Лилии

Андрей. Как только мы сели в машину, мне почему-то стало неловко. Я знал, что для Макса подобные поездки имеют определённый настрой, и, мне кажется, я в него не вписываюсь. Но парень, взяв мою руку и положив её на коробку передач, без слов сказал мне «ты не лишний здесь, я хочу разделить с тобой эту атмосферу», и в этом жесте есть что-то восхитительно прекрасное. Мы выехали с его района и мчались куда-то в центр. Ни разу так не катался, но сейчас чувствую, что очень зря. Завтра мне на работу, как и Максу, но совсем не хочется сейчас об этом думать. Второй раз за день позвонила соседка, сообщив, что покормила котеек, поэтому я просто стараюсь расслабится. — Ма-акс, а зачем ты веснушки закрашиваешь? — А? — говорит, как будто не расслышал, но я понимаю, что он просто обдумывает такой вполне простой вопрос. — Ну, ты же веснушки закрашиваешь. Я у тебя дома консилер видел, да и в любом случае замечаю, что они то есть, то нет. — Мне они не идут. — С чего это ты взял? — Ну, мне в принципе всю жизнь говорили, что я какой-то с этими веснушками придурковатый. У меня ещё родной цвет волос русый. Выгляжу, как Иванушка-дурачок. — Макс, ты реально дурачок. — Говорил же. — Не, ты не понял, — уже задыхаюсь от возмущения. — Тебе же очень идут веснушки. Ты такой милый с ними и просто к чертам лица подходит. — Ну, не знаю. Это уже просто привычка какая-то. Не воспринимаю я себя не с чистой кожей. -Не чистая она у тебя как раз-таки под слоем тона. А без него ты полное совершенство. Затих. Вижу, что задумался, но ничего не говорит. Ну, ладно, я ещё убежу тебя в том, что ты прекрасен во всех своих проявлениях. Даже если консилер и отсутствие веснушек важны для него, просто хочу донести, что как бы он не выглядел, для меня нет ничего лучше. — Ты не хочешь поставить музыку? — спрашиваю, смотря на профиль парня за рулем. Такой спокойный и уверенный. В его глазах отражаются огни города, а в моих — он. — Ты же не особо любишь такое, — вообще я ещё вчера подметил, что он без наушников, хотя надевал их, даже когда засыпал. Утром он всё же что-то там включал, но в остальное время ходит предоставленный мне и тишине. Хочется спросить, но не делаю этого. Думаю, что, если он захочет поделиться, то обязательно это сделает. — Я не против твоей музыки. — Тогда, — отдаёт мне телефон, — выбирай. Телефон разблокирован, но мне требуется время, чтоб найти необходимое приложение. И я ведь даже не знаю, что конкретно хочу послушать. Выбираю просто на рандом, тыкая пальцем, предварительно чуть-чуть листнув. «Примеряла М-ку — слегка велика. Я снова на L-ке — плывут берега. Словились в моменте — К чёрту условности, все тэги срежем. Твой быстрый парень на «адике», Я здесь слышу скрежет — субботний фэн.» К черту условности. Именно эта фраза цепляет больше всего. С Максимом никаких условностей нет. Нет никакого чётко выстроенного порядка и каких-то обычаев. Всё происходит исключительно по наитию и скорее «вопреки», чем «благодаря». «Стробы слепят, тени по стенам — Он заберет тебя не сразу, постепенно. Картинка виснет, смазано огни горят. Девочка не думала, что она красивая.» Мы вроде только это обсудили, но, может, это касалось только веснушек, хочется в это верить. Макс не девочка, но мне действительно стало интересно, считает ли он себя красивым. Потому что я сейчас смотрю на него и, хоть мы и проезжаем по прекрасно обставленному центру нашего города, мне не хочется смотреть в окно, потому что передо мной он. Как можно отвести взгляд? Замечаю его родинку на виске и длинные ресницы. Достаточно пухлые губы и красивый, аккуратный нос. Но то, что заставляет меня залипнуть окончательно — это шея. Он не послушал меня и не стал надевать водолазку. За что сейчас я очень ему благодарен. На парне огромная бежевая футболка, хотя, зная его рост, я удивлен, что есть вещи, которые на нём, выглядят большими и даже длинными. Может, это платье какое-то. А поверх надета чёрная рубашка. Я обвожу взглядом каждую змеиную чешуйку на его шее и очень хочу обвести каждую из них ещё и пальцами. «Где твой дом, где твой космос? Я провалился под бас. Капитан, где твой компас? Куда это море несёт нас? Я словно упал в невесомость, сбиты все ориентиры. Все эти узоры на стенах сделаны радужным ювелиром. Я цепляюсь за твой странный танец, Только он меня держит за реальность. Ты летишь над гнездом, да — это мой дом, Но я здесь хотя бы пытаюсь.» Куда меня всё это занесёт, эти отношения и эти чувства, я не знаю, но мне до ужаса интересно. Он принял меня в свой мирок, в который никого и никогда не пускал, вероятно. Мне хочется знать о нём больше, но я стараюсь держать себя в руках и, уже примерно поняв, какой Макс сам по себе человек, понимаю, что, когда он будет готов, подпустит и расскажет всё сам. «На нее, на неё, на неё ты не смотри — У неё, у неё, у неё кристалл внутри.» Максим. Пока мы едем чувствую на себе взгляд Андрея, который он не отводит, по ощущениям, ни на секунду. Одна песня сменяет другую, а я поймал себя на том, что чувствую себя на удивление хорошо. Рядом со мной сидит человек, который очень дорог мне и которому, точно знаю, я дорог не меньше. Мы едем по вечернему городу, за окном дождик, а машин на дороге, к счастью, не так много. Андрей на минуту отворачивается к окну, а потом спрашивает: — А у тебя есть ещё ближайшие родственники? — поворачиваю голову и быстро пытаюсь заглянуть в глаза парню от небольшого удивления из-за вопроса. — Ну, у меня есть дядя с тётей. — Да? А ты с ними общаешься? — мне кажется, Андрей даже слегка резко спросил это, но это не вызывает ничего отрицательного во мне. Это ведь не какой-то сверхличный вопрос. — Ну, так, поздравляем друг друга на праздники, год назад я даже ездил к ним разок. — А почему так мало? — Ну, как бы это сказать. Папа причинил им и мне, если честно, очень много проблем и боли, а я, так получилось, его почти точная копия. Не сказать уж, что они меня в чём-то винят, но общение всё равно какое-то скомканное. *** Молодой, семнадцатилетний парень, заходит на чужой участок, держа в руке сумку деда и собственный портфель. Он здесь ни разу не был и чувствовал себя неловко. Он не так часто встречался с не такими уж дальними родственниками, поэтому ничего не ждал от хозяев дома, а по совместительству его дяди и тёти. После смерти родителей ему в голову пару раз приходила мысль, что, может, эти люди заберут парня на пару лет, но они лишь обменялись парой фраз на похоронах и больше не контактировали с юношей. На встречу выбегает молодая девушка, на вид не больше двадцати пяти лет. Машет всем рукой и зовёт в дом. Алёна была младше мужа, так что Макс общался с ней более свободно. Не так как с Артёмом, братиком своей мамы. На семейном застолье почти всё время говорили именно дедушка и Алёна, дядя же молча слушал своего отца и буравил взглядом мальчика. Никто ему ничего не говорил, лишь невзначай спросили про учёбу и, в конце вечера, о наличии у парня подружки. Хах. Юноша не стал говорить, что в учёбе он всё больше скатывается, девушки у него нет, но зато есть милый парень, который поцеловал его не так давно на вечеринке и теперь они, вроде как, активно переписываются, общаются и гуляют. Всё вокруг казалось каким-то неправильным, ненужным и совсем дурацким. Эти наигранные улыбки и смешки. Как эти люди могут вести себя так после такой утраты и зачем вообще пригласили. Уже поздно вечером, в гостиной, парень сидел на кресле, наблюдая, как тётя с дядей что-то обсуждают, лёжа на диване. Мужчина то и дело косился на парня, а вот девушка лишь изредка переводила на парня какой-то виноватый и грустный взгляд. Ночью, лёжа в постели, парень всё никак не мог уснуть, но, услышав, что за стенкой всё чаще произносится его имя, оставил попытки и стал прислушиваться. — Милая, я не могу видеть его. Ты представляешь, как Макс похож на своего папашу? -последнее слово выделялось и звучало, как плевок ядом. Максим хоть и испытывал к своему отцу только ненависть, всё равно почувствовал себя оскорблённым. — Ну он же не виноват ни в чём. — А кто виноват? Алён, моя сестра всю жизнь хотела уйти от этого мужика, но «а как же сын», «у нас с ним вообще-то ребенок совместный, куда я уйду». — Мальчик-то тут причём? Это было решение Карины. — Я говорил ей сделать аборт. — Ты вообще что такое несешь? Как ты можешь так говорить, он ведь твой племянник. — А что я должен, скажи мне, говорить и делать? — повысил голос мужчина. — Я смотрю в его лицо и прям злость берёт. — Во-первых, прекрати повышать голос. Во-вторых, ты хоть понимаешь, что ты несёшь? -уже второй раз, ещё чуть повысив голос, спросила девушка. — Не только ты потерял близкого человека. Ты ведь последние несколько лет к ней даже не ездил, а это его мама. Ты хоть представляешь, как ему больно после того, как он всё это увидел? — Понимаю, но ничего не могу поделать. А что если этот такой же? Больной, как и его папаша. Может, его нужно было в лечебницу какую-нибудь отправить? Ранило, очень сильно ранило. Слёзы потекли из глаз. А воздуха резко стало так мало. Он не хотел всего этого слышать, хотел уйти, что парень и решил сделать. Взяв наушники, которые, на удивление, были с собой и которые ещё несколько лет назад подарила мама, он вышел из комнаты и спустился вниз. А дальше как в тумане. Максим бродил по незнакомым улочкам, в домах уже не горел свет, а на улице лишь изредка встречались фонари. Он чувствовал себя опустошённым, мерзким и до ужаса уставшим. В наушниках что-то играло, заставляло переключиться парня от самобичевания. Вникать в текст не имело смысла, важно лишь то, что мысли наконец перестали разрывать голову и отошли на второй план, давая лишние пару минут перевести дыхание перед новым боем со своими демонами и страхами перед ними. И вот, неизвестно, сколько он уже так бродил, юноша вышел к какому-то озеру, красивому и такому манящему, что захотелось окунуться прям в одежде, но вместо этого он просто сел на берегу и, впервые со смерти матери, просто дал волю чувствам. Рыдая, он произносил, что он не больной и не монстр, что он этого не хотел, но в тот момент мальчик уже сам в это не верил. *** Уже когда Максим понял, что нужно ехать домой, ведь рядом сидевший Андрей начал клевать носом и явно нуждался в сне, встал вопрос. Куда ехать? Домой к парню, ведь ему завтра на работу или всё-таки к себе домой, а утром просто отвезти его в школу? — Кот, тебя домой или ко мне? — А можно тебя ко мне? — Типо, мне у тебя переночевать? — А ты этого не хочешь? — так, разговор исключительно вопросами мне не нравится. — Ну, я не против, но заедем сначала ко мне. Вещи возьму хоть. — Хорошо, — сказал парень, зевнув уже, наверное, пятый раз за последние минут десять. Стоило только переступить порог чужой квартиры, как меня окружили коты. Одна терлась о ногу, другая просто смотрела хитро на мои кроссовки, а третий, оперевшись на мою спину, пытался снять обувь. Уже лёжа в постели, смотрел на Андрея, который никак не мог наконец улечься. А сам вспоминаю заряжены ли у меня наушники и, вообще, где они. Проверив и убедившись, что они в сумке, в прихожей, возвращаюсь в кровать. Мысли так и крутятся в голове, не позволяя сконцентрироваться ни на одной из них. Хочется курить, но совсем не хочется вставать. Парень, пробормотав что-то понятно-непонятное и ещё и посмеявшись слегка с этого, развернулся ко мне передом, снова укладывая на меня все конечности, а через ещё минут пять и вовсе ложась на меня сверху, свернувшись калачиком. Какой же он нежный, какой же понимающий. Особенно в такие моменты, я в очередной раз думаю, как так получилось, что два настолько непохожих человека так сильно привязались друг другу. Перебираю его волосы одной рукой и слегка поглаживаю спину второй. Сейчас внутри поднимается что-то волнующе восхитительное. Будто скоро жизнь преподнесёт мне что-то новое. Остаётся только надеяться, что это что-то положительное и приятное. Может, я действительно не заслуживаю Андрея, может, я действительно какой-то не такой. Но пока в моей жизни всё так хорошо, я просто стараюсь наслаждаться этим. Я боюсь потерять его. Я всё время опирался на предположения и догадки, всё время боялся что-то сделать, чем мучал себя и его. Вспоминая всё, что было между нами, я понимаю, что он почти всё время делал первые шаги. Первый произносил важные слова и первый решился на то, чтобы хотя бы попробовать быть счастливыми вместе. Я восхищен им. Я безмерно его уважаю и… я люблю его. Осталось только сказать ему. Даже тогда, когда, стоя в дверях, он сказал мне это, я не мог ответить ему признанием. Потому что любовь для меня это что-то настолько глобальное и будто бы даже недосягаемое. Но с ним, я чувствую, что всё ближе к этой такой далёкой, но такой близкой цели. — Люблю тебя, — говорю, зная, что он не услышит, потому что уже минут пять пускает слюни мне на футболку. Вспоминаю маму. Она была бы сейчас счастлива за меня?