Лилии

Максим. Увидел его сообщение, и вокруг будто пустота. Я не приеду, больше никогда к нему, но меня вновь трясёт. Дожидаюсь, пока Андрей уснёт, и, когда он мило начинает посапывать, выбираюсь и иду курить. На улице на удивление хорошо. А вот в мыслях, наоборот, будто ураган собирается. На сообщение я не отвечу и даже не прочитаю. Почему такие люди появляются в жизни, когда только всё начинает налаживаться? Когда обратно забираюсь в кровать, понимаю, что парень не спит, он весь напряжён, но лежит с закрытыми глазами, притворяясь. Может, я разбудил его, когда закрывал балкон, а, может, когда заваливался в постель. Не знаю. А потом всё так же «во сне», Андрей закидывает на меня ноги, руки, голову, ну и всё тело, как же без него. Выдыхает так, будто задерживал дыхание на всё то время, что меня не было в крайней близости, и, спустя минут двадцать, снова сопение. А я опять гляжу в потолок, не в силах унять ту нежность и привязанность к парню на мне и то непонимание и злость к парню, настрачивающему мне на телефон. На утро Андрей ничего не говорит, просыпается позже меня и смотрит будто заворожённо. Мы оба собираемся и молча завтракаем. Такое странное чувство, будто я просто чего-то не вижу или не понимаю. Он не льстится и не целует, каждый раз проходя мимо. Но делаю ставку, что это просто влияние раннего пробуждения и понедельника. Когда выходим из квартиры, Андрей то и дело косится на мой мобильник, всё также молча. Мой рабочий день начинается через три часа, но Андрею надо в школу, и от этого становится немного смешно. Заезжаю домой. Переодеться и взять зарядку от наушников. На работе я, Алина и Адам. Каждый сидит в своём кабинете и занимается своими делами. Скоро начнут потоком идти клиенты, и я отвлекусь, а пока включаю музыку на телефоне, так как наушники на зарядке, и, пританцовывая, готовлю рабочее место. Кто-то открывает дверь. — Ещё клиент что ли? — Спрашиваю, уверенный что это просто наш администратор. Но мне не отвечают. Оборачиваюсь и понимаю, что день заведомо обречён быть хуёвым. — Ты ночью не ответил. Я приехать решил, — Ну блять. Ну пиздец. Егор, вот нахуй ты тут? Неужели так сложно понять, что, если кто-то не отвечает, он просто не хочет этого делать. — Тебе нельзя здесь находиться, — цежу я. Он всё ещё идёт в мою сторону, уверенно, но медленно. А я ведь надеялся больше не пересечься. — Ну, если ты мне разрешишь, мне можно будет всё, — на этой фразе он подходит почти вплотную. На расстоянии вытянутой руки, а я вновь отмечаю, как мне неприятно его присутствие. — Не всё, и я тебе не разрешал. Выйди, пока ментов не вызвал. — Слушай, Максим. Может, хватит уже? Не надоело? Поиграл в обиженку, и успокойся. Лучше бы радовался, что я вновь обратил на тебя внимание. Ни один год прошёл, пора бы было уже остыть. — Радоваться? Вот именно, прошёл уже не один год. Ты мне больше не интересен. — Я? Не интересен? Тебе? Может проверим? — начинаю закипать, когда он гладит меня и начинает забираться руками под футболку. Вынимаю его руки. Так и хочется их сломать. Несмотря на то, что парень ниже меня да и достаточно худой, он всегда вёл себя будто способен нанести мне какой-то физический вред. Всегда считал меня слишком податливым, а я считал себя вечной жертвой. — Я сказал: «Выйди». — Мм, это же тебя заводит боль. Зачем же так сжимать руку? — приближаюсь к нему ещё больше и, пригнувшись, вглядываюсь в глаза. Какие же они пустые, но взгляд растерянный и чего-то ждущий. — Если ты думаешь, что я не смогу тебя выкинуть отсюда, ты очень ошибаешься. Тянется ко мне и хочет поцеловать, а я скорее в злобе толкаю его. Он не падает, слегка покачнулся. — Макс, ты че ахуел совсем? — Нет, это, видимо, ты оборзел, Егор. Я не стану тебя целовать, я не изменяю себе и своим отношениям. На лице парня вырисовывается ухмылка, а вслед за ней и насмешка. — Так во-от оно что. Ты теперь в отношениях. И кто же этот безмозглый, что подумал, что с тобой может быть хорошо? — полное пренебрежение и куча яда в фразе и голосе. — Уйди отсюда. — Макс, боже, какой же ты глупый. Ты, наверное, думаешь, что тебя могут полюбить. Учитывая, какой ты. — Какой же? — Больной. Или он ещё об этом не знает? — Хочется ударить его. Стереть с лица эту мерзкую самодовольную улыбку. — Ты же понимаешь, что, когда расскажешь, он уйдёт? Ты же и сам понимаешь, что нянчится с тобой никому не хочется. Обременять себя ещё. — Слушай, ну, если я такой плохой, зачем я тебе нужен? — А с чего ты взял, что ты мне нужен? — развожу руками, а потом указываю на него, пытаясь этим жестом напомнить, где он стоит и с какой целью приехал. — Тогда зачем всё это? — Да не знаю, если честно. Повеселиться хотел. — А что же в этом всём смешного? Веселого? — Хм, ты смешон. Знаешь, как вспоминаю, как ты плакал, когда мы расставались, так на хохот пробирает. Всё извинялся за что-то, просил не уходить. У тебя такое лицо было тогда. Будто тебя режут. А потом, когда я уже ушёл, я вспомнил, что в тот день была годовщина смерти твоей матери, — Егор медленно начинает расхаживать по кабинету, упиваясь ядом, который сам генерирует. — Жалко, конечно, женщину, сначала муж такой попался, потом сынок родился, где-то она явно проебалась. Не понимаю, не осознаю своих действий, налетаю на парня и бью, куда придется. Удар у меня сильный, поставленный, так что я точно знаю, что Егору больно. Он пытается брыкаться и что-то сделать, а я вижу перед глазами снова тот день и его мерзкую улыбку, слова, которые никогда не забуду. Продолжаю махать руками не глядя, просто надеясь, что этот образ уйдёт. Не знаю, сколько всё это длилось, думаю, не больше минуты. Адам, зашедший в комнату, меня оттащил и что-то кричит, а внутри накрывает тревога. Волной сметает и ведение о том дне и все мысли. Парень же жив? Да, думаю, вполне, судя по тому, как он меня материт и пытается набросится. Ничтожество. Теперь уже не настолько самодовольный, но всё ещё с улыбкой на лице. Вижу, что у него подбита скула, нос кровоточит, бровь и губа, по отёку на глазу, понимаю, что будет фингал. — Я же говорю, что ты псих. Ладно, себя не жалеешь, а парне-то подумай, не порть жизнь ещё одному человеку своим существованием. Он ушел, а я только заметил, как же меня трясёт. Мне нужно выйти, мне хочется бежать, скрыться от всего этого, но я стою и почему-то жду чего-то ужасного. Будто сейчас кто-то на меня набросится, ударит меня или ещё чего похуже, но этого не происходит, а в глазах коллеги вижу не злость, которая сейчас была бы уместна, а какую-то жалость. Уж лучше бы он был в ярости. — Что это было? Пожалуйста, скажи, что это был не клиент. — Ну, сегодня он пришёл не как клиент. — Хорошо. Что произошло? — Не хочу говорить. — Нет, Макс, так не прокатит. — Я сказал, что не хочу говорить. Нужно здесь всё убрать. Выйди… пожалуйста. Парень стоит ещё пару секунд и удаляется, а я вновь привожу всё в порядок. Думаю, что пришёл клиент, но в комнату входит Алина с пластырями. — Антисептик принести или можно твой взять? — Зачем тебе? — Не мне. Берёт со стола баночку и усаживает меня на кушетку. Обрабатывает ссадины на руках, а я молча смотрю на кровь, стараюсь вникнуть в чувство боли. Мне она нравится, я её заслужил. Когда всё более или менее готово, тату-мастер, взглянув то ли с укором, то ли с жалостью, уходит. В комнату входит милая женщина. И вот теперь уже начинается рабочий день. Андрей. Скоро идти домой, а я не знаю, нужно ли писать парню. Может, он всё-таки поехал сегодня к другому, а я со всеми этими приглашениями буду казаться жалким. Перед глазами картина, как они вместе лежат в постели и мило разговаривают или уютно молчат, а мои сообщения вызывают лишь досаду и раздражение у обоих. Дорога домой проходит в мыслях. Сейчас думаю, как всё это, наверное, нелепо со стороны. Влюбиться в парня, толком его не зная. Он, наверняка, думает также. А, может, он и не влюблён вовсе. Может, всё это для него не имеет такого значения. Может, просто было скучно и нужно было найти хоть кого-то, чтоб убивать время. Хотя, наверное, в этом случае он не приезжал бы ко мне ночью, чтоб поговорить, не показывал шрамы и не говорил бы определённых вещей. Не знаю даже. Дома кормлю котов и снова проверяю телефон, очередной раз за день. Макс не писал. Теряюсь в мыслях, и мне искренне хочется заглушить их. Лежу на кровати, окружённый питомцами. На каждое уведомление реагирую, как на спасательную шлюпку, и каждый раз, понимая, что это не то, чего я ожидал, чувствую, что так и остаюсь в одиночестве посреди огромного озера. Спасать меня нет никакого резона. Федоров Максим: «приедешь ко мне?» Исаев Андрей: «Скажешь адрес, и я вызову такси» Прошло двадцать минут, а я, насыпав животным ещё еды, выезжаю в чужую квартиру, надеясь снова ощутить себя в лодке, плывущей к берегу.