Prinzessin

Альбрехт фон Нюрнберг 

за 23 года до основной истории

      - Алиса, вы выглядете безупречно. Рад встретиться с вами как с маркизой Нойшванштайн впервые на официальном приеме. Как поживает мой старый друг? Хорошо о вас заботится?       Миледи с короткой, как у благородного рыцаря, стрижкой, одарила меня мягкой улыбкой. Облаченная в бордовое платье, не сильно сковывающих движение, Алиса фон Нойшванштайн позволила мне коснуться ее руки.       - Благодарю вас за заботу, но не нужно лишних хлопот. Мы с Йоханнесом основали крепкий союз, полный взаимоуважения и понимания. Можете быть спокойны и за товарища, и, так уж и быть, за меня.       - Как благородно, рад слышать! Что привело вас на императорский прием?       - Максимилиан обещал что-то рассказать Йохану, кажется, опять хвастается собственной женой. - Алиса вздохнула. - Я замужем всего ничего, но мне уже кажется, что вы трое идете в комплекте.       - Четверо - не забывайте мою милую Хайди. - я пригласил ее сесть за небольшой стол, где были накрыты роскошные угощения.       - Хайди - моя прелестная подруга, скорее, я подаюсь с ней в качестве десерта.       - Не видно вас за нашим столом в последнее время, потерялся кусочек души моей бедной жены, пощадите ее и благословите дом Нюрнбергов своим присутствием.       - Не создавайте из меня икону, я всего-лишь бедная замужняя женщина. - подозвав прислугу, Алиса взяла для нас два бокала вина. - Угощайтесь.              - Как вы щедры до императорских угощений.       - Раз уж выдают за красивые глазки, нужно пользоваться. - госпожа Нойшванштайн подмигнула мне и слегка хихикнула. - Как странно, Альбрехт. Еще несколько лет назад мы все резвились по разным компаниям, считали голубей на крышах, а теперь все уже дали обет верности и планируем количество детей. Как время летит…       - Главное, что наша дружба с годами крепчает…       -… как сорт вдохновленного на развязку языка вина, да-да-да, прекратите уже использовать эту фразу. Кто ее вообще впервые сказал?       - Ты. Когда напилась с рыцарями и пришла к нам в казармы петь эту несусветную чушь.       - О, Великий… - Алиса вздохнула и покрутила вино в бокале. - Так, мы на людях, никаких тыканий.       - Как скажете, Госпожа.       - О, Великий… - застонав, она подняла взгляд и облегченно улыбнулась. - Ну наконец-то.       К нам присел довольный Йоханесс, взял бокал жены и слегка опробовал жидкость. На нем, словно на заказ (собственно, да, почему я вообще это сказал?), располагалась щедро-расшитый золотыми нитями бордовый костюм, который сочетался с нарядом Алисы.       - Йохан, когда там наши главные герои снизойдут до нас? - Алиса одним движением вернула себе бокал.       Эти двое - просто нечто. Я, конечно, предполагал, у Йоханесса прекрасный вкус на женщин, но чтобы вот так… Вообще, конечно, их любовный незаконченный треугольник с Максимилианом и Людовикой тревожил все дворянство. Наверное, это даже не треугольник, это огромное солнце, где в центре - эта роковая женщина, а вокруг нее - целый рой падких на красоту мужчин. Все-таки правильно она сделала, что выбрала Максимилиана, тот хоть за голову взялся, за империю. Теперь даже не так страшно за будущее. Ну, это я, конечно, самоуверенно сказал.       - Максимилиан, как обычно, страдает от приступа идиотства.       - Йохан, мы на людях, веди себя прилично! - Алиса стукнула его по боку. - Какое еще "идиотство" императорскому Величеству?       - А что я сделаю, если это правда? Раздает какие-то глупые приказы, зачем мы вообще сюда пришли? - Йохан недовольно сверкнул глазами на жену.              - Ты издеваешься сейчас надо мной? Сам попросился, я только за компанию.       - Тебе бы только вина бесплатного. - хихикнул я.       - Ну да, и это тоже. Мы лет через 5 все станем родителями и будем глотать бочками успокоительное, а пока я молода и красива - уж простите мое чревоугодие.       - Домой пьяная одна поедешь.       - Ты во дворце сейчас останешься ночевать, слышишь, смелый мужчина с рыжими волосами? Я наглецов домой не таскаю.       - Алиса, Йохан, тише, идут.       Мы привстали и терпеливо дождались, как Максимилиан и Людовика дадут свое красноречивое слово, да-да-да, бла-бла-бла, Боги, шагайте уже сюда.       Спустя время, когда они учтиво поздоровались со всеми нужными людьми, мы пригласили их в свой потаенный уголок в углу зала и, наконец, собрались почти полной компанией. Не хватало только моей Хайди, но она, увы, осталась дома, приболела.       - Людовика, ты сама свет, платье - потрясающее! - Алиса тронула подругу за руки и улыбнулась.       - Спасибо, дорогая! Ты как обычно благородна и учтива, так люблю, когда ты к нам приходишь. Приезжай ко мне на следующей неделе, у нас собирается небольшая компания любительниц чая.       - Чая? Простите, Людовика, но это вы? - я всплеснул руками и карикатурно приоткрыл рот. - Ты опять путаешься в словах, чай - это травки всякие, а ты у нас любительница чего-то покрепче.       - Умолкни, Нюрнберг. - Людовика свернула на меня золотыми глазами, отчего я откровенно расхохотался. - Хайди на тебе нет! Больше без жены во дворец ни шагу. Максимилиан, распорядись.       - А кто будет мне самому вино таскать?       Мы с Максимилианом подмигнули друг другу.       - Кучка подростков… - Алиса тяжело вздохнула. - Кучка маленьких детей…       - Мы просто любим хороший алкоголь. - Йоханнес распорядился принести нам еще напитков. - Пива еще можно, пожалуйста? Да-да, как обычно, благодарю.       - Ты свое пойло видел? Ты еще ром закажи, пират. - я хмыкнул.       - Тебя давно не били что-ли, я не пойму? - Йоханесс стрельнул меня взлядом.       - Этим утром. Хайди.       - Хайди, ну наконец-то! Неужели она начала проявлять характер? - Людовика улыбнулась. - Так держать, не зря ей говорила почаще мужа в страхе держать!       - Я чего-то не знаю, ты когда меня в страхе-то держала? - удивился Максимилиан.       - Еще одно едкое замечание и мое спальное место магическим образом переместится в соседний дворец. - Людовика шутливо надула губы.       - А там ведь не убирались с прошлого года, недолго наша разлука продлится.       - В смысле? Я ведь давала распоряжение поддерживать его в порядке.       - Да мне лень было бумаги подписывать, они где-то валяются до сих пор.       - Ты просто… - Людовика начала краснеть.       - Красавчик? - Максимилиан с надеждой поднял на жену глаза.       - Идиот, Максимилиан!       - Вот видишь, я же говорил про приступ идиота! - Йоханнес развел руками перед Алисой.       - О, Великий… - Алиса вздохнула. - О, Великий, Боже…       - Дорогой, все хорошо? - Хайди тихо открыла дверь.

Альбрехт фон Нюрнберг

наши дни

      Взгляд прояснился, и я вновь вернулся домой. Пахло прожжеными дровами, на улице уже давно царила ночь, и только одна свеча освещала рабочий кабинет. Хайди, видимо, запереживав, что я не прихожу к ней, пришла проведать и позвать отдохнуть. Я совсем после этого дня лишился покоя.       - Да, дорогая, я скоро приду. - вздохнув, я начал собирать бумаги. - Просто…       - Я знаю… Понимаю, это был тяжелый день. - Хайди подошла ко мне и села напротив. - Хочешь, поговорим?       - С тобой - всегда. Хочешь чаю?       - Знаешь… Сегодня я бы предпочла что-то покрепче. - Хайди подошла к полке книг и открыла под ними шкафчик, доставая бутылку хорошего вина. - Нужно расслабить нервы.       Я понимающе кивнул и улыбнулся.       Какое-то время мы сидели в тишине и слушали продолжающиеся ночные шумы. Где-то пели птицы, свеча между нами медленно стекала вниз. Я знал, о чем мы оба думаем - почему Рэнейт фон Баден Бисмарк решилась спасти нашего сына после всего, что сделала? Какими мотивами она руководствовалась?       - Вполне могут оправдаться слухи о том, что принцесса потеряла память. - Хайди приложила голову к прохладному бокалу. - Но я все-равно этого не понимаю.       - Могут подтвердиться и другие слухи, ты знаешь, о чем я говорю.       Хайди медленно кивнула.       - Если она потеряла память, - продолжил я. - тогда как могла сказать про помолвку? Речи об этом не заходило уже несколько лет, я даже представить не мог, что это как-то может сыграть нам на руку. Конечно, я бы мог сам догадаться использовать этот козырь, но…       - Сомневаюсь, что тебе кто-нибудь бы поверил. Слова графа опровергнуть легче, чем не принять такое заявление от члена наследной семьи, где любое даже легчайшее наказание может расцениваться как предательство родины.       - Да, ты права, у меня не было шанса. - я сделал большой глоток. - Чувствую себя паршивым отцом.       - Мы оба ошиблись и потеряли доверие Норы, но не в наших силах контролировать чувства этого ребенка. Лично я, несмотря на все обиды, благодарна ей за возможность слышать голос сына и за попытку наладить с ним отношения. Пусть это не умаливает ее грехи, но факт остается фактом - она спасла Нору.       - В итоге девчонка, которая несколько лет чуть не *** и ***…       - Не напоминай об этом, пожалуйста. - Хайди устало опустила глаза. - Я не могу об этом вспоминать.       - Мы не сможем стереть этот эпизод из истории нашей семьи.       Хайди тоже сделала большой глоток.       - Я понимаю, но… На приеме, который устроила Сури, я увидела ее и ничего не испытала. Просто пустота в груди, щемящее чувство печали. Хотя я помню твое ужасное лицо, дорогой, ты же всегда отлично скрывал свои эмоции. - жена нахмурилась. - Тебя до сих пор не отпускает.       - Извини, но это впервые за долгое время, как мы вообще смогли лицезреть ее. Она так улыбалась, будто действительно ничего не произошло.       - Представь реакцию Норы, когда девочка, причинившая тебе и твоей семье столько боли, пытается наладить связи и с твоими родителями, и с тобой. Я могу понять его.       - Да, да… Но его поступок мальчишки… Он подверг нашу семью большому позору. - я положил голову на лоб. - Подожди, ты говоришь, что ничего не испытала при виде нее? Но почему? Ты смирилась?       - Я просто вспоминаю, чья она дочь.       Я нахмурился.       - Людовики?       - Максимилиана.       - Ты слишком к нему жестока.       - Просто чувствую, что с ним что-то не так… После смерти жены он сильно изменился. Кажется, часть его души навсегда была похоронена вместе с Людовикой.       - Части наших душ тоже были похоронены вместе с ней.       Хайди перевела взгляд на окно.       - Так странно осознавать, что мы больше не соберемся такой дружной компанией… Нас осталось только трое…       Наступила небольшая тишина.       - Учитывая обстоятельства, остались только мы с тобой. Остается только надеяться, что когда-нибудь наши дети соберутся еще большей компанией. Еще более дружной и счастливой.       - Только без Рэнейт, пожалуйста. - Хайди вымученно выдохнула.       - Как скажешь, как скажешь. Но она еще наша невестка.       - Я… я не знаю, как к этому относиться.       - Мне самому себя хочется стукнуть за то неосторожное решение.       - Не нужно, что ты.       Свеча практически догорела.       - Нужно готовиться ко сну.       - Дорогой.       - Да?              - Нора… как мы можем ему помочь?       - Сейчас мы можем только ждать, когда его сердце готово будет нам открыться. Я верю, что однажды этот день придет.       - Мне кажется, что это никогда не произойдет…       - Тогда будем надеяться, что кто-то сможет дать ему ту поддержку, что не смогли мы.       Свеча медленно затухла.

***

Нора

      - Ну ты выдал. - Джереми скрестил ноги и подложил кулак под щеку. - Ты вообще о чем думал?       - Джереми, ты в первый раз даже не поздоровался с принцессой. - Сури недовольно взглянула на старшего сына. - Ты понимаешь, что сам мог впутаться в похожую ситуацию? Что бы нам пришлось делать?       - Я же не придурок, чтобы напрямую наносить оскорбление императорской семье.       - Игнорирование проблемы это не ее решение. - Сури слегка застонала.       Мы втроем сидели в саду Нойшванштайн и обсужали эту ситуацию. Пахло шоколадом, который Сури принесла в качестве хоть какой-нибудь поддержки. Ветер слегка щеколал уши, хотя погода никак не соотносилась с тем, что творилась у нас на языках - солнце слегка согревало наши тела, ни единого облака не встречалось на пути у чистого неба.       Прошло уже несколько дней с моей неудавшейся казни. Рэнейт фон Баден Бисмарк была сослана в монастырь, чтобы, как гласили новости, "оказать церкви должную поддержку", но все это было слишком подозрительным. Очевидно, что это было своеобразным наказанием за ее выходку, но именно это раздажало больше всего.       Она не имела права вмешиваться.       - Тебе все-таки отрезали язык что-ли? - Джереми тыкнул в меня пальцем после того, как я некоторое время одарил их молчанием.       - Кто-то свыше оставил мне язык только для того, чтобы я постоянно напоминал тебе, что ты - придурок.       - Тебя давно не били что-ли, я не пойму?       Я хмыкнул.       - Нора, как ты себя чувствуешь после всего этого? - голос Сури был слегка встревожен.       Мне тяжело представить, как она переживала. Когда нам впервые дали увидеться, то слезы заставили ее глаза блестеть как два драгоценных камня под светом. В глубине мыслей я чувствовал вину перед ней. Родители рассказали мне, как долго она просидела над бумагами, лишь бы найти лазейку и спасти меня.       Жаль, что ей это не удалось.       - Я в порядке.       - Ты теперь завидный жених Рэнейт фон Баден Бисмарк.       Мы с Сури гневно уставились на Джереми.       - Молчу, молчу. Джереми поднял руки.       - Джереми, извинись. - Сури взяла его за ухо и потянула.       - Прости-прости, все, ну это же правда. - Джереми освободил свое ухо и перевел взгляд на меня. - Какой твоей следующий ход, Нора?       Какой мой следующий ход? Кажется, очевидно.       - Разорвать помолвку в день наступления совершеннолетия.       - Ты не можешь. - Сури нахмурилась. - Тебе придется принять наказание за оскорбление императорской семьи.              - Лучше остаться без языка, чем принять помощь от Рэнейт.       - Не говори так.       Я промолчал.       - Ты никогда больше не скажешь мне, что я идиот. - Джереми покачал головой.       - Я докажу это на мечах.       - Мальчики! - Сури подняла голос. - Не выходите за рамки приличий. Нора. - она положила руку мне на плечо. - У тебя будет как минимум три года на раздумья. Мы вместе что-нибудь придумаем.       Придумаем…              Три года.       Нужно протерпеть три чертовых года.

Рэнейт ответит за каждую слезу матери,

за каждое переживание отца,

за меня.

Конец первого тома.