Кардинал Ришелье
У веры есть свое покаяние, своя душа и свой собственный свет, который отражается на осколках грехов - болезней тела, что заставляют скорбиться над низменными желаниями, нитями крови окружавших сердце и питающие его чернилами. Застрявшие в одних и тех же трактовках, даже законные в благословные оковы чести мужья, посвятившие жизнь спасению внутреннего благородного огня, утратили былую славу и лишились контроля над делами империи. Ничего не осталось от многовековой истории религии, что веками уводила целые народы от погибели в агонии, от страданий и искупления в адском бреду, когда ни жена, ни дети, ни сам Господь не поможет спастись от границ выкоченного собственными руками котла, где варится кровь, которую они променяли на нефтяные монеты. Никто не пытался более найти ответы на вопросы, которые, как казалось, уже полностью расшифрованы под пылью тысячей книг о веровании былых мудрецов, утраченного Золотого Века. Служители пытаются извлечь из Библии только слова в угоду своего положения, своего округлившегося живота, где покоилось чревоугодие, нежно спавшее в мужской колыбели. Это дыхание ада на Земле - мужчины производят в своих телах новую жизнь, которая развивается и вырастает внутри них, это новые паразиты, сжирающие душу.
И все слепы, так слепы. Никто не может вызвать во мне хотя бы каплю интереса, никто не разделяет устремление спасти веру от грязных душ, которые называют себя новым поколением религиозного братства. Женщины получают власть, руководят мужчинами, которые только рады залезть под длинную юбку и поселиться вокруг питательного сока, заражающих их плоть. Нынешний император воспитывает двух пасынков, прячущиеся за его спиной как загнанные в угол воробушки в поисках похлебки. Разодевшись в пышные наряды, они скрывают пропитанные гнилью органы, которые разлагаются от внутренних страданий. Найти упокой можно только в молитве, а не в витиеватых, громких речах Его Величества, сосредоточенный только на прославлении имени империи, а не ее развитии.
Но Ее Высочество… была совершенно
.hsd9**78dm
Родившись в Вальпургиеву ночь и лишив свою мать жизни, я считал, что у ребенка нет иного будущего, кроме как погибель в муках похотливой души. Когда я только прибыл во дворец, в ее глазах не было ничего святого. Казалось, она родилась под змеиным знаменем, ненавидела Бога и воспевала только материальные красоты - роскошь, власть и злато общества. Постоянно находившись в обществе отца, она не закрывала рта, позволяя Его Величеству выслушивать наверняка детские и безумные бредни. Выходя за пределы его внимания, в нее словно вселялся сам Сатана. Ни один слуга не выходил из-под ее поля зрения, она знала каждого и каждую в этих комнатах, словно уже прожила здесь несколько лет.
Она не была ребенком.
Рэнейт фон Баден Бисмарк смотрела на меня взрослым взглядом, глазами погибшей императрицы. Бросала вызов, словно находила во мне угрозу, только бояться ей стоило не меня, а собственную душу. Я пытался вызвать в ней интерес к Божьему слову, как и у Его Высочества, но она была неприклонна. Уверяла, что уже все знает, словно…
это была ее вторая жизнь.
Сури фон Нойшванштайн.
Рэнейт фон Баден Бисмарк.
Две женщины в истории империи, что вызывались бросить вызов Господу и пытались построить жизнь как в греховных сказках, воспитывающих в детях только страх перед Страшным Судом и покаянием. Духовное посвящение покинули их сердца и превратились в перевернутые кресты на их шеях, выпачканные и вылизанные Антихристом. Две женщины, подвергнутые Воскрешению? На них ли опустился взор Господа, возжелавший спасти утаенные от глаз души? И именно меня он послал во избежание церковного переворота, чтобы не родилась на свет от их влияния еще одна развратная душа, поставившая точку над славным именем Господа нашего?
Сури… была… мне интересна… как существо, по какой-то причине получившая шанс на повторное течение жизни. Мне необходимо было узнать, в чем заключается ее миссия на этом Свете, чтобы увлечь ее за собой на путь истинный. Второй шанс дается только избранным, и если не следовать этой воле, то нарушится само течение жизни. Перестанут рождаться новые слуги Господа, на святых весах равнодушие пересилит перо, тогда всему миру наступит неизбежный конец.
Появление Великого Святого уже близко. Я чувствую, что готов посвятить Его появлению всю жизнь, готов отдать за него каждый сантиметр моего дыхания, я посвящу боль его просветвлению и рождению. Я буду наставником на его пути, а после он заберет меня в ученики, такова Воля Его. Господь мой, наведи фонарь на мой затемненный путь, покажи мне дорогу к Истине Твоей, я буду Рабом Твоим.
Принцесса… была…
sd7d6sh9xl-_96%… На меня смотрели глаза погибшей матери этих земель, истинной ее наследницы и уже до краев заполненной души, в отличие от других, пустых детей. В улыбке ее не было ни капли любви, только желчь и вызов, как будто она и была олицетворением греха - внешняя красота скрывала прожженные лианы, сухие леса и безжизненные поля успопших фруктов великолепного рая.
Я помню, как в ее комнате было пусто и холодно. Вечно оставляя окно открытым, принцесса словно не могла напитать легкие воздухом, все время задыхаясь. Я помню, как постоянно сменялись ее слуги, как она любила публичные пытки над простыми смертными, как извращала трактовки Библии и выгоняла меня из комнаты, когда я пытался спасти ее, пригреть у своего белого огня. Принцесса предпочитала холод.
В один из таких дней Теобальд прибежал ко мне на чтение со стеклянными глазами, мямля что-то про портрет матери и ломая себе пальцы на руках, прося немедленной помощи. Я мигом проследовал по заданному направлению и увидел, как принцесса…
… я выронил книгу.
Принцесса лежала около портрета матери в лужи собственной крови, кашляя какими-то ошметками и сверкнула на меня потухшими алыми глазами. Ни капли слезы не сверкнули в ее ошеломленных глазах, только ярость и страх. Его Величество, стоя рядом, просто смотрел на покойную жену, что-то тихо произнося дочери, держа ее за волосы.
Что здесь происходит.
Этого нельзя назвать чем-то нормальным, я в бреду?
- Ваше Высокопреосвященство, прошу…
- Ваше Высокопреосвященство?
Ясные глаза принцессы недоуменно смотрели на меня, когда я на время затих перед святым текстом. За окном пели птицы, сверкало солнце, в кабинет просачивался свежий и прохладный воздух, приводя мои мысли в порядок.
Тот вечер не выпадал у меня из памяти, но мне не дает покоя одна мысль - о чем меня тогда попросили? Что произошло дальше, это было еще одно провидение Господа, его намек на то, что передо мной сидит дьявольское существо, а не человек?
Удивительно.
После продолжительной болезни, когда к Рэнейт могли подходить только врачи и Его Величество, из ее тела словно вышел темный дух. Изначально не было ни малейшей надежды на выздоровление, прогнозы были слишком неутешительными. Просто в одно утро она проснулась здоровой и… нормальной. Ходили слухи, что принцесса повсюду спрашивала, кто она такая, но они ничем не подтвердились.
Но здесь ведь что-то скрывается, так?
Рэнейт фон Баден Бисмарк начала активно интересоваться верой, и, к моему удивлению, стала моей лучшей ученицей. Она во всех смыслах превосходила своего брата - во внимательности, в прилежности, в желании. Именно с ней мы раскрывали потаенные смыслы уже прочитанных слов. Принцесса смотрела между строк, а не только на внешние буквы, которые и примерно не отражают смыла и голоса Божьего. Принцесса проникала своим взором в саму суть веры, спорила со мной о вещах, к которым даже великие мужья приходят спустя десятки лет упорных трудов и чтения.
Она стала другой, практически святой, было только одно "но".
Принцесса абсолютно не верила в Бога.
В ее словах, в ее внимательном взоре, в наших спорах Рэнейт скользила по трактовкам веры и со своей вершины бросала камушки с подошв на жалкие попытки священнослужителей достигнуть того уровня прилежности и усидчивости, что были дарованы ей. Только вот она смотрела на все наши занятия с одним интересом, будто изучает историю искусства, не понимая, почему все поколения, начиная с нового летоисчисления, так отчаянно борются за внимание Господа. Для нее все это было загадочной историей со своими стихами, с анализом и интерпритацией книг, но никак не святой текст.
Она приняла на свои плечи главный церковный грех,
атеизм.
Когда-то даже за намек на безбожие сажали на колы, но меня поражает, как столь точное понимание Божьего слова сочетается со столь либеральными и греховными взглядами.
- Ваше Высочество, позвольте спросить.
Рэнейт мягко поправила упавшую на лицо прядь и кивнула. Янтарные глаза, как расплавленное золото, смотрели прямиком на меня, и я почувствовал, что за ними скрывается что-то… или кто-то… еще.
- Вы веруете?
- Конечно. - она нахмурилась. - Я ведь принцесса, мне нельзя нести за собой такой грех.
Значит, она признает, что атеизм - грех.
- В чем заключается вера?
- В покаянии, наверное. Душа не может быть чиста, если не ищет на своем пути спасения, поэтому так важно держать свои мысли и дух открытыми. Почему Вы спрашиваете?
Значит, она признает, что ее душа сама требует покаяния.
- В чем заключается главный грех?
Рэнейт ненадолго задумалась.
- В отсутствии веры.
Я должен был помочь ей.
***
После спасения этого мальчишки она сама не понимала, какой урон нанесла собственному авторитету. Защитив Нору фон Нюрнберга, принцесса лишилась среди священнослужителей статуса невинной девы, которая вполне могла бы посвятить душу спасению в монастырском пристанище.
Монастырь.
Дом великой веры, место вечной силы и божественного провидения. Именно в нем скрываются на первый взгляд жестокие, но действенные методы очищения разума от духовно загрязненных облаков, туманящие разум невинного при рождении дитя. Рэнейт фон Баден Бисмарк, достаточно нагрешившая за свое детство, была ударована второй жизнью, которую должна была посвятить умалению своей нечистой внутренней силы и упокоить в себе дьявола, воспитать Бога. Тогда она будет достойна называться принцессой, и именно с ней я смогу обрести нужный авторитет и принять под свое крыло.
Вместе мы построим новый духовный дом, где каждому будет выделен кров и кусок свежеиспеченного хлеба - плоти Его.
Принцесса должна быть очищена, у нее особенное предназначение.
Я верую в это, верую в Господа нашего и в мудрость Его.
Боже, помоги этому дитя пройти через путь искупления, и пусть женское начало не пугает Тебя, пусть рождение в качестве матери будет ее единственным произведенным на свет грехом.
- Кардинал Ришелье, вы действительно думаете, что правильнее всего будет сослать ее на служение? - Его Величество стоял перед иконой Святой Девы.
- Не просто в монастырь, а в пристанище дев имени Святой Марии. Хотя их методы довольно консервативны, будьте уверены, она вернется другим человеком.
Я буду молиться за вас, принцесса.
