Don’t look at the Moon

***

      Минхо смотрит на парней, как на маленьких детей, а те продолжают дурачиться, точнее, Чанбин продолжает задирать Феликса, а Феликс на это дуться. Со вроде был старше обоих братьев Ли, но вёл себя по-детски. И нет, это не было плохой чертой в характере, наоборот: по крайне мере, Минхо очень нравилось его отношение ко всему, именно с толикой ребячливости. Сам он никогда её не чувствовал в себе, поэтому искренне наслаждался разворачивающимся зрелищем в коридоре университета.  Шум вокруг начал меркнуть, многочисленный топот шагов утихать: все постепенно расходились по аудиториям на следующую пару. Минхо надеялся хотя бы краем глаза увидеть ещё раз Хёнджина, или хотя бы Чонина, но тех след простыл. Парень покачал головой: странная ситуация. Ли не был знаком с Яном, поэтому о мотивах его точно говорить не мог. Как утверждал Чанбин, Чонин по уши влюбился и делал сейчас всё возможное для того, чтобы оказаться ближе к объекту обожания. Вполне объясняло ситуацию на философии, наверняка он долго планировал этот манёвр: ждал начала общей дисциплины, ждал момента, когда к Хвану можно подобраться, словно хищный зверь. Точно! Минхо всё не мог понять, кого Чонин напоминает ему, а сейчас понял — хищный, дикий зверь. Наверное, кто-то из больших кошек, или из лисов.  Минхо выпал из размышлений, когда почувствовал, что кто-то тыкает его в спину. Ли обернулся и встретился с большими глазами Феликса. — Мы пойдём, Минхо, — он улыбнулся, — До встречи. — Карету вам не подать? — Чанбин прыснул со смеху.  Ликс драматично нахмурился и закатил глаза. — Благодарю, не нужно. Гном, — выкинул он ответную шутку. — Эй! Не переходи границы дозволенного, — Со зачем-то выпрямился. Феликс довольно усмехнулся. — Раз уж я принцесса, и мы в какой-то арт-хаусной сказке, то и ты должен соответствовать сеттингу, — Ли младший улыбается, — Надо ещё для Минхо придумать что-нибудь. Минхо, как услышал такое заявление, замахал руками и нервно посмеялся. — Нет-нет, не нужно, спасибо, — он даже шаг назад сделал. — Ты же мой брат… Значит, тоже королевская особа. Тоже принцесса, — заключил Ликс, серьёзнее, чем это было нужно. — Свалились вы мне на голову… Короны не давят? — Чанбин тяжело вздохнул. Он явно пожалел, что затеял всю эту возню с шутками. — Извини, не слышу, что ты бормочешь там внизу, — Феликс захлопал ресницами, вытянув губы в трубочку и засвистев.  — Пошли на пары, умник. Я в следующий раз тебе побольше этих шоколадных пирожных куплю, вон ты какой после них юморной становишься, — Чанбин подхватил парня под руку. — Мило… — только и смог выдавить из себя Минхо, — Я тоже пойду… Удачи вам! Он помахал рукой и проводил их взглядом до лестницы, пока они не начали подниматься на этаж выше и не скрылись. Разговоры парней и громкий смех Со ещё пару секунд отлетали эхом от прохладных стен здания.  Ли поправил лямки на рюкзаке и пошёл в противоположную сторону, к своему лекционному залу.  Как обычно, он сильно затерялся в мыслях, до такой степени, что перестал замечать происходящее вокруг него. Иногда такое состояние перерастало в ощущение, что мир, открывающийся парню, становится всё более и более чужим с каждой секундой. Минхо очень остро переживал личностный конфликт с абсолютной потерянностью. Многие ощущали его в настоящее время, в тяжёлую эпоху после катаклизма, когда будущее закрывалось тёмной пеленой. Но Минхо и раньше не мог похвастаться пониманием своего предназначения. Зачем он тут? Что ему хочется делать по жизни? Что нужно? Парень пробовал всякое из года в год, но не находил в душе отклика. Минхо казалось, что он вечно будет в поиске пути, и что он никогда его не отыщет.  Бам! — Осторожнее… Ли чуть не падает на ступеньках, но чья-то сильная рука успевает ловко подхватить его под локоть. На запястье спасателя звякает  металлический ремешок часов. Минхо выравнивается, хватаясь за гладкие лестничные перила. Он поднимает голову и видит перед собой уже знакомую фигуру — профессор по философии, Бан Кристофер Чан. — Извините… — стыдливо произносит парень, заводя руку за голову. Мужчина перед ним сегодня уже в другой рубашке, чёрной, контрастирующей с его светлыми волосами. Холодные светло-карие глаза смотрят внимательно, наверное, с беспокойством за Ли. Выглядит он очень приятно, это чувствуется даже на энергетическом уровне. — Вам стоит поменьше философствовать на перерывах между парами, — отшучивается он и спускается дальше, вниз, куда и направлялся изначально. Минхо поворачивает голову за ним, смотря, как профессор быстро заходит за дверь и пропадает с поля зрения. Парень усмехается с шутки, вздыхает, негодуя на свою неуклюжесть, и поднимается дальше наверх, прокручивая в голове это случайное столкновение. Было в нём что-то завораживающее.

***

Дома у Джисона всегда было пустовато, но уютно, несмотря на то, что мать парня уже полтора года лежала в коме в Морфейнике. Отец семейства много работал, поэтому практически не появлялся в квартире, часто оставляя Хана в одиночестве. Но Джисон не жаловался — у него был лишний повод позвать в гости Минхо и провести с ним время.  Пятница заканчивалась, даже в воздухе чувствовалось веяние приближающегося отдыха и выходных. В Сеуле прохладный апрельский вечер, постепенно опускавший на небо тёмные облака. Солнце всё ещё пряталось довольно рано, поэтому уже в пять вечера можно было наблюдать золотистый закат, окрашивающий стёкла и стены домов в тёплые оттенки. Извилистые улицы наполнялись шумом машин и мотоциклов: все звуки отчётливо слышались через открытую форточку. Синие занавески трепыхались на каждом порыве ветерка, заносящего в комнаты свежесть и нотки вкусных запахов из ларьков со всякой едой.  Минхо сидел на подоконнике с тетрадью и усердно писал длинный текст, иногда отвлекаясь на лицезрение городского пейзажа. А иногда на проверку Джисона, что сейчас сидел у себя на кровати и настраивал второй пульт от приставки. — Сломался что ли… — бурчал он себе под нос, периодически цокая и вздыхая. — Проверь батарейки, — улыбается Минхо. — Точно… — слышится щелчок, один, потом второй, а затем громкий вздох Хана, — И как я упустил этот момент… Всё так просто… Ли смеётся, окидывая его нежным взглядом. Джисон подключает пульты к приставке, сосредоточенно и аккуратно. Немного щурится от солнечного света, который моментами проскальзывает мимо занавесок с помощью порывов ветерка.  Минхо закрывает тетрадь и направляет своё внимание полностью на парня, в миллионный раз изучая его лицо. Хан, будто почувствовав на себе пристальный взгляд, поворачивает голову в сторону Ли и мило улыбается, перед тем как продолжить настраивать приставку. — Сони-и, — тянет Минхо играючи, поджимая ноги к себе и обнимая их руками, — Ты давно не брал гитару. Может, сыграешь что-нибудь лёгкое?  Джисон снова поворачивается на парня с толикой удивления и замешательства в карих глазах.  — Гитару… — он чешет затылок и оглядывает комнату. — Ты чего? — Минхо наклоняет голову вбок, следя за Ханом, — Не сочинял ничего в последнее время? Джисон в ещё большей растерянности смотрит на Ли, часто хлопая глазами. На лице его появляется тревога, из-за которой он поджимает губы и сжимает ладони в кулаки до побеления костяшек. Минхо ловко спрыгивает с подоконника, как кот, и садится к парню на кровать, кладя свой подбородок ему на плечо. Хан смотрит ему в глаза, всё с прежним непониманием.  — Мне нравятся твои песни, композитор, — мурчит Ли, поглаживая спину Джисона. Под ласковыми ладонями тот слегка расслабляется. — Немного вылетело из головы это всё, — усмехается парень, но в выражении лица его читается неподдельное беспокойство, — Надо бы возвращаться к музыке, ты прав. Я давно не брал в руки… гитару. Хан встаёт с кровати, перед этим осторожно убирая своё плечо из под Минхо, и осматривается. — Вот она, — Ли показывает рукой за рабочий стол парня, где и спряталась акустическая, испытанная временем гитара — чуть ли не самая любимая вещь Джисона. — Да, точно, — Хан слегка ударяет себя по голове, негодуя на странные пробелы в памяти, и берёт в руки инструмент. Потом возвращается к Минхо и садится на край кровати, настраивая струны на головке грифе. Крутит колки задумчиво, параллельно дёргая по-очереди каждую струнку.  Ли двигается ближе к нему вновь, садится чуть сзади и целует парня за ухом, еле касаясь его тёплой кожи мягкими губами. Джисон смущённо улыбается, продолжая настраивать гитару.  — Секунду… — он играет несколько аккордов, смотря в потолок и немного наклоняясь назад, к Минхо, — Хотя бы аккорды не забыл, это радует. — Много работы по университету сейчас? Гитара явно долго без дела стояла, — руки Ли  легли на плечи Джисону, начиная успокаивающе поглаживать его через плотную ткань чёрной футболки. — Не особо много, наверное. В последнее время я часто бегаю к отцу в офис, ему нужна помощь, — Хан размеренно дышит, прикрывая веки. Хватка на гитаре чуть слабеет.  — Да? Всё равно… Не забывай про музыку. Джисон поворачивается к Ли и усмехается. Чем он заслужил такого заботливого и любящего человека рядом с собой? Сложно было сказать, но парень был невероятно благодарен судьбе, что помогла им встретиться. Теперь даже тяжёлые времена переливались легче: Хана успокаивала одна только нежная улыбка.  — Не забуду, — кивает Джисон, а через секунду после накидывается на Минхо с объятиями. И всё же, эта ситуация посадила семечко страха где-то глубоко внутри Хана. С самого катаклизма, с Ночи 28, после лицезрения на балконе зелёных всполохов на небе — он стал другим. Джисон не мог объяснить, что конкретно поменялось, но если раньше он терялся и путался в этом огромном мире, то сейчас окончательно провалился в его пучину. Парень, не осознавая этого, цеплялся за Минхо, как за спасательный круг. В чём-то их жизни были похожи. — Кстати, Хо, — Джисон немного отодвигается, выпуская Ли из объятий, — Отец мне рассказывал, что у него появилось новое дело. Спрашивал про тебя ещё. Может, заглянем к нему? — Он по-прежнему берёт дополнительную работу? — Минхо сочувственно смотрит на парня. — Нет, он тратит это время на собственные расследования. В последний месяц прибавилось дел, и почти все они связаны с ночными кошмарами, точнее с людьми, которые пострадали от них. Детективное агентство в основном расследует пропажи людей. Тех, кто попал в кому, не допускают даже на экспертизу, поэтому сотрудники отца как без рук. В общем… Вся эта ситуация с катаклизмом очень сильно усложнила работу.  — Почему не допускают на экспертизу? Джисон вздыхает. — Это уснувшие люди. Специальная государственная служба при получении сигнала сразу приезжает и забирает человека в Морфейник. Сейчас по закону каждый обязан тут же сделать им звонок, если находит уснувшего. Везёт, если удаётся успеть сделать снимок. Иногда фото помогает выяснить некоторые детали, но не очень много. Кто-то из работников говорит, что дела о исчезновениях бессмысленно расследовать, ибо всё равно этих исчезнувших в большинстве своём находят среди людей в Морфейниках. Минхо кивает задумчиво, смотря куда-то в сторону. Действительно, полиции и детективам работать сейчас было очень тяжело. Все дела оказывались гораздо более запутанными из-за тех, кто попадает в кому. Преступники же активно пользовались этим. Грабежи, воровство, обман родственников тех, кто попал в кому… Этот список продолжался бесконечно. — Вообще, отец вышел на след будто бы группового похищения людей, которое не связано с кошмарами, но которое изо всех сил пытаются ими прикрыть, — Джисон смотрит на Минхо, — Но доказать это невозможно.  — Может, получится потом, — пожимает плечами Ли. — Кто знает. Ты закончил с философией? — Джисон меняет тему. — Почти, доделаю завтра, — отмахивается Минхо, — Давай зайдём к твоему отцу лучше, пока не стемнело совсем.  Джисон поднимается с кровати и потягивается, потом убирает гитару на место, в её укромный уголок, в мыслях надеясь, что не забудет про инструмент теперь. Он берёт со спинки стула джинсовку и набрасывает её на себя небрежно. А через пару секунд чувствует, как Ли поправляет ему ворот сзади.  — Я тоже тебя люблю, Минхо, — Хан поворачивается к тому и берёт его за руку, переплетая пальцы в давно изученном жесте. Теперь тепло Ли передаётся и ему: в нём все тревоги в мгновение растворяются. 

***

Выдох — и изо рта вырывается пар. Воздух вокруг холодный, ещё с отголосками конца зимы, которая пожелала в этом году подольше задержаться и захватила в снежный плен почти весь март. Благо сейчас дороги уже были чистые, и от того тёмные без блестящих сугробов: оставалось надеяться только на свет уличных фонарей. Минхо шёл за Джисоном вниз по улице, стараясь не отставать. Хан обычно очень быстро ходил, даже не замечая этого, а вот Ли напротив, любил неспешные прогулки, с остановками и лицезрением чего-то приятного. Например, сейчас это были деревья с почками на ветках и яркие вывески в круглосуточных магазинах.  Агентство отца Джисона располагалось не так далеко от дома парня. Повезло, что Хан и Минхо жили в одном районе, и им не приходилось долго куда-то ехать для встречи, так как по ночам всем рекомендовали оставаться дома. Чтобы точно принять снотворное и обеспечить себе безопасность.  Наконец, Джисон заворачивает за угол и заскакивает на крыльцо двухэтажного дома. Он подаёт руку Минхо и открывает ему дверь, а тот смущается так, будто Хан делает это впервые. Румянец на бледноватых щеках, улыбка с опущенными вниз уголками рта, длинные ресницы, прикрывающие сине-карие глаза — Хан готов был вечность делать подобные жесты в сторону Ли, лишь бы видеть эту реакцию. Отец Джисона не знал об отношениях парней, поэтому, при входе в помещение, наполненное офисными комнатами, они отлипают друг от друга и изображают лучших друзей, которые просто по пути зашли сказать «привет». Внутри под вечер было тихо, многие работники уже успели уйти домой. В преддверии выходных никто не хотел задерживаться и набирать сверхурочные часы вместо заслуженного отдыха. Двери в некоторые комнаты открыты, внутри них пусто и темно. Детективное агентство закрывалось. Джисон быстро прошёл сначала в прихожую, где повесил на вешалки свою джинсовку и серую спортивную кофту Минхо, а потом так же быстро пробежал к лестнице наверх. Ли последовал за ним, только более осторожно. Он здесь бывал нечасто, в отличие от Хана, но атмосфера агентства всегда радовала его: в большинстве своём благодаря отцу Джисона, который уж очень радушно принимал Минхо у себя.  Мужчина находился в главном кабинете: сидел за деревянным рабочим столом, рассматривая листы из лежащей рядом с ним огромной кипы бумаги. Настольная лампа освещала всю небольшую комнату тёплым жёлтым светом, немного трещала, нарушая тишину сосредоточенной поздней работы. Шкафчики, маленькое кресло у окна с жалюзи: всё напоминало типичный кабинет детектива из старых плёночных фильмов. Во рту у отца Джисона была почти полностью выкуренная сигарета. Его уставший вид как будто добавлял — он не первый день проводит свои вечера здесь, разгадывая тайны и секреты последних дел, да что там — всего катаклизма с ночными кошмарами. Внизу на щеках и на подбородке щетина, волосы слегка поседевшие, взгляд потухший, но отливавший упорством. Хмурость пропала с его лица, как только он увидел сына и Минхо. — Какие люди к нам пожаловали! — мужчина поднялся со стула и улыбнулся, бросая окурок в пепельницу. — Привет, пап, — Джисон проходит к нему и жмёт руку с такой же улыбкой.  Ли вежливо кланяется. — Что-то случилось? Или вы просто так? — старший Хан садится обратно за стол, продолжая рассматривать парней перед собой.  — Ты вроде говорил, что потребуется помощь. Давай я возьму что-нибудь домой и изучу. Как раз за выходные будет готово, — говорит Джисон, перебирая указательным пальцем копну бумаги. — А, ты про это… — мужчина вздыхает и кашляет, — Оставь, мне нужно самому покопаться. Вы лучше отдыхайте, студенты, наверняка загруженность у вас не меньше моей. — Если что, я тоже могу предложить помощь, — добавляет Минхо тихонько.  — Нет-нет, сегодня точно нет. Джисон, — Хан тут же отвлекается от бумаг и смотрит на отца, — Взгляни на это. Парень шустро обходит деревянный стол и встаёт подле мужчины, смотря на один из свежих снимков. Минхо замечает, как глаза Джисона расширяются в испуге: он с отвращением смотрит на фото, а потом отворачивается, хмуря брови на переносице. — Минхо, — отец Хана теперь обращается к Ли, — Посмотри, вдруг ты видел где-то такое. Минхо подходит к столу и встаёт рядом с Джисоном, который незаметно хлопает его по спине. Смотрит на снимок и чувствует, как в горле встаёт ком омерзения и ужаса. Это было фото с экспертизы. Рядом друг с другом на кафельной плитке, на полу какой-то квартиры, лежали два человека, мужчина и женщина среднего возраста. Бледная трупная кожа, застывшая кровь, уже успевшая потемнеть. Ссадины на лицах, синяки, будто они перед тем, как уснуть, устроили масштабную драку не на жизнь, а на смерть. Но самое пугающее было не это. Глаза уснувших были открыты, полностью наполненные темнотой. Белок, зрачок — всё это будто спряталось за плёнкой абсолютного чёрного цвета.  Минхо прикрыл рот рукой в шоке, ему стало физически неприятно смотреть на фотографию. Он замотал головой отрицательно. — Не сталкивался, значит… — мужчина вздыхает, переворачивая снимок и откладывая его подальше, чтобы больше не пугать парней.  — Они… мертвы? — тихо спрашивает Ли, инстинктивно двигаясь ближе к Джисону. Хан же в ответ продолжает гладить его по спине. — Нет, они в коме, как и другие уснувшие. Уже в Морфейнике, — отец Джисона снова кашляет. Видно, что он крайне разочарован ситуацией, — Служба даже не хотела давать разрешение на снимки, но мне всё равно удалось его получить, — мужчина поворачивается к парням, двигая стул под собой и облокачиваясь на его спинку, — Нам поручили расследовать это дело буквально неделю назад. За сутки до нахождения этих людей, попавших в кому, соседи слышали ужасный грохот в их квартире. Мои сотрудники обнаружили там следы типичного грабежа: почти вся дорогая техника вынесена. Это очень странно… Уснувшие — семья Пак. У них есть один сын, вашего возраста. Он числится пропавшим без вести, но скорее всего находится в Морфейнике. Минхо вдруг передёргивает — знакомая фамилия. Может ли пропавшим сыном этой семьи быть Пак Джей, студент, которого ходит навещать Ли? — Странно здесь вот что. Ребёнок их числится пропавшим уже как месяц, и они ни разу за это время не обратились в районные Морфейники, чтобы подтвердить его личность, или чтобы поухаживать. А потом вдруг они сразу оба оказываются в коме, причём при таких странных… обстоятельствах. Впрочем, они не первые, — отец Джисона достаёт из ящика под столом небольшую стопку снимков, — Вот, посмотрите. Хан берёт у него из рук фотографии и разглядывает: на них изображены такие же люди, попавшие в кому, с такими же открытыми чёрными глазами. — Это все за последний месяц. До начала марта такого не было. Не знаю, ох, совсем не знаю, что происходит… Но все эти перемены не предвещают ничего хорошего, — мужчина забирает снимки и убирает их в ящичек обратно, — Как будто всё только начинается. — Что «всё»? — спрашивает Хан. Отец парня молча смотрит на сына, не в состоянии подобрать правильных слов. — Мне хочется быть скептиком, но… Дело нечистое, — в итоге выдаёт он нехотя. Минхо обнимает себя руками, чувствуя подкатывающую тревогу: действительно, что это за чертовщина? Вряд ли такое явление можно легко объяснить наукой или физиологией человека. — Я человек не радикальных взглядов, но правительство явно утаивает от простого народа нечто очень важное, — заключает он, поджимая губы, будто стесняясь своих слов. — Осторожнее, папа… — Джисон хлопает его по плечу, — А если до тебя из-за этого докопаются вышестоящие люди? Особенно за твои собственные расследования. — Мне лишь хочется знать правду и… Верить, что получится спасти твою маму, Сони, — на глаза мужчины наворачиваются слёзы, но он быстро вытирает их рукавом серой рубашки. Джисон вздыхает и отходит от рабочего стола. Он, как и отец, до сих пор тяжело переживал тот факт, что с Утра 29 его мама находится в коме.  — Идите, ребятки, давайте. Уже поздно. Не забудьте принять снотворные! — наставляет старший Хан, видя, что парни начинают потихоньку собираться. — Спасибо вам большое! — Минхо кланяется с лёгкой улыбкой, — Вы тоже добирайтесь до дома в целости. — Заходи как-нибудь в гости на выходных, выпьем чаю, — улыбается в ответ мужчина, — Джисон, не забудь полить цветы в горшках. — Обязательно, — кивает Хан с шутливым поклоном. Все усмехаются, и это хотя бы немного разряжает атмосферу. Парни вскоре покидают детективное агентство и выходят на улицу, останавливаясь рядом с крыльцом дома. Минхо, кутаясь в спортивку, встаёт поближе к Джисону и смотрит на него. — Я хочу сбегать быстренько в Морфейник. — Разве они уже не закрыты? — спрашивает Хан. — Закрываются в девять, а сейчас восемь. Я успею, — кивает Минхо, уверяя. — Только осторожнее, потом сразу домой. А то родители твои будут переживать, — Джисон вздыхает и обнимает парня крепко, обхватывая руками его спину. Минхо вновь кивает, утыкаясь ему в плечо на пару секунд, перед тем как отстраниться. Ли машет Хану рукой, шепчет одними губами «пока» и уходит быстрым шагом вдоль по улице, в сторону знакомого каждому здания. Джисон ещё минуту смотрит ему вслед, и только потом разворачивается и идёт в противоположную сторону, к своему дому.

***

— Мы скоро закрываемся, — Сынмин ловит Минхо почти на входе в Морфейник, с небольшим удивлением встречая посетителя в столь позднее время. — Извини, Сынмин, — Ли быстро проходит турникет и надевает синие бахилы, — Я хотел кое-что спросить и заодно проведать Джея. Есть же пара минут ещё? Ким с прищуром смотрит на него, но потом слабо взмахивает рукой, приглашая следовать за ним.  Морфейник пустой и тихий: все те, кто хотел навестить родственников в коме, уже разошлись по домам. Стояла гулкая, монотонная и неприятная тишина, от которой невольно тянуло зевать. Сынмин быстренько провёл Ли на второй этаж, даже без пропуска. Ким до сих пор работал, до сих пор был в белом медицинском халате и с очками, убранными на голову. Уставший, замотанный, наверняка отдежуривший лишние часы из-за недостатка врачей в Морфейниках. Минхо всегда поражался его трудолюбию и заботе о тех, кто лежит в коме и даже не знает о том, что происходит во внешнем мире. Наконец, они вдвоём зашли уже в знакомую палату, и Ли к своему удивлению обнаружил там… Чанбина! — Привет!.. — Минхо помахал ему рукой, сразу расплывшись в улыбке. — Ну приветик! Не знал, что ты и есть друг Сынмина, — Со помахал рукой в ответ, не поднимаясь со стула. Всё в той же чёрной кожанке, футболке, в джинсах и ботинках с мощной подошвой. Ли почему-то предполагал, что когда-нибудь встретит парня и в местах помимо университета, учитывая его умение заводить знакомых и добывать информацию. — Моё новое развлечение, — шепнул на ухо Минхо Сынмин.  Ли посмотрел на врача с немым вопросом в глазах, а тот подмигнул ему, ухмыльнувшись. — А что ты тут делаешь? — спросил Минхо, вновь обратив внимание на Со. — Проведал некоторых знакомых, которые попали в кому. А конкретно сейчас веду особо увлекательную беседу с доктором Кимом, — Чанбин закидывает ногу на ногу, — Присоединяйся, если не торопишься никуда. — Он, в отличие от тебя, наверняка торопится, — Сынмин складывает руки на груди, — Это ты дурака валяешь. — Я? — Чанбин явно возмутился, — Ты сколько узнал благодаря мне? И вот она, благодарность… — он драматичным жестом приложил ладонь ко лбу. — Прекрати, — Ким улыбается еле заметно, а потом поворачивается к Ли, — Я удивлён, что его ещё не посадили. — За что? За правду? Пусть люди знают, что от нас скрывают эти гады в правительстве. И вся Элита тоже. Скармливают какой-то ужас под видом снотворного, всем говорят сидеть смирно. А никто и знать не знает, что же в итоге случилось в Ночь 28! Никто так и не разобрался! Вот что я скажу — разобрались давно они, там, на верхушке которые. А простым людям не захотели рассказать. — Ты закончил? — Сынмин покачал головой, — Извини, Минхо… — Да ну вас! — Чанбин дуется больше, — Доктор Ким, вы же сами это на себе испытываете. — Что? — Минхо смотрит на Сынмина. Тот двигает к себе стул и садится на него с уставшим вздохом. — В последний месяц здесь творится чертовщина. Меня перестали допускать к осмотру только поступивших в Морфейник пациентов. Ограничили доступ к архивам с медкартами, всё, что можно — ограничили. Разрешают только проверять капельницы и следить за приборами. Спасибо, что работы немного убавилось, и так тут в три смены дежурю, но… — он раздражённо хлопает глазами, собираясь с мыслями, — У меня образования врача-невролога, я хорошо разбираюсь во всех процессах нервной системы человека, с которой вся эта история с кошмарами связана напрямую. И при этом я не могу осмотреть пациентов? Это просто абсурд. — И я про то говорю, — поддакивает Чанбин. — Многие замечают, что последний месяц… Отличается от того, что было до, — замечает Минхо.  — Заметьте, ни одна живая душа сверху нам ничего не объясняет. Все скрывают происходящее до последнего, — Со приподнимается со стула, потягиваясь.  — И что нам делать с этой информацией, умник? — Ким вздёргивает бровью. — Бороться, конечно. За право знать, — уверенно отвечает Чанбин. — Пф… Я оставлю это на таких, как ты… — Сынмин мотает головой и трёт глаза, — Извините, я очень устал. Меня должна сменить коллега скоро. — Тебе нужно выспаться, — сочувственно говорит Минхо, — Чанбин, а ты не знаешь ничего про исчезновения людей? Со внимательно смотрит на Ли, будто оценивая взглядом. Будто что-то подмечает для себя. — Скажем… Я слышал. Это не исчезновение, а похищение скорее, не могут люди группами пропадать так. И явно кем-то оно прикрывается, Элитой, я думаю. Слишком уж гладко всё выглядит. Минхо с большей тревогой смотрит в окно: а ведь некоторые люди и не замечают ничего подобного и живут обычной жизнью, если можно её таковой называть. Обычный день, затем сон со снотворными, затем опять обычный день и опять сон со снотворными. И так по кругу. Кто может видеть и знать больше, если организм приходится изо дня в день пичкать таблетками? Неспящие? — Вы утомили меня… — Ким прикрывает глаза и начинает клевать носом. — Эй, дорогой мой, ты пил снотворное? Наверняка нет с такой работой бешеной. Пойдём, пойдём, — Чанбин помогает Сынмину подняться со стула и выводит его из палаты. Минхо остаётся один. Он обращает взор на Джея, что мирно лежал на прежнем месте и спал под капельницей. Пак Джей, должно быть, это всё-таки он…  Жаль, что родители парня так и не успели его навестить.  Минхо подходит поближе к кушетке и надевает на одну руку одноразовую перчатку. Затем осторожно наклоняется, располагает указательный и большой пальцы на верхнем и нижнем веках парня. Аккуратным движением раскрывает его глаз и… Видит ту же черноту.  Ли чувствует, как его пронзает странная судорога при виде этого зрелища. Он отскакивает назад и почти падает на пол. Голова начинает гудеть, виски сразу сжимает, будто атмосферное давление поднялось слишком быстро. Минхо стаскивает с себя перчатку трясущимися руками и хватается за бордюр кушетки позади себя, чтобы прийти в себя. Что происходит?  Он помнил, как Ким Сынмин осматривал пациентов раньше. Так же парень приоткрывал им глаза, светя в них фонариком и проверяя реакцию зрачков. Черноты не было, ни у кого. Не было… Минхо пытается успокоиться: надо бы это сделать до прихода Чанбина. Сегодня он открыл для себя слишком много того, что открывать не стоило.

***

Продолжение следует…