Быть рядом с ним

В первый раз, когда это происходит, у Му Цина глаза в кучку сходятся от глупости и дурости их юношеского максимализма. Это был пустяк, он не достоин внимания и чтобы об этом вообще вспоминали. Но Му Цин не мог не вспомнить. Книга с засохшими цветами внутри уже давно выцвела из-за влаги, которую впитала из цветов, но прекрасней она от этого не перестала быть. Переезд — это всегда сложно и муторно. Особенно, когда надо решить, что нужно выбросить, а что можно забрать с собой. Хуа Чэн оставил это дело Му Цину, пока сам уехал в агентство, чтобы заказать машину для транспортировки мебели. И Му Цину кажется, что его как будто оставили с носом. И это было не особо важно, до момента, пока он не стал копаться в вещах пятилетней давности. Да, давно сюда никто не заглядывал. Книгу с засохшими внутри цветами, аля гербарий, Му Цин нашёл в самых закромах своей не только памяти, но и на дне потрёпанной коробки. Очень странно, что она вообще здесь была. Му Цин про неё и забыл, если честно. Первая страница открылась сама, представляя глазам Му Цина ставший некрасивым от времени цветок. — Фрезия. Тонкие пальцы прошлись по стеблю, а затем перешли на лепестки. Понятное дело — засохшие, но не менее прекрасные. — Хм... — Му Цин задумчиво протянул букву "м", когда увидел под цветком надпись: — «ты заставил меня доверять». Му Цин нахмурился. Воспоминания накрывают его с головой. Прямиком в тот самый день. Они встречались тогда только полгода. Лучшие полгода в жизни Му Цина, если без утайки. Но именно тогда произошёл их первый кризис в отношениях, который вылился в огромный скандал с побитой посудой и таким же побитым бедным Фэн Синем. Они оба были молоды. Гормоны скакали как ненормальные и никто в выражениях особо не сдерживался. — Я его убью, Му Цин! — Только попробуй, зверьё, — Му Цин закинул прядь своих волос назад, открывая бледное от усталости лицо оппоненту, — Фэн Синь мой друг. Пусть и тупой, но друг. У нас с ним никогда ничего не было. Истеричка грёбаная. — Ага! — саркастично протянул Хуа Чэн, вскидывая руки к потолку, — именно поэтому я вижу вас обоих в нашей с тобой кровати. В обнимочку! Браво, Му Цин, ничего лучше не придумал, чтобы оправдаться?! Всё было не так. Если Фэн Синь и любит кого-то сильнее, чем свои бицепсы, то это будет точно не Му Цин. — Всё совсем не так, — устало говорит Му Цин в который раз за вечер, — Фэн Синь просто мой друг-дурачок, а ты... — подошёл ближе и протянул руки к лицу Хуа Чэна, думая, что так обезвредит его гнев, как всегда получилось, но вместо этого увидел только красные от злости глаза, в которых чётко прослеживалось обещание: «Я точно его убью». Хуа Чэн никогда не был агрессивным по отношению к другим людям. Точнее, сам Му Цин с этим никогда не сталкивался. Ровно до этого момента. — Хуа Чэн! — такой Хуа Чэн был совершенно не такой как обычно: нежный и внимательный. Сейчас перед Му Цином был самый настоящий зверь и его не волнует кто станет его добычей. — Мне надо проветриться, Му Цин! Хуа Чэн ушёл из дома тем же вечером и пришёл только под утро, сразу завалился спать на диван в гостиной. Только утром, выходя из спальни, Му Цин увидел капли крови в коридоре. Се Лянь позвонил через несколько часов и сказал, что Фэн Синя кто-то избил. Сопоставить два и два было не сложно. Сложно сказать, что испытал тогда Му Цин. Разочарование? Точно нет. Страх? Только если за Хуа Чэна и его ментальное состояние. Му Цин не станет оправдываться за то, чего не было, но это не мешает ему беспокоиться о своём парне, как помешанному. А на кухне его ждал ещё один сюрприз. Белая Фрезия. Красивый цветок на самом деле, доступный и своей красоты точно достоин. И Му Цин знает, что она означает. Почему-то от этой мысли стало теплее. Даже горячий шоколад захотелось сделать. — Мне жаль. — голос сзади почти не напугал. Хуа Чэн никогда не напугает Му Цина. Просто не посмеет, — я кретин, Му Цин. — Да... — тихо протянул он, трогая маленькие лепестки, — кретин. Или ты просто не знаешь значения цветов. Хуа Чэн неуверенно посмеялся. — Вообще-то, я знаю, — он задумчиво почесал голову, — не был уверен, что ты поймёшь меня. Му Цин улыбнулся. Он оставил цветок в вазе и медленно повернулся к Хуа Чэну. К самому любимому мужчине, которого готов прощать за всё и всегда. — На твою радость, я знаю.

«Фрезия — доверие и искренняя любовь»

Му Цин заметно улыбается, когда переворачивает страницу импровизированного гербария. Тут же себя одёргивая. На второй странице уже размашистым почерком написано: «я не хочу, чтобы ты во мне сомневался », и ниже приклеен сам цветок. Два года их отношений, ещё незамужних, но уже почти круглая дата. Это произошло на горячих источниках, когда вместе с ними поехали почти все их друзья и не друзья тоже. Му Цину не комфортно в таком сборище людей, но кто он такой, чтобы препятствовать Хуа Чэну провести время с его друзьями? Поэтому он решил просто сидеть на попе смирно и ждать, пока Хуа Чэн сам наговорится и подойдёт к нему. Но прошло уже часа четыре, как Му Цин сидит один, а Хуа Чэн всё где-то там, не с ним. Му Цин просто спокойно попивает красное вино и наслаждается компанией одиночества и почему-то недожаренного шашлыка, который ему любезно "преподнесла" одна из подруг Хуа Чэна. И Му Цин совсем ни о чем не парился, пока Хуа Чэн не напился текилы. Он и так, когда был молод, славился своей энергичностью, а пьяный Хуа Чэн — держите мир семеро, и то вряд-ли удержат. Пьяный Хуа Чэн — катастрофа. И Му Цину бы отвести его в спальню, как он обычно и делал, но... Его опередили. Ровно на минуту, пока Му Цин накидывал тёплый плед на плечи. Та самая подруга, что принесла Му Цину мясо вызвалась сама проводить Хуа Чэна наверх. У Му Цина зачесались кулаки набить разукрашенную мордашку сладкой фифе, но он остановил себя от её убийства. И просто молча смотрел им вслед. Му Цина словно резанули по груди. Странное чувство, больше похожее на бессилие, чем на ревность. Му Цин ждал их целый час. Он всё ещё пил вино и ел недожаренный шашлык. Ему было гнусно и противно, но заходить в дом ему не хотелось. Почему-то страшно. Девушка вышла из дома ровно через час. Расстроенная и глубоко несчастная. Несколько секунд она диким взглядом искала кого-то, а затем направилась прямо к Му Цину. — Уродец! — пощёчина оказалась оглушительной. Они привлекли зрителей, среди которых были и друзья Хуа Чэна, и которые даже не дёрнулись на такую дерзость. Му Цину не было больно, хотелось бы сказать ему, но это не так. — что он в тебе нашёл?! Она ещё долго распиналась о том, что Му Цин Хуа Чэну — не пара и что так быть не должно. Всё это время у Му Цина была пустая голова, он не думал, он просто был. Девушка уже ушла, а Му Цин просидел весь остальной вечер в прострации. Только за полночь, когда все остальные уже распределились по комнатам, Му Цин соизволил и сам пойти спать. Его сон был беспокойным, полный тьмы и не останавливающейся боли. Только в середине ночи, когда его обнял Хуа Чэн, прижал к себе своими крепкими руками как настоящего плюшевого медведя, сон к нему вернулся. А вместе с этим и спокойствие в завтрашнем дне. А утром, прямо у себя над головой, Му Цина встретила белоснежная калла с милой предпиской: «Твоё доверие — всё, чем я живу». Му Цин редко плакал, потому что стеснялся проявления любых эмоций. Но тогда ему точно было не стыдно.

«Калла — уважение и верность»

На следующей странице Му Цин немного завис. Тюльпан. Он про него почти ничего не помнит, если честно. Они тогда даже не ссорились, но этот цветок всё равно здесь. Как часть их истории, неотъемлемся его часть. Это была поздняя осень. Три года их отношений. Осенняя хандра пришла в их дом, хотя никто её не приглашал. Му Цина раздражал каждый шаг Хуа Чэна, и так же наоборот. Из-за этого Хуа Чэн часто ночевал на работе, а Му Цин засыпал на холодной двухспальной кровати совсем один. И так несколько месяцев подряд. Они не ссорились, не обижались друг на друга. Просто... Что-то изменилось в их отношениях и они сами изменились. И, наверное, это была закономерность. Всё таки, жить почти три года вместе без права на личное пространство, не могло остаться бесследным для их восприятия друг на друга. Они стали заметно отдаляться, что не могло не приносить боль. Му Цин страдал. Пусть и держал маску тотального безразличия. Они все также готовили по очереди, приберались тоже. Разговоры у них сводились только на "доброе утро — спокойной ночи". Просто, чтобы понимать, что тот другой в безопасности. Чтобы просто не волноваться. Они сохраняли единственное правило, которое не поддавалось никаким спорам: что бы не случилось — всегда только рядом. Именно тогда Хуа Чэн и придумал как выражать свою любовь без слов. Незаметно и со вкусом. Каждое утро он начал оставлять по одному тюльпану на кухне с маленькой запиской. И она всегда была разной. Но с одним и тем же смыслом.

«Тюльпан — начало весны, новые начинания. Новые мы с тобой».

Му Цин любит тюльпаны. Это одни из его самых любимых цветов. Пусть и связаны с ними не очень хорошие воспоминания, но кто от этого застрахован? Кстати о воспоминания, следующий цветок — величественная астра. Её Хуа Чэн подарил совсем недавно, поэтому для Му Цина полная загадка как она здесь оказалась. Размашистым почерком написано "Наши воспоминания— даже самые плохие — всё ещё наши». Цветок ещё не успел отдать всю влагу, поэтому имел более презентабельный вид, чем все остальные. Астру Хуа Чэн подарил ему после поездки в Сиань месяц назад. Они тогда говорили очень мало, но прожили вместе они достаточно, чтобы понимать друг друга даже через молчание. Это была волшебная поездка. Иногда Му Цин не понимает как ему мог достаться такой мужчина, который ему отдаст всё и даже больше. Когда думаешь, что вот, лучше быть уже не может, но Хуа Чэн ломает потолок, чтобы сделать лучше, чем есть сейчас. Му Цин учит себя принимать это. Пусть и сложно, но у него получается.

«Астра — символ воспоминаний».

Последнюю страницу даже жалко открывать. Цветок потрёпанный жизнью, потерял весь свой вид. Но Му Цин никогда его не выбросит. Он готов расстаться со всеми остальными (пусть и с трудом), но свою незабудку он не отдаст на растерзание никому. Даже смотреть на неё нельзя. Её ценность выше всех денег этого мира. Глаза начинают блестеть от поступающих слёз и Му Цин смаргивает их. Пять лет назад. Это была Германия, лето. Му Цин помнит всё до каждой секунды. Он не хотел бы это забывать. Когда у него начнётся деменция, лучше сразу убейте. Потому что иначе он себя возненавидит. — Му Цин, ты не против пройтись до Александерплац? Хуа Чэн, как сейчас помнит Му Цин, очень нервничал в тот день. Был бледный и вообще на себя не походил. Му Цин это сбросил на акклиматизацию, пусть и переживал не на шутку. — А что, там есть статуи писающих мальчиков в фантан? — Му Цин хотел его просто повеселить, но вместо этого напряг сильнее, — расслабься, Хуа Чэн, я пошутил. — Угу. — ответил ему он, словно даже и не слышал Му Цина вовсе. Всю дорогу до Александерплац они молчали. И это напрягало уже их обоих. — Хуа Чэн- — Му Цин! — громко позвал его Хуа Чэн и сам испугался своего крика, — прости, я... Просто очень нервничаю. Му Цин медленно кивнул, поправляя смешную панамку. Он уже понял, что намечается что-то серьёзное. — Му Цин, я, — вздохнул Хуа Чэн, доставая что-то из кармана, — много думал об этом на самом деле. Я знаю, что очень люблю тебя, и что ты очень любишь меня, — они оба страшно покраснели, смущая весь народ, что проходил мимо них, но Му Цину было так на это насрать. Его мир сузился до одного только Хуа Чэна, что вёл себя... Не как Хуа Чэн, — поэтому я хочу провести с тобой так долго, сколько ты мне позволишь быть рядом. Это моё обещание тебе, Му Цин. И достаёт из коробки вовсе не кольцо, как думал Му Цин. А красную серьгу гвоздик, сделанную на заказ специально для него. И простую голубую незабудку. В тот день Хуа Чэн отдал ему намного больше, чем свою любовь — он вверил Му Цину свою душу, не требуя ничего взамен. И, конечно же, Му Цин принял подарок, оставив в тот день свою гордость, принимая эту часть своей жизни как шаг в новое будущее, где он больше не будет один.

«Незабудка — вечная любовь»

Му Цин закрывает книгу. Он уже не может остановить слёзы, что неконтролируемо катятся по щекам. Но вопреки всему, Му Цин улыбается. Сзади послышался тихий и глубокий смех. Они давно не дети, теперь они замечают недостатки друг в друге. Но им это точно не мешает. И пусть за окном промозглая осень. На душе у Му Цина расцветают цветы.