Заветный

Попытки использовать свои силы на максимум, пережитые сильнейшие энергетические встряски непривычной природы и, в завершении, гипнотическое воздействие - окончательно утомили Сону, и он, испытывая невероятную усталость, находится на грани обморока. Единственное, что его держит в сознании - ожидание Сонхуна. Тот, как и обещал, возвращается по истечении пятнадцати минут. Сону уже расположился в его кровати как в собственной, не видя смысла воздерживаться, раз сам Сонхун склонил его остаться у себя. — Зачем ты меня загипнотизировал? — Прости, у меня это тоже иногда случается не сознательно. — Я думал, ты эксперт в самоконтроле. — Сегодня я очень перетрудился, потому не отследил свои действия. А ты, к тому же, тоже очень устал. Поэтому мои слова так быстро повлияли на тебя. Будь ты в большем тонусе - едва бы это сработало. — объясняется Сонхун. — Ты усыпил Ники? — спрашивает Сону, особо не утруждась в подборе слов, будучи слишком вымотанным. Сонхуна веселит формулировка. Кажется, Сону уже начал вести счет количеству раз, когда Хун одаривает его своим смехом. И это всегда приятно, даже сейчас, когда Сону едва ловит нить происходящего. Есть что-то временное, а есть нечто вечное. Вечным для Сону является его неуемная тяга ко всему сложному и недоступному. Даже после установленного контакта, Сонхун остается для него всё той же неприступной крепостью, ледяным царством, пускай Сону сейчас и находится в его покоях, но это лишь только благодаря стечению обстоятельств. Он кутается в его одеяло, втягивая носом его запах, исходящий от простыней и наволочек. Он уже очень давно не ощущал человека физически. И ему нравится. Как пахнет божество? Так же, как и Сонхун, очень-очень сладко, тепло. Пахнет... Человеком. Сону жмурит глаза, на миг забывшись. Сонхун присаживается рядом. — Я тут подумал, что, быть может, тебе не обязательно проходить ту программу, что проходил я. Быть может, есть более короткий путь пробудить в тебе то, что не проявлено. Сону утвердительно кивает головой. Мягкая перина и пьянящий запах Сонхуна ощущаются так комфортно, а озвученное допущение окончательно снимает его тревожность, и он полностью открыт, чувствуя легкость и радость, словно жизнь сегодня не просто дразнит его, а реально ласкает приятной и ощутимой прелюдией. — Ты не против, если я задам тебе пару вопросов о личном? — продолжает старший. Сону, согнув руку в локте, упирается в неё и устраивается поудобнее, установив зрительный контакт. Его лицо невольно растягивается в блаженственной улыбке. “Что угодно спрашивай” - думает он про себя, всё сильнее пьянея от исходящего от постели запаха Хуна. — Значит, все детство ты провел в детдоме, и родных у тебя нет? — Верно. — А ты когда-нибудь любил? Сону собирается с мыслями, стараясь быть информативным, невзирая на чрезмерную расслабленность. — Детдом - не лучшее место для любви, а после - я тяжело работал, и времени на любовь у меня не было. — Значит, потеря близких тебе не грозила. — Да, у меня их просто не было. — А какие самые тяжелые потрясения ты испытывал в жизни? Издевательства? Буллинг? Насилие? — Ммм… бедность. Жизнь, полная лишений и ограничений. — Понял тебя. Но ты ведь вырос в детдоме. Разве там ты не сталкивался с насилием? — Сталкивался, но не могу сказать, что это было чем-то за гранью. Рядовые случаи… Меня, в основном, хорошо принимали, а моя чуйка уже тогда помогала мне избегать потенциально опасных ситуаций и людей. Да и протекция была со стороны старших. Но, конечно, — поспешил добавить Сону, — жизнь была далеко не сахар. Но и сказать, что это был сущий кошмар - не могу. Посередине где-то? — Значит, трешак тебя обошел стороной. — Ну как сказать. С возрастом мои тревоги только множились. Чем старше я становился, тем крепчала моя способность. В результате, я часто был вынужден избегать … много чего. Потому что слишком много чего чувствую, слишком глубоко, вовсе того не желая…даже закаляясь с годами, я всё равно остаюсь уязвимым. Ну, ты понимаешь, о чем я? — Как эспер, я тебя более чем прекрасно понимаю. — улыбается Хун. — Кто, как не я. — Ах да, прости, забыл. — Сону смущенно улыбается в ответ. — Имея преимущества, как эспер, я тоже расплачиваюсь за них. Не так как ты, конечно, но жизнь мне тоже выписывает приличные счета. И только здесь, в ИНП, я впервые чувствую себя намного лучше. — Я рад, что ты здесь. — Я тоже. Но прости, что я не телепат. — Это всё еще под вопросом. — Сонхун подмигивает Сону и придвигается к нему ближе. “Боже, не надо так близко” - думает Сону, ощущая всем телом тепло, исходящее от Хуна, что становится всё ощутимее. Впрочем, он уже лежит в его кровати, и тот явно не намерен его отпускать, испытывая какой-то особенный интерес. — А что за более короткий путь ты имел в виду? — Ну, можно просто не пороть горячку и подождать. Ведь ты еще такой юный, столько всего есть в этой жизни, что способно стать триггером к пробуждению. — вкрадчиво поясняет Сонхун. — Нужно лишь подобрать правильный. Он проводит рукой по волосам Сону, заботливо и трепетно, и тому кажется, что это самое правильное, что сделал Сонхун за весь сегодняшний день. Потом наклоняется к нему вплотную и подносит свои губы к его уху. — Я знаю, что я не брежу. — шепчет Хун. — Хоть я и не ясновидящий, но всем нутром чувствую… я готов поставить на тебя всё. Приятное тепло, которым отдает дыхание старшего у самого уха одурманивает Сону, а слова, сказанные им - волнуют душу, и от них веет неподдельной уверенностью, лишенной самообмана или ложных надежд. Кажется, в сказанном Хуном действительно есть что-то, что выходит за пределы человеческой веры, есть что-то, идущее свыше. И Сону переполняет живительной энергией и доселе необычным предчувствием, одновременно с тем убаюкивая его уставшее сознание окончательно. — Я тебе дам пижаму. — Сонхун направляется к шкафу. — Не надо, я и так… — мурлычет Сону. Однако, через минуту он уже сам стягивает с себя верхнюю одежду, оставаясь в одном нижнем белье, и просовывает руки в рукава приятно пахнущей пижамы, которую Сонхун помогает ему надеть, бережно и аккуратно, будто наслаждается процессом. Он остаётся у Хуна ночевать? В то время, как его комната находится в паре десятке метров? Сомнения отпадают сами по себе, когда Сону вновь кутается в одеяло, будучи переодетым руками самого Хуна в легкую ночнушку и шорты, словно ребенок. Сонхун открывает окно настежь, и свежие ароматы цветущей вишни наполняют комнату. Он мостится на подоконнике, как это делает обычно перед сном, и закуривает сигарету. Сону наблюдает его изящный силуэт полуприкрытыми глазами, и до того, как Хун докуривает, он окончательно погружается в сон.