Лилии

Андрей. Дни идут на удивление скучно. Я, как и Максим, работаю, а вечером валяемся у кого-то из нас в квартире, смотрим фильмы, занимаемся какой-то фигнёй, а вечером, вдоволь насладившись телами друг друга и страстью, накрывающей закономерно, но внезапно, ложимся спать. На выходных остаёмся каждый у себя, но, тем не менее, почти всё время говорим по видео-связи. Обсуждаем какую-то ерунду и просто узнаём о друг дружке что-то интересное, ну, или, как минимум, интересующее. Потом ещё одна рабочая неделя подходит к концу, и я ловлю себя на мысли, что вот прошла середина лета. Я уже не школьник и такие вещи меня не угнетают, просто вспоминаю, что со следующей недели у меня начинается отпуск, о чём считаю важным сообщить своему парню. Так странно теперь даже в голове его так называть. Максим, поговорив с Адамом, решил, что тоже возьмёт небольшой отпуск, так как они открывали запись только в воскресенье и делали её на неделю, незапланированный отпуск не был чем-то труднодосягаемым. Часть клиентов возьмёт к себе Артём, а других, кто хочет записаться именно к Федорову Максиму, будут проинформированы и записаны на ближайшие даты, через 2 недели. В четверг мы сидели в моей квартире, когда я, очень надеясь преподнести идею максимально ненавязчиво, подошел к парню и сказал: — На выходные поедем к моим родителям. Ну, надеяться не значит действовать. — Зачем? — Макс выглядел недоуменно и скорее встревоженно. — Ну, они хотят познакомится с тобой? — Со мной? Почему? — Ну, я сказал, что у меня появился очень близкий человек, и они пригласили нас на выходные. — Близкий человек? Вот не понимаю я его. Самого так бесит, когда мы говорим вопросами, а ведь эта манера у меня появилась именно из-за него. — А ты не считаешь нас близкими? — спрашиваю, забираясь к парню под одеяло, а руками под футболку. — Считаю, — говорит с лукавой улыбкой, наталкивающей меня на мысль, что я в очередной раз ночью совсем не высплюсь. Уже на следующее утро вновь просыпаюсь от нежного поцелуя в висок и чувствую боль в спине. Мне, конечно, нравится догги-стайл, но поясница уже спустя минут двадцать стреляет в надежде, что я одумаюсь и как-то поменяю положение, и на утро постоянно напоминает о себе. Всё-таки возраст даёт о себе знать. Макс уже вполне буднично отвозит меня в школу, а потом и сам едет на работу. Сидеть в пустом классе и периодически заходить в учительскую не самое интересное занятие, но это ведь моя работа. Потом еду домой, а парень снова ворчит в чате, говоря, что я мог подождать двадцать минут и сейчас бы ехал на машине, а не в душном и забитом автобусе. Снова вынуждает меня выйти на ближайшей остановке, сказать своё местоположение. Через минут десять я сижу на переднем сиденье и пытаюсь насладиться работающим кондиционером. Всё больше в последнее время обращаю внимание, что парень не слушает музыку в машине, когда забирает меня, но хоть наушники вернулись. А сегодня Макс ехал, немного косясь на меня и будто бы желая что-то сказать. — Что-то случилось? — Нет, — улыбочка выдала его с потрохами. Вероятно, случилось что-то хорошее или хотя бы неплохое, но тогда чего ж он тянет. Дальше едем, обсуждая, как у кого прошёл рабочий день, что будет на ужин и есть ли варианты по поводу фильма на вечер. Такое размеренное спокойствие. И вот мне-то оно до ужаса нравится, но с каждым днём всё больше задумываюсь, надо ли оно моему партнеру. По рассказам я понимаю, что у него не так уж много друзей, а те что есть, больше коллеги, чем друзья, но тем не менее. Может, ему не хватает чего-то интересного. Прогулок или, может, свиданий. Но он эту тему не поднимает, а я не знаю, как спросить так, что не показаться грубым. Потому что в последний раз, когда я хотел узнать, получилось как-то неловко. — Может, ты хочешь погулять? — Ты хочешь, чтобы я ушёл гулять? — Э-э, ну, нет, но просто, может, ты хочешь пройтись? — Ты кого-то ждёшь? Ой, прости, меня, наверное, в последнее время действительно слишком много. — Чего? Нет. Я просто переживаю, что тебе тут со мной не в кайф сидеть. — Кот, ты чего? На этом разговор закончился, и я не думаю, что могу и хочу начать его заново. Выходные начались резко. Макс ходил из угла в угол, видимо, решив прогуляться, а я проснулся от непривычной твёрдости кровати. Спать на парне я уже не стеснялся и, чтоб ночью не отвлекать его своими телодвижениями, сразу ложился на его торс, пока Максим слегка хихикал и начинал гладить по спине, действительно, как домашнего кота. Вещи он собрал ещё вчера вечером, периодически задавая вопросы о планах на наш досуг и «что лучше взять?», «нужно заехать за цветами для твоей сестренки и мамы?». И я, привыкший к спокойности и в какой-то мере даже безэмоциональности парня, удивлялся его нервозности. А утром он снова начал перепроверять вещи и шёпотом проговаривать всё, что складывал. Около четырёх раз только проверил наличие таблеток в сумке. Потом, ближе к девяти утра, сев в машину, парень начал спрашивать у меня положил ли он ту или иную вещь, на что логично получал «да, Макс, ты же только перед выходом проверял зарядку/шорты/плавки и т.д.». Нас ждёт поездка длиной в четыре часа, и я очень надеюсь, что, перебрав в голове всё, что он мог оставить дома и что обязательно пригодится нам за четыре дня у моих родителей, он успокоится хотя бы к приезду. — Представляешь, а меня к себе дядя с тётей позвали. Говорят, что увидеться хотят, — может, это причина его радости? — А ты хочешь? — вполне логичный вопрос исходя из их взаимоотношений. — Ну, думаю, да. Может, у меня даже получится наладить общение с ними. Они ведь единственные мои родственники теперь, — как же он воодушевлённо это говорит, и мне так хочется верить, что всё будет нормально. — Ты же поедешь со мной? — Я? С тобой? -Ну, конечно, мы же близкие, — такая хитрая улыбка. -Хм, засчитано, поеду, — осталось не накрутить себя до смерти до этой поездки. Выехав за черту города, я понял, что это второй раз, когда я еду по этому маршруту именно на машине, обычно всегда гонял на электричке, и лишь единожды папа решил в позапрошлом году забрать меня. *** Парень ехал на заднем сиденье старенького внедорожника. Молчать с отцом было на удивление хорошо, обычно. Но что-то сегодня в настрое отца Андрея смущало. Мужчина как-то резко вызвался провести в дороге треть дня. Хотелось спросить, что же произошло такого, но отец опередил его. — Мы с твоей мамой думаем о разводе. Потребовался десяток секунд, чтобы осознать только что сказанное родителем предложение. Исаев младший был уже не ребенком и прекрасно понимал, что иногда люди расходятся и это просто стоит принять, ведь это фактически дело двух людей. Но в голове всё же проскальзывало, что да, это дело любых других, но не его родителей. Парень всю жизнь смотрел на то, как общаются его мама и папа, и ему никогда не казалось, что между ними что-то не так. Наоборот, они были для него примером хороших отношений. Они хорошо общались между собой и почти никогда не ссорились, они любили и оберегали своих детей, сполна давая им поддержку и заботу. — Почему? — Она сказала, что устала. — Мама? От чего устала? — спрашивая это, молодой парень знал ответ. Его отец, Исаев Юрий, всегда отличался своей рациональностью и тихим, адекватным и спокойным характером. И ссоры, происходящие между ним и его женой, коих было действительно мало, чаще всего были именно от того, что Варваре не хватало чувств, открытости и эмоций от партнера. Даже во время этих перепалок, мужчина чаще всего сохранял холодный ум и вёл себя сдержанно, скорее даже безэмоционально. — От того, что я «чёрствый сухарь, робот и вообще камень», — догадки подтвердились. — И что, это повод разводиться? — отец сверил меня взглядом, в котором так и читалось «я что, действительно такой?» — Ну, я к тому, что раньше же вы как-то уживались, вы любите друг друга. Что же такого случилось, чтоб стать финальной точкой? — Вот именно, что ничего, я даже не понял, в какой момент она начала закипать настолько, что развод стал казаться хорошей идеей. Просто два дня назад подошла, и сказала что она устала от всего этого и хочет развода. — А ты что? — Я сказал, что, если это обдуманное и взвешенное решение, я его приму. Хочется закатить глаза, что я собственно и делаю, на что отец — не понимаю, как он увидел — спросил всё так же абсолютно ровным и спокойным тоном — Я сказал что-то не то? — Пап, ты же понимаешь, что она ждала реакции? — Ну, понимаю, наверное. Просто, сын, ты пойми. Я ведь не понимаю, какой конкретно она реакции хочет, чего ждёт и что вообще нужно сделать. — А спросить? -Не, ну, это как-то нелепо, — увидел, как нервно дернулись у родителя брови, и он, видимо, о чём-то задумался. Я знаю, что он переживает, что вся эта ситуация его волнует, хоть по его спокойному выражению лица так и не скажешь. Через неделю отец и мама поехали отвозить сына, и он гадал, что им вдвоём делать в городе, в который они никогда не выказывали желания поехать. А потом, уже в следующую поездку, мама рассказала, что ездили они к семейному психологу на пробный сеанс, а после решили продолжить его посещать, только дистанционно. Андрей был очень удивлен, ведь казалось, что родители вообще не воспринимают подобных врачей, но, видимо, решили попробовать, чему парень был очень рад, ведь это значило, что развод для них обоих — плохая идея. Наверное, именно в тот момент молодой человек по-другому взглянул на своих родственников, ещё больше в голове укореняя факт того, что они — хороший пример хорошей любви, проверенной годами. *** Максим. Андрей уснул на полпути и сейчас что-то недовольно бурчал, прижимаясь к боковому стеклу. А я нервничал всё больше. Я уже отвык от подобных семейных дней, и для меня они скорее казались чем-то далёким и уже совсем забытым. Нервничал, что не понравлюсь родителям своего партнера. Никто из парней, с которыми я встречался, никогда не знакомил меня с родителями, и мне всегда казалось, что это и не нужно, ведь, ну, а зачем всё это надо. А сейчас смотрю, как время в навигаторе стремительно уменьшается, и думаю, что очень хочу понравиться близким людям любимого для меня человека.