Зов неба

      Две недели. Именно столько времени прошло с пропажи Фиры. Её бабушка от потрясения попала в больницу. Я, честно говоря, тоже чуть там не очутилась. Прийдя к подруге домой на следующее утро после её дня рождения и застав только её рыдающую бабушку, я оторопела, ноги мои ослабли, а голова закружилась. Только чудо сберегло меня от падения.       – Улетела, – на выдохе прошептала я, хватаясь за дверной косяк.       – Да! Да, она улетела! – криком ответила мне старушка, резко повернувшись ко мне. Мои слова стали последней каплей для её истерики.       На шум мгновенно сбежались соседи, никогда бы не подумала, что соседи в этой пятиэтажке такие участные. Они начали расспрашивать нас, я и ответить-то ничего не могла, а бабушка Фиры всё повторяла: «Улетела, она улетела!» – поэтому "жильцовый совет" постановил вызвать старушке скорую и полицию. Меня тоже заставили остаться, но я молчала, как рыба и ни с кем не говорила, толи от шока, толи понимая, что так будет лучше.       Полицейские приехали, походили, поворчали и уехали.       – Подростки постоянно сбегают из домов, – заявил серьёзный мужчина в форме.       – Подождите пару дней, не вернётся, тогда и обращайтесь к нам, – поддержал его молодой напарник.       – Улетела, Эсфирь моя, улетела на совсем, – лишь продолжала плакать бабуля. Её забрала скорая и увезла в дурдом. Я хотела навестить её после этого, но меня не пустили, мол не член семьи.       И мне осталось лишь жить дальше.       – Её всё ещё не нашли? – спрашивал меня отец почти каждых день, а я каждый день монотонно отвечала, что нет.       – Не шатайся одна по улицам, особенно вечером, – всегда добавляла его невеста.       – Хорошо, – кивала я, а сама не придавала предупреждениям никакого значения. Фиру не похитили, не убили, она просто улетела. И не попрощалась как положено.       Данное ей обещание завести новых друзей я тоже не исполнила. В отместку за нарушенное ею. И поэтому последние недели школы проводила в гордом одиночестве, а за моей спиной шептались о судьбе чудачки с последней парты. А потом и это ушло, подростки быстро теряют интерес к таким вещам.       Дома я выкинула дурацкий пазл, что навёл на меня в тот важный день навождение нормальности и обыденности, хотела выкинуть и незабудку, но рука не поднялась.

***

      Мне захотелось сходить в парк. В тот самый, к той самой осине. Было пасмурно, мне никто в нём не встретился. Поломанная осина была на своём привычном месте, однако сбылось самое страшное, она подгнила в месте разлома, где свисала наполовину оторванная ветвь, и скоропостижно засохла. Похоже её время тоже пришло... Не посидишь больше на её низких ветках и не полюбуешься небом. И Фира не ляпнет какую-нибудь несусветицу, и не посмеётся над шуткой, и не проводит до дома, и не пригласит в гости, и не посидит с тобой за партой...       Я пошла прочь от осины, но не прочь из парка. По узкой тропинке на его окраине я направилась ещё глубже в заросли. Парк своим краем касался небольшого леска, как раз там, где решётчатый забор повалился от времени. Можно было легко пройти. Там меня точно никто бы не нашёл. Я брела, и брела, не боясь заблудиться, ведь лесок был не таким большим. Я могла бы пройти его напрямки и выйти к железной дороге.       Витая в своих переживаниях, я и не заметила силуэт, стоявший у одной из сосен. Девочка, возможно мне ровесница или младше, кого-то поджидала на тропинке. Стояла она как-то странно, спиной к тропке. Когда я почти поравнялась с ней и была готова пройти мимо, она заговорила со мной, не оборачиваясь. Моё тело застыло на месте, как вкопанное.       – Жаль твою подружку, – сказала загадочная девчонка.       Оцепенение, завладевшее мной на секунду, спало. Наверное она из другого класса нашей школы и слышала о произошедшем с Фирой.       – Отвали, – буркнула я в ответ, и уже собиралась быстро пройти мимо, но девчонка повернулась ко мне лицом. Его верхнюю половину скрывала деревянная резная маска, изображающая собаку с чуть висячими ушами и козьими рожками. Зрелище испугало меня.       – Грубиянка, – раздалось у меня за спиной.       Обернувшись, я увидела ещё несколько ребят в масках. Страх забился у меня в висках. Я знала почти всех подростков в Околинске, так как сейчас тут была лишь одна школа, но эти ребята мне были незнакомы. Их жуткие маски волновали что-то древнее и дикое внутри меня. Словно бы сама моя человеческая природа бунтовала против лицезрения масок демонических идолов. Всего ребят-призраков было четверо.       – Её нужно заставить танцевать у Когтистого за такое, – хихикая предложил мальчишка в зубастой маске, появившийся словно из воздуха за кустом.       – Лучше загоним её в Звенящий ручей, – басисто сказал самый высокий парень, выходя из-за клёна, – пусть остынет.       – Не смейте гнать её по лесу, – вступилась за меня та, что была в маске собаки, – пожара нам только не хватало.       – И что, мы её отпустим? – глуповато спросила самая юная из присутствующих девочка. У неё даже маска была безобиднее других. Она изображала неумелую лошадку с рогом и была гладкой и закруглённой.       – Не-а, – покачал головой высокий, – ей рассказали о других, теперь ей нельзя к людям.       – Да ладно, может так у нас гостей больше станет? И Бог сможет присмотреть себе новых последователей, – не согласился зубастый.       – Ой, нет, не надо гостей, я застесняюсь, – попросила малышка.       – Не отпустим, – нехотя согласилась девочка-собака.       – Верно, не отпустим, а поможем, – вдруг раздался пятый голос с верхушки дерева прямо из густой листвы. – Пускай летит за подругой и не возвращается.       На свет грациозно вышла девушка постарше. Она лёгким движением стряхнула с себя налипшие листики и направилась к нам. Её чёрные длинные волосы окаймляли маску с бараньими рогами. В своей белой блузе она, словно фантом, подошла совсем близко ко мне, некомфортно близко. Мне показалось, что передо мной явился сам дьявол.       – От куда вы знаете про... – не я успела закончить предложение.       – Да это все знают! – воскликнула девушка. – Лес только и шуршит о том, как птенчик упорхнул из гнезда, как трогательно. Ты только не подумай, что мы из доброй воли тебе помогаем, – добавила дьяволица, – таких как ты мы на дух не переносим.       – Каких таких? – страх чуть отступил и меня начал переполнять гнев на странную шайку. Однако я старалась не поддаваться ему, помня слова Эсфирь о тех, кто скрывает лица.       – Небесных, – ответила за рогатую мне в маске собаки.       – И вы можете отправить меня на небо?       – Не можем, да и не хотим пытаться, сама отправляйся туда, – ответил грубый парень. Я наконец-то рассмотрела его маску – злобная ящерица или змея, вся чешуйчатая и неровная.       – Ага, с радостью бы, да вот что-то не могу.       – Можешь, ещё как можешь, – вновь включилась в разговор черноволосая.       – Я не гарпия и даже не пташка, я не могу, – терпеливо напомнила я.       – Да, не гарпия, но не пташка? Хотя может быть нет... – протянула она, игриво крутясь вокруг меня. – Нестрашно. В таком случае тебе всего-то понадобится несколько помощников.       Мне стало жутко от взглядов тёмных глаз из-под масок. Они знали что-то, чего не знала я. Их кольцо медленно смыкалось вокруг меня и бежать было поздно. Проклятая чудь замышляла что-то недоброе, хотя и обещала помочь. «Обманщики и трюкачи, вот они кто!» – мне нельзя было это забывать.       Несколько пар рук схватили меня за плечи и руки, толкали в спину и тянули вперёд. Я билась в тщетных попытках разорвать их строй, разомкнуть их стальную хватку. Но ребята были каменные, ни удары, ни рывки не оказывали на них никакого воздействия. Меня неумолимо тянули куда-то в непроходимую глушь. Лес вокруг начал казаться мне каким-то неправильным. Он словно бы бесконечно растягивался вперёд. Ужас заставил меня трепыхаться ещё отчаяние, мне хотелось закричать изо всех сил, но горло сдавило. А ноги сами нехотя перебирали бугристую землю шаг за шагом.       – Не трепыхайся, пташка, не ты ли хотела помощи?       Я даже не разобрала, кто со мной говорил, и тем более не была намеренна отвечать. Жуткие деревянные лица крутились в бесноватом хороводе вокруг меня, уводя всё глубже во мрак. Силуэты ребят становились размытыми в моих глазах, их черты искажались и переставали походить на человеческие. Под своими самодельными масками они явно скрывали нечеловеческую натуру и лишь претворялись детьми.       Лес расступилсь перед нами резко и неестественно. В его центре растянулось озеро или скорее прудик. Вода в нём была кристально чистой, но дно не просматривалось, словно его и вовсе не было.       – Всё, жди здесь, – приказало пять голосов в унисон, – за тобой скоро прийдут.       – А уйдёшь, – прорычал парень-ящер, – пожалеешь, всё равно найдём, и тогда несдобровать тебе.       – И не вздумай заходить в воду, утонешь, – предупредила девочка-собака. – И тогда твоя душа улетит гораздо выше облаков и никогда не вернётся.       – И сколько мне ждать? – всё ещё задыхаясь от быстрой ходьбы, спросила я.       – Пока солнце не заглянет в небесное зеркало, – бросила рогатая.       Я недоверчиво заглянула в "зеркало", боясь даже своего отражения. Пруд был неподвижен, неестественно неподвижен, словно бы вода в нём замерла во времени. Дно просматривалось, но было почти невозможно сказать глубину, словно бы оно то ближе, то дальше. Странное место посреди странного леса не вселяло мне уверенности. «Не ловушка ли это?»       Мне захотелось в последний раз глянуть на жутких лесных ребят, чтобы сказать им что-то недоброе на прощание, но, повернувшись, я увидела лишь пустоту. Растаяли. «И скатертью дорожка!»       Солнце не спешило смотреться в зеркало. Стеснялось, наверное. Я же послушно ждала его взгляда, устроившись в мягкой траве на бережку почти идеально круглого прудика. Несмотря на облачность, было тепло, и земля была тёплой. Я лениво осматривала лесную полянку, отмечая всё больше странных и неестественных для леса деталей, вроде того, что листья здесь казались бумажными, а трава – комком ниток. Звуков, кроме шелеста растительности, тоже не было, ни птиц, ни людей. Попутно в моём разуме гуляли предположения о том, что же будет со мной дальше: «Стану ли я ещё одной пропавшей чудачкой из злосчастного 8«Г»? Как разыщу Фиру в Небесном королевстве? Захочет ли она вернуться со мной на Землю? А сможем ли мы вообще вернуться? А что подумает папа?»       Резкий белый свет внезапно ослепил меня, вырывая из спокойной обстановки. Сотни бушующих искр в мгновение ока заиграли на водной глади пруда, когда тот подёрнула мелкая, ритмичная рябь. Солнце – белый шар в облаках, отражалось в его прозрачном лике. Свет этот невыносимо резал глаза, заставлял щуриться, но не позволял отвернуться. В мгновение ока земля из под моих ног ушла. Я падала, но не вниз, как положено, а наверх. Кто-то невидимый тянул меня, окутав невидимой силой. Из-за ветра я не могла открыть глаз и из-за него же не слышала ничего, кроме гула. Мои рубашку и брюки неистово трепало. Пару раз и меня саму перекрутило в воздухе, да так, что я запуталась, где верх, а где низ. А щиплющий холод тем временем нарастал, становился невыносимым. Не в силах терпеть я всё же разомкнула глаза на секунду и мельком увидела бесконечную голубизну – пустынную бесконечность, затем беловатые струи лучей и приближающиеся облака.       Когда я достигла их белой шкуры, что-то тёплое окутало меня, холод отступил. Я вновь робко приоткрыла глаза и дёрнулась от испуга. Вокруг меня кружили неотличимые от облаков существа с горящими глазами. Белые и кудрявые, они напоминали собак, но морды их были куда длиннее и зубастее, а хвосты напоминали змеиные. Их длинная шерсть струями весела на животах и лапах, а длинные хвосты превращала в благородные опахала. Они были одним целым с облаками – нельзя было сказать где заканчиваются тела зверей и начинается белая дымка.       «Облачные псы! – подумала я. – Настоящие!»       Псы недовольно бурчали и сопели, словно протестовали против того, чтобы меня несло в их мир. Однако они быстро отступили, когда облака закончились. После пары минут смятения и жуткого головокружения, я огляделась. Облачное царство открылось предо мной во всей своей красе. И зрелище то было невероятным.       Античные здания с колоннами и пологими крышами, что были сотканы из света и воздуха, возвышались на белой, кучерявой поверхности облачной земли. Тут и там стояли золотые вазы в форме раскрытых цветов с множеством тонких, заострённых лепестков, в их сердцевинах танцевал зачарованный негаснущий огонь. Извитыми ветвями тянулись по стенам и дорогам серебрянные нити, образовывая завитки и листики с бутонами. Здесь тоже была весна и всё цвело.       Дыхание моё вскоре нормализовалось, несмотря на невероятную высоту, а танцующий огонь, похоже, прогревал воздух.       Никаких обитателей величественного королевства видно не было. Поэтому я робко побрела по узким улочкам, между чудесными зданиями и величественными монументами, изображающими неясно что, в поисках подсказок, где мне искать Фиру. С восторгом и благоговением я изучала всё новые архитектурные чудеса этого места, вроде стеклянных фонтанов, бьющих небесной синевой, или шаров, сотканных из белоснежных перьев и пуха, парящих на тонких нитях над "землёй". А вскоре на глаза мне попался самый настоящий дворец. К удивлению он был выполнен в другом стиле, лишь имитировал античную архитектуру и больше всего напоминал дворцы русских императоров.       Бессчётное количество колон держали его массивные взводы, под крышей в арках располагались всё время меняющиеся статуи из завихрений ветра и дождевой воды, изящные окна в резных ставнях были застеклены неподвижным туманом, на громадных стенах виднелись фантастические сюжеты, нанесённые туда разноцветным лучиками солнца. Картинки двигались и вживую проигрывали древние легенды. В одной такой истории великан на одной ноге сражался с полчищами крылатых и рогатых гуманоидов, в другой жуткий серый зверь с кривыми шипами и клыками терроризировал несчастных небесных жителей, а в третьей величественная фигура с четырьмя головами и четырьмя руками высилась над дворцом, излучая божественное сияние. Любопытство играло во мне, забивая и волнение, и беспокойство, и шок от происходящего. Чудесные картинки зачаровывали. Я и не заметила, как сзади на меня навалились.       Меня накрыло одеялом белых перьев. Нечто было большим и тёплым, но меня пробил холодок ужаса. Я судорожно повернула голову, боясь как увидеть, так и не увидеть "нападавшего". На меня глядело два лупоглазых жёлтых фонарика.       – Здравствуй, дитя, – глухо поздоровалась белая пернатая масса, когда я отшатнулась от неё. – Тебя занесло далеко от дома. Что ты тут делаешь?       – З-здравствуйте, – заикаясь выдавила я. Слова давались невыносимо сложно, когда разум метался между страхом и смятением. – Я ищу кое-кого.       – Кого? – голос существа звучал немного странно, словно бы птица подражала человеческой речи.       – Подругу. Она улетела к вам недели две назад.       Существо призадумалось. Я всё ещё с опаской поглядывала на него: высокое, выше самого здорового мужчины. Передняя часть его была покрыта перьями, да так, что оно скорее напоминало облачный комок, чем живое существо. Задняя же часть казалась почти голой, её покрывала короткая шёрстка. Лап было четыре – две птичьи и две львиные. На спине широкие крылья. Морда была скрыта перьями, торчал лишь кончик серого клюва.       – А зачем тебе она? – наконец-то отозвалось чудище.       – Так Вы знаете её? – с надеждой спросила я. – Где она? Мне нужно с ней повидаться.       – Не выйдет, – ухнуло существо. – Ей пока нельзя покидать дворец.       – Почему?       – Король не велел, – ответил он.       – И что? Мне совсем никак с ней не встретиться?       Зверь резко встрепенулся и распушил перья. Жёлтые шарики глаз сверкнули особенно ярко, и из глубины пуха появилась массивная голова на длинной птичьей шее. Огромный зазубренный клюв оказался гораздо больше, чем я представляла себе до этого. Грифон приблизился совсем близко к моему лицу и зашептал.       – Король в хорошем настроение с самого возвращения нашего птенца, не огорчай его. – После этих слов лев-птица взмахнул крыльями, а затем вцепилась птичьими лапами в мои плечи. Он понёс меня куда-то наверх на крышу дворца.       Потеряв опору под ногами, я поначалу перепугалась, но быстро расслабилась, и даже с интересом поглядела вниз на заливаемые солнцем дома. Похоже, после падения в небо мое тело уже не боялось высоты так сильно.       – Почему здесь так пусто? Где все жители? – поинтересовалась я.       – Здесь они, – ухнул он.       – Но я никого не вижу!       – Конечно, – усмехнулася тот, – искры видны только ночью, да и гарпии ещё спят.       – А гиганты? – Не унималась я.       – Они вечно странствуют, непоседливые больно.       Грифон, по итогу, занёс меня на балкон, что располагался под самой крышей дворца. Его калоны были украшены лепниной и их богато обвивали серебряные лозы, бутоны здесь были особенно пышные. Только от сюда я поняла, какой же дворец и всё в нём огромное. Я была лилипутом на фоне балконных мраморно-облачных перил. Это вселяло страх и благоговение, сразу становилось понятно, что строили это не люди.       В центре этого роскошного буйства дизайна и достатка под навесом на огромной софе дремал Король. Я узнала его по фреске, что видела внизу. Существо с грузным телом и впрямь имело четыре руки и четыре головы. Головы эти были разными. Одна напоминала льва с вытянутой мордой и заострёнными ушами, другая выглядела по змеиному, её венчали извитые рога, третья принадлежала словно бы ворону, но перья его были металлическими пластинками, а четвёртая напоминала человеческую, только с массивной челюстью, маленькими глазками и без волос. Тело Короля было облачено в чешуйчатую кожаную броню с золотыми вставками и меховым воротником.       Заслышав шорох крыльев он приоткрыл белые без зрачков глаза.       – Ваше Величество, – поклонилсь мой спутник, – к Вам гостья.       Я тоже неумело поклонилась. Всё моё тело кололо от напряжения в присутствие монструозного правителя. Он был колоссального размера, может быть выше трёхэтажного дома. Взгляд четырёх пар мутных зеркальных глаз проникал под кожу, холодил нутро. Его силуэт, поднявшийся с ложа, заслонял свет, погружая меня и грифона во мрак. Чудище снисходительно махнуло рельефной рукой-лапой с длинными когтями.       – Она желает встретиться с нашей новенькой, – осторожно добавил придворный.       Лица Короля изменились. Их выражения стали напряжённее, скептичнее.       – Конечно, если Вы позволите, – ещё тише добавил грифон.       Громадный монстр вдруг опустился на все шесть конечностей и склонил жутковатые морды ко мне. Только стальная воля заставила меня остаться на месте и не рвануть прочь. Король меня обнюхивал. Белые глаза его скользили по мне внимательно, заискивающе. Затем он протянул ко мне коготь, что был почти с меня размером, постучал о чуть прозрачный пол дворцового балкона. Меня даже слегка подкинуло на месте от такого импульса.       – О, благодарим Вас, Ваше Величество, – оживился мой спутник. – Пойдём, пойдём, – обратился он уже ко мне и подтолкнул прочь с балкона.       Меня вновь схватили за плечи и беспардонно понесли обратно вниз. Мы влетели в распахнувшиеся двери дворца стрелой. Грифон ловко огибал мебель и преодолевал многочисленные широкие залы. Мы быстро долетели до тронного зала, приземлились.       Тронный зал был украшен гобеленами, сшитыми, похоже из шкур каких-то созданий. Они были все неровные, разных размеров, а узоры на них были ничем иным, как отметинами на шерсти освежёванных. Рядом же с троном, что мог разместить на себе не один десяток человек, стояла такая же громадная клетка. В ней я увидела крохотный белый сгусток, одиноко дремлющий на жерди.       – Фира, – позвала я, бросаясь к клетке.       Белый комок дрогнул, пошевелился. Вскоре из него вырисовался знакомый мне силуэт. Это была всё та же Эсфирь, которую я знала, однако теперь её шею, плечи и руки покрывали крохотные, пуховые пёрышки, а за спиной развивался веер хвоста. Вместо передних конечной у неё были крылья. Волосы из пшеничных стали платиноао-белыми. Она была одета в невесомую, просвечивающуюся тунику, я бы сказала из шёлка, но делали ли его в Небесном королевстве? Тунику подпоясывала тоненькая золотая цепочка. Несколько золотых нитей прошивали воротник и рукава.       – Агния? – сонно спросила гарпия. – Тебе нельзя здесь быть.       – Можно, Король разрешил.       – Нет, я не об этом... – начала она, но запнулась. Грифон внимательно следил за нами, что, похоже, напрягало Фиру. – Прошу, оставь нас, – попросила она льва-птицу.       – Не могу, – ответил грифон, – я обязан сопровождать гостью, это правило этикета.       – Всё в порядке, позволь нам переговорить. Я позову, если твоя помощь понадобится, – максимально добродушно сказала я.       Зверь ещё несколько секунд пялился на нас своими "фонариками", склоня голову на бок, а затем, махнув перестыми ушами, удалился в соседнюю комнату.       – Он – правая рука Короля, любимый питомец, – буркнула Фира, когда грифон скрылся с глаз.       – Почему ты в клетке? – тут же перебила я.       – Потому что так нужно, – уклончиво ответила она.       Я, неудовлетворённая ответом, нахмурилась.       – Чтобы не улетела, – нехотя признала Эсфирь под моим суровым взглядом.       – И что тебе теперь вечно тут сидеть?       Раздражение уже нарастало в моей душе.       – Нет, клетка волшебная, скоро я забуду про свою человеческую жизнь, и тогда выйду на волю.       – Что ты такое говоришь?! – испуганно вскликнула я. – Это же ужасно!       – Но так надо, – смиренно ответила Фира. Её глаза, что раньше были медово-карими, теперь были почти такими же ярко-жёлтыми, как у грифона, однако казались они куда более безжизненными, чем когда-либо.       – А твоя мама? Где она? Она ничего не может сделать?       – Она меня не помнит, ничего не помнит… – тихо-тихо сказала Фира.       Сердце моё щемило и колотило в судороге. «Как же так? Почему всё сложилось так несправедливо?» – думала я. «Фира мечтала улететь, мечтала встретить мать, хотела стать частью той сказки, к которой принадлежала по духу. А теперь…»       – Я вытощу тебя от сюда, – шёпотом пообещала я.       – Не надо, – тут же начала отговаривать меня Фира, – Король разгневается, всем худо прийдётся.       – И ладно! – бросила я, уже осматривая странный замок на клетке. – Как он отпирается?       – Никак, не трогай, – попросила Фира. В глазах её я уловила страх. – Они узнают, если ты попытаешься что-нибудь сделать.       – Пусть узнают, – не унималась я, – мы будем быстрее.       – Агния, послушай, – молила подруга.       – Это ты послушай, – гаркнула я. – Если тебе нормален тот факт, что ты скоро всех забудешь, то это не значит, что с этим согласна я.       Эсфирь неприятно поёжилась, похоже мои слова задели её за живое, но останавливаться было нельзя, иначе мне бы не удастся донести до неё насколько всё это неправильно.       – Думаешь я позволю тебе так просто забыть меня? А ты хоть представляешь, что там с твоей бабушкой? Она в больницу угодила от потрясения! И там она совсем одна, никто её не навещает!       – Перестань, – через всхлипы попросила гарпия.       – Не перестану! Думаешь можно просто взять и улететь? А попрощаться, как следует? Ты обещала!       – У меня не вышло, прости, всё случилось очень быстро… – оправдывалась подруга.       – А ещё теперь мне тоже путь назад заказан, – продолжила я. – Те, что скрывают лица, пообещали найти меня, если вернусь.       Фира ахнула. Перья её чуть всрепенулись.       – Ах они..! Не верь, ничего они тебе не сделают, возвращайся домой, – тараторила девочка, уже не надеясь меня переубедить, но всё пытаясь это сделать.       – Всё хорошо? – вдруг прогремело эхо из соседнего зала. Это грифон, взволнованный шумом, быстро возвращался обратно.       Я, как ошпаренная, отпрыгнула от замка, претворилась невинной овечкой.       – Всё в порядке, просто чуть увлеклись беседой! – соврала я.       Грифон медленно моргнул. Затем глянул на юную гарпию.       – Сегодня же бал, не хочешь пригласить нашу гостью с собой? – неожиданно спросил он. – Его Величеству она нравится, он не будет против.       – Ни в коем… – Фира не успела договорить.       – Это было бы большой честью для меня! – воскликнула я, глядя на грифона. – Ты же пригласишь меня, Эсфирь? – чуть тише спросила я, всё ещё не отводя глаз от правой руки Короля. Он тоже выжидающе глядел на "пленную".       – Конечно, – сквозь зубы процедила Фира с наигранной улыбкой, а сама метала молнии взглядом.       – Вот и прекрасно! – объявил лев-птица, а затем приобнял меня крылом и торопливо повёл прочь от клетки. – Я лично подготовлю тебя к торжеству.

***

      Грифон не соврал и принялся за мою подготовку. Он подвёл меня к лестнице и пообещал проводить до гостевой комнаты. Если нижний этаж дворца ещё хоть как-то походил на творение рук человека, то, поднявшись по лестнице, мне показалось, что мир, которым я его знала, перестал существовать вовсе. Стены здания бесконечно уходили во все стороны, пространство вокруг плыло, рябило, перетекало и изменялось в танце хаоса и порядка, тщетно пытаясь повторить образы из моего разума. Облачно-световая масса на мгновение принимала облики мест, в которых я когда-то бывала, но, не в состояние зафиксироваться, вновь трансформировалась. Меня стремительно начинало мутить.       Это не укрылось от глаз моего спутника.       – Дворец – это не место, и тем более не здание, – бросил он мне. – Не старайся понять его или загнать в рамки. Дворец есть небесная суть, и пройти сквозь неё рождённой в плоти и крови может быть очень не простой задачей. Но иначе никак, я не могу пустить тебя на бал в таком-то виде.       Я не ответила, лишь судорожно махнула головой. Мне необходимо было попасть на этот их бал, ведь тогда у меня появился бы шанс вырвать Фиру из лап Короля-тирана. Чтобы не упасть и двигаться дальше, я привалилась к боку грифона, ухватила его за перья на шее.       – Ещё немного, – пообещал мне он.       Закрывать глаза не помогало, небесная суть затекала внутрь меня через кожу, она окутывала меня в кокон белого шума. Мои мысли спутывались, клонило в сон.       – Мы на месте, – торжественный тон грифона выдернул меня из наваждения. Мы вновь стояли у подножия лестницы на второй этаж. – Ну что, как тебе твой наряд? Заранее предупрежу, что это не навсегда, а лишь на время бала.       Я непонимающе поглядела сначала на довольного собой зверя, а потом с опаской глянула на себя. Волна странных чувств понемногу пробивалась через моё ещё спутанное и болезненное состояние, что-то действительно изменилось. Первыми я заметила свои руки, теперь они были кожистыми, когтистыми лапами. Испугавшись, я не придумала ничего лучше, как спрятать их себе за спину.       – Что я такое? – с дрожью спросила я.       – Не уверен, – произнёс грифон, задумчиво махнув ушами, – думаю немного странная гарпия. В любом случае выглядишь отлично, никто не догадается, что ты с земли.       Теперь, после того, как схлынул шок, я с новой решимостью принялась изучать так называемый "костюм". Лапами я нащупала перья на своих лице и голове, да такие густые, что меня под ними, наверное, было не узнать. Прислушавшись к ощущениям кожи, я догадалась, что перья, словно накидка, тянутся по всей моей спине, заходя на плечи и бёдра. Коснувшись носа, я услышала глухой звук, вроде «тук». Это коготь неловко ткнулся в мой новоприобретённый клюв, точнее одну лишь верхнюю его половинку. Затем меня привлекло тяжёлое чувство за спиной, развернувшись, я увидела, как от меня убежал рыжий кончик перистого хвоста.       – Тебе нужно зеркало, – произнёс грифон и оно тут же появилось передо мной из воздуха.       Несколько секунд смятения и вот я взглянула в середину позолоченной рамки. Два горящих изумрудный глаза смотрели на меня с другой стороны. Они явно были не моими прежними глазами, и вообще не принадлежали человеку. Мне показалось, что я даже начала лучше видеть. Затем моё внимание перешло на лицо, голову, шею, плечи... Как и ожидалось – перья, их плотное полотно, казавшееся чуть чужеродным на мне, стелилось по ним. На моей макушке, словно забавные ушки, росли два тонких пера. Я напоминала птицу куда больше, чем таже Фира, но весь мой облик кричал, что я натянула чужую шкуру. Как грифону могло мерещиться, что я выгляжу хорошо?       – Бал начнётся на закате, – вновь заговорил мой "модельер". – Пока можешь передохнуть в гнезде. Уверен, твоё путешествие было изнуряющим.       – Нет-нет, совсем нет, я бы предпочла ещё немного посидеть у золотой... – мне не дали договорить, грифон уже нёс меня в своих лапах прочь от дворца. – Клетки...       Гнездом оказался один из плетёных пуховых шаров-домой, парящий на нитях, что я видела ранее. Любимый питомец Короля бесцеремонно бросил меня внутрь одного такого, а сам с довольным птичьим воплем полетел дальше, сделав крюк в воздухе.       – Я вернусь за тобой вечером, – бросил мне лев-птица напоследок. – Тебя ждёт великое торжество!       Так я попала в гнездо. Здесь было тихо, тепло, даже чуть душно. Мои глаза быстро привыкли к полутьме, и я осмотрелась. Вокруг на жёрдочках в стенах мирно дремали гарпии. Их было около восьми. Все они выглядели чуть по-разному: у кого-то перья пышнее, у кого-то более серый цвет, а у кого-то человеческие черты были совсем слабо различимы, и они выглядели совсем по-птичьи.       Мне было чертовски неловко находится среди них. Поэтому я бесшумно забилась в пространство между выходом и началом стены гнезда, в надежде никого не потревожить и слиться с обстановкой. Второе было, конечно же, только мечтой. В отличие от здешних гарпий, моё оперение было ярко-рыжим, даже красноватым, совсем не похожим на облака. Можно было бы попробовать сбежать из пухового шара, но тогда я могла потеряться, да и приносить проблем дружелюбному, хотя и придурковатому, грифону не хотелось. И я осталась в гнезде.       Вскоре тишина и бездействия заставили меня уйти в мысли. Потрясение от происходящего тоже наконец-то догнало меня, и было оно таким сильным, что я засомневалась правильно ли вообще поступаю. «Кто я такая, чтобы лезть в небесный порядок? Чтобы противостоять монструозному Королю?» Но все сомнения меркли, когда я мысленно возвращалась на землю, вспоминала какой пустой и безрадостной стала моя жизнь там без Фиры. Я была обязана вернуть её. Для её блага и своего тоже. Другого выхода не было. Любые жертвы оправданы!       Шуршание и возня раздались от куда-то сверху. Я приподняла взгляд. На противоположной стороне, почти у самого верха на меня смотрели в ответ. Это была гарпия, что больше всех походила на птицу. Сердце моё вмиг заколотилось. Не было похоже, что меня рады видеть. Женщина-птица с неожиданной грацией спустилась на пол, тихо, словно пёрышко, затем она рывком приблизилась, заставив меня ещё сильнее вжаться в стену. Мощная птичья лапа опустилась мне на ногу, беря её в тиски. Золотистые глаза с крошечными круглыми зрачками прожигали насквозь.       – Кто ты и что здесь делаешь? – с надменным тоном спросила меня она.       – Я гостья, меня пригласили на королевский бал, – выдавила я тихо-тихо.       – Вот как, и кто пригласил? – не унималась гарпия.       – Моя подруга, Эсфирь, она недавно прилетела с земли!       – А, птенчик, она ещё грустит? Какая жалость... А какой позор! – гарпия отпустила меня и отпрыгнула в сторону. – Ладно, можешь оставаться в этом гнезде до бала, но не злоупотребляй нашим гостеприимством.       – Спасибо, – произнесла я, потирая ногу. Хватка у гарпии была стальной.       – Кстати говоря, а от куда ты родом? – вновь заговорила женщина-птица.       Я уже открыла рот, чтобы ответить, но вдруг замялась. «Если я скажу правду, она меня вышвырнет!» – промелькнуло в мыслях. Молчание затягивалось.       – Ты с востока? Я слышала там обитают такие уродцы... Или может ты одиночка? Метиска?       Я неопределённо кивнуло, но гарпию это устроило.       – Всё ясно, как и ожидалось! Радуйся, что Король благосклонен к гостям. Ах, птенчику стоит пересмотреть своих друзей.       Последние слова возмутили меня до глубины души. «Будто бы это чудовище знает что-то о дружбе! Сама то небось не знает никого, кроме своих соплеменниц!» – злорадно подумала я. Неосознанно я обвела взглядом этих "соплеменниц" вокруг и с ужасом поняла, что их разбудила болтовня. Они не казались особо заинтересованными ситуацией.       – Собираемся, девочки, – обернулась на них "главная" гарпия, – нам никак нельзя опоздать!       С насестов послышалось недовольное щебетание. Гарпии лениво начали приводить слипшиеся пёрышки в порядок, потягиваться.       – А Вы не знаете... – почти шёпотом обратилась я к главной.       – Что-что? – громогласно переспросила она.       – Вы не знаете, могу ли я встретиться с матерью Эсфирь? Она здесь?       Гарпия глянула на меня крайне злобно. Я тут же осеклась. Нужно было помалкивать, но меня было уже не установить. Особенно после следующих слов.       – Ха, как будто бы беглянку кто-то пустит к себе в гнездо, – заявила гарпия. – Она живёт на краю королевства, одна. Если Король будет в хорошем настроение, ты встретишь её на балу.       – Почему вы так жестоки к ней?       – Жестоки?! Нахалка! Мы к ней жестоки! – завелась гарпия. Её вопли сопровождались режущим уши карканьем. – А ты представляешь как нам пришлось тут?! Король был в такой ярости! Но одиночке-метиске без стаи этого не понять, тебя не заботит никто, кроме тебя самой. Летишь, куда хочешь, и неважно, кто останется позади!       – Вы ничего обо мне не знаете, – прошипела я. – И если ваш Король обращается с вами плохо из-за проступка одной, то, возможно, дело не в ней.       Главная гарпия вся надулась и распушилась. Лицо – единственная её часть не покрытая перьями, стало красным-красным. Она была готова напасть.       – Оставь её, – скучающе сказала самая тощая из гарпий, – метиска есть метиска, ты только перья себе попортишь.       Женщина-птица с отвращением скривилась, глядя мне в лицо, но послушно отступила. Прыгнув на ближайшую жёрдочку, она демонстративно отвернулась от меня и тоже начала прихорашиваться. Я же, всё ещё чуть напуганная и возбуждённая перепалкой, подползла ближе к выходу и высунулась из него, в надежде, что грифон вернётся в ближайшее время.