Быть рядом с ним

У Хуа Чэна случаются плохие дни, как в принципе у каждого нормального человека. Случаются они даже чаще, чем того хотелось бы ему самому и это могло бы быть грустным, но, скорее, для него это просто привычное дело — вот так уходить в себя, забываясь в работе. Тёмное прошлое даёт о себе знать в виде таких вот приколов. И в такие дни он обычно старается задерживаться (ночевать) на работе, чтобы случайно не сорваться на своём любимом муже, который всё равно с готовностью принимает все его закидоны. Пусть и со скрипом, но принимает. Му Цину ничего не остаётся делать в такие моменты, кроме как сначала думать, разбираться в себе и спорить с самим собой на тему: нужны ли ему такие эмоциональные качели в виде нестабильного Хуа Чэна? И ведь нужны. Му Цин может соврать кому угодно: родителям, друзьям, Хуа Чэну, но... Себе он соврать не может. А потом, в конце концов, всё сводится к сообщению в телефоне, адресованное одному единственному, с капелькой жалости может быть:

«Пожалуйста, приезжай».

И плохие дни превращаются в насыщенный секс марафон на неделю как минимум. Тут хоть зазвонись этим двоим, хоть двери выламывай, но только попробуй оторвать их друг от друга. Хуа Чэн буквально разнесёт всех и вся, но Му Цина не оставит. Потому что такой Му Цин: нуждающийся, тёплый, изнеженный — только для него, Хуа Чэна, и прервать от любования своим мужем его может только внезапный инфаркт. И не то что бы кто-то из них недоволен — наоборот, после таких сессий их отношения как будто снова возвращаются в тот конфетно-букетный период как в начале отношений. И так почти постоянно — замкнутый круг их порочной связи. Надоело ли им? Может быть совсем немного, но это были бы не они — без постоянных ссор и разбитых тарелок. Потому что не может Му Цин без Хуа Чэна жить, как и наоборот. Му Цин не гордится такой чертой в их отношениях — созависимостью и иногда полным отсутствием личных границ. Ему самому многое хочется исправить, доделать, починить, может быть... Создать что-то адекватное и похожее на здоровые отношения? Но пока, чтобы не срываться друг на друге зазря, они просто молчат ровно до момента, пока один из них не выдержит. Иногда, на самом деле, Му Цину приходится изворачиваться, чтобы придумать что-то новенькое и не банальное. Но он слишком упорный, чтобы так просто сдаться. Именно поэтому когда его горячо любимый муж снова начал систематически задерживаться на работе, у Му Цина щёлкнул мозг. Чулки были, костюм японской школьницы (как бы жутко это не звучало) был, шибари было — причём вязали далеко не Му Цина, «красная комната» была, и Му Цина, честно говоря, дрожь берёт, когда он вспоминает об этом — это комната в одном из клубов Хуа Чэна, куда Му Цин его чуть ли не насильно притащил и заставил трахнуть его на весу около входа в эту комнату. Конечно, они продолжили своё деяние уже потом внутри, но парочку горничных они заставили уволиться в этот же день, обязав их бедных подписать договор о неразглашении. Одна из них всё время их соития пялилась на Му Цина, пока Хуа Чэн её не заметил. Му Цин не знает, что с ней сделали, потому что больше её не видел, но... Как же ему похуй. И, вспоминая всё это, Му Цин не может отделаться от мысли, что делает он всё это зря. Что старается и придумывает он это в пустоту и что это никому не нужно. Но смотря в красные глаза Хуа Чэна, всякий раз находясь под ним же, Му Цин лишь тяжело вздыхает — от тяжести внизу живота. Но... Час ночи. Громко хлопает входная дверь. И Му Цин усердно делает вид, что спит, когда Хуа Чэн открывает дверь их спальни. Тот подходит ближе, но не касается Му Цина, а только смотрит и молчит. Му Цин слышит вздох, а после шуршание одежды: Хуа Чэн тихо переодевается, а после также тихо закрывает дверь в спальню. С другой стороны. И Му Цин не истеричка. Он не плакса и никто в таком роде, ну не в его характере это. Но пара слезинок всё же капает ему на подушку. А утром он видит деньги на столе и выглядят они грязно и отвратно, как будто Му Цина хотят подкупить. Но Му Цин мальчик гордый. Именно поэтому в его голове сразу созревает опасный и коварный план под названием: «Дрочи и плач, Хуа Чэн». Му Цин выбрасывает деньги Хуа Чэна в мусорку и берёт чужую кредитную карту из под кипы документов. Он громко закрывает дверь, отрывая ручку от неё и ни капли не жалеет, что с этой проблемой будет разбираться его горячо любимый муж. Му Цин знает как Хуа Чэн относится к неожиданным сообщениям от него — не всегда положительно, но всегда с готовностью ответить, даже если разговаривает с очень важным человеком — Му Цин для него всегда на первом месте, не смотря на все ссоры и недосказанности. И Му Цин собирается этим нагло воспользоваться прям сейчас. «До скольки на работе?». Начинает он нейтрально. И вроде нормально. Му Цин терпеливо ждёт ответа, но ни через десять минут, ни через сорок, ответа так и не было. Му Цин просто цокнул и пошел дальше заниматься своими (очень важными) делами. С краснеющим от злости лицом он приготовил вкусный ужин (Хуа Чэн часто забывает поесть, поэтому Му Цин оставляет ему тарелку с лисёнком на стикере), успел прибраться и даже сходить в душ, где подготовил себя как мог. Через два часа, когда даже сам Му Цин забыл об этом, на телефон пришло оповещение о новом сообщении. Некоторое время он просто боялся подойти и посмотреть, но решился, когда дальше ничего не последовало. Взяв в руки телефон дрожащими руками, Му Цин открыл их диалог. «До семи»

«М, приедешь пораньше?»

И в следующем сообщении высветился довольно таки предсказуемый ответ, отчего Му Цин сжал зубы в ярости: «Нет, ложись без меня». — А если я не хочу? — прошептал в пустоту Му Цин, агрессивно печатая ответ, а затем стирая его и печатая заново. Хуа Чэн в это время вышел уже из сети. — сука! Не совсем все пошло по плану, но помешать сейчас Му Цину может разве что бомба, которая чудом прилетит в его квартиру и именно в его этаж. — Ну посмотрим кто кого, А-Чэн... Вино долгой выдержки и парочка портупей вечер не испорят. * У Хуа Чэна много заскоков, которые Му Цину, честно говоря, не нравятся. Но вряд-ли бы они вообще начали встречаться тогда, если бы уже тогда Му Цин знал о некоторых особенностях, сейчас уже мужа. — Посмотрим как долго ты не сможешь мне отвечать... И это была точно не угроза. Скорее, напоминание, что Му Цину буквально похуй, что его могут увидеть таким. Таким изящным и таким развратным, если его фото, которые он отправит своему мужу, увидят другие. О да, тот самый бесячий заскок Хуа Чэна, что раздражал остальных до Му Цина, но самому Му Цину от него так сладко, что внизу живота скапливается тепло и, как удар тока, разносится по телу приятным тёплым сиропом. Контроль. Тот самый, который ломает волю в человеке, подчиняя и делая того податливым и мягким как разогретый в руках пластилин или же глина в руках искусного мастера. Му Цину до дрожи в коленках приятно думать о том, что с ним сделает Хуа Чэн, как только увидит его в этом. Му Цин решает не заморачиваться — просто надеть футболку своего мужа, а поверх нее застегнуть портупею. Ремешки обтягивают его грудь, красиво выделяя тонкую талию и широкие худые плечи. О боже, он же точно грешник. Вино в бакале изящно переливается в проходящем свете лампы. Му Цин ещё настроит свет в комнате, чтобы точно смотрелось как в элитном порнофильме, но это будет позже. А пока он берёт бокал со стола, отпивает два глотка, садится на край стола, и выливает всю остальную жидкость на свою грудь. Му Цин откидывает голову назад, в наслаждении закусывая губу. Прохладно. Соски твердеют от резкого перепада и начинают просвечивать сквозь фтболку. Мужчина трогает горошенку через ткань и резко выпремляется. — Если ты не приедешь, не знаю, что тебя тогда отвлечёт... Он дрожащими руками пытается сделать несколько фото, но первые штук десять летят в корзину, потому что получились они, мягко говоря, ужасно: в расфокусе и кривые. Но последние три получились просто идеально, и Му Цин не медлит — нажимает на отправку сообщения до того как успевает передумать. Он ждёт минуты три, а после не выдерживает — щипает себя за соски. Глаза его закрыты, а сам он будто не здесь. Му Цин раздвигает колени, одной рукой уходя почти к жаждущему члену. Ему невыносимо жарко и душно, но он не останавливается, даже когда слышит звук уведомдения. Ему хорошо... Хуа Чэн?.. «???» «Му Цин что за дела???» «У меня совещание Му Цин, какого чёрта?» «Блять.» — Ох... А-Чэн! Рука Му Цина двигалась ритмично, но не касалась члена, а была рядом — на нежной коже бедра. Но даже так, он смог кончить, что вообще то удивительно — он думал, что давно разучился кончать как подросток, но нет, ещё может. Этот навык ему необходим — по крайней мере, с Хуа Чэном уж точно. В неге он потянулся за телефоном, а там уже плюс десять сообщений от рассерженного Хуа Чэна. «Приеду и выебу, блядь ты такая» «Только попробуй кончить до того как я приеду» «Сука, мне выходить сейчас с отчётом.»

«Кто-то ещё видел эти фото?»

«Ты блять серьёзно?!»

«Смотри не кончи, мальчик. А я ждать не буду)»

Вот теперь Му Цин почувствовал пряный вкус победы. Пусть Хуа Чэн хоть землю разгрызёт. * Фото, где Му Цин распластался на столе, выгибая поясницу, Хуа Чэн пролистнул почти сразу. Потому что рядом сидящий мужчина окинул директора Хуа самым что ни на есть подозрительным взглядом полного отчаяния. Второе фото было не менее сексуальным и... Опасным для общества: Му Цин с раздвинутыми ногами, и грёбаный стул, который закрывал от Хуа Чэна любимое тело. Мужчина рядом с ним кашлянул пару раз, но Хуа Чэн даже не подумал, что это из-за фото в его телефоне. У Хуа Чэна есть две проблемы: три злосчастных фото от Му Цина, которые стали причной его стояка, и вторая — сам Му Цин с его дерзким язычком, который возбуждал не меньше, чем эти самые фото. Думая о своём муже, которого он бросил этим утром, у Хуа Чэна просыпается совесть и, возможно, совсем немного, его фантазия. — Директор Хуа? Инь Юй то краснел, то бледнел, но стойко выдержал убийственный взгляд своего начальника. Инь Юй упорно сделал вид, что не увидел тех фото от мужа директора, точнее, от его неприкосновенности из-за которой Хуа Чэн убьёт и не моргнёт, и плевать, что Инь Юй его единственное доверенное лицо — Хуа Чэн даже его не пощадит. На лице маска спокойствия, пока в душе ему хотелось плакать и биться в истерике, потому что... ну, какого чёрта именно сейчас?! — Ваш выход, Господин... — пропищал не своим голосом Инь Юй, и даже выдохнул, когда директор встал. Хуа Чэн был... Своеобразным мужчиной. Но то, что он был красивым и желанным даже для Инь Юя... Ну глупо это отрицать, ладно? Инь Юй уже хотел похвалить директора с его колоссальной выдержкой и способностью работать в любых условиях, как слова Хуа Чэна больно бьют в самое сердце Инь Юя. — Господа, устроим перерыв на... — Хуа Чэн посмотрел на ручные часы и задумался, — минут сорок, мне нужно кое-что уладить. — Господин Хуа! — прошептал в шоке Инь Юй, кажется, он даже позеленел от ужаса. — через час приедут иностранные инвесторы, что мне им сказать?! — Скажи — пусть катятся нахуй, я через сорок минут вернусь. И директора Хуа как ветром сдуло, Инь Юй застонал от злости и некоторой грусти — ему за это не доплачивают. * «Ответь на звонок.» Му Цин скучающе облизнулся. Он ухмыльнулся на требование Хуа Чэна и... проигнорировал его. Правая рука шалила под футболкой, а левой Му Цин старался написать сообщение мужу.

«А что если нет?»

«Му Цин, мне не до игр.»

«Ничем не могк помочь»

«Бляьть»

«Приезжац ко мне. Сейчачс. Пожлуйста»

«Сднлка сорвадась из за тебя, сука»

«Сейчач я сорвсь, козёл»

И оба в этот же момент застонали, придя к самому пику наслаждения. Хуа Чэн вспотел. Он резко и грубо снял с себя рубашку, оставаясь всё ещё разгорячённым, но уже с голым торсом. Он стал свободнее дышать, когда сжал член у основания. Его рука двигалась ритмично и быстро, задерживаясь на головке — большим пальцем Хуа Чэн сжимал её до боли, как делает обычно Му Цин, его чуть ли не подкидывало на месте, когда он представлял, что его трогает его любимый муж, а не собственная рука. Затем он опускался вниз, задевая вены, где чувствительность была ещё выше. Он дышал, но дыхание сбивалось; он почти стонал, но стоны были задушенные, потому что нельзя. Здесь нельзя. Только рядом с Му Цином он может позволить себе такую слабость. «Ответл на зывноек блдь»

«Ге чмогу, руки ханыты».

И действительно, Му Цин не мог писать левой рукой постоянно — она затекала и начинала неприятно колоть. Его правая рука пыталась удовлетворить жаждущий внимания член. Он терпел крах каждый раз доходя до самого края. Ему хотелось плакать от чувств, потому что не кончать, когда хочется — вот, что такое больно. Каждый раз он сжимал член, чтобы не кончить и не прокричать на весь мир как ему хорошо. Но было бы ещё лучше, будь здесь Хуа Чэн и его длинные пальцы, которые долбят по его простате не хуже члена; ягодицы поджимаются, но хочется думать об этом ещё и ещё. Эти пальцы, которые дарят поездку в самое пекло ада, потому что Хуа Чэн безжалостен, если принялся брать Му Цина пальцами. Му Цина передёргивает, когда он вспоминает, как Хуа Чэн в последний раз трахнул его пальцами в своём кабинете, заставив кричать и извиваться в попытке не сдохнуть. Тогда Хуа Чэн заставил кончить его раза четыре за три часа. Это был его личный рекорд. О нет! Му Цин стонет: громко и злобно, потому что он больше не может сдерживаться. Он ускоряет движения руки, ноги поджимаются и судорогой сводит ступни, Му Цин задыхается и всё же кончает с родным именем на устах. — А-Чэн... Это было... Волнующе, приятно и жарко. Му Цин откидывает голову назад, давая себе пять секунд передышки. Вставать на ноги страшно — Му Цин просто упадёт, если попытается даже просто пошевелить ими. Когда морок спадает, а после страстного наслаждения остаётся только приятная сонливость и напряжение во всём теле, он находит в себе силы взять телефон и напечатать короткое:

«Я кончил, любимый»

«Сука» Звонок. Му Цин ждёт несколько секунд и... Сбрасывает звонок. Хуа Чэн на том конце в шоке смотрит в экран, на котором мгновение назад его муж сбросил вызов. И чуть не выбрасывает телефон в стену.

«Если не приедешь прямо сейчас, я приглашу к нам Фэн Синя. Он разложит меня на нашей кровати, пока ты будешь грустно дрочить в туалете у себя на работе.»

«Только попробуй. Убью и его и тебя, сука» Звонок повторился уже со стороны Му Цина. — Мне долго тебя ждать? — Му Цин говорил прерывисто, его голос всё ещё дрожал от возбуждения и яркого оргазма. — Сука, я из за тебя кончил как мальчишка. — ослабленный после произошедшего Хуа Чэн не мог даже внятно произнести ничего. Его шатало из стороны в сторону, когда он пытался нацепить свою рубашку обратно. Му Цин вздыхает. Он всё таки встаёт со стола на дрожащие ноги, мягко постанывая от гиперчувствительности. — Я про Фэн Синя, кстати, не шутил. — И я тоже не шутил, лисёнок. Если надо, закрою тебя дома на шесть замков, но никакого Фэн Синя в нашем доме, а тем более в спальне, не будет. Му Цин тихо урчит. — Расслабься, — Хуа Чэн пробурчал, что он и так не напряжён вообще-то, а Му Цин только потешается над ним, — Фэн Синь в принципе ссыкует к нам домой заходить, а спальню после того случая он обходит за двадцать метров. — Он тебя раздеть хотел... — Я был пьян и он хотел только помочь, а ты оставил его заикой на несколько месяцев. Хуа Чэн надулся. Не то, что бы он раскаивался, точнее, вообще нет. Но было весело — Фэн Синь очень смешно его боится. — Ну так... Лисёнок, ты объяснишь, что это было? — Ты ещё не кончил? — вдруг дошло до Му Цина и его пробрало на смех, — тебе помочь, малыш? — Было бы славно, лис, — нежно отзывается Хуа Чэн, томно вздыхая, — хочу тебя, не представляешь как. Му Цин закусывает нижнюю губу, слушая в трубке на другой стороне тихо стоны. — Лис, поговори со мной... — О чём? — тихо спрашивает Му Цин, сводя ноги вместе, создавая трение, — какой ты эгоист, что оставил меня одного. — Ты же знаешь, почему я это делаю. — Хуа Чэн всё же стонет. — лис, давай пока не об этом. — Хорошо... Что ты хочешь? — Скажи, в чём ты сейчас? — Мм, в одежде? — смеётся Му Цин и чувствует как внизу живота скапливается тепло. — Лис! — Ну ладно-ладно — в твоей футболке, — невозмутимо говорит Му Цин, пока он сам пытается тереться бёдрами друг о друга, — возможно, её уже будет не спасти, потому что вино не отстирывается. Надеюсь, тебя это не очень волнует. — Сучка ты, лис. — Му Цин хмыкает и пожимает плечами, — но я всё равно тебя хочу. Хочу кончить, лис, уже совсем скоро... — А мог кончить со мной, но ты предпочел мне работу. — Лис! — Давай, малыш, разрешаю кончить. — тихо выдыхает Му Цин, слыша как его муж начинает дышать чаще и аритмично. У Му Цина тоже всё поджимается, и когда Хуа Чэн громко стонет имя мужа, Му Цин тоже кончает, только уже не так бурно, но не менее сладостно. Му Цин вздыхает. Он сжимает волосы, словно собирается их вырвать. Спустя только пару минут он смог ответить без дрожи в голосе. Хуа Чэн задышал спокойнее. — Возвращайся домой, А-Чэн. И больше не уходи от меня. Потому так ты меня обижаешь ещё больше. Хуа Чэну хотелось скулить бездомной собакой от любви к своему котенку. Что он собственно и делает. — Сейчас приеду. * И ведь даже плохие дни когда-нибудь заканчиваются. Му Цин не любит ссориться со своим мужем, да и вряд-ли это можно назвать ссорой. Но Хуа Чэну иногда полезно думать не только гениальной головой. А Му Цин обещает ему не ебать мозг. До следующего вторника.