Принцесса картонного замка

Лотта бесшумно скользила под светом утреннего солнца, ноги её едва касались травы, почти не тревожа капелек росы. Раз в пару минут она с легкой красной вспышкой меняла облик, идеально сливаясь с окружающей растительностью. В лесу прятаться было до того просто, что она почти не прилагала усилий. Летнее поместье Конкорд-Ганзы было уже близко. Тихо промчавшись вдоль опушки, Павлин проскользнула сквозь кусты, не коснувшись ни одного листика, набросила на себя новый облик, коротким прыжком преодолела ручей, снова сменила облик и углубилась в лесопосадку. По её расчетам еще примерно 750 метров. Тонкие ноги реплики простучали по грунтовке, Лотта снова сменила облик и резко остановилась. Её заметили. Ну тогда можно не прятаться. Павлин сменила полный камуфляж на простой вид служанки и не спеша пошла сквозь деревья, умело создавая на своем теле отражающие зоны так, чтобы часовые не могли сфокусировать взгляд. С блаженной улыбкой она подошла к стене и хотела уже было по привычка забраться в окно, как ставни распахнулись сами собой и на реплику уставились черные пятнышки кремовой маски. — С возвращением, синьора PFAR, надеюсь ваше дело обернулось успехом. Лотта готова была руку дать на отсечение что под фарфором скрывается самодовольная ухмылка монахини, которая обнаружила её маскировку. — Прошу меня простить, это секретная информация. Павлинка изящным сальто запрыгнула в комнату и скрылась в коридоре. А на багровой робе маски появился тоненький надрез на шее. Подойдя к нужной комнате, Лотта услышала возмущенный галдеж и вздохнула. Все полетело кувырком буквально за несколько часов. Когда монахини Багрового сестринства появились прямо на показе, все не на шутку всполошились. Но когда они объявили о том, зачем пришли, зал накрыла идеальная, почти абсолютная тишина. Каждый из гостей был не просто удивлен, он был в таком шоке, что едва ли мог не то что говорить, а банально собраться с мыслями. Императрица пробудилась. 7 лет молчания и скорби закончены. Леди Бьянка с каким-то олимпийским усилием смогла кивнуть головой и была выпровожена с показа под конвоем масок. А с ней, с Лоттой уже через 10 минуть связалась Охранка. При чем такого уровня, о котором Павлин не могла и помыслить.

***

— Значит столкновения староверов и нововеров начались? Это произошло раньше чем мы думали, — печально произнес де Пирот, оценивающе глядя в окно. Что он там хотел увидеть мне было не ясно. — Все мы понимаем кто стоит за сим и что ему нужно, не так ли, господин ротмистр? — спросила расположившаяся в кресле маска. — Я, синьора, отлично понимал что регент не станет сидеть сложа руки, но вместе с тем не думал что он перейдет к активным действиям так скоро. — А что же вы хотели? Весь его карточный домик готов рухнуть в бездну, все что он так долго выстраивал вот вот обратится прахом, безусловно он пойдет сейчас на любые возможные меры. — Но ради чего? Что он вообще хочет предпринять? Вот в этом и проблема что мы не знаем, он сумасшедший и способен на все, благо хоть синьору Бьянку удалось спрятать, во всей Империи только Охранка, Сестринство и Сенат знают где она находится. — Кстати о ней, mia kara, не желаете ли присоединиться к разговору? Я лишь подняла ровный безразличный взгляд на Маску и покачала головой. Какие уж тут разговоры? Регенты, Сенаты, погромы и вся прочая ерунда. Сейчас это все как то резко потеряло смысл. Умом я понимаю что должна радоваться, что, наверное, даже должна ликовать от того, что моя? такая иллюзорная и невозможная? цель сама пришла мне в руки. Аудиенция, лично у Императрицы, у сильнейшей во всем человечестве. Мне страшно, службист и монахиня обсуждают как незаметнее доставить меня во дворец. А мне страшно, хотя наверное... не знаю. Это какой-то непонятный страх, будто на меня надвигает нечто настолько невообразимое, что мозг неспособен в полной мере осознать его природу и выдать подходящую эмоцию. Это словно... — Благоговение, mia kara, это словно благоговение, — де Офи вдруг отвлеклась от разговора с ротмистром, обошла меня со спины и положила руки на плечи — По вашему обращенному к небу взгляду, по глубокому дыханию, по раскрытым вверх ладоням я вижу что вы напуганы. — Это... скажите, какая она? Что меня ждет, скажите хоть что-нибудь, — я произнесла это спокойно, но с легкой надеждой. — Никому не дано понять воплощенной Истины, синьора, её величество богиня во плоти, милостливая и беспощадная, спокойная как ручей и бушующая как шторм, простая как дитя и возвышенная как солнце. — И что же мне делать? Как себя вести, если она такая? — проговорила я, глядя как приземляется во дворе знакомый бело-золотой катер. — Ничего, не стоит пытаться стать чем-то в её глазах, ибо они смотрят в истину миров, просто будьте собой и доверьтесь госпоже. — Лучше шанса у нас не будет, нам пора вылетать, дамы, — де Пирот накинул плащ и сам сглотнул, волнуясь — В Парадизо. Я не заметила как мы поднялись в небо. Ведомая масками я смогла унять трепет и кое-как успокоить дрожь, но даже их искусство не избавило меня от волнения. Утреннее небо было чистым, ни облачка, ни единого судна, лишь солнце, тишина и белизна парящего вдалеке Дворца. Под бирюзовой сенью мы приземлились в Высоком городе. Где меня ждал короткий, насколько была возможность, инструктаж. Императрица четко указала время прибытия — полдень. — Полную проверку безопасности вы прошли еще ночью синьора, здесь будет лишь формальность, несмотря на божественную мощь Госпожи, вы должны осознавать что мы не можем просто так пускать к ней даже самых доверенных лиц, — произносил ротмистр, когда воздух вокруг меня гудел и дрожал от усилий резонаторов, читающих мысли. — Я понимаю. — Так же вас прямо сейчас просвечивают несколько рентгенов и сканируют вычислительные центры, надеюсь вы не против? — Я понимаю... — Это хорошо что понимаете, не волнуйтесь, все займет не более пяти минут. — Я понимаю, — в очередной раз повторила я, отстукивая ритм ногой по полу. — Мы доведем вас до вершины нижних палуб, синьора, персонала во дворце почти нет из-за сил госпожи, так что мы почти никого не встретим. — До вершины нижних? Почему не дальше? — Дальше начнется самое сложное, — пояснила Маска — Именно там начинается Колоннада Восхода, единственный доступный путь в Хрустальные палаты, Святую Святых, обитель самой Госпожи. — Звучит не слишком обнадёживающе. — Колоннада выстроена идеально, так что бы первая в 555 ступенях которой находилась ровно на границе сил Её Величества. — Вы имеете ввиду? — Да, мощь нашей госпожи столь велика, что она не просто не нуждается в защите, она сама вынуждена сковывать себя, дабы не сжигать разумы своим подданным. Это идеальная защита, но вместе с тем и бремя. Согласно установленной воле Её Величества, любой может ступить на Колоннаду и попытаться дойти до Её чертогов, но не каждому суждено подняться, ведь душу каждого ступившего она оценивает и взвешивает, после чего принимает решение, ослаблять свои силу или нет. — Подозреваю что так отсеиваются поднимающиеся, выходит недостойные?.. — Недостойные сойдут с ума и рухнут на дно Колоннады, разбившись насмерть, дальше их судьба будет зависеть от высоты, на которую они смогли подняться. Те, чьи грехи слишком тяжелы в Её глаза, разобьются насмерть, остальные же проведут остаток своих дней в закрытых местах, ставши юродивыми. Если так, то участь моя незавидна. Через 15 минут катер стартовал вновь. Оторвавшись от Парадизо, он без всяких маневров, без обмена сигналов, просто и быстро устремился ввысь. В сторону парящего белого монолита. И чем быстрее мы приближались, тем шире распахивались мои оккуляры. Оптика очевидно сыграла со мной злую шутку, потому что он был огромен. В зеленых небесах полуденного Буяна парил гигантский, кристалльно-белый Дворец. Идеально ровная белая поверхность казалось бы не имела ни единого шва или стыка, но вместе с тем светилась каким-то легким внутренним светом. Представляя собой усекающуюся к концу длинную пирамиду с срезанным верхом он неспешно плыл среди облаков, царапая верхушкой стратосферу планеты. Я пригляделась и увидела как по его граням и у основания из мерцающего псевдозолота текут, постоянно меняясь, сложные узоры из цветов и небесных созвездий. Лишь в центральной его части, ближе к вершине из огромных гербовых шестиугольников составлялся узор, центром которого был небольшой балкон. И самое главное — ореол. Идеально ровная, золотая полупрозрачная сфера окружала большую часть дворца, оставляя вне себя лишь самое основание. Наверное об этом и говорили маски. И тут стоило мне лишь поднят глаза к балкону, как в голове произошла вспышка и звякнул колокольчик. По мне будто пролетел электрический разряд, заставив задрожать все тело. Де Офи тут же взяла меня за руку и с тревогой заглянула в оккуляры. — Mia kara, с вами все хорошо? Я лишь кивнула, покачиваясь от замедляющейся тяги двигателей. Мы прибыли. На палубе было пусто, простой ангар был отрезан от внешнего мира двойной шлюзовой дверью и на этом его убранство заканчивалось. Лишь белизна, везде, повсюду эта стерильная медицинская белизна, разъедающая все остальные цвета, настолько чистая что взгляду буквально не за что было зацепиться. И мы пошли. Ротмистр остался в судне, ждать моего возвращения, как и почти все маски. Со мной пошла лишь главная, ведя меня под руку. Путь оказался странным. Мы петляли, то поднимались то опускались, проходили некоторые коридоров по несколько раз, а иные в моей голове складывались в противоречащие сами себе неевклидовые картины. И неотступно за нами следовала постоянная белизна. Я поймала себя на мысли, что мои оккуляры болят. Или это мне только кажется? Мы вообще идем? Мы вообще движемся? Сколько мы тут уже? Это какое-то наваждение, чтобы окончательно не уснуть, я обратила взгляд на красную мантию Маски и слегка выдохнула. Кроваво-багровая ткань позволила немного расслабить внимание, теперь сконцентрируемся и... — Мы на месте, синьора, это Колоннада восхода. Я огляделась. Мы были в просторном колодце, в центре которого, закручиваясь спиралью ввысь устремлялась простая мраморная лестница, исчезая в золотых вспышках где-то вдалеке. Стены были испещрены барельефами людей, запечатленных в разных сценах, я не узнавала их лиц, но можно было догадаться что это история Империи. Бесконечная лента вытесанных изображений так же завивалась и уходила в высоту. Стоп, мне показалось или они двигаются? Нет, просто показалось... Здесь было холодно, я вдохнула и выдохнула облачко пара, сверившись с термометром. Система увеличила обороты на гемодвигателе, дабы сохранить температуру, так что я не слишком мерзла, а вот Маска зябко поежилась. — Я должна подняться? — я скорее не спросила, а заявила самой себе для уверенности. — Вы должны подняться, на самый верх, в обитель всех наших надежд. — И этого уже никак не изменить? — Никак, вы должны пройти все ступени и вспомнить всю свою жизнь, дабы вас могли судить и счесть.. — Кем? Кем меня должны счесть? — вдруг вырвалось у меня — Что за суд уполномочен выносить мне вердикт? Но ответом была тишина. Я огляделась и поняла что де Офи незаметно ушла, оставив меня один на один с лестницей. Ну что же, Бьянка, ты хотела и ты здесь, смотри как исполняются твои желания. Я ступила на первую ступеньку и начала подниматься. В голове тут же мягко запели колокольчики и засветилась золотая заря, очищая мысли словно при чтении мантр. Я должна вспомнить всю свою жизнь? От производства и до этого момента? Мне будет что вытащить из архивов памяти, и не то чтобы это приятные воспоминания. Где-то на фоне вдруг раздался звонкий детский смех, но тут же растворился в тишине Колоннады. Я вздрогнула и оглянулась по сторонам, но встретилась лишь с барельефами. Никого, это лишь иллюзия, продолжаем идти. А зачем напрягаться? Если эта так называемая «богиня» настолько сильна, то пусть потрудится сама вытащить у меня из головы эти знания. Или она не зовется всеведующей, у коей есть замки от любого разума? Это ей надо, а не мне, так что пускай сама работает. Не буду, не буду потому что не хочу, скорее всего она уже давно вскрыла все мои мысли, как и мысли тех кто поднимался сюда до этого. Так что это не более чем издевательство, способ показать кто здесь главнее. Бьянка! — вдруг раздался знакомый мне голос. Но прежде чем я смогла вспомнить чей, звук растворился в белизне. Звон колоколов перекрыл эхо, а сияние не позволило отследить источник. Я сжала кулаки и сконцентрировалась на стуке своих ног о мрамор. Надо идти, нельзя отвлекаться. И вообще что за бред, чтобы я, модуль протектор испугалась хоть и сильной, но женщины гештальта? Чушь, абсурд, бред! Может я и живу тут на положении беженки, но у меня все еще осталось достоинство и самоуважение. Я просто ворвусь внутрь и вытрясу из неё всю информацию, а силы можно не бояться, регенерация все стерпит. Да, так и поступлю. Она ничего не знает... — и снова этот проклятый смех. Я резко понизила яркость на оккулярах почти до нуля и увидела как барельефы двигаются, медленно, но они перетекают из сцены в сцену... Показывая мою жизнь! Я узнаю цех запуска, транспортный хаб и улочки Халкета. Значит я уже как на ладони. Ну тогда есть ли смысл запираться? Надо признать, против мощных резонаторов у меня ничего нет. В Тельманнбурге простые Колибри стали непреодолимой проблемой, что уж говорить о «богине» резонанса. Надо рассуждать логически, я ведь тоже кое-что знаю об изнанке мира. Мы можем договориться. Оглянись! — я резко зажала уши руками и через силу преодолела желание остановиться. Но всё-таки продолжила идти. Этот голос звучит у меня в голове, стоило догадаться раньше, ведь я уже на половине пути. Главное не смотреть на барельефы, там как раз идут сцены из моего прошлого до тех самых событий. Я не хочу снова на них смотреть. А вот на что точно не хочет смотреть никакая мать, так это на убийцу своего ребенка. И даже все мои прежние аргументы звучит теперь как неубедительные оправдания. Мы ведь пропагандируем коллективизм, группу, био-социализм, мы все через поколения связаны и ответственны за эту трагедию. Я хочу думать что это не так, но в глубине души понимаю что выгляжу насмешкой, издевательством над её горем. Я ведь тоже потеряла, и... Мимо меня что-то пробежало, я лишь успела заметить что оно было ниже, но поразительно похоже фигурой и прической на меня. Напоследок оно оглянулось и на миг мы встретились взглядами, стеклянный с огоньками и живой с синей радужкой. Эта девушка, но почему она мне так знакома? Я уже вижу конец лестницы. Но тревога пропадает, несмотря ни на что, я похоже прошла испытание. Шаг сменяется шагом, звон колоколов оглушает, а сияние льется из тела, но я перестаю бороться с натиском. Время оставить сомнения позади, возможно здесь мое путешествие и завершится. Я миновала последнюю ступень и вошла в широкий зал, в центре которого стояли массивные, серебряные двери. Они испускали легкую вибрацию, а так же на них заканчивалась спираль барельефа, начавшаяся внизу. На них была изображена высокая реплика, восходящая на небеса к женщине, черт которой было не разобрать. Я справилась, я прошла, еретичка, беглянка, предатель, жертва я... Святая... — снова раздался невидимый голос и затих прямо у меня за плечом. Я положила обе ладони на серебро и надавила, распахивая удивительно легкие для металла двери. И вошла внутрь. Пустыня, первое что я увидела, был песок, но не простой песок, а россыпь ослепительно белых кристаллов, покрывающих всю поверхность залы, уносящейся на десятки метров ввысь. Вместо крыши верх дворца венчало стекло, через которое лился свет далеких звезд и яркого солнца, окрашивая белые барханы в легкие золотые тона. В его свете так же сияли золотые монолиты, в какой-то геометрически точной последовательности расставленные вокруг небольшого ансамбля из кубов, формирующих ложе. А на нем... Я сразу поняла кто это. И нерешительно приблизилась, каким то образом за пару шагов оказавшись рядом. Это была Императрица. Худая, молодая женщина одетая в простое белоснежное платье без всяких изысков и узоров полулежала на золотом диване. Одеяние её жидким потоком стекало на белый песок, сливаясь в единое целое с волосами и барханами, собираясь и завихряясь в нечто вроде суперпозиции. По её коже пробегали иллюзорные золотые потоки, а точеная фигура напоминала идеальное изваяние из мрамора и золота. Все в ней было острое и безупречное, концы прядей, кончики ногтей, ресницы, губы и талия. Я взглянула и только тут поняла насколько она сильна, даже сейчас со скованным резонансом её мощь была столь велика что нарушала ход нервных сигналов моего тела. Но самыми невероятными были глаза, её глаза... В золотых, без радужки очах казалось бы отражается вечность этого мира. Они смотрели на меня без надменности, без злобы, без насмешки, без жалости и без сожаления, они просто смотрели на меня. Словно на любопытный экспонат в музее, смотрели и оценивали. Пойманная в ловушку этих глаз, я пошатнулась, будто оказавшаяся в небытии, я таю, я распадаюсь на части, я исчезаю. — Если ты устала, то можешь сесть, — мягкий мелодичный голос разрезал тишину и проник в мое сознание, там он распался на небольшой хор и зазвенел в мыслях, собирая в себе весь бой колоколов и сияние. Я поняла что на грани потери сознания. — В-в-в...в-ваше...в-величество...я... — и внезапно все пропало, все наваждение угасло и унеслось вдаль, оставив меня в белой пустыне, наедине с живой Богиней, под ногами прямо из песка выросло золотое кресло, и я не заметила как рухнула в него, словно подкошенная. — Извини меня, дочь моя из стали, ибо я почти забыла хрупкость смертных, — теперь золотой голос просто дублировался хором у меня мыслях, воспроизводясь одновременно со словами. Я вдруг поняла, что не знаю что сказать, не знаю что делать. — В начале начал следует нам представиться друг другу, Аз Есмь Королева Евразийская, Принцесса Семи Континентов Винеты и владычица Колыбели рода людского, княгиня Лунная, Великая княжна Китежанская, Эрцгерцогиня верхнего и нижнего Буяна, цесаревна Аркаимская, принцесса Алатырская, святая Истина во плоти, златой светочь человеческий, её божественное высочество Императрица Евсанская Солариана Первая Великая, — произнесла свой полный титул Императрица и вдруг резко воспарила, оказавшись босыми ногами на песке. — Б-Бьянка, ваше величество, модуль протектор Т7344... — Не стоит, я прекрасно осведомлена кто ты, ведь я, — Императрица отбросила волосы с глаз — Наблюдаю за тобой уже многие годы. — Вы что?.. — в шоке спросила я. Не думаю что Императрица станет врать. Она наблюдала за мной? В каком смысле годы? — Для моих глаз отсюда и до облака Оорта нет недоступных мест или разумов, мне ведомо все, дочь моя, и твоя судьба в том числе, хоть и привести нить которой к этим чертогам оказалось не просто. — Я не понимаю, вы следили за мной? Что значит привести? Сколько вы знаете? — Вопросы несутся в голове Белой Леди, словно снежинки в буран, она пытается собрать их в единое целое, но не замечает бури, надвигающейся на неё, бури под названием судьба, ведь с самого начала была предначертана нам встреча, предначертана силами из самой Бездны. — Я не понимаю. — Твое имя, дочь моя, Бьянка проистекает из старовинетанского «Bianco» означает «белая». И тут произошло нечто. У меня в мыслях снова прозвучал удар, как тот, что бывает перед провалом в мир биорезонансного бреда. Но иной, в этот раз он золотом взорвался и осыпался в душе, навевая спокойствие и собранность. Я по привычке захотела схватиться за голову, но поняла что боль не приходит и гнилой песни нет. Это способность Императрицы? — Я не помню кто меня так назвал, оно как будто всегда у меня было, сколько я себя помню — ответила я с сомнением и вдруг осознала суть её слов — Что значит судьба? О какой судьбе вы говорите? — О той, которая написана, я, знаешь ли, даже видеть могу больше чем остальные люди, и в некоторой степени влиять на реальность на самом тонком уровне, однако могу сказать что привести тебя сюда, к этому моменту даже для меня было непросто. — Но вы же просто вызвали меня на аудиенцию, — ответила я и приглядевшись поняла что не вижу ног Императрицы, она даже не задействует мышцы для движения, а просто перетекает, становясь единым целым с платьем и светом солнца. — О, ты не видишь всей картины, дочь моя. Спроси себя, почему Империя не вмешалась в ваш маленький забавный путч на моем бывшем Алатыре, ныне зовущемся РотФронтом? От чего к вам было такое пристальное внимание в моем государстве? Кто была та нищенка возле храма из которого ты оказалась изгнана? — глаза Императрицы загорелись легким светом — А главное по чьей воле вы были вызволены из той пыточной на Хаймате? — Ну по чьей, я нужна была Протеже, — растерянно ответила я, чувствуя, что сейчас узнаю что-то жуткое — Дочь моей мятежной слуги уже 7 лет находится под моим гипнозом, — просто ответила Императрица. Я от такой новости даже замерла на мгновение. Это невозможно! Чтобы второе лицо в государстве было под прямым контролем врага? Как Нацию тогда еще не разгромили? Это просто в голове не укладывается. Но тут, собрав воедино все действия Дочери я вдруг начла понимать. Разлад с матерью, работа с Имперскими эскулапами в черную, попытка переворота, вся эта оттепель с джинсами и музыкой в стране... — Но как? Зачем вам все это? А главное почему Нация еще держится, если вы по щелчку пальцев можете устроить в ней хаос. — Ответ сложен и прост одновременно, — произнесла Императрица, глядя в окно — Для этого тебе стоит немного узнать о нашем мире и истории человечества. Взмахом руки женщина заставила песок обуглиться и почернеть, мгновенно вокруг нас выросли разбомбленные руины, среди которых бродили толпы беженцев. Некоторые здания были огорожены и окружены охраной, а свинцовое небо лило легкой дождь на это непотребство. — Это Гродно, моя родина и один из множества несчастных городов Евразийского блока, уже 65 лет бушует великая война и человечество гибнет, — после этих слов пейзажи начали сменяться один за другим, разные города, селения, мегаполисы. Везде было одно и то же, разруха, нищета и бедствие. Но еще я замечала в глазах некоторых людей нездоровый блеск безумия и какой-то одержимости, иногда они танцевали на ровном месте, иногда дрыгались, но большинство просто бредили в прострации или баюкали свои потерянные конечности. — Наш мир не ограничивается лишь физической парадигмой пространства-времени, словно и мы сами он имеет свое отражение в Песни, неназываемый Мир снов, существующий в предрассветных грезах. — Вы говорите о Нигде? — Да, но к счастью, немногие знают что это лишь один слой небытия, ибо есть нечто более глубокое, более масштабное и потаенное. Простые смертные и даже резонаторы не достаточно сильны, чтобы узреть его, но сильнейшие Голоса, вроде меня, дуэта смутьянок и некоторых людей из прошлого могли узреть его. Это Бездна, войд, извечная пустота, обитель истинных богов этого мира, страждущих и простирающихся. — И там же находится Король в желтом? — меня вдруг резко сжала резонансная хватка, я скосила взгляд и увидела Императрицу, от неё шли вибрирующие волны мощи и могущества. — Не упоминай имя проклятого всуе, никогда. — Простите, я знакома с ним не понаслышке, — ответила я и увидела, что оковы спали, Императрица мгновенно успокоилась и только выглядела усталой. — Великий Лжец, Проклятие Человечества, Король в Желтом, Хастур, у него много имен и все они неправильные, он тот кто извечно будет алкать нас, он наша тень, неотступный преследователь и враг людских душ. Он часть Великого цикла и ему предначертано пожрать нас. Было. — Великого цикла? Императрица резко сложила руки ладонями друг на друга и все почернело. Мы оказались в непроглядной тьме. Видно ничего не было и в какой-то момент я поняла, что и слышно тоже. Затем раздался взрыв и шар ослепительного света разлетелся во все стороны, начав остывать красной окалиной, из неё в мерцающих вспышках начал выделяться первичный туман, из которого в свою очередь начали складываться простейшие структуры. — Это наша Вселенная, дочь моя, она только что появилась на свет и корчится в родовых схватках. Мы начали отдаляться, сперва медленно, затем всё быстрее и быстрее, наконец скорость стала такой, что я перестала различать предметы, мы проносились мимо звезд и планет, мимо квазаров и галактик пока не вырвались. За пределы всего. За пределы Вселенной. И тут я узрела... Узрела их... Существа, они парили в бесконечной пустоте, огромные и необъятные, иные простирались на многие эоны световых эпох, другие представляли из себя скопления цветных шаров и пятен, прочие были щелкающими ртами и щупальцами, но всех их объединяло одно — они роились вокруг Вселенных, умирающих, молодых или старых. Пятнышки реальности привлекали космических тварей так же как трепыхание жертвы в воде привлекает морских хищников. Добравшись до Вселенной, или сочтя ту достаточно годной, они вонзали в неё свои конечности и пили, пили саму эссенцию жизни, пили сок реальности питаясь, питаясь и раздуваясь. И тяжесть их грехов была столь велика, что сама Бездна не выдерживала, она корчилась, гнулась, прогибалась, вилась и трескалась, проливая реальность как кровь. — Это... это и есть Великий Цикл? — спросила я шепотом. — Да, как все живое, мы охотники на одних и добыча для других, мы рождаемся, живем и умираем ради заклания космическим концептам, а их раздутые туши проливаются в наш мир волнами безумия и психоза, ввергая жизнь в бесконечный карнавал иллюзий, пока она не принесет сама себя в жертву, желая силы и отдавая саму свою суть в обмен на неё. — Так было и с Хастуром? Это он должен был нас пожрать? Мы предназначались ему? — Да, но счастье улыбнулось человечеству, — ответила Императрица и мы вернулись в реальность, я выдохнула и потерла ладони друг о друга, поняв что те озябли — Прошу посмотрите сюда. Мы подошли к стене, из которой словно по команде выехала часть и обернулась картиной. От взгляда мне мгновенно стало тошно, какие-то нечеловеческие твари пляшущие в поехавшем карнавале, красная земля, а над всем этим черное небо и искаженными лицами. Я закрыла глаза и отвернулась, потому что меня вдруг затошнило. — Это называется «Страшный суд», художник, написавший сию картину жил за несколько сотен лет до моего рождения, но мне кажется он верно уловил суть. — Суть чего? Этого поганого места? — спросила я резко, боль начала усиливаться — Да, он ухватил верно, нечего сказать. — И тем самым он спас человечество, ведь дал отправную точку, росток из которого я смогла вырастить древо истины и дать его плод человечеству. Благодаря ему мы нашли корни проклятой эпидемии безумия и их истинные причины, причины благодаря которым человечество смогло избежать жатвы в первый раз, вырвавшись из цепей средневековья. Но не смогло избежать второго, когда начало деградировать и снова вкусило проклятый отравленный плод сырого хлеба, снова сойдя с ума и подготовив себя к принесению в жертву. — Вы можете выражаться яснее? Меня уже достали эти загадки, какие то жатвы, бездны, прочая хрень, я ничего уже не понимаю, я....я...я..... Я задыхаюсь. Невидимая рука схватила мою глотку и держит мертвой хваткой, выдавливая жизнь, я хватаю ртом воздух, меня тошнит и снова играет в мыслях мелодия разложения. Это не мои слова, гнев рождается сам по себе и снова проступает красное. — Р А З В Е Я Т Ь ! — вдруг прямо в голове раздался повелительный голос и морок отступил, я огляделась и увидела что парю в воздухе, а у меня на лбу лежит ладонь с золотыми ногтями. — С-спасибо, оно снова начало меня накрывать. — Вижу печать на тебе сильная, но недостаточно, чтобы окончательно блокировать волю Проклятого, — ответила Императрица и я встала на ноги. — Прошу прощения за свои слова. — Ничего страшного, они были не ваши, но в вас я увидела память о том, что происходило тогда, точно так же как и вы, но хуже, гораздо хуже бредили тысячи и тысячи мужчин и женщин по всей тогда еще Земле, война вытянула их из истории и они сходили с ума, от голода снова опустившись до гнилого зачумленного Его эссенцией хлеба. — Вы говорите о хлебе? А он тут при чем? — При том, что помолотый из гнилого и чумного зерна хлеб, отравленный паразитами вызывает эрготизм, отравление алкалоидами, симптомами которого являются безумие и бред, видения насылаемые из-за грани реальности. — И за этим всем стоял Хастур? Это он насылал эти видения? Что-то у меня начинает складываться. — Когда тысячи людей бредят об одном и том же, когда художник средних веков и погибающая на летящем в космосе судне видят одну и ту же Пустыню в кошмарных видениях, становится очевидно что это дело рук одной сущности. — Подождите, но ведь есть еще биорезонанс, простым людям нет доступа к Нигде, у них не хватит сил в него прорваться, их, если я правильно помню Signal не добьет до такой глубины мира. — Неплохое предположение, но суть в массовости, энергия резонанса прямо пропорциональна эмоции, которую испытывает её носитель и чем более массовая и глубокая эмоция, тем более вероятность что прорыв все-таки произойдет, а когда бредит целая раса... — Так вот в чем смысл Великого цикла, чудовища порождают реальность, ждут пока та созреет и затем дают ей резонанс, дабы она сама пришла к их ногам и дала сожрать себя. — Именно, — ответила Императрица и я ощутила дыхание космоса на своей душе — Но в случае человечества все пошло не по плану, я смогла предотвратить жатву раньше, чем та произошла. Это...это просто невероятно... я уже не понимала во что верить и о чем думать. Все что она говорит похоже на бред душевнобольного, но почему то я не могу перестать слушать, не могу оторвать взгляда от безумных картин и понимаю что это не ложь. Ведь я хотела Истины, хотела узнать изнанку мира, вот я её и узнаю. — Это ведь не моя корона, — женщина указал на остроконечный венец у себя на голове, светившийся белым — Я сорвала его с головы, того, кто приблизился к нам ближе всех, когда пошла в битву за душу человечества. — И так появилась Империя? Я видела это во сне однажды. — Да, я вознеслась от простого человека до бога и поразила проклятого, сорвав у него с головы корону и даровав человечеству силу Песни. И тут Императрица помрачнела, а мгновенно поняла почему. — Вы говорите о своему сыне? — Я думала что отогнала его от нашей расы, но он затаился, он остался ждать и наблюдать, влияя своей проклятой волей на мир и проникая через сны в реальность. И он нашел способ нанести удар. — Революция. — Революция, все цивилизации проходят одни и те же этапы, не стала Исключением и единая человеческая Империя. Сейчас уже бессмысленно говорить о том, в чем заключалась проблема, суть в том, что в Желтой лжи мятежники нашли свое спасение. Я долго искала причины в проблемах экономики, в общественно-политических формациях, в философии, пока не увидела картину целиком. И ключом стала программа Пенроуз. — Мы все знаем в Нации об этой программе и каким грандиозным провалом она обернулась. — Но вы не знаете того что она с самого начала была ложью. — С самого начала? Это же всего лишь исследовательская космическая компания. Императрица мягко улыбнулась. — Неужели? И что же она должна исследовать? Ближайшая, я подчеркиваю, ближайшая а не обитаемая звездная система находится в более чем четырех световых годах, и десятка человеческих жизней не хватит чтобы просто изучить звездные скопления окружающие нас, не говоря уже о плановых 3 тысячах циклов, это первое. — Есть второе? — Разумеется, и второе, и третье. Для чего на простом судне из двух человек нужен ядерный реактор, искусственная гравитация не потребляет столько энергии, двигатели почти не работают ибо движением управляет импульс запуска с рельсотрона, а отсеков не так уже много, ведь в конце концов куда большие станции питаются от солнечных панелей. На это мне ответит было нечего, я никогда о таком не задумывалась. — Я отвечу вам больше, ядерный реактор на борту это вовсе профанация, направленная на сокрытие фактов, фактов истинных причин и целей смерти пилотов. — Каких фактов? — Нации не нужны никакие исследования, им нужны гниющие трупы, которые бредят красной пустыней и обращаются к недремлющему оку космического бога. — Неужели... они не могут скатиться до такого, если это не исследование и не ссылка для сомнительных личностей, во что я как протектор точно не верю, то что же это? — Это, дочь моя, как и в древние времена, жуткий и простой ритуал, это жертвоприношение. Жертвоприношение... Но как до такого можно было докатиться? После всех этих разговоров о био-социализме, о государстве материализма и трудящихся. А теперь оказывается вот они все, пещерные практики из далеких времен. — Не обременяй себя причинами, ибо даже мне не ведом способ как они вышли с ним на связь, возможно случайно, возможно они заметили что чем больше их смута тонет в крови, тем более живым чувствует себя их государство. Факт остается фактом, 150 лет я защищаю человечество, я потеряла мужа и сына, но тварь продолжается подбираться все ближе и ближе. — А при чем тут Дочь революции? — Когда погиб Стефан, я была в ярости, я вступила в бой со своей противницей и её дочерью, я уже готова была нанести удар, но не смогла... — слезы появились в глаза Императрицы, когда она произносила это — Каждый раз когда я готова была оборвать жизнь дочери Великой революционерки, я против воли вспоминала сына и боль, которую испытала тогда. И не находила в себе сил обречь на это горе пусть и заклятого врага, но такую же мать. — И поэтому вы прибегли к гипнозу, потому что не могли убить её. — Не сразу, но я догадалась просто взять под контроль девушку, а чтобы никто этого не заметил, позволила смутьянам забрать себе колыбель человечества, все равно Винета мертвым грузом гуманитарной катастрофы висела бы на балансе Империи, а так пускай бунтовщики разбираются с толпами беженцев и повстанцами. Чем больше я её слушала, тем глубже переворачивался мой мир. Кто бы мог подумать обо всем этом? Даже наши игры с биорезонансом оказались детским лепетом по сравнению с реальностью. Боги, люди, история, для меня это все слишком глубоко. Я же просто реплика, бессмертная, но реплика, я даже не человек, а должна нести все это, я ведь... — Чем ты думаешь определяется мера человечности, дочь моя? — вдруг спросила Императрица, я вынырнула из мыслей и посмотрела в её глаза. По спине снова пробежался благоговейный холодок. — Не знаю, может быть мышлением. — Состраданием, способностью эмпатически переносить страдание другого и тем самым разделять его боль. — Вы издеваетесь надо мной? Я протектор, я мучила и убивала людей, я заставлял их страдать, отлично понимая что они чувствуют. — Да, безусловно вас производят холодными и со сниженным эмоциональным интеллектом, дабы вам было проще чинить насилие... Но разве не ты рвешься в любую битву, дабы спасти своего возлюбленного, не взирая на последствия? Разве не ты до сих пор винишь себя в предательстве подруги? Разве не ты горевала недавно по смерти моего сына, хоть он тебе и никто? В тебе больше сострадания чем в большинстве моих подданных, быть может даже больше чем во мне. Меня вдруг пробил спонтанный порыв. — Скажите, ваше величество, а вы!?.. — вдруг выпалила я в лице женщине, словно от удара током — А вы можете... ну... у меня есть просьба... — Могу, — коротко ответила Императрица, но слегка нахмурилась — Однако скорее всего меня ждет неудача, а тебя новые душевные раны. — Можете!? Неважно что меня ждет или будет! Я прошу, я умоляю вас, помогите! Сделайте это и я полностью ваша, до скончания мира! Императрица в ответ лишь вздохнула и начала петь. Я не разобрала слов, но песня была мягкой и плавной, она сорвалась с её губ и воспарила под стеклянный потолок, разлившись под ним словно поток. И затем начала закручиваться алыми грозовыми вихрями. Императрица призвала из воздуха золотой посох, увенчанный полумесяцем, в котором парили три алых рубина, а в них в свою очередь светились небольшие огоньки. Взяв один из рубинов она другой рукой призвала стилет и слегка надрезала ладонь, так чтобы показалась небольшая струйка крови. Вложив рубин в раненную руку, он сжала пальцы и раскрошила камень. Я с тревогой посмотрела на неё, а она глянула в ответ и не прерывая песни послала мысленный сигнал. Дай мне свою руку. Я протянула руку и её тут же рассек точно такой же золотой стилет. Следом Императрица положила свою раненную ладонь на мою и крутящийся в вышине вихрь... Пролился алым дождем. Белоснежный песок мгновенно стал красным, а золотые фигуры обернулись черными монолитами, я приготовилась к мысленному удару, но его не было, мягкий бой колоколов казалось бы перекрывал влияние иного мира. Нигде, с помощью одной лишь песни Императрица прорвалась за грань реальности. — Не совсем так, — ответила женщина — Это еще не Нигде, это так называемые Предместья, часть Нигде слишком тесно связанная с реальным миром. — И как же нам тогда быть? — Надо попытаться найти вашего возлюбленного своими силами, но быстро, пока моя аура не привлекла внимания тварей, сама понимаешь каких, — Императрица посмотрела в небо и к своему счастью не обнаружила там гигантского глаза — Пока что мы в безопасности, но только пока что. Я осмотрелась, запоминая каждую деталь, но из-за волнения не могла ни на чем концентрироваться. Что я помню из его действий и слов? В этом месте не работает логика, это царство мыслей и ощущений, эхо реального мира если можно так выразиться. Однако в прошлый раз, когда мы пытались выбраться, он сказал что направления бесполезны, что цель прямо противоречит самой себе, а потому цели быть не должно. Идти нужно наугад. Сейчас, Андреас, еще немного и я буду! Я махнула рукой в первую попавшуюся сторону. — Нам туда. — Ты уверена, дочь моя? У нас нет роскоши на поиски. — Я не уверена, но из того что я знаю про этот мир, следует что нам можно идти вообще куда угодно. И мы пошли. Длинные стальные ноги впивались в песок, разрезая алые дюны, а хрустальные туфли Императрицы казалось бы и вовсе шли по воздуху. Теперь главное найти стеклянный барьер, у него будет мост и там будет он... А что потом? Когда мы найдем Андреаса, то непременно привлечем внимание Лжеца, и что тогда? И тогда я верну долг моему человеку, когда он остался здесь, чтобы прикрыть меня. Хотя на самом деле я не знаю, но я готова ко всему, к любому условию. Внезапно песок перед нами забурлил, задрожал и начал осыпаться. Вокруг появились бугры и из них начали восставать мутанты, отвратительные кадавры из плоти, стали и электроники, мерзкие подобия реплик. Я сжала кулаки, но Императрица лишь взмахнула рукой и их тут же разорвало на части. Я не успела усмехнуться, как части начали собираться обратно, кровь затекать в тела, а конечности срастаться друг с другом. Ну конечно же, эти монстры регенераты, как и я. Императрица в ответ на это лишь спокойно оглядела новую толпу. Следом закрыла глаза и, собравшись с силами, выставила вперед ладонь. Я ожидала что мутантов снова разорвет на части, но они начала мерцать, а затем тускнеть. И наконец вовсе исчезли. И не появились снова. Что она сделала? — Это ядерное рассеяние, один из моих способов уничтожения пораженных резонансом врагов. Так как мы на большую часть в пока еще реальном мире, их тела состоят только из Korda и Signal, они полностью утратили сознание и импульс и повинуются чужой воле. — Вы... стерли их из реальности? Отправили в другой мир? — Не совсем, я стерла их из реальности, но никуда не отправила, просто поменяла в половине их тел заряд электрона на отрицательный и превратила атомы этой части в антивещество, оно вступило в контакт с обычным веществом и обе части аннигилировали. Жуть, такова сила мощнейших резонаторов... — Не только, но кажется нам следует спешить, это место отторгает меня с тобой, уже началась реакция. — Тогда ускоримся! Мы пошли быстрее, а меня охватило волнение. И речи не может быть о том, чтобы не успеть, я не могу упустить такой шанс. Мир начал дрожать, а на небе проступила какая-то неясная тень. Хотя нет, вполне ясная, это Красный Глаз! Око Короля! Императрица быстро подняла руки и набросила на нас какой-то купол. Я не стала спрашивать что это, но вдруг поняла что узнаю эти места. Я была тут уже, я несомненно была с Андреасом и вижу, каким то шестым чувством ощущаю знакомые нотки. — Нам сюда, быстрее, мы приближаемся, — проговорила я. Красный глаз из тени на небе стал все больше обретать свои привычные очертания, еще немного и он появится во всей своей силе. Время скорее всего идет на минуты! Мы миновали еще один бархан и я увидела её, Стеклянную стену, прозрачное марево барьера, разделяющего миры. Неужели... мой мотор пропустил оборот и заревел на полной мощности. Повинуясь приказу, тело помчалось вперед игнорируя логику и доводы разума. Я здесь! Я иду! Андреас, я вытащу тебя отсюда! Выбежав из под купола, я помчалась по песку, перепрыгивая за шаг по несколько метров. Ближе, ближе, ближе, все ближе, барьер приближался, а вместе с ним приближалась и моя мечта, еще немного, я так близка... Глаз проступил полностью, его немигающее око воззрилось на мир и увидело меня. Чудовищная тяжесть ударила в плечи, я запнулась и полетела на песок, покатившись по склону. В голове запела гнилая песнь, а во лбу загорелось пламя такой силы, что я завопила от боли. Из глаз моих брызнула кровь, но я, превозмогая все это, начала грести песок руками и ползти, ползти, ползти к своей цели! Нет, только не так, я спасу его, я спасу его любой ценой, даже ценой всего я... Внезапно все потускнело, все покрыла пелена серого цвета, поедающая краски. Время замерло и даже падающие песчинки застыли, я открыла красные от давления глаза и обернулась, от Императрицы шли волны спокойствия и очищения. Серый начал трескаться, распадаться, осыпаться и с легким шелестом мы обе вывалились в реальность. Снова был песок, только уже не красный, а белый, снова был дворец, а не пустыня бесконечности. Я встала на колени и закрыла лицо руками. Все кончено... я не справилась... не смогла, прости меня Андреас... после всего того, что ты сделал, я не могу... Слезы начали капать на песчинки. Скатываясь по стальным набойкам пальцев они тяжелыми каплями падали на серебристые ноги, оставляя горячие следы. Я бесполезна, сущность в голове была права, я разрушаю и обрекаю на боль все что люблю. — Ну ну, не стоит корить себя, — раздался над ухом мягкий голос, на на голову мне легли ладони. — А кого стоит!? Он там из-за меня! А я никак не могу ему помочь! Что я вообще здесь делаю!? Я хотела быть образцовым протектором, защищать закон, жить с любимым человеком, хотела чтобы меня уважали на службе и страна мной гордилась! А вместо этого я предатель, террористка, убийца и ничтожество, которое ничего не может! — И все же ты лучше меня... — тихо и грустно произнесла Императрица. — Чем же это? — Тем что ты можешь еще спасти своего любимого, не сегодня и не сейчас, но можешь, а я не могу, и уже не смогу никогда, я потеряла его безвозвратно и никакой власти и силы не будет достаточно, чтобы обратить его смерть. Я подняла заплаканные глаза и увидела во взгляде Императрицы такую пропасть грусти, что мне стало немного стыдно. — И как вы справляетесь с этим? С болью? — С болью? Никак, все 80 лет мне больно от смерти моего драгоценного дитя, — голос матери сменился надрывом, и казалось что она вот вот разревется, но Императрица взяла себя в руки — Когда моим подданным плохо, когда они не видят света они молятся, молись и ты. — Я не умею, я никогда этого не делала... — ответила я. — Тогда просто повторяй за мной: Прошу я тебя, Истина живая — Прошу я тебя, Истина живая... — Да свет свой подающая всякому страждущему — Да свет свой подающая всякому страждущему, — повторяя слова я вдруг поняла, что успокаиваюсь. — Прошу тебя об одном лишь. — Прошу тебя об одном лишь, — говорила я следом за Императрицей, уронив той голову на колени, чтобы та положила мне руки на голову. — Даруй мне спокойствие всякое и в миг отчаяний и терзаний. — Даруй мне спокойствие всякое и в миг отчаяний и терзаний, — слова мягко лились в унисон друг другу, успокаивая стонущий разум и излечивая меня от тревоги. — И огради от муки душевно и мирских терзаний, отныне и во веки веков. — Отныне и во веки веков... — закончила я и встала. Мы обе стояли перед панорамным окном, глядя на солнце, оно безразлично ползло по небу, проливая свой свет на Буян, не различая ни грешников ни праведных. В зеленой дали проплывали облака, собираясь в грозовой фронт на горизонте. Кажется пора прощаться. — Скажите, для чего вы меня вызывали, госпожа? — решила напоследок спросить я главный вопрос. — Имеет ли это значение, причины и следствия не важны, я получила даже больше чем желала, но время нашего разговора истекает. — Значит мне пора уходить, — я обернулась на Серебряные двери — Я вас никогда не забуду. — Иди дорогая моя иди, — Императрица вдруг положила руку на платье и достала из воздуха длинный футляр, который вручила мне — Но прежде прими от меня этот дар. Я открыла крышку и увидела изящную шпагу искусной работы, с темным матовым клинком и богато украшенной гардой. — Это Созвездие, древняя реликвия Империи, ихнолитовая шпага, может работать как плюс диапазоне, так и в минус. — Оружие против резонаторов, — произнесла я, сделав пару взмахов. — Надеюсь оно поможет вам на вашем нелегком пути, — сказала Императрица, когда мы обе подошли к Колоннаде — Но прежде чем вы уйдете, возьмите еще и это. Мне в руки лег цветок Лилии, белый и мягкий. — Это для паствы, скажите им что время еще не пришло, но я обязательно снизойду к ним. — Хорошо, — я аккуратно взяла цветок — Прощайте, ваше величество. — До встречи, Белая леди, и пусть Истина хранит вас. На этих словах Серебряные врата мягко закрылись за моей спиной.