Prinzessin

Летран

             Старший братец не выходил из покоев несколько суток. Никто, включая отца, не решался постучаться в его двери. Оттуда доносились громкие, страшные звуки, будто сама мебель всполошилась против решения императора.       Когда Рэнейт покинула стены дворца, стало сложно называть его домом. Нам даже не дали с ней увидеться напоследок. Просто, когда мы начали вечернюю трапезу, и Теобальд спросил, почему же семья принимается за ужин без сестры, отец сухо произнес:       - Рэнейт опорочила почетный титул принцессы и возжелала познать вкус обычной жизни. Я принял решение отозвать ее из членов семьи и сослать в монастырь, где ее воспитают должным образом.       Цвет лица Теобальда, и без того всегда бледный, слился с его волосами. Я не люблю вспоминать следующие за тем крики, разбитую посуду и выход брата за пределы дворца, где его остановила стража. Эта ситуация оставила на наших сердцах глубочайшие раны, которые не смогут затянуться вплоть до самого ее возвращения.       Теперь, когда ее нет, кто успокоит старшего брата, когда ему плохо? Сколько я себя помню, они всегда проводили время вместе, даже когда оба были по уши в делах. Рэнейт посвятила себя учению и делала большие успехи, поэтому учителя уделяли больше внимания на ее сильные стороны и пытались развить в ней самые лучшие для принцессы качества. Теобальд, в свою очередь, нес за собой огромную ответственность как будущий император, поэтому у него в целом не было другого выбора, как посещать занятия. При всем этом старший брат вовсе отказывался заводить знакомства с ровесниками, потому что в этих стенах его ожидала Рэнейт, в том самом саду, на одном и том же месте, всегда с какой-то книгой. Наш белый ангел.       Само ее нахождение в комнате создавало ощущение дома, поэтому сейчас…       Сейчас, когда ее нет, кто будет рядом со мной?       Меня нельзя назвать прилежным учеником, но мне нравилось радовать сестру успехами. Каждый раз, когда я рассказывал какую-то историю, выученную на уроках, глаза Рэнейт загорались неподдельным интересом и внимательностью. Спустя месяцы она точно повторяла сказанное, отмечая, что ее осведомленность так хорошо сохраняется только благодаря мне. Теперь ее нет, зачем мне учить все эти стихи, ради кого мне стараться?..       Матушка и отец были слишком занятыми делами империи, я понимаю это. Они уделяют мне ровно столько внимания, сколько позволяет работа, и я должен быть образцом хорошего поведения. Ведь я все-таки принц. Да, не наследный, но в моих жилах по-прежнему течет нечто, несущее в себе определенные обязанности.       - Ты мой самый маленький, самый настоящий принц. Ты знаешь, что ты молодец? Всегда помни об этом. Я всегда-всегда буду рядышком, буду держать тебя за эти руки и следовать за тобой даже в самые отчаянные дни. Доверься мне и моему сердцу - все у тебя будет хорошо, не смей в этом сомневаться. По крайней мере у тебя всегда будет старшая сестра.       Я помню, Рэнейт.       Мне нужно стараться хотя бы ради того, чтобы, когда ты вернулась, я смог рассказать тебе еще тысячи интереснейших историй.       Но сейчас… все эти три года… По какой тропе мне следовать?       Ты посвятила столько сил и времени, чтобы научить меня жить вместе с тобой.       А как мне жить, когда тебя нет?

***

      - Летран?       Теобальд впервые за долгое время обратился ко мне напрямую. Прошло уже больше года с момента ухода Рэнейт из дворца, и за все это время нам так и не удалось поговорить наедине. Словно растворенные в бытовых делах, наши взаимоотношения застыли на вежливых приветствиях и совместном принятии пищи.       Старший брат долгое время так и не выходил из комнаты, но в какой-то момент "вернулся" в общество, будто ничего и не произошло. Выточенная улыбка вновь сияла на лице, только вот глаза выдавали пережитый стресс - золотой оттенок сменился на медный. Он сильно исхудал и потом еще очень долгое время возвращался в привычную физическую форму.       - Д-да?       - Ты ведь помнишь, какой завтра будет день?       Конечно, помню.       16-й день рождения Рэнейт.              Когда наступил срок ее 15-летия, мы скромно упомянули об этом на ужине и даже не устраивали никакого приема в ее честь. Я все надеялся, что сестру отпустят хотя бы на один день, что она как обычно выйдет в красивом нарядном платье, одарит комнату улыбкой и скажет, будто все это только сон, и сейчас я открою глаза и…       - Отец ничего не говорил про ее день рождения, кажется, он действительно полностью вычеркнул ее из семейного древа на эти три года. Я хочу хотя бы фонарик в ее честь отправить, Рэнейт такое наверняка бы понравилось. Не хочешь со мной?       - К-конечно!       - Отлично, здорово. - Теобальд вздохнул. - Тогда я зайду за тобой после ужина. Матушку я предупрежу, не беспокойся.       Дверь за ним закрылась.       Ого…       Братец сильно изменился за этот год. Он начал заниматься фехтованием, словно пошел по стопам отца. Теобальд глубоко погрузился в учебу и начал выстраивать цепочку выгодных связей, проводя время с несвойственными его характеру членами общества. По вечерам он все еще держал вымученную улыбку, но выросшие мешки под глазами подсказывали, что по ночам его все-таки беспокоит призрак ушедшей сестры. Казалось, что он просто пытается справиться с неминуемой болью от утраты близкого человека.       Я не знаю, как к этому относиться. Несмотря на то, что мне тоже было больно и тоскливо, я все-таки полагал, что Рэнейт расстроилась бы, увидев меня таким же, как Теобальд. Погружаясь в науку, мне было важно отдыхать и позволять времени расставить все на свои места. Я старался подражать брату и тоже начал уделять время физической подготовке, однако это не доходило до фанатичности. Просто я уверен, что Рэнейт была бы гораздо довольнее, если бы видела меня счастливым. Именно эта мысль помогает мне справиться с разрастающейся тревогой по ее уходу.       Братец, а ты сам как думаешь, неужели сестра одобрила бы в тебе такую усидчивость?

***

      - Теобальд, а почему здесь так много людей с фонариками?       Следуя за братом, переодетом в простую одежду, я недоумевал, почему улицы так многолюдны и почему повсюду разжигались свечи и развешивались оранжевые гирлянды. Целые толпы творцов и зевак собирались по улицам, словно сегодня была быть какая-то грандиозная ночь или пышный праздник.       - Летран, я знаю, что у нас не самые доверительные отношения, и все такое, но… нас ведь объединяет не только отцовская кровь, да? Сюда, идем.       Он взял меня за руку и поспешил узким по улицам, отчего стража не поспевала за нами. Мы вышли на небольшой балкон, где уже были подготовлены два фонаря, свечи и небольшие стулья. Когда я подошел к перилам, то узрел потрясающую картину - сотни прохожих готовились к началу первого майского дня, отсчитывая минуты до наступления нового месяца. Повсюду играла спокойная городская музыка, люди смеялись и танцевали, здесь воцарилась настоящая гармония из смеха и улыбок.       - Знакомства со сверстниками могут быть и не такими уж и бесполезными, как оказалось. Я пустил рассказ знакомым подросткам, будто давным-давно, в ночь с 30-е апреля по 1-е мая, многие священнослужители справляли не Вальпургиеву ночь, а праздник весны.              - Ты ведь не мог… - я удивленно вскинул на брата глаза.       - Как оказалось, мог. - Теобальд усмехнулся. - Все слепо мне поверили, будто это святое время. Я изначально и хотел посмотреть, какие праздники еще отмечают в эту ночь, но в книгах говорилось только про дни чебурека и каменной стены 30-го апреля и праздник покатушек с ветром 1-го мая. - Теобальд иронично скривил лицо. - Э-э-э, поэтому проще было самому выдумать что-то, знаешь ли.              - Это… это потрясающе. - я ахнул. - Неужели ты сочинил историю вымышленного праздника?       - Круто придумал, а? Я хорош. - Теобальд улыбнулся и оглянул площадь "тысячи огней". - По моей легенде, в одну давнюю-давнюю ночь принцесса сбежала из замка, потому что хотела быть свободной. Она стала простолюдинкой, наполняла улицы своим дивным пением и музыкой…       -… прямо как Рэнейт любит радовать нас…       Теобальд кивнул.       - Да, именно так. Потом ее нашли родители, и… - брат вздохнул. - Захотели вернуть ее во дворец, чтобы насильно выдать замуж. Тогда принцесса упала в воду и распалась на сотни огней. И каждую ночь с 30-е апреля по 1-е мая она возвращается в город, чтобы напомить о том, что человеческая свобода - вечная весна жизни. И когда-нибудь она обязательно вернется.       Братец замолчал, долго наблюдая за людьми, смеющихся снизу. Я не так красноречив, как моя сестра или Теобальд, но могу сказать, что это было поразительно. Люди зажигали свечи на своем теле и пытались станцевать так, чтобы она не потухла. Музыканты использовали свои умения, чтобы вызвать улыбки среди детворы, а более богатая единица населения предпочитала проводить время за столиками, мирно попивая из бокалов красные вина.       - Ты все это время проводил за организацией этого праздника?       - Нет, конечно, у меня были другие важные дела, это вообще было непросто. Пришлось включить всю свою харизму, чтобы во мне не заподозрили идиота. - Теобальд нахмурился. - Меня невероятно обидел тот факт, что в прошлом году о ней не вспомнила даже знать, поэтому я был настроен решительно. Хотелось, чтобы никто более не забывал, что эта ночь - не только какой-то грязный порок, но и праздник души и чести. И пусть никто никогда не узнает, что речь идет о Рэнейт фон Баден Бисмарк, сама сестра невероятно обрадуется, когда вернется к нам. Ты как думаешь?       Люди отсчитывали последнюю минуту до наступления нового дня.       - Я думаю, что Рэнейт была бы рада даже тому факту, что о ней помним хотя бы мы.       Теобальд вновь перевел дыхание.              - Давай зажигать фонарики, скоро начнется.       Толпа снизу тоже начала подготавливаться и уже вслух кричала о последних секундах. Когда цифра спустилась до значения нуля, сотни фонариков разного размера вспыхнула в ночное небо, освещая его оранжевыми звездами. Люди загадывали желания, плакали от красоты, обнимались, и все во имя праздника весны и, как мне кажется, праздника любви.       Смотря на это все, мне вдруг почудилось, что где-то сзади послышался шелест ее платья. Казалось, она сейчас обнимает нас за талию. Положив голову нам на плечи, нежно шепчет: "Спасибо".       - Теобальд…       - М?       - Она была бы счастлива.       - Так, не говори так, будто она на том свете уже. - Теобальд влепил мне подзатыльник.       - Но… - я почувствовал, как слезы подходят к глазам.       - Что еще? Так, ты чего? - Теобальд опусился на корточки. - Чего удумал, кого ты боишься?       - Вдруг она приедет и…       Теобальд вздохнул.       - Смотри. - он показал пальцем на север. - Во-о-о-он там где-то наша Рэнейт. Знаешь, почему я фонарики выбрал, а не салюты или танцы какие-нибудь? Можно же было просто закатить праздник среди дворян, напиться как скотины и сказать: "А-а-а-ах, ну, имя Рэнейт отпраздновано".       - Почему? - я вытер слезы.       - Потому что Рэнейт - наша особенная сестра. И она правда вернется другой, просто еще лучше, мудрее и сильнее. Она стала на год старше все-таки. И эти фонари - он протянул к ним руку. - Она обязательно их увидит. Может, сегодня они не дойдут до ее глаз, но в следующем году мы обязательно окажемся здесь втроем.       Я вздохнул.       Что я мог сказать?       Пусть наши с Теобальдом пути всегда довольно извилисты и редко соприкасаются, все-таки оставалось на свете что-то братское между нами. Например, бесконечная любовь и тоска по Рэнейт.       Рэнейт…       Ну ты как там, сестренка?       Возвращайся скорее.       Мы скучаем.

***

Теобальд

      Стоя рядом с Летраном, я все думал - когда уже твой образ воцарится в небе, когда все эти фонарики сплетутся в один узор и покажут нам образ действующей принцессы? Ты ушла так быстро, не оставив после себя даже запаха шелка, мягкого шлейфа, который мы с братом могли бы запечатлеть в памяти. Я готов был положить к твоим ногам каждый город, застрявший у тебя на языке, каждую звезду, что считаешь по ночам.              Когда ты исчезла, я более не мог называть ни одно место домом.       Растворяясь в делах, в обществе, мне так хотелось рассказать тебе о каждой реализованной шалости, о каждом новом человеке, которого мы могли бы обсудить. Ну почему отец принял такое решение, почему он не дал поучавствовать в решении твоей судьбы?       Рэнейт, посмотри.       Увидь эту красоту вместе с нами.       Я понимаю, что это, возможно, мое наказание за причиненную тебе в детстве боль, но ты действительно этого не помнишь? Каждый раз, когда ты касаешься моего лица своими тонкими руками, мне кажется, что ты лишь смеешься надо мной и в глубине души таишь обиду. Но потом, когда я поднимаю взгляд, когда встречаю в этих солнечных глаза столько любви и нежности, только тогда понимаю - ты либо простила меня, либо действительно обо всем забыла.       Я рад.              Если ты простила меня - значит, я смогу возблагодарить тебя за твою щедрость еще многими посвящениями. Этот праздник - только начало.       Если ты забыла - значит, у меня хватит сил и времени заслужить твое прощение. Ты ведь обязательно меня простишь, правда?       Неожиданно небольшой фонарик, выпущенный откуда-то снизу, мягко поселился между нами с Летраном и повис на перилах. Мы с братом переглянулись.       - Наверное, нужно его отпустить… - Летран уже хотел взять в руки оранжевого гостя, но я остановил его.       - Нет. Пусть немного побудет с нами. - я посмотрел на фонарик, не отводя от него взгляда. Узор лилии аккуратно высвечивал через небольшую свечку внутри.       Ну уж нет, я больше не совершу подобной ошибки.       Рэнейт, ну ты как там?       Я скучаю.

***

Рэнейт

за несколько месяцев до основных событий

      - Теобальд, ну чего ты копаешься там?       - Я чувствую себя полнейшим дураком.       - Прекрати, представь, как он обрадуется!       - Он окрестится от нас, Рэнейт! - Теобальд застонал.       - Это я от тебя открещусь, если ты сейчас не замолчишь!       Сегодня у Летрана день рождения, и, боже мой, как быстро растут дети! Никак не могу смириться с тем, что то маленькое лицо с каждым днем становится все острее, а крохотные ручки скоро поравняются с моей собственной ладонью.       Несмотря на то, что я сижу в этом дворце как заточенная принцесса, все-таки у меня был доступ ко всем частям этого дома. Заранее договорившись с дворцовым кондитером, я заказала большой сказочный торт с любимыми персонажами младшего. Надеюсь, он догадается, что это именно они, потому что вышло… э-э-э… ну… они еще не так умелы в производстве десертов, как в моем славном ХХI веке.       Более того, я решила устроить небольшое театральное представление с этими героями! Насколько я вычитала, в этой книге есть храбрый рыцарь и фрейлина принцессы, в которую он влюблен. Я попросила швею сделать все возможное, чтобы повторить образы этих персонажей, получились очень забавные и карикатурные костюмы.       Пришлось долго уговаривать Теобальда, чтобы он помог мне в этом капризе, но этого того стоило!       Потому что Теобальд выглядел как самый настоящий дворцовый идиот!       То, что нужно!       Идеально!       - Рэнейт, ты мне потом по гроб должна будешь.       - Т-с-с, он идет.       Когда Летран вошел в гостиную, и мы прокричали с "Днем рождения", мой малыш так заискрился и заулыбался! Это так согрело мне сердце! Младший брат тотчас принял нас обнимать и сразу же узнал любимцев:              - Это ведь сэр Джеймс, а ты - принцесса Жасмин!       - Да! - я прижала брата к себе и чуть ли не заплакала от счастья, потому что сама бы распознала в нас только… дворцовых идиотов.       Спустя минуты поздравлений и пожеланий всего самого хорошего, мы сыграли небольшой спектакль и принялись угощаться тортом. Втроем всегда так здорово, так хорошо и по-семейному! Это правда одни из самых счастливых дней моей жизни.       Я так люблю это воспоминание…       Теобальд, Летран…       Я так по вам скучаю…