дыма в воздухе размытые оттенки красного и оранжевого просто переносят его на пляж. К Мэри. Нил поворачивается и начинает медленно, пытаясь справиться с паникой, которая всегда прорывается в его голосе, когда он рассказывает о том, что произошло в Балтиморе. Он прочищает горло. — Когда я был в подвале в Балтиморе, там был этот… ребёнок. Эндрю пристально смотрит. Нил сглатывает один раз, прежде чем продолжить. — Тогда я не знал, кто он такой, но когда я был в больнице, Стюарт объяснил, что он сын Натана. Ну, и Лолы. Он намного моложе меня. Стюарт сказал, что ему семь. А ещё он только что сказал, что с завтрашнего дня я должен решить, что с ним делать, как с его единственным родственником, который не умер, не сидит в тюрьме и не разыскивается ФБР, а в настоящее время находится в розыске. Эндрю долго молчит, Нил думает, что он может вообще не отвечать. Нил распознаёт в выражении лица Эндрю скептицизм. — У тебя есть брат, — говорит Эндрю, прищуривая глаза. Заявление. Нилу не нравится думать об этом так прямолинейно. «Технически, сводный брат», — думает он, но в слух говорит только: — Брат — это слишком близко. — Нил хочет, чтобы между ним и этим ребёнком было как можно больше дистанции. — И он останется с нами у Эбби? — хмыкает Эндрю. О боже. Нил пожимает плечами. — Пока она не против, — мямлит он. — Но только на лето. Я придумаю, что с ним делать, до начала занятий. Эндрю отводит взгляд. Нил и не подозревал, как сильно нервничал из-за реакции Эндрю. К счастью, тот, похоже, совершенно не беспокоится, хотя обычно он хочет, чтобы люди думали именно так. Как бы Нил ни гордился тем, что умеет читать мысли Эндрю, он не всегда верит, что тот прав. Что, если он прочитал все это неправильно и просто не видит этого? Нил не хочет идти по этому пути. А пока ему просто нужно решить, что делать с ребёнком. Откровенно, Нилу не нужен брат, и он действительно не хочет иметь с ним дело. Сейчас, — именно тогда, когда его жизнь наладилась, именно тогда, когда он думал, что у него может появиться шанс жить, а не выживать. Нил помнит время, когда он действительно хотел брата, хотел кого-нибудь по-настоящему. Он подумал, что в том доме Балтимора было бы лучше, если бы он был не один; если бы у него был кто-то, кто понимал. Нил задаётся вопросом, хотел ли Лиам когда-нибудь иметь брата, понимал ли он также, как больно не хотеть быть одному. Вероятно, так оно и было. Нил не позволит себе чувствовать вину за то, что оставил Ли одного в том доме, на милость гнева своего отца. Нил, блядь, даже не знал о его существовании, как он мог что-то сделать, когда сам восемь лет жил с мишенью на спине? У Нила, по крайней мере, всегда была его мама. Лиаму не так повезло. Лола была такой же плохой, как и Натан. Голос Эндрю вырывает его из раздумий. — Как его зовут? — Лиам, — отвечает Нил, делая ещё одну затяжку и проводя руками по лицу.

***

Нил говорит с Эбби позже, тем же вечером, ему нужно время, чтобы собраться с мыслями и подумать о том, что он собирается делать. Только во второй раз ему становится немного легче говорить обо всей этой ситуации. Эндрю идёт с ним, это несомненно помогает держать себя в руках. Он испытывает огромное облегчение, узнав, что Эбби на самом деле очень рада появлению ребёнка в доме. Нил кивает, когда Эбби объясняет, что её племяннице только что исполнилось шесть, и она «просто самая милая зайка на свете!». Нил умалчивает о том, что он не уверен, что Лиам будет «милым», по его словам, он, скорее всего, будет ужасно травмированным параноиком, и, судя по тому, что сказал ему Стюарт, почти полностью немым. Большая часть Нила задаётся вопросом, насколько Лиам похож на своих родителей. Когда Нил был в подвале, Лиам не выглядел обеспокоенным тем, что происходило вокруг него. Он смотрел — любопытный и заинтригованный. Эбби также выразила своё беспокойство по поводу жизни ребёнка в доме, полном студентов, некоторые из которых являются алкоголиками, а некоторые могут быть жестокими. Она боится, что они не окажут хорошего влияния или будут опасны. Нил лишь слегка обеспокоен этим, он не беспокоится о том, что кто-то причинит ещё большую боль Лиаму, но он беспокоится о том, как нахождение рядом с кем-то злым и большим, чем он, заставит Лиама отреагировать. Если бы кто-нибудь заставил Эндрю вытащить нож, а Лиам увидел… Нил не уверен, что произойдёт, и заставляет себя успокоиться. Есть ещё вариант оставить Ли с Ваймаком. Большим, страшным и громким мужчиной. Примерно того же возраста, что и Натан. Никогда. Это было бы бесконечно хуже.

***

Как только Эбби разрешает Лиаму остаться в доме, Нил предупреждает всех остальных. Это не то, чем, по его мнению, он должен удивлять людей. К счастью, Аарон выглядит слегка раздражённым, но в основном безразличным. Он лишь бормочет что-то вроде: — Главное, чтобы он не был противным. С другой стороны, Ники в восторге (Нил ещё не знает, хорошо это или плохо) и сразу же начинает строить планы о том, куда пойти, чтобы купить фильмы, игры, игрушки и одежду, которые, как он уверен, понравятся Лиаму. Он настаивает, чтобы они купили ему плющевую игрушку лисы самого большего размера. — Ники, чёрт, ему семь, — решает прервать его полёт в облаках Нил, пока не поздно. — Семь… Я не знаю, чего бы он хотел в таком возрасте. Семь лет — это слишком много для одеяла? Верно? Захочет ли он игрушечного слона, который выпускает бабочек, или что-то в этом роде? — перебирает Хэммик. — Я не… я не знаю, — прямо признаёт Нил.

***

Кевин белеет как полотно. Он не сразу тянется за бутылкой, удивляя этим Нила. Он сразу же заводит речью о Морияма и о том, как это похоже на то, что происходит за их спинами, и объясняет, почему Нил должен просто отдать Лиама Ичиро. Он, кажется, непреклонен в том, чтобы ребёнок и близко к ним не подходил. Он полностью убеждён, что изъятие «собственности» семьи вызовет какую-то негативную реакцию, которая может привести к неприятностям у них обоих, не говоря уже о любом члене команды, который может быть пойман в качестве залога. — Стюарт уже пришёл к какому-то соглашению с Морияма и пообещал, что Лиам в любом случае останется здесь только на лето, — говорит Нил. Кевин всё ещё кажется встревоженным, но в конце концов затыкается и даже соглашается пройтись с Ники по детским магазинам.

***

Эндрю настаивает на том, чтобы отвезти его в кафе на следующее утро. Нил отказывается, не желая, чтобы Эндрю находился рядом со Стюартом или его людьми. После долгих споров они в конце концов приходят к компромиссу: Эндрю отвезёт Нила туда, но сам внутрь заходить не будет. Нил должен признать, что он чувствовал бы себя лучше, зная, что Эндрю там, да и Лиаму, возможно, было бы лучше не оставаться наедине с Нилом. Поскольку дом скоро будет полон новых игрушек и игр, а также зная, что Эндрю будет с ним, чтобы забрать Лиама завтра, у Нила получается почувствовать себя немного более расслабленным. Он и Лиам официально встретятся утром. Нил надеется, что всё пройдёт гладко.