Prinzessin

      — Рэнейт.       — М?       — Ты уверена, что хочешь пойти?       Теобальд стоял напротив меня в черной рубашке и брюках, скрестив руки и облокотившись на стену. Он оглядывал мой сегодняшний образ — облегающее сверху белое платье и свободный кров снизу, шелковый платок на голове. Руку облегал золотой браслет, обрамленный украшениями. Брат выглядел гораздо свежее, на лицо вернулся привычный румянец и блеск, поэтому я со спокойной душой могла выдохнуть и заняться подготовкой к церковной прогулке.       — Конечно. Посещение службы входит в обязанности каждой послушницы, а я уже давно не слышала голос Господа через уста молитвы. — я поправляла выбившиеся волоски перед зеркалом.       — Ты становишься другой, когда речь заходит о религии. Меня это пугает.       — Другой? — я обернулась. — Какой?       — Не знаю… — Теобальд прикусил губу. — Какой-то заколдованной.       — Ты тоже стал другим за три года. Мы все еще знакомимся с новыми версиями друг друга, это нормально. — я подошла к брату. — У самого-то все хорошо? После бала ты стал каким-то замкнутым. Вот это уже пугает меня.       — В последнее время приходится много думать. Хочу построить подходящую стратегию для турнира по фехтованию. — Тео вздохнул. — Я обязательно должен одержать победу.       — Меня поражает твое рвение. Три года безобразия против рыцарей, рожденных под мастью меча. Я бы не хотела, чтобы ты пострадал.       — Сомневаешься во мне? — он поднял одну бровь. — Помни, кем рожден наш отец. У меня есть оружие посильнее меча, да и многие просто откажутся сражаться с наследным принцем.       — Тогда какой вообще смысл в победе, если перед тобой опустят мечи просто из-за страха перед отчизной?             — Рэнейт, ты видела меня только на словесном поле. Прежде чем делать выводы — дай мне шанс показать себя на сражении.       — Вредный, какой ты вредный. Твое участие в турнире для меня как для тебя мое богослужение.       — Только я здоров.       — Спокойно три года прожила без вашего надзора за моим здоровьем, знаешь ли. — я даже не буду предпринимать попыток разубедить его. — От праздничного служения не умру.       — Вредина, какая ты вредина.       Я быстро поцеловала брата в щеку и с улыбкой на лице последовала к выходу из дворца. Погода сегодня сказочная — редкие облака защищали от жаркого солнца, дул свежий южный ветер, охлаждающий тело и успокаивающий душу. Слуги стали спокойнее, может, вечером они тоже соберутся на городское празднество. Пахло летом, тем самым, когда любая проблема ощущается разрешимой, а страхи превращаются в суету.       Во мне кипела горячая уверенность в каждой секунде. Хотелось немного сбавить темп, чтобы не загораживать здравый смысл отсутствием рассудка, но что можно сказать безумному от радости человеку? Попробуйте потушить солнце, потому что вас раздражает его свет, и получите ожог.       Думать о неудачах не хотелось. Я сделала все, что могла, поэтому остается только верить в успешность выстроенных цепочек и держать ножи при себе, если кто-то решит выпрыгнуть из угла. Выгоды в нападении на принцессу нет, но нельзя упускать из виду возможность перехвата инициативы и разрушения каналов связи. Я должна быть готова к любому исходу.       Мне помогли взобраться в карету, заранее проветренную перед дорогой. Когда дверцы закрылись, я какое-то время осматривала дворцовую территорию, чтобы за нами не начали шпионаж посторонние лица. Едва мы скрылись за поворотом, облегченный выдох вышел из моего рта, и я смогла расслабиться.       Дорога обещала быть недолгой, но этого времени было достаточно, чтобы насладиться городскими пейзажами. Мимо мелькали яркие лица в светлых и чистых нарядах, показывалась детвора, танцующая под умелые руки музыкантов, виднелись мужчины, с криками пьющие алкоголь. Друзья собирались большими компаниями, смеялись над шутами, распевали песни и с улыбкой встречали этот день. Думаю, именно по такому веселью я скучаю больше всего. Эх, сейчас бы собраться с близкими, заказать бутылку вина и срывать голоса под любимые песни… В таких моментах и запоминается жизнь.       Сам город был наряжен не хуже дворянских платьев и костюмов. У каждого дома гнездились плакаты, украшенные лентами и постоянно пополняющие запасы пятен от дешевого пойла. Повсюду стояли ларьки с заморскими купцами, чьи товары блестели на свету. В общем, праздновали не только люди, но и само пространство.       Не успела я до конца насладиться этой атмосферой, карета уже остановилась около белого здания. Когда я вышла наружу, то удивленно ахнула. Размеры церкви поражали своими обширными масштабами. Громадный купол завершала высокая смотровая башня, по всему периметру располагались мраморные скульптуры, а мозаика из камней лишь подчеркивала продуманность архитектора. Неплохо, вот на что подати идут.       У входа нас с сопровождающим встретил священник, одетый в длинный черный подрясник и носивший серебряный крест на шее.       — Рады приветствовать Ваше Высочество в церкви святого Павла. Пусть сегодняшняя служба подарит Вам покой души и исцеление. Пройдемте внутрь, Вас ожидает Отец Михаил.       Кучер вернулся к карете, а мы покрестились и зашли в здание, и я не смогла сдержать восторженного «Вау». Каждый сантимент потолка занимали потрясающие витражи из священных сюжетов. Мельчайшие осколки стекла собирались в Божьи символы и отличительные черты святых ликов, они сияли на свету и создавали многослойное освещение во всей церкви. Звучал тихий мужской хор, отдающий эхом и пронзающий спину до мурашек. Около многовековых икон собирались жители и послушники, ожидающие начала службы. Я не верила, что созерцаю такие красоты за бесплатно. Хотелось кому-то отдать чеканную монету за проход.       В центре церкви стоял Отец Михаил — взрослый мужчина с длинными волосами и бородой. Увидев меня, он низко поклонился и отпустил встретившего меня священника.       — Добро пожаловать в наш скромный дом, Ваше Высочество. Как Вы добрались? — легкая дружелюбная улыбка украсила его лицо.       — Я благодарна вам за возможность присутствовать в такую минуту на всеобщей молитве. Дорога заняла немного времени, но она позволила настроиться на божественное провидение.       — Да будет так. Прошу последовать за мной, мы выделили для Вас особое место.       Послышался легкий шепот, разносившийся среди витражей. Я опустила голову и тихо ступала за мужчиной, стараясь не выделяться и не открывать лица. Не хотелось бы, чтобы кто-то из горожан запомнил меня, иначе это обернется катастрофическими последствиями.       Пройдя до лестницы, ведущей на второй этаж, отец Михаил резко изменился в лице, опустил улыбку и повернул в противоположную сторону. Значит, все по плану.       Я громко выдохнула и уверенно держалась рядом, параллельно развязывая платок и обвивая им руки. Церковное облачение превратилось в обычный, прогулочный, не вызывающий вопросов образ.       — Служба продлится пять часов, Вам нужно прийти хотя бы за полчаса. Когда прозвенят городские колокола — возвращайтесь. Вместо Вас на втором этаже пробудет наша сестра милосердия, поэтому за маскировку не беспокойтесь.       — Ясно.       — В городе принято говорить на «ты», не доверяйте никому и ничему, по темным переулкам не ходите. — мы подошли к двери, ведущей на задний двор. — Что конкретно Вы ищете? Может, я смогу помочь?       — Взамен на что? — я нахмурилась. — Не верю, что вы хотите помочь мне по доброй воле.       — Монета за монету. Вы расскажете, откуда узнали о нашей связи с внешней торговлей.       Я кивнула.       — Общество Рефёхги.       Отец Михаил нахмурился.       — Дворянский район, Крестовый переулок, первый угол после таверны с красной вывеской. Кажется, ее название «Отчий дом».       — Красноречиво.       — Ваше Высочество, мы не союзники, но позвольте Вас предостеречь от посещения этого места. Оно не сулит Вам ничего хорошего.       — Что с ним не так?       — Я не могу раскрывать тайну исповеди.       Я усмехнулась.       — Всю жизнь я только и слышу, что все от меня что-то скрывают. Лучше я сойду с ума от правды, чем от умалишения. — подойдя к двери, я обернулась к Отцу Михаилу. — Сестра Лана постоянно проводила время время в библиотеке за чтением древнедуховой литературы. На учении она ответила, что защитников Веры, действовавших в пору тяжких гонений на Церковь в ранних веках, называли строматами, а не апологетами. Потребовалось десять минут, чтобы найти ваше письмо между никому ненужными книгами.       — Как Вы… — брови Отца Михаила поползли наверх.       — Три года. — я перебила его. — Я провела в монастыре три года.       — Некоторые живут там всю жизнь и не обладают такой наблюдательностью.       — Некоторые, ха-ха… — я бросила на него безразличный взгляд. — Люди, не умеющие поднимать взгляд, никогда не увидят солнца, Отец Михаил.       Не дождавшись ответа, я поднялась на задний двор и постаралась быстро слиться с толпой.

***

      Не могу сказать, что испытываю какую-то агрессию или раздражение по отношению к людям, связанных с церковью, но общение с ними меня выматывает. Сразу кружится голова и слегка поташнивает. Хочется вымыть руки, поговорить с кем-то нормальным. Помолчать наедине с собой.       Приводя мысли в порядок и отойдя от церкви на достаточное расстояние, я оказалась…       В городе.       Э-э-э…       — Девушка, ну что ты стоишь здесь как вкопанная! — мимо прошел едва не столкнувшийся со мной мужчина с тяжелыми ведрами воды. — Шагай, куда тебе нужно!       Я резко пришла в себя и начала движение в абсолютно неизвестном направлении. Осознание пришло не сразу. Это мой первый выход не в свет, а на свет.       Так.       Свобода ощущалась ударом по голове. Я, конечно, умело использую язык и хорошо думаю, а вот что делать-то… и вообще, где я?       Паника захлестнула тело, ударив меня плетью. Хотелось срочно вернуться во дворец и прекратить любые попытки сбежать. Может, все вокруг правы? Мне стоит смириться и всю жизнь прислуживать страшим? Что я вообще смогу сделать одна в этом городе?       Рэнейт.       Успокоиться. Мне нужно успокоиться.       Оглянувшись, я увидела перед собой длинную улицу с крохотными деревянными домами. Я встряхнула головой и ударила себя по щекам, кровь моментально пришла к голове и немного расслабила нервы. Позже, подумаю об этом позже.       Повсюду разыгрывались конкурсы. Люди по-прежнему смеялись и создавали громкий городской шум, и, оказавшись в самом его эпицентре, я немного опешила. Меня определенно разбаловали тихие прогулки и общество Теобальда.       Ладно, первое правило посещения музея — прежде чем разглядывать экспонаты, пройдись пару минут по выставочным залам и настройся на просмотр. Глубоко вдохнув свежий воздух, я позволила себе действовать по наитию и выбрала случайный маршрут по лабиринту веселья, разбитых кружек и обретенных надежду сердец.       Пока осматривалась, ко мне медленно возвращался ребяческий задор и улыбка. Гулять в одиночестве иногда полезно — проще запоминаются мелочи жизни, да и подслушать разговоры никто не мешает. Прошу прощения, где же мои манеры, я ни в коем случае таким не занимаюсь…       — Эсмеральда родила тройню, помрут все с голоду, бедняги.       — Дружище, самое лучшее пиво — в том углу! Пойдем, там его разливает така-а-я барыня, я чуть не утонул в ее… широкой душе!       — Хочешь погадаю? Вижу, душа у тебя щедрая, богатым человеком будешь, королем!       … Ну, порой можно себе позволить чуть-чуть посмеяться.       Голову, недавно тревожащуюся за побег из дворца и церкви, рассеивали все посторонние мысли. Меня занимали только здешние люди. Искрящиеся, честные, ни перед кем не притворяющиеся. Это казалось такой диковинкой, что я хотела забрать это чувство свободы с собой и изредка доставать из-под кровати как запечатанную в дневнике первую любовь.       Никто ведь не умрет, если я самую малость порезвлюсь по городу?       Эх.       Небольшая прогулка по «выставочным залам» с дегустацией мясных деликатесов (хуже в жизни я ничего не пробовала) закончилась спустя час. Пару жителей смогли объяснить мне маршрут до дворянского района, поэтому я неспеша отправилась по намеченной дороге. На пути встречались музеи и другие интересные места, но посещать их времени не было от слова совсем. Каждая минута на счету.       Я захватила с собой немного денег на мелкие расходы и вызов кучера, чтобы без паники добраться до церкви в назначенный час. Первым делом пришлось приобрести белый плащ с капюшоном — на дворянской территории меня могли узнать без особых проблем. Так приятно было что-то покупать самой, хе-хе.       Деревянные дома сменились на кирпичные, здесь грохот голосов стихал и превращался в обычный оживленный шум. Морально полегче, но гулять времени нет. Нужно первым делом выяснить, где находится Крестовый переулок, или сразу разузнать местоположение таверны «Отчий дом». Как бы их найти?       Подходить к прохожим страшно, вдруг узнают. Еще не хватало попасться на такой мелочи. Может, сама справлюсь?       Попробовать стоит.       Тут? Нет, как-то слишком культурно для таверн.       Здесь? О, Боже, нет, там рыцари, лучше поскорее вернуться.       Теперь?.. Только крысы да бездомные, еще и воняет.       Черт. Бесполезно.       Я бесполезна.       Отчаяние накрывало мое спокойствие густой тучей.       Веселые смешки теперь звучали как насмехательство, с каждой секундой печаль разрывала меня все больше и глубже. Присев около случайного дома, я вымученно вздохнула, сложила руки под подбородок и пыталась что-то придумать. Может, обменять душу на информацию? Выйти на кого-то с ножом? Разреветься?       Рядом проходили счастливые люди, знающие дорогу. Завидую, как же завидую. Рыжеволосая девушка в синем платье, улыбаясь, угощалась десертом. Низенькая бабуля держала за руку юное чадо, с восторгом что-то повествующее. Юноша куда-то нес коробку, его длинные красные волосы были собраны в хвостик. Коричневая жиле—       Элиас?       Вспрыгнув, я осмотрела пространство вокруг него. Никого.       Господи. Так, он может вызвать рыцарей, и мне конец. Может закричать, и мне конец. Может просто ударить меня, и мне конец.       Спросить у него об обществе Рефёхги не безопаснее, чем у любого другого жителя, но это ребенок Нойшванштайн. Черт. Я ведь им… угрожала чем-то. В конце концов…       Я СТЕСНЯЮСЬ.       Пока мое тело застыло на месте, мозг прокручивал все возможные варианты развития событий. Ни одного положительного исхода. Я либо идиотка, либо пессимистка.       Черт, он уходит.       Черт, черт, черт.              Господи, если ты есть, пусть это будут удачные инвестиции в сюжет!       Добежав до Элиаса, я схватила его за руку и, когда он обернулся, мигом приложила палец к его губам.       — Привет, я принцесса Рэнейт фон Баден Бисмарк, понимаю, это немного неожиданно, но можем ли мы поговорить? Минуту, буквально минуту.       Я определенно идиотка.