Don’t look at the Moon

***

      Ли приподнимается и встаёт на ноги, убирая руки от кушетки сзади. В глазах всё плывёт, поэтому он прикрывает их и начинает размеренно дышать. Четыре счёта вдох, восемь счётов выдох. Пальцы сжимаются в кулаки и разжимаются обратно — попытка вернуть тепло рукам и разогнать застывшую в ужасе и холоде кровь. Ли поднимает с пола перчатку и прячет её в задний карман джинсов. В этот момент в палату заходит Чанбин. — О, ты всё ещё тут. Сынмин попросил проводить тебя до выхода из Морфейника, а то сам он уже в отключке. Переработал, бедняга, — вздыхает Со, качая головой. — Ты дал ему снотворное? — тихо спрашивает Ли, изучая лицо и поведение парня. После их разговора здесь ему начало казаться, что Чанбин чуть ли не лучше всех осведомлён о текущей ситуации в Сеуле. — Да. К чему такой глупый вопрос? — он вздёргивает бровью. — А… — Минхо теряется, — Ты же сам говорил, что снотворные сейчас какие-то ужасные. Чанбин задумчиво смотрит на него. — Те, что рекламирует Элита и прочие крупные компании — да. Они негативно влияют на некоторые когнитивные процессы в организме. Как будто бы из нас хотят сделать армию зомби, вот такое ощущение, — хмыкает парень, — Но есть хорошие препараты. Я отдал ему пару упаковок именно таких. — Понятно… — тянет Минхо, — Ты их где-то в особенном месте берёшь? — Конечно, — усмехается Со, — Просто так сейчас их на прилавках не увидишь. Тем самым большим компаниям это не очень выгодно, — Чанбин складывает руки на груди, направляя любопытствующий взгляд прямо на Ли вновь, только теперь с новой искоркой в нём и с лёгкой улыбкой, — Ты такой забавный. Про Хвана не знал, а тут вдруг стал Шерлоком и начал допрос.  — Я правда не знал о Хёнджине. И о том, что он в нашем университете учится… И о том, что Чонин в него влюблён. Чанбин драматически закатывает глаза. — Не напоминай. Мелкая заноза, нашёл блин, на кого запасть. Из всех возможных парней вокруг выбрал самого недоступного. И мудака к тому же, — он отчитал Яна, будто тот был его сыном или младшим братом. И не забыл позлословить на наследника HF Group. Минхо улыбнулся. — Интересно… почему его так угораздило, — усмехается он.  Внутри Чанбина будто повышается градус злости и раздражения. Он, кажется, готов был вечно бранить Элиту и всех, кто к ней относится. Наверное, это был самый простой способ разговорить Со: им и воспользовался Ли. — Этот сыночек семьи Хван просто нахал. Человек без моральных принципов. Я не шучу! У него они напрочь отсутствуют! Раз он к людям так относится и меняет их, как перчатки. А Чонин… Он ещё не вырос достаточно, чтобы понять корни своих чувств. У него… Было тяжёлое детство, — Чанбин немного затихает, смотря в окно за спиной Минхо. В карих глазах начинает плавать толика сожаления, воспроизводившая на подкорке сознания воспоминания, — Он сирота. Ли поджимает губы и отворачивается слегка. Выходит, Ян потерял близких людей задолго до катаклизма. Какого же ему было сейчас? — Понимаешь, да? С такой жизнью у тебя не очень много шансов иметь здоровую симпатию и правильный взгляд на отношения. Его как магнитом тянет к этому Хёнджину с самого начала первого курса. С момента, когда он его увидел впервые. И я ничего не смог с этим поделать. Хотя пытался! Этого сорванца не останавливает даже факт, что Хван за год сменил больше десяти партнёров, и то, это официальные его «отношения», — Чанбин показывает двумя пальцами кавычки, — А сколько интрижек было — одному богу известно.  Минхо переводит взгляд на настенные часы, часовая стрелка которых с очередным тихим тиком достигает девятки. — Пошли, — Чанбин кивает головой на выход из палаты, — Я заболтался.  Ли кивает тихонько и спешит покинуть комнату с кушетками. Со выводит его с этажа вниз, в холл, а потом они вместе выходят наружу, на тёмную улицу. Воздух пробирается холодными дуновениями к коже, всё так зябко и темно, что хочется поскорее добраться до дома. По крайней мере, Минхо. Кто знает, что будет делать Чанбин?  Асфальт слегка влажный, фонари угрюмо свешивают головы вниз, мрак ночи разбавляется большим количеством неоновых вывесок, светом из окон, из магазинов, от фар машин. Ли смотрит наверх и не видит звёзд из-за большого светового шума. Хотя их, почему-то, очень хотелось увидеть. Он прячет ладони в рукава спортивной кофты, сжимая пальцы. Невольно вырывается зевок.  — Уже спать охота? — улыбается Чанбин. — Да… — Минхо опять зевает, — Я принимаю снотворные в одно определённое время каждый день, поэтому за полчаса до него уже хочу спать. Странно получается… Сонное состояние не пропадает, но если не выпью таблетки — не усну. — Привык уже к ним. Нужно дозу повышать, — Со вздыхает с сочувствием, — Только не переходи на всякую дрянь. Покупай то, что я советую и передаю. Ладно? Минхо кивает и смотрит на него из под полузакрытых век. Чанбин усмехается, на его щеках появляются ямочки.  — Такой ты странный, Минхо, прямо не из мира сего. Совсем на брата не похож. — Мы же двоюродные, это нормально, — пожимает Ли плечами, — А про мир… Вполне верно подмечено, — улыбка парня меркнет, и выражение лица наполняется лёгкой грустью и тоской, — Мне так тяжело найти своё место. В последние только и делаю, что цепляюсь за Джисона и за какие-то рутинные дела. Вокруг всё как в тумане, поэтому я теряюсь… Это страшно, — его глаза пронзительно смотрят, чуть ли не в душу собеседника. Чанбина почему-то пробирают мурашки. — Хочешь сделать жизнь более «живой»? — уточняет он. — Что-то вроде этого. Мне многое непонятно, а неизвестность ужасно пугает. После разговоров с тобой особенно задумываюсь об этом. Все мысли превращаются в неразборчивый комок. Исчезнувшие люди, Элита, глаза чёрные… На последней фразе Чанбин невольно вздёргивает бровью.  — Откуда ты знаешь про чёрные глаза? Минхо показалось, что Со опять напрягся. Он неуверенно отвечает: — Отец моего парня работает в детективном агентстве. Оттуда и знаю. Он сам расследует дело об исчезновении людей. Говорит, что всё прикрывается тем, что они в кому впадают. То есть, их сразу в Морфейники увозят, а работники агентства ничего сделать не могут: ни улики добыть, ни проанализировать ситуацию детально.  Чанбин подносит руку к губам задумчиво. — Тебе пока не надо в это лезть.  — Что? — Минхо встрепенулся, — Так ты знаешь что-то? — Тихо, тихо. Не больше, чем ты. Но я хотя бы в мире не теряюсь, — улыбается Со. Минхо в ответ дуется.  — Ну брось, Хо, как ребёнок ведёшь себя, — смеётся парень, — Ладно, ладно. Если так хочется — попробуй поговорить об исчезновениях и похищениях с Чонином.  Ли хмыкает шумно. — Ты, наверное, издеваешься, учитывая нашу стычку на философии… И почему именно с ним? Вы знакомы? Что вас связывает вообще?.. — Слишком много вопросов, притормози! — Чанбин выставляет перед собой ладони, — Я тут всех знаю практически, это первое. Второе: будет повод наладить отношения с Яном.  — Зачем мне это? — Минхо хмурится. — Разве тебе не хочется иметь хотя бы нормальные отношения с теми, с кем ты часто пересекаешься? Да и плюс… — Чанбин хитро покосился на Ли, — Чонин не так прост. Может знать побольше меня по интересующему тебя вопросу. Только пожалуйста, не ввязывайся в его авантюры. Пожалуйста.  — Так настойчиво просишь… — Ли качает головой. — Поверь, он может быть весьма настойчивым. И иногда вспыльчивым. Мне не хочется, чтобы он вовлёк тебя куда-то.  — И в то же время ты хочешь, чтобы мы подружились? — Минхо вопросительно наклоняет голову вбок.  — Очень, — улыбается Чанбин, — Не люблю… Не люблю когда мои знакомые находятся в плохих отношениях.  Минхо щурится: парень явно недоговаривает, при этом даже не собирается посвящать его в какие-то детали. Однако… Получена новая зацепка, которая наверняка поможет развеять туман неизвестности — Чонин. Если Чанбин знаком с ним, то может быть в курсе жизни Яна. Да и стал бы он просто так утверждать о том, что Чонин знает про похищение и исчезновения? Вряд ли. У Со не было никаких мотивов врать Минхо. — Если неизвестность тебя пугает, то не надо бояться того, что за ней скрывается. Только осторожнее, — Чанбин тяжело вздыхает, а в его глазах Ли видит очень много таких же тяжёлых мыслей, — Подумай несколько раз. Может, уже на следующее утро ты решишь, что тебе не надо впутывать себя никуда. Это не будет неправильным решением, Хо, помни. Я просто дал тебе выбор.  Минхо вдруг понял: перед ним буквально открылось два пути. Шагнуть в «туман» и узнать больше о мире, который кажется ему таким чужим и незнакомым, или… Или бросить эту затею, оставить себя и всех в покое, продолжать жить, как прежде, в комфортной рутине.  — Хорошо… — задумчиво тянет Ли, — Спасибо, наверное…  — Тебе пора домой, — Чанбин усмехается и хлопает парня по плечу, — До встречи в университете. — Пока, — Минхо легонько и слабо машет рукой. Чанбин почти кожей ощущает напряжение в воздухе, ощущает, как Ли сейчас пытается определиться с собственным будущим. Он наблюдает, как Минхо поворачивается и уходит вдаль по улице, направляясь к своему дому. Такой беззащитный и не знающий, мягкий и добрый. Конечно, не хотелось показывать ему тёмную сторону. Но и огораживать от неё было неправильным. Чанбин думал, что все заслуживают шанса знать. Тем более в такое опасное время.  Со уходит в противоположную сторону, к переулку, в котором у него была назначена встреча. Он получше набрасывает на плечи кожанку, чтобы та спадала. Не очень приятный весенний мороз подгонял, заставлял шагать быстрее. Улицы извивались, дорога шла то вверх, то вниз, проводя мимо заборов, мимо двухэтажных и трёхэтажных жилых домов. Район не самый благополучный, но именно в таких обычно и решаются некоторого рода важные вопросы.  Наконец, Чанбин видит впереди под одним из фонарей силуэт. У парня слегка взъерошены волосы, свет ложиться так, что затрагивает некоторые черты его лица, делая их острыми, точёными, как у античной статуи. Парень поворачивает голову, и Со кажется, что его глаза слегка подсвечиваются белым, хотя на деле они лишь отразили блики неона вывески. Чанбин невольно вздрагивает, но подходит ближе. Наконец, на лице парня играет приветливая улыбка.  — Чанбин, — мягкий, но звонкий голос отражается эхом от встречных поверхностей в пустом переулке, — Ты припозднился. — Извини, слегка заговорился с Минхо, — бросает он осторожно и следит за реакцией парня.  — Хм, — тот вздёргивает бровь и, через пару секунд, выходит из тени. — Чонин, тебе не обязательно так раздражаться при одном лишь упоминании Минхо. Напомню, он тебе ничего не сделал, — Со складывает руки на груди, словно родитель, недовольный сыном. — И правда. Из-за него мой прекрасно выстроенный план чуть не провалился. Мне нельзя быть раздражённым? — парень протягивает Чанбину деревянную крепкую биту: у него в руках остаётся вторая такая же. — Нет, нельзя, — закатывает глаза Чанбин. — Он даже не знал про Хёнджина, — фыркает Ян, раскручивая кистью и разминая суставы. — Извини, дорогой, но мир не крутится вокруг одного этого придурка, — теперь была очередь Чанбина разозлиться. Он хмурится, но потом тяжело вздыхает и протирает двумя пальцами переносицу, — Минхо хороший человек. Он двоюродный брат Феликса. Ты никогда не знаешь, когда и кто тебе поможет или окажет услугу.  Улыбка вновь расцветает на лице Чонина, уголки губ ползут наверх. Это не походило на радость — улыбка скорее была голодной. Но очень милой и завораживающей. — Мне интересно, куда ты ведёшь, — Ян опирается ладонью о биту, уткнув её в асфальт, — Продолжай. — Чонин… — Если хочешь сказать, что он нам полезен — так и скажи. Чанбин вздыхает. — Ты неисправим. Минхо наш возможный друг и союзник. В любом случае, прекрати предвзято относится к людям и всех записывать во враги. Братья Ли последние, кого ты туда записывать должен. Ясно? — Чанбин хватается пальцами за биту покрепче. — Ясно, — кротко бросает Ян. — Извинись перед Минхо. Ему до сих пор неловко из-за той ситуации.  — Ясно, ясно, — Чонин теперь смотрит слегка виновато на парня, — Пошли? Чанбин довольно улыбается и кивает. Он знал, что переубедить Яна тяжело, но не невозможно. Искренне хотелось, чтобы тот не бросался в крайности, но контролировать парня с каждым годом становилось всё тяжелее и тяжелее. Со чувствовал некую ответственность, подобную той, что он чувствует по отношению к Феликсу. Парни пошли вдоль по тёмному переулку, внимательно оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к звукам. Чанбин, который шёл впереди, вдруг остановился и поднял ладонь вверх. Чонин тут же замер. Они встали на выходе из переулка к более широкой улице. От света фонарей их отделяла всего пара шагов. Внезапно послышался шум колёс на асфальте и тихое мурчание двигателя большой машины — серого фургона. Она остановилась у стены жилого дома. Тонированное стекло слегка опустилось, и мужская рука выкинула окурок сигареты. Слабый дымок поднялся в холодный воздух и растворился в нём. Ночь. Тишина, нарушаемая лишь шорохами и суетой людей в фургоне.  По сигналу Чанбина Чонин первый вынырнул из темноты и пробрался к задним дверям машины. Он застал четырёх человек в чёрных масках врасплох… Хлопок! Ян замахивается и мощным, быстрым, резким движением ударяет первого попавшегося под руку. Мужчина с подавленным в горле криком без сознания заваливается в сторону и громко падает на асфальт. Двое остальных реагируют быстро, окружая Чонина, но тот с разворотом поднимает ногу и ударяет одному из них в бок, добавляя сверху такой же мощный удар битой по голове. Слышится хруст — скорее всего, бита проломила череп. Чанбин дожидается, пока на шум выйдет водитель — и тот выходит. Тогда Со с силой вырубает его кулаком, целясь в челюсть. Судя по одежде именно этот мужчина был главным: костюм, отсутствие маски, дорогой ядрёный одеколон. Чанбин достаёт из кармана заранее приготовленную тряпку, пропитанную хлороформом, и зажимает ею нос и рот мафиози. Он дёргается, пытаясь противостоять, но вскоре замертво валится на кожаные сиденья, задевая плечом руль. Со бежит к задней части вагона… Он видит Чонина и одного наёмника в маске. Последний заваливает парня наземь, прижимая его лицо к асфальту, но Ян ловко делает подножку и роняет противника. Сам он быстро вскакивает на ноги и, хватаясь за биту обеими руками, наносит сокрушительный удар по голове мужчины.  Чанбин облегчённо вздыхает, когда понимает, что Чонин в безопасности, пальцы его расслабляются, он разжимает кулаки. Однако… Со смотрит на парня и вдруг хмурится. Ян наносит удар битой, потом ещё один, потом ещё один, ещё один, ещё один, ещё один, ещё один… — Чонин! — не выдерживает Чанбин. Крик возвращает парня в реальность, и он тут же замирает. Поднимает голову на Чанбина, смотрит исподлобья, а у Со внезапно мурашки по спине пробегаются от интенсивности взгляда его чёрных глаз. Бледноватое лицо окрасилось красными каплями крови. Чонин моргает часто и опускает биту вниз. Мышцы его постепенно расслабляются, напряжение уходит из тела через судороги. Пальцы, впившиеся в крепкое дерево, больше не белеют в чересчур сильной хватке. Ян тяжело дышит и смотрит на размозженное лицо наёмника, частично скрытое под маской, что уже вся успела пропитаться кровью. Чонин дёргается и инстинктивно делает шаг назад, в шоке смотря на результат собственной работы.  — Нам необязательно было их убивать… — шипит Со с раздражением, но слова выходят изо рта скорее шёпотом, окрашенным тревогой и страхом, — Главное передать Тэхёну перевозимый товар.  — Тут нельзя было обойтись без драки, — хрипло бросает Чонин. Бита выскальзывает из его рук, но он успевает подхватить её. Чанбин качает головой. — Чонин… Я хотя бы получу за это деньги, понимаешь? Ян поджимает сухие губы и смотрит на того, слегка нахмурившись.  — Я обязан боссу. Я вечно обязан отдавать долг в благодарность за его доброту ко мне, — отчеканивает, подходя поближе к Со, — Товара не очень много, два пакета. Пошли. Со задумчиво кивает и подходит к фургону, доставая тяжёлые белые пакеты. В голове крутятся слова Чонина: и кого Ким Тэхён из него сотворил? Они оба работали у него киллерами, оба были его подчинёнными, но Со ощущал целую пропасть различий между ними.  Пугающую, тёмную и очень глубокую пропасть. Чанбин открывает один из них и рассматривает содержимое. Чонин заглядывает ему через плечо, стоя немного позади.  — Ого… Новая партия, — проговаривает он. — Новейшая. Что они только не придумывают со снотворным для богатых… — качает головой Со, — Пару экземпляров надо будет сразу в нашу лабораторию перенаправить. Ян кивает, помогая Чанбину и хватая один из мешков, закидывая его себе на спину. Он осматривает округу на наличие камер и, когда убеждается в их отсутствии и отсутствии посторонних лиц, быстро скрывается в тень вместе с Со.

***

Понедельник очень неприятно врывается, заменяя собой мирное воскресенье, что Чонин посвятил отдыху. После вылазки с Чанбином на лице у него появилась неприятная и болезненная ссадина, которая никак не проходила. Поэтому в университете он ходил с предельной осторожностью: вдруг встретит Хёнджина? А тому его прошлая рана очень не понравилась. Интересно только, почему? Неужели он и правда настолько любит чистую, нетронутую красоту, без всякого рода изъянов?  Тогда Ян точно проигрывает. В перерыве между парами, перед своим привычным походом в столовую, парень забежал в уборную на первом этаже. Пока что тут было пусто, поэтому Чонин с расслабленным вздохом снял с плеча чёрный рюкзак и поставил его прямо на раковину. Принялся вновь промывать рану холодной водой и обрабатывать её перекисью, которую постоянно таскал с собой. Порезы, ссадины и ушибы почему-то не заживали быстро и имели свойство раскрываться по новой, несмотря на усердную регенеративную работу организма.  Внезапно он слышит стук каблуков на серой кафельной плитке и за долю секунды поворачивает голову в сторону дверного проёма: рефлексы у него были на высоте. Перед ним стояла… Хёна! Выглядела она, как всегда, просто идеально. Словно куколка, такая невинная и… Ненастоящая. В воздухе распространился запах её приторно сладкого парфюма, от которого Чонин невольно поморщился. Девушка ухмыльнулась, окинув его высокомерным взглядом сверху вниз. — Оборванец чёртов. Ты же не думал, что я так просто оставлю ситуацию с Хёнджином?  Ян напрягается. Он поворачивается к ней полностью и смотрит ровно так же свысока. Его чёрные глаза почти не отражают блики от продолговатых ламп на потолке.  — Что тебе нужно? — Ты не понимаешь, ты ничего не понимаешь в том мире, в который влезаешь! Только мараешь всё! — срывается на повышенный тон девушка, — Ты знаешь, сколько месяцев мне потребовалось, чтобы пробиться к Хвану, а?! Ты знаешь вообще, что я сделала ради этого?! И только он заметил меня, только мне удалось его зацепить, как тут появляешься ты! — И? Что-то не так? Прости, пожалуйста, — Чонин невольно ухмыляется. А Хёна краснеет от злости. — Я не позволю тебе разрушить всё, к чему я так упорно шла! Держись подальше от Хвана! Иначе сдохнешь! — Позволь уточнить, это ты мне говоришь сейчас? — на лице Чонина невольно дёргается уголок губы без его ведома. — Тварь. Знай своё место, — Хёна жестом подзывает кого-то снаружи туалета. В уборную заходят два крупных парня со старших курсов, один из них засучивает рукава толстовки. Ян слегка пятится назад, но быстро ориентируется. Сердце начинает сильно колотится в груди, он часто моргает, дыхание учащается, по бледной коже бегут иглы мурашек — всё то, что он обычно испытывает перед выполнением миссий Тэхёна. Как только парни кидаются на него, Чонин подныривает слегка вниз и ловко сбивает одного с ног, так, что он валится на второго. Парни хоть и оказываются обескуражены, но не теряются и продолжают наступать. Чонин еле уклоняется от удара, который очень неприятно задевает его бок. В ход начинают идти ноги, и Ян садится, укрывая себя руками, чтобы защититься. Потом он резко хватается за штанину парня и тянет его на себя. Тот врезается лбом в гладкую стену из той же плитки, что и на полу, теряя равновесие. Второго Чонин хватает за шею и прикладывает лицом прямо к раковине. На белой поверхности остаётся кровь.  Оба парня, корчась от боли, сидят на полу. Хёна бледнеет так, что это видно через её плотный макияж.  — Я же извинился, зачем нужно было это начинать, — Чонин смотрит на бойцов девушки и усмехается. Затем переводит взгляд на неё, замечая, как она вздрагивает, — Мирный разговор может решить гораздо больше вопросов более качественно. Так вот, скажу мирно… Он подходит к девушке и хватает её за руку. Наклоняется близко к лицу и шепчет: — Так получается, что Хван Хёнджин очень, очень сильно нравится мне. И это я не позволю кому-то кроме меня приближаться к нему. — Ты просто идиот, — хмыкает Хёна, хотя в глазах её читается искренний страх, — Хёнджин никогда не задерживается в отношениях. Надоешь ему, и он переключится. А ты не сможешь ничего с этим сделать! — Не смогу? — Ян наклоняет голову слегка и смотрит ей в глаза. — Нет! Ревнивым придуркам, как ты, Хван явно не по зубам! Чонин часто моргает, смотря в пол, а потом хватает Хёну за волосы и, под её крики, выводит девушку из уборной.  Да, он не ошибся — снаружи стояла вся «компания» Элиты во главе с самим Хёнджином: Хёна просто так бы не бродила по первому этажу. Ян уверенно подходит прямо к ним… Студенты, замечая его и Хёну, переплетающую ноги следом и корчащую лицо от боли, начинают испуганно вздыхать и шушукаться. Чонин ищет глазами Хёнджина и находит его. Парень вальяжно стоит почти в центре: молочный пиджак, персиковая рубашка и светло-голубые широкие джинсы. На голове солнечные очки, слегка убирающие его чёрные длинные волосы назад. Он в неком шоке смотрит на эту сцену, видимо, узнавая Чонина. Ян толкает Хёну прямо к нему, и девушка тут же отбегает поближе к толпе, хватаясь за растрёпанные волосы. Её сразу же окружают неравнодушные. — Угомони своих фанатиков, пожалуйста, — спокойно говорит Чонин, наверное, даже не осознавая собственную принадлежность к этим «фанатикам», — Я не хочу терпеть их выходки на себе! Он вдруг замечает, как из носа вытекает горячая капля крови, и вытирает её. Только сейчас до всех нервных окончаний дошло, как болит тело после драки, как багровая жидкость собирается в носу, который неосторожно задели чужие грубые руки. Чонин смотрит на Хёнджина внимательно, не выпуская его из плена своих чёрных глаз. Хван отвечает привычным равнодушным и холодноватым взглядом, но на лице его играют желваки. Хёнджин видел перед собой явно кого-то очень необычного, и из-за этого крайне привлекательного, хотя бы этим чувством авантюризма. Хван поймал себя на мысли, что ссадины на лице первокурсника действительно его раздражают и злят, пусть он пока и отказывался это признавать. Эмоции заиграли в нём ярким разноцветным огнём, серость однотипного мира Элиты канула на далёкий второй план.  Немая сцена, и всё вокруг как будто бы замерло. Студенты, что стояли в толпе, отодвинулись подальше от Чонина, а тот остался на прежнем месте, уверенно оглядывая всех, в частности Хвана. Лицо Яна выглядело странно невинным и даже милым, что делало всё происходящее неправдоподобным и ненастоящим. Хёнджин совсем не понимал, почему его привлекает этот парень, но одно знал точно — тот явно добавил огонька в его рутину. Чтобы уладить только что развернувшийся скандал придётся поднять все связи, ведь Хёна — отнюдь не из бедных и неспособных себя защитить. Конечно, Хван мог полностью перекинуть ответственность на наглого паренька, но почему-то ему не хотелось это делать. В голове смутно всплыло имя первокурсника, всплыли детали его биографии, которую он узнал через свои источники… Хёнджину стало ещё интереснее. — Вот они, вот они, — послышался голос студентов издалека. А через несколько секунд в холле на первом этаже оказался директор корпуса с охраной.

***

Минхо поднялся на третий этаж корпуса университета, чтобы забрать журнал группы: староста любезно попросила его сбегать за ним, а парень согласился — ему всё равно по пути. Он плавал в своих мыслях, пока не увидел толпу людей рядом с кабинетом директора. И почему там так много той самой «свиты Хвана», что он наблюдал в пятницу? Минхо огляделся по сторонам и подошёл ближе к двери кабинета. Краем глаза он увидел там красивую девушку со светлыми волосами. Она экспрессивно жестикулировала, даже отсюда было слышно её высокий голосок. А рядом… Чонин? Ли показалось, что он ошибся, но потом глаза заприметили знакомую синюю вязаную жилетку. Ян сидел спокойно в отличие от девушки. Интересно, что произошло? Внезапно толпа всколыхнулась и зашлась приглушёнными разговорами. Ли медленно повернулся в сторону шума и увидел, как к кабинету подходит Хёнджин. Люди сразу же расступаются, давая ему дорогу, и Хван беспрепятственно попадает в кабинет директора, закрывая за собой дверь… Чем порождает чуть ли не десятикратное увеличение сплетен и переговоров. Минхо пятится назад, подальше от взбудораженной толпы. Он смотрит в обе стороны широкого светлого коридора и в одной стороне замечает профессора по философии. Выражение лица его было слегка отрешённым, но напряжённым. У Ли в очередной раз пронеслась в голове мысль, что профессор Бан и Чонин как-то связаны. Только… как? Слишком много вопросов осталось без ответа. Единственное, что Минхо знал наверняка — ему нужен разговор с Чонином. Если та наводка, которую дал ему Чанбин, была верной, то это сможет помочь узнать больше. Пока что же Ли собирал в голове кусочки нового пазла, без возможности его сложить и найти логический паттерн в деталях.  — Почему дверь закрыли? Минхо дёргается в испуге. Он поворачивает голову и видит Кристофера, который ещё пару секунд назад был в другом конце коридора. Ли прочищает горло и выпрямляется. — Извините… здравствуйте… кхм… Туда зашёл Хван Хёнджин, — отвечает Минхо, осматривая мужчину. Тот выглядел крайне отстранённым от него и крайне занятым тем, что происходит внутри кабинета директора. При упоминании Хвана он еле заметно сводит брови на переносице. — Благодарю, — профессор  легонько кивает и жестами просит толпу студентов разойтись и дать ему пройти. Все послушно расступаются и смотрят на то, как широкая спина в белой рубашке скрывается за деревянной дверью. И снова всё закрыто.

***

Минхо вернулся домой в слегка унылом настроении — за весь день в университете ему так и не удалось больше увидеть ни Чонина, ни Хёнджина, и даже Чанбина. После его неожиданного появления в Морфейнике в пятницу Ли постоянно думал о том, что скрыто от него. Ему чуть ли не физически неприятно было ходить по улицам, по знакомым местам и по собственному дому в неведении. В душе внезапно поселилось желание знать, и оно терзало его каждое мгновение, царапая и царапая, прогрызаясь и мучая.  Ли решил достать бумагу и написать на нём всё, что известно. Парень переоделся в домашние серые спортивки и свободную чёрную футболку, умыл лицо в ванной, прибежал к своему рабочему столу и сгрёб с него разные лишние бумаги с домашней работой по университету. Он торжественно положил листок посередине стола, сел на колени на стуле и взял карандаш, задумчиво приложив его к губам. В комнате было темновато: светлые шторы закрывали окна, за которыми постепенно начинало темнеть. Минхо, заметив это, включил настольную лампу, и та осветила помещение тёплым жёлтым светом. Ли в потоке мыслей уставился на рыбку в аквариуме — она плавала туда-сюда, ожидая скорой кормёжки по расписанию. Будто заметив, что парень смотрит на неё, рыбка подплыла ближе к стеклу. Минхо улыбнулся и развернулся обратно к чистому листку бумаги.  — Так… Он написал в центре «похищение людей» и начал строить линии от этого заголовка. Первая вела к отцу Джисона, который расследует дело с таинственными и странными исчезновениями уже целый месяц и имеет при себе очень уж страшные фотографии тех, кого обнаружили детективы и службы Морфейников. Вторая вела к Чанбину, а затем к Чонину. Оба парня, хоть и были на разных курсах и на разных направлениях, точно были связаны друг с другом и что-то знали о похищениях. Минхо мог предположить, что знали они далеко не всё, так как Со, например, отзывался о ситуации очень поверхностно. Возможно, парни сами занимались неким расследованием. Другой вопрос — зачем им это?  Третья линия вела к Сынмину — доктору-невролог в Морфейнике, который буквально недавно дал важную информацию. Медицинского персонала не хватает, а доступ к архивам и данным пациентов, поступивших в последний месяц, сильно ограничили. Где-то даже ограничили полностью. Время начала похищений и начала странных действий со стороны людей, стоявших во главе Морфейников, совпадало.  На этом Ли остановился, не придумав ничего не больше. Полная картина могла бы сложиться, если бы у него получилось поговорить с Яном. Но тот, судя по всему, попал в какую-то крупную передрягу.  Минхо сложил листок несколько раз и закинул его в нижний ящик под столом, подальше от лишних глаз. Мало ли что случится? Он поднялся и потянулся, а потом вдруг услышал звонок в дверь. Парень подбежал в прихожую и осторожно посмотрел в глазок. Он улыбнулся и повернул щеколду несколько раз, впуская в квартиру Феликса. — Привет, — Ли легонько махнул рукой, радуясь встрече с младшим, — Как ты? — Нормально, — казалось, Феликс еле выдавил из себя улыбку. Минхо физически больно стало от его замученного вида. — Ты уверен? Мне кажется, тебе надо отдохнуть, — Ли старший взял его руку в свою и поднял наверх, показывая Ликсу, — Смотри, они трясутся! Это не очень хороший знак. — Твои родители настояли на то, чтобы я пришёл к ужину. Так бы мне не удалось вырваться из квартиры, — вздыхает парень и улыбается, — Спасибо за беспокойство, но я в порядке. Поверь, работа сейчас… Не то, за что я в первую очередь переживаю.  Минхо наклонил голову вбок, желая услышать продолжение. — Угостишь чаем? — хитро хмыкает Феликс. — Спрашиваешь, — Минхо бежит на кухню, радуясь, что брат не собирается что-либо таить от него. Светлую кухню в жёлтых цветах наполнили звуки кипящей в чайничке воды. Ли открыл верхнюю дверцу полки над плитой и достал целую коробку с чайными пакетиками. — А ты явно готовился, — шутит Феликс. — Не каждый день ты заходишь на ужин. Перед таким событием можно дополнительно порадовать себя каркаде. Вскоре две белые чашки оказываются на овальном деревянном столе. Младший Ли делает пару глотков и заметно расслабляется. Его руки слегка перестают подрагивать. Он пришёл прямо в одежде, в которой обычно ходит в университет: видимо, не нашёл минуты переодеться во что-то более комфортное. Синий джемпер, так сильно контрастирующий с его светлой кожей с веснушками и такими же светлыми волосами. Сама элегантность. Феликс казался очень… уютным. — Хо… Скажи, только честно. Ты же ощущаешь некое волнение в последнее время? — Ликс смотрит прямо на брата с лёгким прищуром. Минхо напрягается. — Кажется, да, — он почти забывает, как дышать, всё его нутро переполняется любопытством, — А что? — Мне кажется, назревает что-то нехорошее… — Феликс вздыхает, — Это заставляет нервничать меня ещё больше. Я очень много всего должен. Так много… После ухода отца в кому… У меня появилось ощущение, что всего заботы свалились на мои плечи. Потому что он хотел, чтобы я превзошёл его, и всё делал для этого. Но я не такой особенный, каким меня видят родители… — Ли поджимает губы, взгляд его загорается странным затухающим огоньком.  — Мне жаль, — Минхо кладёт свою ладонь на его, — Жаль, что ты оказался в такой сложной жизненной ситуации. Прошу, воздержись от чрезмерной нагрузки, отдохни немного сейчас. Это не конец, Ликс. Всё обязательно наладится. И отец твой может выйти из комы. — Ты так думаешь? — парень с тёплой улыбкой поднимает голову и смотрит на Минхо. — Конечно. Нет, я даже уверен, — ухмыляется Ли старший, — Отдохни немного. Скоро придут старшие, и тогда ты не отделаешься от расспросов моей мамы. Ей явно симпатизирует тот факт, что ты учишься на биомедицинской инженерии. И тот факт, что ты будешь зарабатывать большие деньги в будущем. Феликс заливается тихим смехом, который заставляет Минхо больше улыбнуться. Да, может, он сам чувствовал себя потерянным в этом мире, зато искренне радовался, когда направлял на верную дорогу других и помогал им найти себя.

***

Понедельник медленно перетёк во вторник. Чонин ждал этого дня, наверное, больше всего в своей жизни. Он пропустил пары, чтобы идеально убраться у себя в квартире, сходил за продуктами и даже приготовил простенькие закуски к будущей встрече. В милой однушке всё сияло, но ярче всех определённо сиял сам Ян. Парень носился туда-сюда, смотря на стрелки на часах, смотря в окно в попытках выследить знакомый дорогой Bentley. Он целый час прихорашивался в ванной — выбрал самую лучшую чёрную футболку и серые джинсы с цепочкой. Попытался уложить волосы, но от беготни и суеты укладка к пяти часам успела растрепаться.  Звонок. Чонин чуть не подскакивает и бежит открывать входную дверь. Распахивает её и видит само совершенство — Хван Хёнджин. За его спиной стоит телохранитель, как обычно. Сам Хван в лёгкой белой рубашке, в брюках, с зачёсанными назад волосами. Ян почувствовал, как сердце его забилось ужасно быстро, чуть наружу не вырываясь. — Привет, — бросил Хёнджин. На лицо его невольно просилась улыбка: уж слишком мило выглядел Ян. — Привет, — тихо и скромно отвечает Чонин, — Проходи… — он смотрит на охранника, — те. Проходите. Хван с любопытством осматривает небольшую квартиру. В ней было почти пусто, будто Ян дома вообще не ночевал ни разу. Ни пылинки, ничего — а он хорошо постарался к его приходу. — Чай, кофе? — вежливо предлагает Чонин. Хёнджин садится на один из стульев на кухне и с улыбкой смотрит на парня. — А вчера ты не был таким хорошим, — ухмыляется парень, заставляя улыбку Яна слегка померкнуть. Flashback.. Хёна в кабинете директора ругала Чонина, на чём свет стоит, негодовала на него так, будто тот совершил преступление против человечества. Ян спокойно сидел на чёрном кожаном стуле перед большим рабочим столом и перед мужчиной средних лет в очках с дорогой оправой и лёгкой щетиной. Тот внимательно слушал и внимал каждому слову девушки, явно вставая на её сторону. Чонин представлял, как его выгоняют из университета, как он остаётся один, сам с собой, без шанса на нормальную жизнь.  — Я засужу его! На пять лет посадят, минимум! — кричит Хёна, активно выражая все эмоции жестами.  Директор смотрит на почти щенячью мордашку Яна, и парню кажется, что тому становится его жаль.  — Что скажете в своё оправдание? — спрашивает мужчина, закончив выслушивать лепет девушки. Та наконец-то утихает и закидывает ногу на ногу, проверяя какой-то мессенджер в телефоне и поправляя помаду.  — Она сказала двум своим друзьям почти что расправиться со мной, — тихо проговаривает Чонин, понимая, что даже этот факт не сильно оправдывает его поступок. Он уже сам успел о нём пожалеть. — Враньё! Сплошное враньё! — тут же выкрикивает Хёна. А в этот момент в кабинет вдруг заходит Хёнджин. Чонина пробирают мурашки, когда он видит его статную фигуру. Хван обходит стулья с двумя попаданцами и встаёт рядом с директором, здороваясь с ним вежливым кивком. Хёна затихает, как вкопанная смотрит на парня, не зная, что теперь делать и что говорить. — Молодой человек в ситуации не виноват, — на этих словах девушка ужасно краснеет от злости, — Прошу прощение, господин директор, это произошло частично и по моей вине. Давайте я вручу пострадавшей компенсацию, и вы отпустите их обоих? Чонин смотрел на него, словно на святого. Дневной свет из окна сзади так красиво ложился на него, так красиво обрисовывал контуры тела и лица, волос. Хёнджин… почему же он полез сюда?  Ян вдруг замечает, как дверь открывается вновь, и в кабинет заходит профессор по философии. Он поклоном здоровается с директором и быстренько переходит в соседнюю комнату помещения, где хранились документы, не мешая процессу.  — Хорошо, господин Хван, — казалось, даже сам директор немного нервничает в присутствии такого важного студента, — Давайте сделаем так. Нам не нужны конфликты, верно? — он оглядывает Хёну и Чонина, — Впредь чтобы такого не повторялось, иначе будете отчислены из университета.  Оба кивают. Хван оставляет на столе небольшой плотный бежевый конверт с инициалами своих имени и фамилии с краю. Хёна спустя минуту размышлений забирает конверт и выходит из кабинета. Чонин смотрит на Хёнджина, но тот не удостаивает его и взглядом. Конец Flashback… — Прости, пожалуйста… — Чонин кланяется, смотря в пол. — Ты так в должниках окажешься, в курсе? Тебе повезло, что тут на первом месте стояла репутация моего имени, а не твоего.  Ян виновато поднимает взгляд на Хвана, а тот хмыкает, не понимая совершенно, как за таким милым личиком скрывается то, что он видел в понедельник. Эти две картинки совершенно не вязались в голове, вызывая диссонанс в мыслях.  Чонин смотрит на телохранителя, стоявшего недалеко от дверного проёма на кухню, и вздыхает.  — Что же… Философия, значит? — Хван улыбается, и Ян чуть не падает от приятного болевого шока, вызванного мурашками. Напряжение в воздухе становится физически ощутимым.

***

Продолжение следует…