Я буду твоими ногами

      Настал, пожалуй, самый щекотливый момент – массаж. И Бог свидетель, я тянул время как мог, но отступать больше некуда. Тяжело вздохнув и прихватив сумку с маслом, полотенцем и, кажется, всю свою нерешительность, я робко постучал костяшками пальцев в дверь его спальни, вслушиваясь в тишину. Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица, а в голове вертелись обрывки мыслей и страхов.       В ответ послышался приглушённый вздох и лёгкое шуршание простыней, словно Тарас ворочался, пытаясь проснуться.       — Да? — голос был приглушённым, хриплым, будто его только что вырвали из царства Морфея. Оборотень взглянул на меня из-под полуприкрытых век, стоило двери приоткрыться. Он читал книгу, лёжа в постели и подперев голову рукой. Уже успел переодеться в домашнюю одежду – простую серую футболку и свободные шорты. Даже в таком виде он выглядел внушительно, а взгляд оставался всё таким же хмурым и колючим.       «Вот и всё. Рубикон пройден. Отступать некуда», — пронеслось в голове, как приговор. Нужно было собраться и сделать то, что должен.       — Э-э… массаж, — неловко пробормотал я, стараясь смотреть куда угодно, только не на него. Операция на голосовых связках оставила свой след, и каждое слово давалось с трудом, словно приходилось проталкивать его сквозь плотную вату. В отчаянной попытке придать себе уверенности, я слегка потряс сумкой, словно это могло как-то облегчить ситуацию. — Ты же помнишь… доктор сказал…       Тарас медленно моргнул, словно возвращаясь из глубокого сна. В глазах промелькнуло что-то похожее на раздражение, но он быстро взял себя в руки, и выражение лица вновь стало непроницаемым.       — Помню, — буркнул он, отодвигаясь на постели, чтобы освободить место. — Заходи.       Я вошёл, оглядываясь по сторонам. Комната была простой, даже аскетичной, но в ней чувствовалась какая-то неуловимая теплота, несмотря на общую атмосферу напряжения. На прикроватной тумбочке стоял ноутбук, экран которого был чуть приоткрыт, рядом лежал блокнот с какими-то записями, сделанными чётким, разборчивым почерком. В углу комнаты до сих пор валялись неразобранные сумки, те самые, которые я привёз ему из реабилитационного центра несколько дней назад. В голове мелькнула мысль о том, что ему, наверное, тяжело справляться с простыми бытовыми вещами. Я поспешно достал из сумки бутылочку с маслом, полотенце и разложил их на прикроватном столике, стараясь занять чем-то свои руки, чтобы хоть немного отвлечься от нарастающего чувства тревоги.       Тарас кивнул, отложил книгу на тумбочку и снова откинулся на подушки, глядя в потолок. На нём были короткие спортивные шорты, обнажающие его мощные, но, увы, не двигающиеся ноги. Я чувствовал его взгляд, прожигающий дыру в моей спине, полный то ли неприязни, то ли просто усталости.       — Ложись на живот, — неуверенно предложил я, стараясь говорить как можно более непринуждённо, будто мы собрались здесь просто поболтать. С каждым словом горло сжималось всё сильнее, напоминая о моих проблемах с речью.       Тарас послушно перевернулся, уткнувшись лицом в подушку. Спина, широкая и сильная, казалась напряжённой, словно натянутая струна. Я поставил бутылочку с маслом на тумбочку, открутил крышку и медленно вылил немного на ладони. Масло было тёплым и скользким, приятно обволакивающим кожу. Я замер на мгновение, ощущая его текстуру, словно собираясь с духом.       — Готов? — тихо спросил я.       Он что-то невнятно промычал в подушку, словно не желая тратить силы на слова.       — Может, помогу тебе лечь удобнее? — предложил я, стараясь говорить непринуждённо, но чувствуя, как меня предаёт дрожащий голос. — Подушку подложить или…       Тарас отрицательно покачал головой.       — Не нужно. Просто приступай.       В его голосе звучала усталость, и я решил не спорить. Я неуверенно положил руки на его икры. Кожа была прохладной и шершавой, покрытой короткими тёмными волосками. Я начал с лёгких поглаживаний, стараясь разогреть мышцы, почувствовать их состояние. Чувствовал, как он напряжён, как его тело сопротивляется моему прикосновению.       Масла не жалел. Щедро выливал его на свои ладони, а потом широкими движениями распределял по его ногам. От коленей и вниз, к щиколоткам, и снова вверх, к бёдрам. Масло блестело на коже, отражая тусклый свет лампы. Я вкладывал в каждый жест максимум внимания, пытаясь расслабить каждый мускул. Концентрировался на ощущениях – как напряжение уступает место теплу, как уходит зажатость.       Я массировал икры, разминая их сильными пальцами. Тарас тихо постанывал в подушку, и я старался не обращать на это внимания, сосредоточившись на технике. Постепенно перешёл к бёдрам. Мышцы там были более плотными, забитыми. Я надавливал сильнее, разминая каждый участок. Масло текло по его ногам, стекая на простыню, но я не останавливался.       Казалось, он начал расслабляться. Дыхание стало более ровным. Я переместил руки выше, к границе шорт. Остановился на мгновение, не зная, стоит ли продолжать. Но потом, словно поддавшись какому-то внутреннему импульсу, провёл пальцами под ткань, коснувшись тёплой кожи бедра.       Тарас вздрогнул. Я замер, готовый отдёрнуть руку, но он ничего не сказал. Только сильнее уткнулся лицом в подушку. Я продолжил массировать, нежно, но уверенно. Руки скользили под шортами, захватывая всё большую площадь, углубляясь.       Пальцы двигались будто сами собой. Я растирал бедро, чувствуя, как под моей рукой напрягаются мышцы. Тарас молчал, затаив дыхание. Мне казалось, я слышу, как бьётся его сердце. Мои движения стали более медленными, более чувственными.       В какой-то момент я осознал, что мои руки скользят уже по внутренней стороне бедра, почти касаясь его паха. Тарас издал тихий стон, и я отдёрнул руку, словно обжёгшись. Смущённо откашлялся.       — Прости, — пробормотал я, не зная, куда девать глаза. Вина и стыд обожгли изнутри. — Я… я увлёкся.       В попытке сгладить неловкость я перешёл к ступням. Налил ещё масла и начал массировать каждую косточку, каждый палец, вкладывая в это занятие всю свою концентрацию, стараясь забыть о том, что произошло мгновение назад.       Когда закончил, вытер руки о полотенце и обернулся к Тарасу. Он лежал на животе, всё так же уткнувшись лицом в подушку, неподвижный, словно статуя.       — Ну как ты? — спросил я, стараясь звучать непринуждённо. — Полегче стало?       Он не ответил сразу. Потом, не поднимая головы, глухо произнёс:       — Всё, закончил? — спросил он резко, избегая моего взгляда.       — Да, закончил. Может, тебе чай сделать?       Он фыркнул.       — Не нужно. Лучше иди.       Я опешил.       — Что?       — Я сказал, проваливай, человек!       Я не стал спорить. Растерянно кивнув, я схватил свои вещи и быстро вышел из комнаты. Что только что произошло? Я ничего не понимал.

[-]

      Я чувствовал, как Тарас меня избегает. Не то чтобы это стало для меня сюрпризом. Возможно, мой «массаж» ему просто не зашёл? Хотя, признаться, я ожидал хоть какой-то реакции, а не этого молчаливого игнора. И вот, когда я снова робко постучался в его спальню, предлагая помощь, он, нахмурившись, процедил, что ему нужен нормальный врач, а не криворукий дилетант вроде меня. Ну ок, как говорится. Мне что, в кайф чужие ноги мять, рискуя схлопотать по лицу? Разбираться с чужими тараканами сейчас точно не входило в мои планы. Хотелось завалиться на диван, налить чашку обжигающего чая и, уткнувшись в экран с новой серией любимого сериала, забыть об этом безумном дне.       Когда в дверь робко постучали и на пороге появилась миловидная девушка в идеально белом халате, с мягкими локонами, выбивающимися из-под шапочки, и смущённой улыбкой, я понял – накрылся мой сериал.       Премило улыбнувшись, я провёл Лауру в спальню Тараса.       Стоит ли говорить, что, увидев хмурую, небритую рожу оборотня, вальяжно развалившегося на кровати, девчонка побледнела? Благо не завизжала. Вот что значит – профессионал. Собравшись с духом и натянув дежурную улыбку врача, Лаура, нервно бросив на меня косой взгляд, достала перчатки, натянула их и обильно обработала руки антисептиком.       Я пожал плечами и с сочувствием посмотрел на Тараса: «Сам напросился».       Заворочавшись на кровати, оборотень нервно поводил желваками и забил пушистым чёрным хвостом. С громким вздохом откинув одеяло, он обнажил мускулистый торс и скрестил руки на груди, прожигая девушку взглядом, словно прикидывал, как превратить её в отбивную.       Решив не смущать ни девушку, ни непонятно почему взвинченного Тараса, я благоразумно решил удалиться.       — Я, пожалуй, пойду, чтобы не мешать, — сказал я, стараясь говорить как можно более небрежно. — Если что, я на кухне.       — Угу, — буркнул Тарас, не сводя глаз с Лауры.       — Д-да, хорошо, — пролепетала она, судорожно сжимая в руках баночку с мазью.       Заварю себе кофе покрепче, да и об ужине пора подумать. Как Тарас отнесётся к рататую? С баклажанами и цукини, политыми ароматным оливковым маслом… Хотя, с его настроением, он скорее предпочтёт кусок сырого мяса.       Кивнув самому себе, я принялся за дело, доставая из шкафчика турку и кофейные зёрна. Но не успел я даже насыпать кофе, как дверь спальни Тараса с грохотом распахнулась, и Лаура, не прощаясь, выскочила на улицу, словно за ней гнался сам чёрт, даже не потрудившись закрыть за собой дверь.       И теперь я, как идиот, с кофейной лопаткой в руках, стою на крыльце и пытаюсь понять, что произошло за ту… минуту, пока меня не было.       Вздохнув, я отложил лопатку на ближайший столик и направился в комнату. Тишина там была зловещей, прерываемой лишь тяжёлым дыханием. Тарас лежал на кровати, уставившись в потолок. По его лицу сложно было что-либо понять. Он выглядел… растерянным? Злым? Всё сразу?       — Что произошло? — спросил я, стараясь говорить как можно спокойнее. Говорить мне до сих пор сложно, долгая реабилитация после операции не прошла даром, но и не вернула мне речь в полном объёме.       Тарас вздрогнул и резко повернул голову в мою сторону. Его глаза метали молнии.       — Спроси у своей… массажистки! — прорычал он, сплёвывая слова.       — У Лауры, что ли? — уточнил я. — Она же врач.       — Врач?! — Тарас фыркнул. — Она, видимо, анатомию только по картинкам учила!       — И что же такого произошло? Она что-то сделала не так?       — Да как раз наоборот! Она ходила вокруг меня, как будто я чумной. Боялась прикоснуться!       — Что ты сделал? — с опаской спросил я.       — Рыкнул! — признался Тарас как ни в чём не бывало. — Ну и зубы показал немного. Так, для профилактики.       Я не смог сдержать улыбку. Бедная Лаура. Рык оборотня и зубы в придачу – неудивительно, что она дала дёру.       — Ладно, — из меня вырвался смешок, который я тут же постарался прикрыть кашлем. — Позвоню Сэм, может, у них есть ещё врачи. В этот раз попрошу мужчину. Надеюсь, тот не убежит с воплями.       Я отвернулся, чтобы скрыть улыбку, и пошёл обратно на кухню. Кофе сам себя не сварит.       — Кстати, сегодня на ужин рататуй! — крикнул я через плечо. — Надеюсь, ты хоть попробуешь.       Я знал, что он любит сырое мясо, но иногда нужно и овощи есть. И вообще, мне нравится готовить: это помогает отвлечься. От всего.       — Это… человек, — окликнул меня оборотень, когда я закрывал дверь с другой стороны.       — Да?       — Не нужно других врачей. Можешь сам…       Я приподнял бровь, смотря на почему-то отводящего взгляд Тараса. Что происходит?!       — Ну ладно, мне даже лучше. Меньше гемора для наёма персонала.       Мужчина кинул на меня косой взгляд, расслабился в плечах и словно мимоходом бросил:       — Я скоро спущусь.