Самый смелый, самый сильный и самый стойкий самурай

      — Кенши!!       Отчаянный вскрик Кейджа — это последнее, что слышит Такахаши перед тем, как потерять сознание от болевого шока. Он просыпается в полной темноте, судорожно перебирает руками, чувствуя только пронзающий холод каменного пола. В голову сразу же ударяет невыносимая боль, по всему телу резким ударом проходят судороги.       — Джонни?.. — первое, что, еле передвигая языком, произносит Кенши. Он не успел даже понять, почему именно это оказалось его первой мыслью.       — Да тут, на месте твои дружки. Живы-здоровы. — своим полурычанием ответил Барака.       Услышать хоть какой-то живой голос было благодатью. Тем не менее Такахаши быстро охватывает паника, он тяжело дышит, тело дрожит. Кромешная темнота и непрекращающаяся боль давят на сознание, посылая импульсы в каждую клеточку организма. С каждой секундой надвигается ужас. Кенши ощущает, как проваливается куда-то в ледяную пустоту, мрак поглощает его мысли. Тяжело. Только отвлеченный монолог Бараки пока как-то держит в этой реальности.       — Агрх.. Ох уж это похмелье... — медленно начал приходить в себя Джонни, приподнимаясь и хватаясь за голову. — О Господи, Кенши! — быстрым рывком Кейдж метнулся в сторону раненого. Воспоминания о произошедшем моментально отрезвляли разум.       — Проклятье. Сильно болит?       — Невыносимо. — всё что смог выдавить из себя Такахаши.       После этих слов Джонни, будто машинально, нежно положил ладонь на щеку Кенши и начал даже немного поглаживать её большим пальцем.       — Всё будет хорошо, мы прорвёмся, выберемся отсюда и накажем всех виновных, слышишь! Ты спас меня. Я этого не забуду. — протараторил Кейдж, которого просто распирало от желания хоть как-то скрасить бытие своего покалеченного друга.       Его присутствие, его голос, его тёплая ладонь — всё это, будто моментально придавало Такахаши сил. Ему почему-то было безумно важно ощущать рядом с собой именно Джонни, просто присутствие именно этого надоедливого придурка, который был сейчас так нежен. Эта, вроде самая обычная, ладонь на щеке дарила комфорт и возвращала на землю. Кенши больше не чувствовал, как падает в бездну, даже холод каменного пола, кажется, стал не таким пронизывающим. Боль, конечно, не унималась, но так выносить её было на порядок легче.       — Я в тебя верю, родной, всё пройдёт, я обещаю. Ты же самый смелый, самый сильный и самый стойкий самурай из всех! — продолжал Кейдж.       Звучало ужасно глупо, но так тепло и приятно, что у самурая получилось даже слегка улыбнуться. Вся нелепица, которую произносил актёр, оседала прямиком у Такахаши в сердце и держала на плаву.       Послышались какие-то шаги, незнакомый голос, шум, движение. Кенши не понимал, что происходит. Пришёл Сайзот. Джонни опустил руку с лица самурая, который на пару мгновений потянулся за ней, не желая терять это ощущение, не желая отпускать этот спасательный круг. Кейдж вступил в перепалку с тюремщиком и выторговал какую-то мазь. Он снял с себя небольшой красный поясок, намазал таинственным содержимым баночки и приложил Такахаши к ранам, аккуратно завязав кусок ткани на затылке. Странные ощущения, успокаивающий холодок волшебной мази действительно обезболивал, Кенши чувствовал как буквально с каждым мгновением боли становиться всё меньше. Это не могло не радовать.       — Ну как? Легче? — обеспокоенно спросил актёр.       — Да.       — Ох, ну слава богу. — послышался вздох облегчения.       Вскоре после этого, неожиданно явился сам виновник торжества — Шан Цунг. Началась серьёзная заварушка, попытка вызволения себя из плена. И Такахаши чувствовал себя отвратительно. Ведь он, как ему казалось, является лишь обузой, никчёмным балластом для своих друзей и ничем не может им помочь, а скорее только мешает своей слепой беспомощностью. Но Джонни взялся всю дорогу уверенно убеждать Кенши в обратном, заставляя самобичевание уходить на второй план, уступая место какому-то очень теплому ощущению в груди.       Минуя толпы мерзких творений колдуна, всей команде таки удалось выбраться из этих "ям плоти". И даже с пополнением в составе в виде Сайзота. Такахаши всё ещё виснул на Джонни, который также крепко держал его за талию, хотя Кенши уже чувствовал себя неплохо и был вполне в состоянии стоять и даже идти самостоятельно.       — Джонни...       — Ау?       — Спасибо. Я бы не выжил без тебя, правда. — внезапно выдал Такахаши. Можно было сказать, что ему тяжело даются такие слова, но он чувствовал острую необходимость это высказать прямо сейчас.       — Ох, да ладно тебе, "не выжил бы". Ты вообще-то мой самый смелый, самый сильный и самый стойкий самурай! Я в тебе не сомневался ни на секунду. — игриво улыбался актёр.       Самурай довольно хмыкнул и уткнулся лицом куда-то в шею Кейджа, пряча смущенную улыбку и покрасневшие щеки. В ответ на это Джонни положил свободную руку на волосы Кенши, нежно поглаживая и взъерошивая, и, также опустив голову, прижался к нему щекой.       — Эй, хватит там обжиматься, голубки! Чем раньше мы отсюда свалим, тем лучше. — резонно испортил всю идиллию Кунг Лао.       — Ладно-ладно, сейчас. Не переживай, Кендолл, пообниматься с Джонни Кейджем ты ещё успеешь, я тебе это гарантирую. — отстранился и кокетливо подмигнул актер.       Такахаши, всё также смущённо улыбаясь, издал милый смешок и положил руку на плечо Кейджа, аккуратно следуя за своим спасательным кругом.