Я буду твоими ногами

      Ночь окутала город тишиной, лишь отдалённый гул машин нарушал покой. Я уже проваливался в липкий сон, когда тихий, жалобный скулёж Кексика пронзил тишину, подобно осколку стекла. Пёс скрёб лапой дверь спальни – поведение совершенно не в его духе. Обычно он безмятежно посапывал в своей лежанке у камина.       Я приподнялся на локте, напряжённо вслушиваясь. Тишина.       «Послышалось?» — мелькнула мысль, но Кексик не унимался, скулил настойчивее, царапая дверь.       — Что случилось, дружок? — прошептал я, с трудом разлепляя пересохшие губы. Полумрак комнаты казался густым, как кисель. Нащупал на спинке кресла старый халат и, накинув его, тихо вышел в гостиную. Каждый скрип половицы отдавался в голове набатом – эхо пережитого ужаса не отпускало меня.       Кексик тут же прижался к моей ноге, заскулил громче, тыкаясь мокрым носом в сторону коридора. Что-то определённо не так. Я чувствовал это каждой клеткой своего тела – знакомое, ледяное дыхание страха, которое преследовало меня с того дня.       Щёлкнув выключателем, я залил гостиную резким светом. Всё казалось на месте: кресла, продавленные годами сидения, диван с выцветшей обивкой, журнальный столик с недопитым чаем и забытой книгой. Будто время замерло, спрятавшись от надвигающейся беды. Но, сделав пару шагов, я заметил приоткрытую дверь на задний двор. Тонкая полоска лунного света пробивалась сквозь щель, отбрасывая на ковёр зловещую, танцующую тень.       Первая мысль: «Забыл закрыть».       Холодок пробежал по спине. Но тут же закралось сомнение. Я всегда был помешан на безопасности. Забыть закрыть дверь? Это на меня не похоже. Моё ПТСР заставляло меня быть предельно осторожным.       Осторожно, стараясь не шуметь, я приблизился к двери. Кексик дрожал всем телом, вцепившись в мою ногу своими маленькими, но сильными челюстями. Я прислушался. Тишина. Лишь вдалеке слышалось заунывное пение цикад.       Медленно потянул дверь на себя. Со скрипом она поддалась, впуская в комнату волну свежего, прохладного воздуха, пропитанного запахом ночных цветов. В лунном свете я увидел сломанный замок. Металлический штырь с сорванной резьбой валялся на земле.       Страх сковал меня. В доме кто-то есть.       Живот скрутило от ледяного ужаса, сердце бешено колотилось в груди. Нужно действовать. Предупредить Тараса. Но как? Голос почти не слушается, а Тарас… Тарас не сможет защитить себя.       Не успел я придумать план, как из тени коридора возникла высокая, широкоплечая фигура. Чёрная балаклава скрывала лицо, оставляя лишь узкие щели для глаз, в которых плескалась настороженность. В руке незнакомца был пистолет. Смерть в металлической оболочке.       — Руки вверх! — прорычал незнакомец, и я вздрогнул. Голос, приглушённый маской, звучал зловеще, отчего кровь застыла в жилах.       Медленно поднял руки, чувствуя, как Кексик задрожал ещё сильнее, прижавшись к моей ноге.       Глупая мысль промелькнула в голове: «Только бы он его не укусил».       — Есть кто ещё в доме? — спросил грабитель, оглядывая меня с головы до ног. В его глазах читалась осторожность и звериная жажда.       Я не мог выдать Тараса. Этот человек опасен.       — Нет, я один, — выдавил я, стараясь говорить спокойно, несмотря на то что из-за травмы горла говорить было тяжело.       Грабитель усмехнулся:       — Не ври мне! Я слышал, наверху кто-то есть.       Постарался сохранить самообладание, хотя внутри всё дрожало.       — Вы ошибаетесь, здесь никого нет. Только я и собака.       Он сделал шаг вперёд, приближаясь. Пистолет был направлен прямо на меня.       — Деньги есть? Где лежат?       Сопротивление бесполезно. Главное – выиграть время и защитить Тараса.       — В спальне, в шкафу, — сказал я, стараясь не смотреть в глаза грабителю.       — Веди, — скомандовал он, ткнув пистолетом в спину.       Медленно пошёл в сторону спальни, чувствуя ледяной ствол у себя на спине. Кексик поплёлся за мной, жалобно скуля.       По дороге лихорадочно соображал: как выпутаться из этой ситуации?       Мы вошли в спальню. Грабитель скользил взглядом по комнате, оценивая добычу. Я указал на шкаф.       — Там, в ящике.       Не отрывая от меня взгляда, он одной рукой открыл ящик и принялся шарить. Быстро вытащил пачки купюр и сунул их в карман куртки. В этот момент я услышал тихий, еле уловимый скрежет колёс. Звук приближался.       Грабитель тоже услышал. Дёрнул головой в сторону коридора. В глазах мелькнул испуг, сменившийся яростью.       — Ты мне врал, — прорычал он, поворачиваясь ко мне. Пистолет в его руке дрогнул.       Я молчал, понимая, что сейчас начнётся самое страшное.       Вдруг он заорал:       — Какого чёрта?! — Грабитель направил пистолет на Тараса. — Сиди тихо, калека! Иначе пристрелю!       Тарас, казалось, даже не дрогнул. Смотрел на грабителя, сжимая пальцы на кресле. Лицо побледнело, жилы на шее вздулись, но он молчал.       Грабитель повернулся обратно ко мне и со всей силы ударил по лицу. Боль пронзила голову, в глазах потемнело. Я пошатнулся, но устоял.       — Ты заплатишь за свою ложь! — прошипел он, приставив пистолет к моему виску. Холод металла коснулся кожи, и по телу пробежала дрожь.       Тарас зарычал, как раненый зверь. Его лицо исказилось от ярости и бессилия. Он не мог ничего сделать, только наблюдать, как этот подонок издевается надо мной. Грабитель это видел, его забавляло бессилие Тараса.       — Что, жалко дружка? — издевательски спросил он, не отводя пистолет от моего виска. — Сейчас я тебе покажу, как бывает больно.       Он толкнул меня на пол, не убирая пистолет. Я лежал, чувствуя, как сердце колотится в бешеном ритме. Кексик залаял, вцепившись в штанину грабителя. Тот отмахнулся ногой – пёс отлетел в сторону, скуля от удара.       — Кексик! — крикнул я, пытаясь подняться.       — Заткнись! — заорал грабитель, наставив пистолет на меня. — Я сказал, сиди тихо!       И тут произошло невероятное.       Тарас, воспользовавшись моментом, когда грабитель отвлёкся, опёрся на руки и приподнялся с коляски. Его ноги, давно забывшие, что такое держать вес, неуверенно опустились на пол. Он покачнулся, но удержался.       Грабитель, увлечённый моей беспомощностью, не сразу заметил, что происходит за его спиной. Когда же он обернулся, было уже поздно. Тарас, собрав все свои силы, схватил большую керамическую вазу с тумбочки у кровати и обрушил её на голову незнакомца.       Звук удара разнёсся по комнате. Грабитель обмяк и рухнул на пол рядом с вазой, разлетевшейся на осколки. Пистолет отлетел в сторону.       Всё ещё оглушённый и дезориентированный, я попытался подняться. В голове шумело, перед глазами плыли чёрные пятна.       Тарас стоял на ногах, шатаясь. Лицо его было красным от напряжения, пот струился по лбу. Но в глазах горел огонь.       — Тарас… — прошептал я, не веря своим глазам. — Ты… ты ходишь…       Тарас смотрел на меня, тяжело дыша. Медленно, очень медленно, он сделал ещё один шаг. Затем ещё один. Ноги дрожали, подкашивались, но он упрямо двигался вперёд, словно заново учился ходить.       Я окончательно поднялся и, не раздумывая, бросился к нему. Не мог сдержать переполнявших меня чувств. Радость, облегчение – всё смешалось в один клубок. Я обнял его крепко, сильно, как никогда раньше.       Он неловко отвёл взгляд, но остался стоять, поддерживаемый моими объятиями. На лице проступил лёгкий румянец, а из горла послышалось тихое урчание, похожее на кошачье мурлыканье. Тарас робко коснулся моего плеча, опираясь.       В этот момент я осознал, что нам нужно делать дальше. Грабитель без сознания, деньги валяются на полу. Пистолет тоже. Нужно вызывать полицию.       Я осторожно отстранился от Тараса.       — Надо этого… привязать, пока он не пришёл в себя. И полицию вызвать, — повторил я, всё ещё в каком-то оцепенении.       В голове роились мысли – одна безумнее другой. Как такое вообще возможно?       Пока Тарас, тяжело дыша, опирался о стену, я принялся за дело. Быстро нашёл верёвку, которой обычно связывал коробки при переезде, и крепко связал грабителя, примотав его к ножке кровати. Убедившись, что тот не сможет сбежать, набрал номер полиции.       После звонка я вернулся к Тарасу. Он сидел в кресле, обессиленно откинувшись на спинку. Лицо его было бледным.       — Как ты… — начал я, но запнулся, не зная, как сформулировать вопрос. — Что произошло?       Тарас пожал плечами, словно ничего особенного не случилось.       — Не знаю, — тихо ответил он. — Просто… разозлился. Очень разозлился.       Я кивнул, садясь на кровать.       Когда приехали полиция и скорая, начался хаос. Опросы, протоколы, осмотр места преступления. Тараса тоже осмотрели врачи, но ничего необычного не обнаружили. Списали всё на шок и прилив адреналина.       После отъезда полиции и скорой помощи в квартире воцарилась тишина. Усталость навалилась свинцовой тяжестью. Я посмотрел на Тараса. Он сидел на диване, уставившись в одну точку.       — Тебе надо отдохнуть, — старался говорить спокойно. — Я помогу тебе добраться до кровати.       — Не надо, — ответил Тарас, — я сам.       Он медленно поднялся с дивана и, шатаясь, пошёл в сторону спальни. Я молча последовал за ним, готовый в любой момент поддержать его.       Дойдя до кровати, Тарас опустился на неё, тяжело вздохнув.       — Спасибо, — прошептал он.       — Всё хорошо, — ответил я, присаживаясь рядом. — Всё будет хорошо.       Ведь то, что его регенерация вновь заработала, говорит о том, что совсем скоро Тарас снова сможет бегать на своих двоих и больше не будет нуждаться в помощи… во мне. Это осознание кольнуло меня, как предательский укол.