̷С̷о̷н̷н̷ы̷й̷ ̷п̷а̷р̷а̷л̷и̷ч

…сон в бессонницу.

— Ну что? Собираемся? — спросил вдруг Джинни после ужина. — Куда? — удивился Ликси. Хван без лишних слов продемонстрировал экран своего смартфона. Там открытый чат, и если вкратце его пересказать, то друзья требовали ответов на счёт Паралича. «Сейчас же!» — писала Йед-дон. — Обязательно сейчас? Может как-нибудь потом? — робко уточнил Ббоки. Хван хмыкнул, что-то набрал в общий чат, дождался, когда ему ответят и снова показал экран смартфона блондину. «Когда потом? Когда нас всех переубивают к чёртовой красноголовой бабушке?» — спрашивал Хо, не упустив возможность пошутить. «А мы даже не будем знать кто и за что?» — вторил ему Чан. «Я не хочу стать главной героиней фильмов ужасов!» — заявила Юна. «Расслабься. Главные роли отведены Хвану и Ёнбоку, а ты так… На второстепенной.» — подколол её Хо. «Если ты пытался Юну успокоить, то расстрою. Обычно в ужастиках именно второстепенные персы умирают первыми!» — отметил Чонин. «Никто из вас не помог! 😭» — заплакала Юна. «ахахаххахах! — посмеялся Хо. «Простиииии!» — извинился Айенни. «Хван, блять! Никаких потом! Я устал ждать! Ну, серьёзно!» — ругался Хан. Прочитав эту переписку, Ликс проворчал: — Какие они нетерпеливые! — А я о чём! Говорю же достали меня уже. Объясняться с ними не хочешь ты, а страдаю от их настойчивости я. Не находишь это нечестным? М? — наклонил голову набок Хван. Затем, повинуясь неизвестно откуда взявшемуся порыву, потянулся рукой и мягко провёл пальцем по щеке блондина. Ликс округлил глаза и слегка отпрянул назад от неожиданности. Ему показалось, что место касания загорелось, а по коже пробежались мурашки. Приятное чувство, хотя и очень странное. Хван и сам не понял, что сотворил. Ему просто внезапно захотелось сократить дистанцию. Коснуться, потрогать… Что-нибудь сделать! Он и раньше страдал тем, что слишком часто нарушал личное пространство блондина. И не важно, нравилось это Феликсу или нет. А сейчас, когда природа собственных чувств была вполне понятна Хвану, то все желания обострились в сто крат и противиться им было крайне сложно. Стоило на горизонте замаячить тому, к кому лежало его сердце, мозг сразу отключался, а Джинни превращался в какое-то животное, ведомое только одними инстинктами и желаниями. Увидев испуг в карих глазах, Хван тут же одёрнул руку и изобразил, будто ничего не произошло. Как и Ликс, который вдруг сказал: — Ладно, пошли! Он подумал, что с подводной лодки всё равно некуда деваться, да и друзья Джинни уже частично в курсе всего. Так что легче побыстрее разобраться с этим всем, чтобы от Ликса отстали наконец. Хван на радостях отписался друзьям, что они с Ёнбоки готовы к разговору и будут на месте встречи где-то через час. Затем парни быстро прибрали стол, помыли посуду и пошли собираться. Хван не стал долго выбирать одежду, как он это всегда делал, боясь, что Ббоки переволнуется и передумает идти вместе с ним, и оделся в простое худи. А вот Ликси наоборот: непривычно надолго застрял перед зеркалом. Его лицо всё ещё украшали уродливые шрамы, а шею эти укусы. В таком виде вообще никуда идти не хотелось. Особенно к друзьям Джинни. На полочке блондин нашёл кепку, которую очень низко натянул на лицо, а шею попытался спрятать за воротом худи, но всё равно не то. Всё равно было видно! Тогда Хёнджин пришёл ему на помощь и напялил на парня свой новенький шарфик, повязав его так, чтобы засосы точно никто не спалил. Его друзья не такие наивные, как Ликсик, в укусы насекомых не поверят и сразу догадаются в чём дело. А им открываться Джинни пока что не готов. — Эй! Это же твой подарок! — возмутился Ликс. — Ну и что? Он взорвётся, если ты его один раз наденешь? — пошутил Джинни. — Но ведь…! — Не спорь и пошли уже! — ущипнув Феликса за носик (снова повинуясь своим инстинктам), Хван не стал слушать никакие аргументы против и насильно вытянул парня из дома.

***

Все собрались в караоке-баре. Это было самое идеальное место для таких разговоров, так как там отличная шумоизоляция и отдельная комнатка с закрытыми дверьми. Никто их не услышит и не увидит, а это то, что было нужно. Когда пришли Ёнбок и Хёнджином все уже находились там. Парни присели рядом с Чанчонами на два свободных места, оставленных специально для них. Йеджи, что оказалась напротив Ббоки как-то нервно глянула на блондина и на его многочисленные раны на лице. Испытала огромное чувство вины. Пусть не она наносила эти удары, всё равно была там и позволила этому случится. А послушала бы парня сразу, без пререканий, они бы оказались на улице до того, как тот неадекватный тип вошёл в женский туалет. Но Йеджи — это Йеджи и сделала то, что сделала. И время назад было не вернуть. Осталось только просить прощения и благодарить за спасение. Черён сидела около рыжеволосой подруги и нервно теребила пальцами салфетку. Испытывала огромный дискомфорт из-за предстоящего разговора. Как и трясущий под столом ногой Чан. Этого парня не могла успокоить даже рука любимого, что покоилась на его бедре. Хвану, чтобы его не раздражала трясущаяся конечность, пришлось слегка отодвинуться от Криса поближе к Ббоки. Джисон, заметивший ёрзание лучшего друга поднял одну бровь вверх, но ничего не сказал. Один только Хо и предвкушающая разговор Юна казались совсем расслабленными и равнодушными. Хотя вполне вероятно — то было лишь их способом справиться с нервами и страхом. На фоне всех них Джинни сильно контрастировал, светясь от счастья. Почему? Да потому что, наконец-то, два его мира получили шанс быть объединёнными! — Ты чего такой радостный? — спросил его серьёзно настроенный Джисон. По его мнению, настроение лучшего друга вообще не вписывалось в то, что они собирались сейчас обсуждать. — Потому что две головы хорошо, а девять в разы лучше! Мы с Ббоки устали разгадывать загадки этого типа вдвоём. Так что? Устроим мозговой штурм? — Для начала поясни с чем мы вообще имеем дело, — попросил Хани и большинство согласно с ним закивали. — Если б я знал, то давно бы разобрался с ним самостоятельно, — хмыкнул Хван, — Вам лучше самим вопросы задавать, потому что я в душе не ебу, с чего начать этот длиииинный рассказ. Все замолчали и переглянулись. До встречи мысленно они прокручивали ряд вопросов, но когда их попросили задать, то наступил всеобщий ступор. Хо прервал молчание первым, подняв руку: — Кто это старуха? Она смерть? Это она приходит и предупреждает о смертях? — Не она, а он, — поправил Хо Джинни, — Сонный Паралич, называй его так. Именно он является во снах, да. Только нихуя он не предупреждает. Он просто зачем-то транслирует весь пиздец и наслаждается, как мы и жертвы мучаемся. И он достаёт Ббоки с самого детства. —Транслирует? Каким образом? — Сны — полностью его контролируемая территория. Он там может творить всё, на что его больной фантазии хватит. Создать локацию городского парка? Легко! Центральную больницу Сеула? Без проблем! И там он творит что хочет. Взрывает, пугает… Он однажды стал огромной версией себя, как в аниме атака титанов, и пытался поиграться с нами, словно с игрушками. — Зачем? — спросил Хани. — Хрен его знает! Повеселиться хотел, наверное? — вопросом на вопрос ответил Джинни, — Я, правда, не знаю, ребят. Но он всё время вытворяет подобную муть. Специально издевается и следит за тем, как мы будем реагировать. Хуев Сонный Пранкер. — И это дерьмо с самого детства? — обратился Чан к Ббоки. Для этого ему пришлось слегка привстать с места. Все тут же обратили внимание на замотанного в одежду по самые глаза Ббоки и тот робко кивнул в ответ. Он чувствовал себя крайне неловко, находясь здесь. Чувствовал себя лишним. Большое скопление людей всегда его пугало и напрягало. И внимание, повышенное он не любил. Но тут деваться было некуда. — А когда это впервые произошло? — спросил у него Айенни. Ббоки с надеждой глянул на Джинни, умоляя рассказать эту историю за него. Хёнджин понял намёк, кивнул и рассказал всем про старенькую воспитательницу. Что стала первым осознанным случаем в жизни Ёнбока, когда он лицезрел и самого Паралича, и смерть, идущую за ним. — То есть выходит Паралич её не убивал? — уточнила Юна. — А как это докажешь? — возразил Джинни, — Он аварии подстраивать может, маньяков напускать на людей… Может он и сердце способен остановить? — А как часто Паралич что-либо показывает? — подала голос Йеджи. Есть ли какая-то конкретная выборка? Количество обязательных смертей? Она сама— это просто случайность или так должно было случиться? — Если ты про график его прихода, то мы его особо не заметили, — ответил за Ликса Хван, а потом сам повернулся к Ёнбоку: — Его ведь и до моего приезда никогда не было? — Я такого не замечал, — тихо ответил Ликс и Джинни выдохнул. Значит с его приездом конкретно тут ничего не поменялось. — А ты сам, когда в это встрял? — обратился Джисон к Хвану. — Помнишь я занавесил у нас в комнате зеркала? — Это когда ты ночью ещё свалился в ванной от высокой температуры? — уточнил Джисон, припоминая такой эпизод, — Тогда тебе ещё кто-то позвонил ночью и меня разбудил. — Да. Тем вечером он явился мне на остановке в отражении. До чёртиков меня испугал. Я выскочил под дождь, из-за чего и заболел. Поэтому придя домой, в полном ужасе я занавесил все отражающие поверхности. А звонил ночью, кстати, Ббоки. Все тут же повернули головы в сторону сжавшегося до микроскопического атома Ликса. — Ббоки? Но там высветилось другое имя ведь, да? — переспросила Юна, обратившись к Хану, который после той ночи утром рассказывал эту историю всем остальным в универе. — Да. Там было имя Феликс, — подтвердил Хан. — Всё верно. Это я его так записал, — сказал Джинни будничным тоном, так будто это само собой разумелось. Типа и что тут удивительного? — Феликс? — переспросил Чонин. — Феликс. — Почему Феликс? — Потому что Феликс! — психанул Хван. — Это твоё второе имя? — спросил Чан у Ббоки. Сам то Кристофер, по паспорту Бан Кристофер Чан, был обладателем подобного, поэтому предположил, что у Ли Ёнбока может быть так же. — Нет, — мотнул головой блондин. Наступила пауза. Через минуту первым не выдержал Минхо и громко заржал: — Это у вас ролевые игры такие? Хван тут же стрельнул в него убийственным взглядом, а Ликс жутко покраснел и вжался в плечи сильнее. Он так привык, что Хван просто и без повода дал ему другое имя и называл так, что начал воспринимать это за норму, приняв правила игры. А теперь пришлось тут краснеть перед всеми, испытывая испанский стыд. Хотя за его капюшоном, кепкой и шарфом никто этого не увидел. — Нет никаких игр, придурок! — осёк Минхо Хван, — Просто я его так называю! — У этих имён практически одно значение, — подала голосок Черён, — Ёнбок — это дракон удачи и счастья, а имя Феликс тоже означает счастье. — Вот и именно! — согласился с ней Хёнджин, обрадовавшись, что кто-то, кто не он, смог дать данному явлению относительно логичное и понятное объяснение. — А, по-моему, ты просто ебобо! — отметил Хо, и все дружно рассмеялись. Даже Ликси незаметно улыбнулся под шарфиком, мысленно согласившись. Один Хван обидчиво надул губы и отвернулся ото всех. — Ладно. Может вернёмся к теме разговора? — отсмеявшись, предложил Джисон, — Почему ты звонил той ночью? — обратился он к Ббоки, — Откуда ты узнал, что Джинни заболел? Или у вас договорённость была какая-то и поэтому ты позвонил? — Ничего такого, — помотал головой Феликс, — Просто Паралич показал мне странный сон и я... Я забеспокоился и набрал Хёнджина. — Сон? С участием Хвана? — уточнил Хан. Ббоки кивнул. — А разве это не нарушает главное правило? Типа всех, кого ты видел во сне, умирают? Но Джинни не умирал… Он ведь просто заболел! — справедливо отметил Чонин и тут же состроил испуганную моську: — Или он мог умереть, если бы Джисон не проснулся? Ёнбок снова с надеждой посмотрел на Джинни, умоляя его взять на себя роль рассказчика. — А это — ещё одна загадка, которую мы никак не можем понять, — произнёс Хёнджин, — Видите ли, Паралич, до моего прилёта в Корею, всегда работал по одной и той же схеме. Ббоки в обычной повседневной жизни видел какого-нибудь человека. Случайного прохожего, старого знакомого, не суть важно. Позже ночью рисковал увидеть, как с этой личностью случалось всё самое ужасное. Не знаю, баннер на голову сваливался, машина переезжала, насильственное нападение третьего лица… Короче разные способы умерщвления. Сон всегда заканчивался смертью. И это факт, — сказал Джинни и внимательно глянул на отпрянувшую назад и побелевшую от ужаса Йеджи. Джисон совсем не шутил, когда сказал, что случившееся с ней на все 180 градусов поменяло её мышление. Она никогда и представить себе не могла, что нечто подобное могло бы с ней случиться. Сейчас она с удовольствием произнесла бы такую ожидаемую (в ходе их с Айенни продолжительного спора) фразу, как «Чонин, ты был прав! Никакой мистики не существует!», чем смириться с осознанием, что сама чуть не стала жертвой потусторонних обстоятельств. — Но с моим приездом Паралич из раза в раз начал нарушать собственные же правила, — продолжил Джинни, — Раньше не говорил, на вопросы не отвечал, а тут вдруг обрёл дар речи. Никому не показывался в реальной жизни, а с меня начал это делать. Стал притворяться другими людьми, простыми смертными и так далее, и так далее… Так что фиг знает почему же во снах со мной эта система «увидь лицо и умри» сломалась. — Так вот почему ты ни с кем не общаешься и в лица людей не смотришь… — догадался Айенни, обратившись к Ббоки. Блондин сначала вздрогнул, а потом смущённо кивнул. — Значит, прибежав той ночью к бару, ты видел сон с Джинни, да, Ёнбок? Как он попадает под машину? — поинтересовалась Юна, — Но как же тогда…? — Интересуешься почему я всё ещё жив? — усмехнулся Хван, догадавшись куда клонит подруга. Та беззастенчиво кивнула. Остальные, впрочем, тоже далеко не ангелы и подумали о том же. Просто вслух не решались спросить такой каверзный, и с моральной точки зрения не совсем правильный вопрос. Что-то из серии: отчего же ты, гадёныш такой, сам же кинувшись под колёса умудрился даже царапины не получить, в то время, как другие, или та же Йед-дон чуть не умерли? Ведь ни она, ни дочь Шин Рюджин, ни другие люди специально в смертельные игры не играли, став случайными жертвами обстоятельств. — Да ему всегда везло! — фыркнул Джисон, — Знаете сколько раз он был почти при смерти? — Они вряд ли. А вот Ббоки знает. Потому что он видел всё. — невесело хохотнул Хван и внимательно глянул в глаза Джисона, как единственного человека, помимо Феликса, кто в курсе этой части жизни Джинни. — Всё? — нахмурился Хани, — Река? — Джинни кивнул, — Автобус? — Джинни снова кивнул. — Вы о чём? — встрял Хо. — Эта придурь не раз была на волоске от смерти, — устало пояснил Хан, — В детстве в речку полез без разрешения взрослых. Чуть не утонул. В средней школе, возвращаясь с экскурсии его стараниями мы попали в аварию на автобусе. О! Точно! Ещё он как-то налакался алкоголя из родительского бара до такой степени, что его потом откачивали в больнице! Ты и это видел, Ёнбок? Ликси покивал. — Ббоки видел даже то, о чем ни я ни ты не знали. Оказывается, будучи очень мелким, играясь с верёвкой в загородном доме, я чуть не повесился на ней. Моя мама еле успела вытащить из петли. И даже сама забыла об этом случае! Вспомнила только тогда, когда я её спросил об этом. Мне тогда и двух лет не было. Челюсть Джисона полетела вниз. Остальные ребята так же пребывали в шоке. Из них всех жуткой историей выживания могла похвастаться лишь Йеджи. И то это случилось пару дней назад. А Хван собрал целое комбо из таких случаев! — И ты после всего этого так спокойно кидался под колёса машины? — воскликнула Йеджи, намекнув на тот случай около караоке-бара. Она сейчас боялась всего и всех. Была крайне осторожна, обзавелась перцовым баллончиком, так же заказала себе электрошокер. А Хван… Да он же сумасшедший! Как так можно? — Видимо тот факт, что смерть его ни разу не достала совсем раскрепостил разум и Джинни почувствовал себя бессмертным. Обычный психологический исход часто повторяющихся ситуаций. Человеческий разум очень гибкий. Один раз случилось — шок, второй и третий — смирение и привыкание, а последующие уже воспринимаются за норму. Преступники, кстати, из этих же побуждений становятся серийными. Страх отступает, границы дозволенного стираются… — объяснил эту ситуацию, как сам думал Чонин. — Наверное так и есть. — с сожалением в голосе, произнёс Хван. Оглядываясь назад, на свои прошлые поступки, он правда не понимал, что им двигало всё это время. Отчего и в какой момент он стал таким безрассудным и беспечным? — Погодите! Джинни и Хани приехали в Корею совсем недавно. Да ведь? — воскликнул вдруг Чан, заметив несостыковку. Оба парня кивнули. — Мы родились тут, но нам и года не было, как родители переехали в Малайзию, — подтвердил Джисон. — Тогда какого чёрта? — спросил Чани, — Ббоки же не был заграницей. Он не мог тебя видеть. Хван усмехнулся и развёл руками в стороны. Знай он ответы на все вопросы давно бы разобрался со всей этой чертовщиной. Феликс же на парня осторожно глянул. Просто в его голове была одна теория, но вслух про неё говорить, особенно тут при всех друзьях Джинни, он не стал. Пока что. — А на это могла повлиять одна дата рождения? — подал голос Хо. — Может быть, — пожал плечами Хван, — У нас ведь не просто одна дата. Мы родились секунда в секунду. Одновременно. И это пока что единственная зацепка. Феликс поджал губы и спрятался поглубже в шарфик. Теория звучала интересно, но это не та, про которую он думал сам. Ему казалось, что дело было в том, что Хвана он видел с самого рождения. Они же с Параличом — одно лицо! — Кстати, а что там с числом 143? — вспомнил Хан странный диалог парней той ночью. — Это время, когда этот тип появлялся в реальном мире. Всегда в час сорок три. Либо ночью, либо днём. Главное час и минута. — ответил Хван. — Аааа! — протянула Юна, — И вы сделали вывод, что он таким образом намекал вам на дату вашего рождения? — К сожалению, да, — вздохнул Хван. — Почему к сожалению? — переспросил Хо. — Потому что это означает, что его ничего не держит появиться прямо сейчас и прямо здесь. Нет у него никаких ограничений на этот счёт. И я только сейчас сообразил, что это всегда так и было. Медсестра та в больнице. Помнишь? — тыкнул он локтем Ликса, — Она же плевала тогда на тайминги! Сначала днём заявилась, когда меня только положили в больницу, потом в восемь часов вечера... Ббоки кивнул. Видимо они оба настолько заострили внимание на конкретном времени, и настолько Ёнбок привык к «нормальному» сценарию (если его можно назвать нормальным), что даже внимания не обратили на явную поломку привычной системы. — Медсестра? — подала голос Йед-дон, нахмурившись, — Медсестра в больнице, где работают мои родители? Вопрос был словно карательная пощёчина по лицу Хёнджина. Хван и забыл, что тогда подруге соврал, когда сказал, что сам в больнице ничего странного не видел и не слышал. Он виновато улыбнулся и отвёл в сторону взгляд. — Я же тебя тогда спрашивала… — пролепетала обиженно девушка. Джинни кивнул, прикусив губу. — А ты мне сказал, что ничего такого не видел! Что больница самая обычная и ничего такого там нет! — тут же возмутилась она, повысив голос, — Хотя я всегда чувствовала обратное! И поделилась с тобой своими опасениями! — У меня были причины, чтобы смолчать, — попытался оправдать себя Хван. — Какие такие причины? Я тебе душу нараспашку, поделилась тем, что меня сильно волновало всю мою сознательную жизнь! А ты, глядя прямо мне в глаза, нагло соврал?! Внутри девушки клокотала страшная обида. Йеджи привыкла доверять своим друзьям. Никогда в её окружении не было такого, чтобы кто-то из близких в ответ на её откровенность мог поступить так нечестно по отношению к ней. — Как ты мог?! — возмущалась она. — Потому что я не мог иначе! — тоже повысил голос Хван. — Это почему же? — Да потому что ты спустила бы всех собак на Ёнбока! — не выдержал прессинга Джинни, — Ты же его винила во всём! Даже моё попадание в больницу с ним связала, хотя это я сам решил тогда в окно выпрыгнуть, чтобы спасти малышку! А у меня на тот момент не было доказательств обратного! Расскажи я тебе, что твои опасения правда и скорее всего ты реально встретила Сонного ублюдка, ты бы и тогда нашла способ подвязать это к злым слухам о Ббоки! Йеджи раскрыла рот и тут же его захлопнула. Нечего ей было на это ответить. Хван прав. Она с самого начала, из веры в своих друзей и их рассказы о Ли Ёнбоке, была несправедливо настроена против парня. Джинни и его молчание можно было понять. Ругаться с одной подругой, чтобы защитить другого близкого человека Хвану не хотелось. Так что он выбрал тактику нейтралитета и просто ждал нужного момента, когда смог бы сознаться во всём. В конце концов из лучших побуждений врал он не ей одной. Не она одна была такой «особенной». Хани куда больше пребывал в позиции неведения. А он, на минуточку, лучший друг Хёнджина! Хван же, выплеснув ярость и чуть остыв, осознал, какую неловкую ситуацию только что создал. Не при всех, и тем более ни при Ёнбоке он должен был говорить на эту тему с Йеджи. Наверняка ей и без того стыдно за своё прошлое отношение к парню, а тут он вытащил это на всеобщее обозрение. — Прости, — запоздало извинился Джинни, — Но я, правда, не знал, как поступить иначе в той ситуации. Она, сконфуженная неловкостью ситуации, спрятала глаза ото всех, и особенно от Ббоки, и тихо кивнула: — Проехали. Ёнбоку было тоже неловко. Ему и так тут сиделось не очень приятно, а чувствовать себя виноватым в ссоре двух друзей, так и вовсе равносильно смерти. Он триста раз пожалел, что пошёл на поводу уговоров Хёнджина и выбрался сегодня из дома. — Так, значит, Паралич в больнице появлялся? — робко произнесла Черён, пожелавшая вернуть разговор в прежнее русло. Она до этого почти весь вечер молчала, но после произошедшей сцены почувствовала в себе желание немного разрядить накалившуюся напряжённую обстановку. — Да. Мы с Ббоки думаем, что Йеджи столкнулась тогда с ним. — Но почему я не помню этого? — нахмурилась Йед-дон. — Ребят, о чем речь вообще? — встрял Хани. — В общем, я была в больнице, рылась в кабинете у матери, и вдруг…. — девушка замокла и сильно напряглась. Прикрыла веки в попытке хоть что-то выудить из собственных воспоминаний, но опять ничего не вышло. После того вечера не было ни одного дня, чтобы она не думала о произошедшем, но каждый раз в голове пусто, а сердце сковывает неведомый страх. «Бояться чего-то, чего даже не помнишь — сюр какой-то!» — думала девушка. — Я не помню, что там было! — пожаловалась она, — Я помню, что меня что-то сильно испугало и я сбежала, словно ужаленная. Помню, как испугалась за маму, которая вошла в кабинет после меня. Но когда я юркнула вслед за ней, то не увидела там ничего такого! Там был абсолютно пустой, стерильно вылизанный, очень привычный и прибранный кабинет моей мамы. Разве что было отчего-то очень холодно! — Сонная Тварь. Его почерк, — со знанием дела отметил Хван, — В то время он шастал по больнице в облике медсестры. Он сам себя спалил перед нами. Йеджи нахмурилась и снова напрягла память. Если Паралич появлялся перед ней она точно должна его вспомнить. Ну не могла же она забыть, что с кем-то столкнулась в кабинете мамы! Как только она подумала о данной несостыковки её затылок онемел, потом внезапно голову пронзила тупая боль, и резко, словно по заказу начали возникать перед глазами картинки. Смутные образы, будто она смотрела через грязное запотевшее стекло. Вот она роется на полочках, внезапно открывается входная дверь, девушка пугается и тут же вылезает из-под стола, и видит в дверном проёме девушку, освещение на которую падало сзади, из коридора… — Я вспомнила! Девушка с красными кудрявыми волосами! — вскликивает Йеджи, чем пугает рядом сидящую Черён, — О господи! Я всё вспомнила! Медсестра, которую я никогда раньше не видела, внезапно вошла! У неё были мёртвые, стеклянные глаза, безжизненная улыбка, и в кабинете сильно похолодало, будто кондиционер включили. Она спросила, что я делаю. Разговаривала ещё так спокойно, и жутко улыбалась! — Типичный Паралич! — усмехнулся Хван. — С Ббоки этим же вечером эта же медсестра разговаривала и вела себя совершенно идентично. — Но почему она мне помешала? — спросила рыжеволосая, — Она будто специально выгнала меня оттуда, но зачем? — А что ты в кабинете у мамы делала? — спросил Чан. В его голове логическое объяснение крылось именно тут. Но вместо ответа наступило внезапное гробовое молчание. Многие, кто был не в курсе не могли ничего сказать в ответ и заинтересованно уставились на Йеджи, а вот Хван, Минхо и сама рыжеволосая пугливо переглянулись меж собой. — Вы чего смолкли? — насторожено поинтересовался Крис. — Эмммм… — промычала Йеджи. Не зная, что сказать, она с мольбой во взгляде глянула на Минхо, призывая его помочь и придумать что-нибудь срочно, но он словно воды в рот набрал. Выглядел глубоко погрузившимся в свои мысли, на подругу, которая отдувалась за двоих даже не реагировал. — Я… искала там… Мне кое-что нужно было! — выдала она, чем вызвала ещё больше подозрений у Кристофера. — Что именно? — А это так важно? — Ну да. Если Паралич остановил тебя, значит важно. — Да не особо! — нервно засмеялась Йеджи, про себя чертыхаясь, что согласилась тогда Хо помочь. Теперь ещё и ей могло прилететь от Чана. — Да откуда ты знаешь? — разозлился Кристофер. — Просто знаю и всё тут! — Да ни черта ты не знаешь! Мы же тут серьёзно говорим, так что рассказывай, что ты искала в кабинете матери! — Карточку Ханны она там искала! — подал, наконец, голос Хо и Хван с Йеджи уставились на него ошарашенными глазами. Чонин, почувствовав запах жареного, тихо присвистнул себе под нос и вжался в спинку дивана, на всякий случай, убрав руку с бедра парня. Кажется, зрел новый скандал. Упоминание Ханны при Чане — это мощно. Мощно, смело, отчаянно. И чертовски глупо. Но Хо всегда был безбашенным. — Карточку Ханны? Моей сестры? — уточнил Крис. — Конечно, её! Другой Ханны никто тут не знает, — фыркнул Хо. — В кабинете у матери Йед-дон? — ещё раз уточнил Бан, думая, что ему послышалось. Йеджи боязливо кивнула, подтвердив его опасения. — Твоя мать — акушер-гинеколог! Нафига ты в её кабинете искала карточку моей сестры? — Потому что это я её попросил, — признался Хо. Он же кашу заварил, ему и отчитываться, значит. — Зачем? — Чтобы уточнить кое-что. — Хо, блять! Ты издеваешься что ли? Хватит ходить кругами, объясни нормально! — Чан начинал не на шутку закипать. Друг в такие моменты сильно раздражал. И особенно, когда дело касалось его сестры, за сохранность и здоровье которой Чан отвечал собственной головой перед родителями. Будто не знал, что Крис очень импульсивен и лучше его на поприще этой темы не злить вообще. — Ладно! Объясняю! — всплеснул руками Хо, — Мы с Хваном спалили Ханну выходящей из кабинета матери Йеджи. Твоя сестра пришла туда с Ким Сынмином. И обычно девушки к таким врачам с парнями ходят по одной конкретной причине. Я хотел убедиться в том, что ошибся. Поэтому попросил Йед-дон добыть информацию, так как она может проникнуть в кабинет врача на правах её дочери и не вызвать при этом никаких подозрений. Минхо закончил рассказ, и все затихли. Ребята знали, что в случае, когда дело касалось Ханны, Чан становился сам не свой. Юна с Черён боязливо прижали ладошки к рту и вжались в спинки дивана, присоединившись к Чонину, что всё ещё оттуда не вылез. Йеджи нервно кусала губы, так как сама оказалась замешана в происходящем. Хван с Джисоном с интересом стреляли глазами между собеседниками, в ожидании что же будет дальше. Чонин часто сглатывал и сидел наготове, чтобы, если что сразу подлететь и остановить своего импульсивного парня. А Ббоки пребывал в глубочайшем шоке. Он находился в этой компании не так уж долго, а тут за последний час назревал уже второй конфликт. И вроде тут он вообще ни при чём, ведь никак ни с Чаном, ни с его сестрой не связан, а всё равно испытывает некую вину. Непонятно даже с чего. Наверное, с того, что не втяни Ббоки Хвана в приключения с Параличом, то не оказался бы Джинни в больнице, а, следовательно, и Минхо бы Ханну тогда не увидел. — А какого хера я последний об этом узнаю? — зло шипит Чан, неведомым образом совладав с собой и своими эмоциями и не кинувшись крушить и ломать. Весь его гнев сейчас концентрировался внутри. Клокотал и буйствовал. И распространялся в разные стороны. На лучшего друга, что решил умолчать о таких важных вещах. На себя за то, что недоглядел. И, конечно же, на, мать его, Сынмина. Будь его однокурсник сейчас тут, страшно представить, какая драка бы произошла. Так что Киму чертовски повезло находиться где-то, где Чан не мог его достать. — А ты не догадываешься, почему я смолчал? — таким же тоном ему отвечает Хо. — А я мысли читать умею? — А мне вот читать не надо, чтобы знать о твоём неадекватном поведении, когда речь заходит о твоей сестре! Потому я смолчал. Ты всегда взрываешься, иногда даже не разобравшись! И не отрицай это, блять! — тыкнул Минхо пальцем в Чана, когда заметил, что тот хотел ему что-то ответить, — Забыл, что в баре случилось накануне? Я вот не забыл, как весь вечер сидел на иголках, а потом почти разнимал вашу с Сынмином драку! А скажи я тогда, что он вместе с Ханной был в том кабинете, ты бы пошёл бить ему морду на следующее же утро в универе! А мне, и в первую очередь тебе, этого не надо было! В тюрьму же не хочешь? Скорее всего нет! Так что я о тебе и твоей менталке заботился, когда решил смолчать! — Какого хера ты со мной общаешься как с псих больным? Я в состоянии себя контролировать! — Серьёзно, что ли? — усмехнулся Хо, — Ребят? Чан в состоянии себя контролировать? — обратился он ко всем. Все попрятали глаза, и никто не посмел подать голоса. — Что и требовалось доказать, — поставил точку в споре Хо, скрестив руки на груди. Крис, не веря своим глазам, ещё раз оглядел каждого из друзей в надежде, что кто-то подаст голос и встанет на его защиту. Особое внимание он заострил на своём парне. Уж он то должен его поддержать! Но Чонин лишь виновато поджал губы и так и не посмотрел в ответ. Никто. Даже Айенни, его любимый парень, не стал его защищать. Выходит, всё, что говорил Хо правда? И давно в глазах друзей Крис выглядел, как истерик? Как до такого докатился? Он отклонился назад на спинку дивана и нервно облизал губы. Резким движением руки провёл по лицу, выдохнул и тихо спросил, обратившись к вздрогнувшей Йеджи: — Так ты говоришь до карточки не добралась? — Нет, — робко ответила подруга, — Медсестра меня испугала, и я выбежала из кабинета. — Но моя сестра же вообще ни при чем! Где Паралич и где она? В нашей семье ничего такого не было никогда! Может это случайность? — Не уверен, — снова подал голос Минхо, и все посмотрели на него, — Раз уж речь зашла про Ханну с Сынмином, я должен поделиться с вами ещё кое-какими подозрениями. Тот факт, что этот Паралич помешал найти именно её карту наводит меня на мысль, что что-то не очень чисто у этой парочки. Хотя Ханну пока что, подозреваю лишь косвенно, однако… — Давай-ка поподробнее, — попросил Хван. — Помните тот день на парковке, когда вы с Ёнбоком дочку Шин Рюджин спасали? — Такое сложно забыть, знаешь ли, — выдохнул Хван. — Тогда все сбежались на парковку. Мы тоже, хотя половина надолго там не осталась, — Хо обвёл пальцем некоторых друзей, — Потому что пошли искать вас с Ббоки. И, находясь в процессе поисков, я подумал заглянуть в аудиторию, мало ли вы вернулись туда, и к своему удивлению не нашёл там вас, зато нашёл Ким Сынмина. — Так у нас там занятия шли, — подметил Джисон, — Ничего удивительного, что он там находился. — Да. Но не тогда, когда такая жесть произошла. — Нуууу… Ким Сынмин всегда был странный, — пожала плечами Юна, — Вы, ребятки, может забыли, но он член клуба Оккультизма. — Это да, — кивнул Хо, — Но то, где именно и за каким занятием я его нашёл — вот что самое шокирующее. — И что он делал? — спросил Джинни. — Он лазал в ваших с Ёнбоком вещах. Что-то там разнюхивал. Не в моих, не в Чановых, не в чьих-то ещё. Именно в ваших. И я не видел, чтобы вы до этого с ним как-то контактировали близко. А ещё Сынмин до одурения выглядел спокойным. Совсем не шокированным увиденным. Ещё на паре, когда все повыскакивали с мест и побежали к окну, смотреть куда ты сиганул, он бровью не повёл. В общей суматохе его спокойствие сильно бросилось мне в глаза и смутило. — А ты у него не спросил какого хера он шарился в чужой сумке? — нахмурился Крис. — Спросил, но он тупо отшутился. А я собрал все наши шмотки и свалил оттуда. — Да, ладно вам! Один случай ещё ни о чем не говорит! — скептично отметил Чонин. И все на него удивлённо уставились. — Я о не о том, что Сынмина надо понять и простить за лазание по чужим вещам. Воровство я не одобряю и это реально вопиющий случай! — попытался оправдаться парень, — Я про то, что из-за одного события глупо привязывать его к связи с Параличом. Этот парень ведь всегда был на приколе! — Я думал так же. До событий в баре, — согласился с ним Хо. Он вкратце поведал обо всём, что его тогда смутило в поведении парня. О появлении около женского туалета после сражения с неадекватом, о его странной заинтересованности всем, что происходило, когда случилось всё что случилось. — А ещё я с ним перекинулся парой словечек до их конфликта с Чаном. И за Ханной весь вечер наблюдал. Если честно, они вдвоём сильно выделялись на фоне остальных веселящихся. Они не походили на тех, кто пришёл развлечься в клуб, как все нормальные люди. Они не пили, максимум безалкогольные напитки, не танцевали. Они разделились и будто оба вынюхивали что-то или пытались в чём-то разобраться. А я, узнав позже, что вы с Ббоки видели во снах и заранее знали о Йеджи, теперь думаю, будто эти двое могли быть в курсе событий. Они возможно тоже откуда-то знали о том, что произойдёт. — Это и правда подозрительно, — согласился с ним Джинни, глубоко задумавшись, — А ведь когда мы пытались найти ту девочку из снов, дочку Рюджин, именно Сынмин меня натолкнул на правильные мысли той брошюрой про знаки, — повернул Хван голову в сторону Ёнбока. — А что, если это он и есть? — подал голос после длительного молчания Ликс, — Паралич ведь умеет принимать разные облики. А что ему мешает среди простых студентов затесаться, чтобы быть к нам поближе? — А ведь реально… — Погодите! Стоп! — прервал диалог Хёнликсов Джисон, — Тогда тут сразу несколько несостыковок! Во-первых, что с красными волосами? У Сынмина они чёрные, если вы не заметили. Причём натуральные. А во-вторых, какой смысл ему вам помогать тогда? — Усыпить бдительность? Запутать? Час сорок три, помнишь? Мы долго думали, что у него какие-то ограничения и он может приходить только в этот час. Но он сам же нарушил это правило. Зная, как он любит играться, я думаю, что это его очередная попытка развлечься. Типа «смотрите я всегда принимаю женские облики, и всегда с красными волосами! Вы и не подумаете на какого-то странного парня с чёрными!» — Но тогда зачем помогать? И палить перед всеми своё странное поведение? — засомневался Ббоки в собственной, ранее выдвинутой теорией под давлением аргументов Джисона. — А почему он решил тогда показаться мне на автобусной остановке, хотя до этого вот так как с Йед-дон стирал память всем его увидевшим, выставляя тебя за душевно-больного? Зачем вдруг решил показывать сновидения не только тебе, но и мне? Зачем он нас с днём рождения поздравлял? Зачем хотел, чтобы мы узнали что-то об этой дате? Зачем намекал на архив? К нему вопросов слишком много! И вопрос, почему он решил спалиться и подсказать должен волновать нас меньше всего. Он тупо играет, вот и всё. А, камера! Помнишь взорвавшуюся во сне камеру? Ббоки кивнул, хотя уже успел забыть о том случае. — Он тогда камеру на нас направил! А потом… — Хван осёкся, — Ты сам знаешь, что с нами случилось и каким слухам мы подверглись. Он просто играется, Ёнбоки! Это уже не теория, это факт! Он ведёт нас к чему-то, кидает подсказки, словно кость пёсикам, умиляется с нашего поведения и реакций на всякую хрень. Будто эксперименты ставит, проверяет что-то. Я не могу только понять, чего именно он добивается. Где та конечная точка! — Он хочет, чтобы мы узнали какую-то правду… — прошептал задумчиво Ликси. — Да! И новая подсказка — это наш день рождения. Йед-дон! — повернулся Джинни к девушке, — Нам надо в архив больницы попасть. Там, где все старые личные медкарточки и документы хранятся. Он указал тогда Ёнбоку именно на него. А потом намекнул на нашу дату рождения. Нужен архив! Срочно! Девушка похлопала глазами. — Ты просишь о невозможном, — сказала она, — Залезть к маме в кабинет, это пожалуйста. Там я всегда могу прикинуться дурочкой, и сказать, что мне надо было у неё забрать кое-что. Но в архив… Я бессильна! — Ну, пожалуйста! Придумай что-нибудь! Йед-дон! Прошу! — взмолился Хёнджин, сложив ладони вместе. — Туда даже не всем врачам доступ открыт, Джинни! Что я могу сделать? — покачала головой Йеджи и Хван расстроенно надул губы. Вся его надежда была на подругу, а его так жёстко обломали. Наступило непродолжительное молчание, пока не подал голос Чонин: — А задавание вопросов ещё актуально? — Да. — Тогда объясните мне. Паралич является в образе старухи, медсестры... Всегда женщин. Почему вы его «он» называете? Джинни усмехнулся и слегка тыкнул локтем рядом сидящего Ббоки. — Скажи им почему. Чтобы сильно не офигели, когда его увидят. Ну и чтобы не обманул их. А то мало ли что. Ббоки осторожно глянул на Джинни, как бы спрашивая: а стоит ли? — Говори, говори! — улыбнулся Хван. Ребята уставились на блондина, а он сглотнув начал объяснять: — П-просто… Его истинный облик, он проявляется только во снах и отражениях. И этот облик всегда был одинаковый, сколько себя помню. А притворяться медсёстрами, старухами и женщинами Паралич стал только теперь. После приезда Джинни в Корею. — И его настоящее обличие…? — начал Айенни, а Ббоки замолк, всё ещё сомневаясь, что стоит о таком рассказывать друзьям Джинни. — Он выглядит, как я. — не стал тянуть кота за яйца Хван, — Точь-в-точь. Моя копия. Друзья уставились выразительными взглядами на парней, и особенно на Хёнджина. — В-в с-смысле к-копия? — заикнулся Крис. — Не совсем копия, — опроверг слова Хвана Ликс, — Рост такой же, комплекция тела и лицо те же. Только волосы у Сонного Паралича красные, глаза практически чёрные. Всегда мёртвый, неживой взгляд, а ещё нет родинки под левым глазом. — Так что да, ребят. Я охуел от жизни, когда увидел своё собственное отражение на остановке, которое выглядело как я и одновременно не как я. И двигалось иначе, вразрез моим движениям. А позже эта тварь именно меня посмела назвать копией. Так что теперь вы тоже охуевайте! — посмеялся Хван. — Да что за пиздец? — выпалил Джисон. По его коже забегали мурашки, стало совсем жутко. Хван развёл руками в стороны. Шок и страх друзей он понимал, как никто другой. Сам через это прошёл и уже успел немного привыкнуть, а вот им только предстояло разобраться, нырнуть с головой, так сказать, в этот ушат из таинственного мистического дерьма. Далее парни, в большей степени Джинни, поведали друзьям всё, что могли позабыть и не рассказать. Подробнее про сон с камерой, про сон с больницей, из-за чего они с Ёнбоком и обратили взор на архив. Рассказали про кота, спутника Паралича. В том числе коснулись темы парных колец, что вручила им старуха в парке. По поводу них Юна справедливо отметила, что по её мнению это просто кольца из эпоксидки, и Хван сказал, что согласен с ней на все сто. Он с самого начала так думал. Просто Паралич захотел показывать сны ему и Ббоки, и начал показывать. А кольца — не больше, чем пыль в глаза. — Так. Тогда подытожим всё вышесказанное. Если мы видим чувака, или, вероятнее, чувиху с красными волосами, с мёртвым взглядом, и от него(неё) исходит трупный холод, нам надо бежать, сверкая пятками, чтобы не нарваться на неприятности? — уточнила Йед-дон. — Нет. Надо с вертухи и метить в рыло. Чтобы шанса не оставить на выживание, — пошутил Хёнджин. — Мы не настолько безбашенные, Хван, — усмехнулся Айенни. — Трусишки! — умилился Джинни. — Говорит чувак, который после первой встречи с ним занавесил все зеркала в доме, — подколол Хо. — Ой, иди в задницу! Посмотрел бы я на тебя, если бы с тобой такое случилось! — парировал Джинни. И пока все смеялись, разряжая накалившуюся обстановку, лишь Джисон остался безучастным к беседе. Он вдруг погрузился в свои мысли. А через некоторое время, громко и крайне обеспокоенно позвал друга: — Хёнджин! — М? — отозвался Джинни, и сразу напрягся, как только его глаза встретились с глазами Хана. — Холодный воздух, красные волосы, странное поведение… — загибал пальцы Джисон, — Данное описание тебе ничего не напоминает? Хван сначала долго пялился в глаза друга, не понимая, к чему тот клонил, а потом вдруг его осенило, и улыбка с лица вмиг улетучилась. И он выдал короткое и обречённое: — Блять! — Что? Что такое? — нетерпеливо попрыгала на месте Юна. — Блять, ну нет… Нет! — будто не слыша продолжал повторять Джинни. — Да че происходит, ребят? — спрашивает Чонин. — В Малайзии в универе была преподавательница одна, — начал пояснять Джисон, — Она была помощницей декана. И когда заходишь в деканат, то сначала попадаешь в небольшую комнатку, где сидела она. Потом открываешь следующую дверь и попадаешь к главному декану. Так вот конкретно у него с кабинетом всё было нормально, а вот у неё всегда был дубак. Многие жаловались на этот счёт. Ещё она была немного странная, жутковатая и с красными волосами. Угадайте кто надоумил меня на учёбу по обмену? Кто написал мне и Джинни рекомендательные письма? Кто настоял именно на этом универе, а не каком-то другом? — Она? — робко уточнила Черён. — Она, — кивнул Хани. — Господи! Какой же я идиот! — восклицал Хван, долбя себя по лицу ладонями, — Я настолько вбил себе в голову, что эта тварина и вся хуйня началась с моим приездом в Корею, что я даже не думал о том, что он мог появиться намного раньше! Какой же я дебил!!! — Ребят, а вы не параноите? С красными волосами ходят половина айдолов, и ещё столько же обычных людей, — справедливо отметил Чан, — Я в старших классах красился в красный. И нет, я не Паралич, если что. — Так это легко проверить, была ли та преподша Параличом! Хани, напиши-ка кому-нибудь из бывших однокурсников, помнят ли они её, — попросил Джинни, — А я попробую пока на сайте универа поискать о ней инфу. Уверяю, эту преподавательницу все забыли, а на сайте о ней не будет ни слова. — Хорошо, — согласился Джисон и оба парня полезли в смартфоны. Вот только на середине сообщения одному из бывших однокурсников Хан вдруг завис. Его заминку заметила рядом сидящая Йеджи. — Ты чего? — поинтересовалась она. — Я… Я не помню, как её звали, — растерянно говорит Джисон, похлопав глазами. Хван тут же отрывается от экрана своего смартфона и расплывается в улыбке. И затем громко начинает смеяться. Истерично так. Потом выключает телефон и кладёт его на стол, посчитав, что дальнейшие поиски бессмысленны. — Дело закрыто! Это Паралич! — громогласно сообщает он. — Это вообще не показатель. Я тоже половины имён преподов не знаю, — сообщил Хо. —Ты, может и нет. А Хани, как хороший ученик, знает их всех. Спроси его, он назовёт тебе любого. Даже из старшей школы! Джисон покивал: — Если я и забываю, то только самые старые имена. Например, из средней школы, я уже половину не вспомню. Но я всегда веду заметки. И если что, то в любой момент могу посмотреть. Но здесь не супер-древний препод… Я общался с ней меньше полугода назад. Она нам письма рекомендательные готовила! Была частью приёмной комиссии! Я не мог её забыть. — Поищи в заметках. Ты её там не найдёшь, — с уверенностью в голосе заявил Джинни. Джисон кивнул и сделал, как его попросили. Но перечитав всё, начиная чуть ли не средней школы, как и подозревал Джинни, её имени просто там не было. Пусто! У Джисона по коже пробежались мурашки. Он помнил, как с ней общался, как она писала рекомендательные письма, как она расписывала все плюсы и незначительные минусы именно этого универа. Она не вела у них ничего, но последний месяц перед отъездом Джисон виделся и общался с ней чаще, чем с родной матерью. И он точно помнит, как многие студенты жаловались, что не могут в её кабинете сидеть из-за холода, а он, всегда соглашаясь, поддерживал данную беседу. — Паралич специально перевёл тебя в Корею…— ошарашено прошептал Ббоки, — Чтобы зачем? — Хотел, чтобы вы встретились? — предположила Юна, улыбнувшись. — Да. Но зачем ему это всё надо было? — сказал Хван. — Джинни, скажи всё же как её звали? Я хочу окончательно убедиться, — попросил Джисон. Хван легко назвал имя преподавательницы и Хани, воскликнув «точно, как я мог забыть!», тут же принялся опрашивать всех бывших однокурсников. Но самый прикол оказался в том, что, как и предполагал Хёнджин, никто не помнил о ней ничего. Будто не существовало её. Даже парень, который громче всех жаловался, что в кабинет к этой помощнице декана надо надевать шубу и тёплые носки, вообще не понимал о ком речь, и утверждал, что место там пустовало всегда. Тогда Джисон, пребывая в глубочайшем шоке, решил всё же поискать её в Google-е и конкретно на сайте универа. Ведь там обычно была вся информация о всех преподавателях. — Я знаю, чем сегодня ночью буду заниматься! — заявил Хван. — Сексом? — предположил самый очевидный вариант Хо, и сам же посмеялся со своей шутки. — Ага. С собственной памятью, — ответил ему тем же тоном Джинни, — Буду ебать собственный мозг, чтобы вспомнить все возможные случаи встречи с этим типом. — Ребят, — прервал пошлый разговор друзей Джисон. Его голос стал ещё более дрожащим, ещё более обеспокоенным, чем минуту назад. — Что опять? — простонал Чан. С него на сегодня открытий и мистических подробностей было достаточно. Он теперь сомневался, что сможет уснуть и хотел попроситься к Чонину с ночёвкой. С любимым под боком как-то спокойнее. — Я нашёл нашу преподавательницу. Она реально есть. Точнее была. — В-в каком смысле б-была? — пролепетала Черён. — Её портрет и имя есть на сайте. Вот только они расположены в категории «вечная память за заслуги перед университетом». Она, мать вашу, умерла пятнадцать лет назад, — прошептал он последнюю фразу, введя всех в состояние панического страха. А чтобы доказать свои слова он продемонстрировал экран своего смартфона. Чан поседел окончательно, как и Йеджи с Черён, Чонин с Минхо разинули в шоке рты, не зная, как реагировать на произошедшее. Юна начала нервно хихикать, ведя себя привычным образом в случае непонятной ситуации. — Так он принимает облики уже мёртвых людей…? — прошептал Ббоки единственную догадку, которая крутилась у всех на языке и которую никто не решился озвучить. Данный факт особенно сильно напугал Чана. То есть в теории, если догадки на счёт Ким Сынмина верны, получается Ханна могла общаться с трупом? Так что ли выходит? В этот момент, внезапно раздался тихий стук и все разом в один голос вскрикнули и подпрыгнули на месте. Даже, казалось бы, привыкшие к такому дерьму Хёнликсы. Некто постучался в дверь с той стороны. Хван, отойдя от шока самым первым, с шумом выдохнул и оглядел друзей. Те, кто громче всех смеялся над его пугливостью, сейчас выглядели словно поганки, побледневшие от страха. Он усмехнулся с этого и поднялся с места, чтобы открыть дверь. На пороге девушка администратор. Та самая, что сегодня встретила его и Ббоки на входе в караоке-бар. В её обязанности входило принимать заказы посетителей, отвечать на звонки и разносить заказы. И видимо с последней целью она и заявилась к ним, так как в её руках Хван заметил поднос с единственной тарелкой на нём. — Простите, что отвлекаю. Я ваш заказ принесла. Можно поставить на стол? — спросила девушка. — Да, конечно, — запоздало ответил Джинни и пропустил её внутрь. Она в полной тишине, и под прицелом нескольких пар испуганных глаз, подошла к столику, поставила на него тарелку, накрытую клошем, поклонилась и быстро покинула помещение, прикрыв за собой дверь. — Кто-то что-то заказывал? — задал вопрос Хан, оглядев всех присутствующих. Они вроде как изначально настроились чисто поговорить, а потому заказали лишь бутылки с водой, которые уже очень давно стояли на столе. Да и никто вроде бы не бегал, и звонок вызова персонала не жал. Все ребята замотали головами. — Я думала, это Ёнбок с Джинни что-то себе заказали. Нет? — пролепетала Йеджи. — Мы тоже ничего не заказывали, — уверил всех Хван. — Может официантка комнатой ошиблась? — предположила Черён, не желая думать в сторону их самых худших опасений. Хван громко хохотнул. Отчего-то его интуиция говорила ему, что он знает, что сейчас увидит под крышкой. — А мне кажется я нас сейчас всех разочарую. И то, что под крышкой клоша, адресовано именно нам, — с усмешкой говорит он, садится обратно на своё место и резко поднимает металлический колпак с тарелки. И все видят там одно единственное, покатившееся по блюду, большое и неразрезанное красное яблоко. У него нет рта, нет языка. Это обычный фрукт. Но оно будто обращалось лично к Хвану и Ббоки со своим таким понятным и насмешливым: я всегда на шаг впереди, ребятки. :)