Prinzessin

      — Сестра Рэнейт, в чем состоит искупление?       Время тянулось мучительно медленно. Я слышала, как капает вода со стен, чувствовала запах духоты и пролившейся многовековой крови. Внутри меня закипала жажда, тянувшая за собой все мысли, поглощающая здравый смысл и любые признаки человечности. Не в силах этого вытерпеть, я молча плакала. Слезы сами выходили из глаз, не контролируемые ни эмоциями, которых давно не осталось, ни чувствами, которые спрятались где-то глубоко внутри за остатками воспоминаний.       Я не знала ответа. Матушка задала этот вопрос уже в сотый раз, ее голос был сухой, безразличный и безбожный. Опустив голову, я молча смотрела на каменный пол, больно оставляющий следы на коленях. Сил говорить не было. Не было сил существовать.       — Сестра Рэнейт, ты же не откажешь в одной просьбе своей матушке?       Она взяла меня за волосы и подняла голову. Ее лицо выглядело здоровым — красный румянец и округлые щеки говорили о хорошем питании, под глазами сияла белая кожа, только морщины выдавали подходящий к зениту возраст.       — Одна единственная просьба, и я отпущу тебя. Небольшая цена, так ведь?       Все так же держа меня за волосы, она провела моей головой верх-вниз.       — Славно, девочка, славно. Искупление, сестра Рэнейт, это освобождение от греха, это смерть во имя Господа. Начало новой жизни возможно только через искупление, только так ты найдешь спасение. Моя маленькая просьба, дабы спасти твою грешную душу — просто…       … избавься…       … от принцессы…       … Рэнейт…       — Нора фон Нюрнберг, ты же не откажешь в одном танце своей невесте?       Нора обернулся на мой голос и замер. Иссиня-лазурные глаза застыли в удивлении. Я долгое время молча смотрела на него, пытаясь не выдать страх и внутреннее разгоряченное волнение, заставляющее дрожать все органы. Протянутая рука зависла в воздухе как высеченная скульптура, неподвижная и застывшая. Казалось, что время остановилось, чтобы дать нам небольшую передышку перед восходящим диалогом.       Какое-то время мы простояли в таком положении, не говоря друг другу ни слова. Повсюду начали собираться новые пары, взволнованные предстоящим танцем и шепчущие подбадривающие советы по улучшению техники движений. Дамы, устроившие вокруг Норы небольшой фанатский кружок, закрыли губы веерами и тихо обсуждали мое появление в их уголку.       Я напряглась, ощущая, как быстро течет время. Пока он раздумывает и разжевывает информацию, новый цикл танца мог начаться с минуты на минуту.       Нора хотел было открыть рот, но с презрением опустил голову и нахмурился, немного отшатнувшись. Моя рука невольно опустилась на пару сантиметров, слегка задрожав. Если у меня не получится вывести его на разговор сегодня — боюсь, такого шанса не предоставится еще очень долго. Следующим мероприятием станет охотничий турнир, но каковы шансы найти повод для диалога на таком состязании? Нулевые.       — Одна единственная просьба, и я отпущу тебя. Небольшая цена, так ведь?       Я чувствовала, как напряглись его мускулы на лице. Оркестр уже практически настроил инструменты для следующего музыкального номера, и в один момент меня накрыло отчаянием. Если три года в монастыре не стоят одного разговора, то я не представляю, каким образом должна заслужить его доверие хотя бы на пару минут. Боюсь, в случае отказа у меня попросту опустятся руки.       — Пожалуйста.       Нора глубоко вздохнул, а потом резко взял меня за руку и быстро повел в центр зала. Не успев опомниться и едва за ним поспевая, я оказалась в середине зала, стоявшей лицом к лицу перед главным мужским героем. Когда он положил руку мне на талию, оркестр тотчас заиграл знаменитую мелодию из балета, предвещающая активное вальсирование.       Движения Норы сильно отличались от заботливых рук Теобальда. Брат подстраивался под мои шаги и терпеливо выстраивал общий ритм, позволяя мне комфортно подобрать для себя нужную позицию и не испытывать при этом ни капли дискомфорта за потерянные навыки. Нора же следовал строго по намеченному толпой направлению, не заботясь о моем положении и не бросая на меня взгляда, отчего я постоянно терялась и делала ошибки.       — Я понимаю, что тебе неприятны мои прикосновения, но я искренне благодарна за возможность поговорить. — я постаралась не думать о танце и пустить все силы на разговор. — Пожалуйста, выслушай меня.       — У тебя должны быть веские причины вызвать меня на вальс, в ином случае я расцениваю этот поступок как игру перед обществом. Императорской семье нужно показать крепкую связь между нашими домами?       Обида прожгла мое лицо и рассеяла уверенность в исходе диалога. Я почувствовала сильный укол разочарования, разлетевшемся по всему телу и сцепившим мои и так скованные движения.       — Ты достаточно мудр, чтобы не терять мое шаткое расположение. — я нахмурилась. — Скорее всего по просьбе Сури ты не разорвал помолвку после наступления совершеннолетия. Пойми, что мне самой неприятно нести на себе статус невесты, поэтому я тоже хочу поскорее с этим покончить.       — Вызвалась предупредить меня о скором наказании за брошенные в тот вечер слова?       Я сжала зубы.       — Нора, у меня есть способ спасти тебя, но если ты продолжишь так заискивать передо мной — рано или поздно тебя вновь привлекут к ответственности, и я ничего не смогу сделать.       — Каким образом ты можешь мне помочь? — Нора поднял одну бровь.       Сделав разворот, мы ненадолго отступили друг от друга и поклонились другим партнерам, после чего вернулись к вальсированию.       — У меня есть церковная амнистия на твое имя.       Нора на секунду остановился, и мы задели соседнюю пару, едва не разорвав собранную и единую цепь танцующих лиц. Извинившись за нас обоих, я потянула его за собой и на время взяла инициативу в темпе. Немного привыкнув к его стилю, мои движения стали более уверенными и легкими, тело постепенно расслаблялось.       — Ты врешь. — голос Норы стал сухим. — Церковную амнистию получить практически невозможно, для этого нужен исключительный поступок. В моем арсенале такого нет.       — Зато в моем есть.       — Что могла сделать принцесса в монастыре, чтобы получить целую амнистию?       — Тебе правда интересно? Сомневаюсь. — Нора отпустил одну мою руку, я прошлась вокруг него. — Слушай, взамен я потребую совсем немного.       — Чего ты можешь желать? У тебя на руках практически вся империя.       — Расскажи мне, что произошло в день, когда ты возненавидел меня. — я вновь положила руку ему на плечо. — В чем я провинилась и каким образом заслужила недоверие в семье Нюрнбергов.       Нора сильно надавил на поясницу, отчего заныли еще незатянувшиеся шрамы. Я сильно прогнулась, внутренне проклиная боль и сдерживая тихий выкрик. В глазах слегка потемнело, пришлось сильно прикусить губу, чтобы рассредоточить болезненное ощущение по всему телу.       — Зачем тебе это? Я в жизни не поверю, что ты могла забыть этот день.       — Мне не за чем тебе врать. Я действительно не помню своей оплошности, но мне очень нужно об этом узнать.       — Так слухи не врут? Ты потеряла память?             Да какие, к черту, это слухи? Я без понятия, о чем ходит молва по мое имя.       — Да, я потеряла память, но готова искупить грехи прошлого. В любом случае, выбор у тебя небольшой: мы либо разрываем помолвку и ты лишаешься языка, либо мы разрываем помолвку и прекращаем любые взаимоотношения. Кажется, один из этих вариантов выгоден для нас обоих.       Нора долгое время молчал, обдумывая мои слова. Мы продолжали танец, но у меня появилось время разглядеть его. Изначально я видела в нем лишь объект для захвата цели, чтобы позвать на словесную битву, однако сейчас он выглядел обычным повзрослевшим парнем. Я с тоской подумала, что, может, при других обстоятельствах мы смогли бы пригласить друг друга на вальс как обычные друзья. Увы, мне досталась альтернативная реальность.       Я помню его абсолютно другим человеком. Заботливым, внимательным, верным своему слову и поступкам. Нора всегда защищал Сури, наблюдал за младшими детьми Нойшванштайнов, стал близким другом Джереми, противостоял Теобальду. Последнее, конечно, не сильно меня радовало, но и брат в оригинальной истории не блистал выдающимися качествами.       Что, если поступок Рэнейт был слишком травмирующим для семьи? Неужели я навсегда потеряла доверие и расположение главных героев? Нет никакой возможности все исправить?       Музыка начала сбавлять темп, потихоньку заканчивая длительное шествие успевших устать танцующих лиц. Я все еще терпеливо ожидала ответа Норы, но он как будто глубоко погрузился в собственную тьму, не желая возвращаться к разговору. Его движения стали автоматическими, он потерял всякую легкость и скорее походил на ржавеющего робота.       Вальс закончился. Послышались громкие аплодисменты, пары начали кланяться и постепенно возвращаться в покинутые круги. Я с надеждой посмотрела на Нору, молясь, чтобы чудо свершилось хотя бы раз. Увидев мой взгляд, он сжал брови, но, наконец, произнес долгожданные слова:       — Пришли письмо с датой и временем, я расскажу, что произошло.       Боже!       Внутри воспылала радость. Я с громким облегчением выдохнула и поблагодарила его за понимание, но Нора лишь кивнул и проследовал в сторону Сури и Джереми, терпеливо ожидающих товарища на краю зала. Наблюдая, как они воссоединяются и с трепетом относятся друг к другу, светлое чувство потухло так же быстро, как и появилось.       Что это за щемящее чувство в самой середине груди?       А, поняла.       Я завидовала.       Нора, Сури и Джереми спокойно проводили время вместе, не беспокоясь о родительском контроле и внимании публики. Они уверены в честности и верности этих отношений, в их чистоте и долговременности. Двери их домов открыты, в них всегда звучит смех и радость.       Ну неужели...       Мне нет там места?       Я сжала руки.       Даже если не они, то будут ли вокруг меня люди, которых я смогу назвать друзьями?

— Я не узнаю тебя.

      Черт.       Вздохнув, я подумала, что по крайней мере у меня есть два брата, готовых выслушать и поддержать мои тревоги в любую минуту. Я развернулась в сторону лестницы, ведущей к семье, и медленно пошагала в ее направлении.       Никто не пытался меня остановить.       — Как провела время с ровесниками? — холодный голос Максимилиана вернул меня к реальности. — Достаточно повеселилась?       — Ваше Величество, я завела полезные знакомства, которые помогут укрепить влияние империи. Благодарю Вас за возможность присутствовать на таком торжестве, для меня большая честь вернуться на место принцессы.       — Рад слышать. — он равнодушно вернул взгляд в сторону гостей.       Я присела рядом с Теобальдом, поправляя платье и пытаясь расслабиться после тяжелых часов. Сегодняшний день можно назвать вполне успешным: удалось узнать про общество Рефёхги, поговорить с Норой и даже потанцевать со старшим братом. Кажется, с меня достаточно. Хорошего помаленьку.       Посмотрев на Теобальда, я заметила на его лице легкую раздраженность. Прокручивая бокал с вином и накинув ногу на ногу, он с отстраненным видом смотрел в сторону и даже не здоровался со мной.       — Тео, все хорошо? Ты чем-то расстроен?       Брат обернулся на меня, с трудом придерживая наигранную улыбку.       — Да, Рэнейт, все хорошо. Просто задумался. Как твой танец с Нюрнбергом?       — Намного хуже, чем с тобой. У него как будто нет никаких манер по общению с принцессой. — я закатила глаза. — Мутный тип. Ты двигаешься гораздо легче и грациознее, я счастлива, что нам удалось провести время вместе.       — Вот как… хорошо.       Я нахмурилась.       — Все точно в порядке?       — Не бери в голову, просто устал.       — Ладно, хорошо…       Промолчав, Теобальд вновь бросил взгляд в толпу и глубоко задумался.       Оставшийся вечер мы провели в редкой беседе за прослушиванием музыкальных номеров. Танцы постепенно стихали, голоса превращались в шепот, люди начали расходиться. Наступал вечер, и вскоре мы проследовали домой.       Возвращаясь к себе в комнату, я с радостью осознала, что пока все идет четко по плану. Даже не ожидала настолько благоприятного исхода. Не зря провела время за обдумыванием всевозможных сценариев? Может, три года в монастыре были даже к лучшему.       Они открыли для меня кучу возможностей, и теперь у меня есть, с чего стрелять.       Главное, чтобы завтра все тоже получилось.

***

      За столом царила тишина, нарушаемая только звуком приборов и легким пением ветра за раскрытыми окнами. В столовой пахло свежей выпечкой и недавно заваренным чаем, слегка обжигающем язык. Все еще сонные члены семьи изредка позволяли себе зевать, закрывая рот рукой.       Теобальд до сих пор выглядел слегка потрепанным, как будто вчерашний праздник высосал из него жизненные силы. Под глазами виднелись синяки, а взгляд затуманился и не предвещал ничего хорошего. Нужно поговорить с ним. Но не сейчас.       Я делала вид, будто ничего не ожидаю, но мое сердце билось так сильно, что ощущалось в шее. Изредка поглядывая на отца, я пыталась понять, собирается ли он объявить желанную новость, или сегодняшний завтрак станет первым провалом в моем идеально подготовленном сценарии.       Часы неугомонно тикали и действовали мне на нервы. Я чувствовала, как напряжение растет с каждой секундой. Мое терпение готовилось вот-вот лопнуть у всех на глазах, но нужно было держаться. Еще пару минут, все будет хорошо. Господи, позволь этому случиться.       Когда завтрак уже начал подходить к концу, я с паникой думала, что могло пойти не так. Неужели что-то произошло в заготовленной цепочке? С каким звеном я прогадала?       — Рэнейт, я получил письмо от священника Михаила из церкви святого Павла. Они приглашают тебя на сегодняшнюю службу в честь Дня Основания Империи. Я обсудил это с кардиналом Ришелье и г-ном Жасмином, оба считают возможность хорошей оздоровительной прогулкой как для духовного, так и для физического здоровья. Что скажешь?       Да, ДА, ДА!!!       — Я с радостью приму это приглашение, Ваше Величество. Моя душа тосковала по божьему чтению в церкви, я сочту за честь присутствовать на долгожданной беседе с Господом.       — Отлично, тогда после завтрака приготовься к отъезду, тебя сопроводит дворцовый кучер.       — Благодарю вас, Ваше Величество. Обратно я поеду на церковной карете, уверена, что они будут рады сопровождать меня.       Император молча кивнул.       Я едва сдержала восторженного крика, готового сорваться с моих уст в любую секунду. Хотелось прыгнуть на этот стол и прокричаться от радости и победы в этой небольшой битве.       Вы же не думаете, что меня действительно пригласили на службу?

— Одна единственная просьба, и я отпущу тебя. Небольшая цена, так ведь?