̷С̷о̷н̷н̷ы̷й̷ ̷п̷а̷р̷а̷л̷и̷ч

…сон в бессонницу.

Далее события развивались так стремительно, что Ббоки прекратил за ними поспевать. Вот Хван поднимает металлический колпак, видит под ним покатившиеся красное яблоко, затем громко усмехается, резко подлетает на месте, буквально пинком выбивает дверь их комнатки и вылетает из помещения. Первым реагирует на это Джисон и бежит вслед за другом, далее следуют остальные парни, а потом и девочки. Лишь один Ббоки остаётся в комнате и глупо хлопает глазами, пытаясь осознать, а что собственно произошло, пока не слышит какие-то крики и не срывается следом за всеми. Находит всех на первом этаже. Хван пытается добраться до перепуганной официантки, кричит о том, чтобы она прекратила «своё долбанное представление!!!», а парни всем скопом пытаются удержать Хвана и параллельно уговорить девушку, чтобы она не вызывала полицию. Мол их друг слегка перебрал алкоголя и перепутал её с его бывшей. Юна, Черён и Йеджи стоят в сторонке, самую малость шокированные происходящим и не встревают между разъярённым Хваном и его целью: официанткой. Одна из них, Черён, будь в другой ситуации возможно побежала бы на помощь к несчастной девушке, но сейчас она не знала ошибается ли Хёнджин. Судя по его реакции он со стопроцентной вероятностью был уверен, что эта официантка Сонный Паралич, а значит она могла представлять опасность. Поэтому в этот раз, обычно всем помогающая Черён решила остаться не у дел. Ббоки осматривает всех и всё. Особенно тщательно фокусируется на официантке. Ему хватает пары секунд, чтобы понять: это не Паралич. Это обычная испуганная девушка, администратор, что встретила их на входе в караоке-бар и которая сама не понимала, что она сделала не так, и почему один из посетителей пытался добраться до неё и угрожающе кричал. Ёнбок плохо понимает, как у него это работает, но Паралича и его штуки он никогда и ни с чем не спутает. Может это у него так интуиция работала или ещё что? Но что он знал точно: если Хвана сейчас же не остановить, то он наломает дров. Девушка вызовет полицию, и у Джинни будут проблемы с законом. А если он ещё и продолжит гнуть свою линию про существование паронормального, то недалеко попасть и в дурку. Ббоки проходил через подобное, когда в средней школе окончательно отчаялся и решил доказать, что он сам — не зло и что всё это проделки таинственного парня с красными волосами из снов. Итог был печальным. И позволить пройти через это Джинни Ёнбок не мог. А потому парень смело выскакивает вперёд, встаёт между Хваном, вырывающимся из рук удерживающих его друзей, и перепуганной девушкой. К последней — спиной, так как она опасности не представляла. Затем Ликси вздёргивает голову наверх и капюшон слетает с неё, являя миру его разбитое лицо. Он пытается поймать зрительный контакт с Хваном. Но раздражённый от всех выходок Паралича брюнет, которому ярость застила глаза, вообще не способен размышлять здраво. Он резко дёргается вперёд, из-за чего толкает Ббоки и тот чуть не падает назад, но успевает устоять на ногах. Параллельно удивляется: почему Хёнджина не могут удержать несколько парней? Тогда Ликс снова подскакивает к Хвану, упирается ему в грудь обеими ладонями и громко кричит: — Джинни! Это не он! Хван не слышит его. Ликс бьёт по его груди ладонями, и снова пытается словить зрительный контакт: — Ты меня не слышишь? Говорю же, это не он! И в этот раз попытка воззвать к разуму срабатывает. Пыл разъярённого брюнета на миг утихает, он прекращает вырываться и напирать, и смотрит в ответ. В глазах непонимание. Мол, почему ты не даёшь мне разобраться с Параличом? Ликс повторяет ещё раз: — Это не он, Джинни! Приглядись! И Хван, что до этого совершенно игнорировал все жалкие потуги достучаться до него Джисона и остальных парней, вдруг услышал блондина и посмотрел вперёд, туда, где стояла девушка. Ярость, что застилала глаза отошла на задний план и Джинни увидел. Бледная, перепуганная, совершенно не понимающая что происходит, она жалась к стойке регистрации, дрожала, держа в руке телефон, видимо собираясь набрать полицию. Это не было похоже на актёрскую игру, — понимает Хван, однако совсем избавиться от подозрений не получается. — Тогда какого чёрта ты принесла нам яблоко? — недоумевает Джинни, обращаясь к ней. Девушка хлопает глазами, мотает головой в стороны и выдавливает из себя: — К-какое яблоко? О ч-чём вы г-говорите? — Ты только что заказ нам принесла! Грёбанное красное яблоко! — Но я н-ничего не приносила… — лепечет она, чуть ли не плача. — Она не помнит! — шепчет Ликс, снова упираясь ладошкой в грудь Хвана, тем самым привлекая его внимание. — В смысле не помнит? — шипит парень в ответ, — Это было секунду назад! — Вот так не помнит! Так же как не помнила Йеджи встречу в больнице. Так же как тот охранник из парка ничего не видел на камерах. Так же не помнит, как и все остальные, кому морочил голову Паралич! Посмотри ты на неё! — молит Ликс, и Хван снова слушается. Он очень долго рассматривает, всё ожидая ухмылки или хоть какого-то другого знака, что это он, но… Совсем ничего не происходит. И все его вопросы сразу же улетучиваются. Он прекращает вырываться, отталкивает от себя удерживающих ребят и полностью расслабляется. Парни недоумённо переглядываются между собой. Пары слов Ёнбока хватило, чтобы этот псих успокоился? — говорили за них их выражения лиц. Джинни же отступает назад, поправляет одежду, ещё раз кидает взгляд на перепуганную девушку, в надежде увидеть там хоть что-то, что даст ему понять, что его опять пытались надуть актёрской игрой, но ничего не находит, а потому громко хмыкает, разворачивается на пятках и идёт обратно в снятую ими сегодня комнату. Ликс выдыхает, поворачивается к девушке и говорит: — Простите, пожалуйста. Он правда, немного перебрал и перепутал вас кое с кем. Она испуганно кивает несколько раз, провожает всех удаляющихся ребят взглядом, но телефона из рук не выпускает до последнего. Боится, что брюнет вернётся и снова будет нападать. Джисон с Чонином убеждаются, что у девушки всё хорошо, а затем уходят наверх вслед за всеми. — И в итоге всё уладил Ли Ёнбок? — усмехается Хани, не веря в произошедшее. Ббоки не тот человек, от которого они ожидали нечто подобное. Забитый, тихий и скромный — такой человек в последнюю очередь будет кидаться в гущу событий. По их сугубо стереотипному мнению. — Не зря же говорят, что в тихом омуте черти водятся, — согласился с другом Чонин. — Впервые вижу, чтобы Хёнджина, находящегося в таком состоянии мог кто-то осадить, — поделился наблюдением Джисон. Его друг был крайне импульсивным. Всегда. Если что-то задумает, то пойдёт до последнего, потому что даже мыслей, что в чём-то может ошибаться он не приемлет. И Джисон, сколько бы в прошлом не пытался быть голосом разума, никогда ещё не мог утихомирить лучшего друга. Ничего не помогало против самомнения этого упёртого барана. А тут Ббоки ладошками упёрся в грудь, сказал пару фраз и Хван, как белый и пушистый прекращает буянить? Что за дела? Чонин не отвечает, усмехается только. Оба понимают, почему именно Ёнбоку подобное удалось. Почему только к нему Джинни прислушался. Любовь всё же страшная штука и делает иногда такие вещи с людьми, что никакому Параличу и не снилось. Долго оставаться в караоке-баре ребята не стали. Только поднявшись наверх, сразу собрали все свои вещи и пошли на выход. Первым это сделал Хван, выкинув чёртово яблоко в урну, и потащив за собой Ббоки. Потому что оставлять парня тут был не намерен ни под какими предлогами. Джисон порывался подойти поближе к другу, чтобы если тому взбредёт в голову снова напасть на несчастную администраторку, он был рядом и мог его остановить, но Чонин успокоил Хана. — Ббоки с ним рядом. Ничего Хёнджин не сделает, — сказал он. И Хан поверил. В принципе, всё так и вышло. На первом этаже, около стойки регистрации, Джинни ни на секунду не задержался подле девушки. Даже не глянул на неё. Вместо этого оставил на столе купюр в два раза больше положенного в качестве оплаты и моральной компенсации. Йеджи, Черён и Юна, что выходили из заведения самыми последними, так как немного задержались в туалете, ещё раз извинились перед девушкой, тоже оставили неплохие чаевые за неудобства и компания покинула караоке-бар. К счастью пострадавшей девушки. — Это же просто красное яблоко. Чего ты сорвался? — задал вопрос Хо, когда они оказались на улице. — Это его маркер. Сонный ублюдок часто с ним светился, — сухо ответил Хван, подойдя к невысокой ограде около заведения и прижавшись к ней бёдрами. — В нём есть какой-то посыл? — спросила Юна, и Джинни пожал плечами. — Но зачем всё это было? — недоумевал Чан, имея в виду поступок Паралича, — Он же нихера не добился этим. Хван снова пожал плечами, сложил руки на груди и отвернулся от всех. Слишком был зол и чувствовал потребность в том, чтобы перевести дух. — Что-то вроде сигнала «я вас всех вижу и слышу»? — предположила Юна и Ббоки неуверенно, но кивнул. Это было очень похоже на Паралича. Просто дать знак, что он всё ещё рядом, и чтобы парни ни на миг не забывали с кем дело имеют. А потом Ёнбок на глазах у всех совершил неожиданное. Подошёл к Хёнджину, поднял кулак и со всей дури, на которую был способен, ударил в предплечье отвернувшегося от всех, обиженного Хвана. — Ай! За что? — вскрикнул Джинни, потирая ушибленное место, пока у друзей глаза из орбит повыскакивали, а челюсти к земле потянулись. — Ты же обещал! — выкрикнул Ббоки. — Чего я обещал? — Не вестись на его грёбанные провокации! И думать, прежде чем делать! — ответил Ббоки и снова ударил Хвана. Правда в этот раз Джинни успел отреагировать и чуть отклонился назад, из-за чего удар не пришёлся таким болезненным как первый. Джинни обидчиво поджал губы. Он помнит, что обещал. Тогда, когда Паралич напугал Феликса во сне с больницей. Когда Хван увидел, во что превратились его необдуманные действия. В какую истерику у Ббоки это вылилось. Он пообещал впредь не совершать ничего подобного. Но тут не сдержался. Грёбанного яблока хватило чтобы у него сорвало крышу. — Да. Прости, — бегло извинился Хван перед Ббоки и Джисон окончательно выпал в осадок. Когда он в прошлом, пытался миллионы раз вразумить друга, его никогда не слушали. И уж тем более не извинялись за то, что не слушали. Такой покладистый Джинни даже пугал немного. — Ты же знаешь, что он специально это делает. Специально выводит и провоцирует. Не реагируй так! Не доставляй ему этим радость! — просит Ёнбок в уже гораздо более спокойной манере и снова заносит руку, из-за чего Хван тут же резко дёргается в сторону. — Да всё-всё! Понял я! Хватит бить меня! — просит он и прикрывает себя руками, и в частности место, куда дважды пришёлся удар. Ликс сначала замирает, немного удивившись реакции Джинни, а потом, когда до него доходит, почему Хёнджин так реагирует, заливается громким смехом, прикрыв руками лицо и окончательно добивая этим всех остальных. Чтобы Ли Ёнбок был таким разговорчивым? Проявлял свой характер? Так свободно и открыто смеялся? Чтобы Хван, в конце концов, признавал свою вину? — Ахахаха! Да не собирался я тебя больше бить! — смеялся Ликси. — А нафиг тогда руку занёс? — не верил ему Хёнджин, всё ещё прикрываясь от парня. — Да я просто пытался сделать так, — ответил Ли, мягко коснулся ударенного им же предплечья и погладил, — Хотел извиниться. Хван по выражению лица которого читалось недоверие, всё же смог расслабиться. И мягкое касание парня этому поспособствовало. Оно было слишком приятным и слишком сильно откликнулось в его сердечке, что заметно ускорило свой ритм. Джинни так сильно захотелось сделать в ответ что-нибудь подобное. Обнять, схватить за руку, прижать к себе, а может даже поцеловать. Но нельзя. Не здесь, не сейчас, ни при всех и не в такой ситуации. И дабы самого себя не раздразнивать, Джинни с силой прикусил внутреннюю сторону щеки и отвернулся от Ббоки. Не было у него на подобные действия никакого права. Ни сегодня, ни вчера ночью. Радовало, что это только пока. Пока он не соберётся с духом и не предложит им перейти на новый уровень отношений. «И пока до этого не дойдёт, держи себя, Хван, в руках!» — мысленно и очень зло приказал себе Джинни. Парочка настолько увлеклась своей мини беседой, что совсем выпала из реальности и забыла о друзьях, что, молча, стояли в сторонке и в шоке пялились на них. «Да они же, блять, флиртуют!» — подумал каждый, но вслух ничего не сказал. Вместо этого Чонин привлёк всеобщее внимание слабым покашливанием и с предложением разойтись по домам. — А что дальше делать будем со всем этим дерьмом мы не обсудим? — немного возмущённым тоном спросила Йеджи. — Я думаю, нам необходимо переварить поступившую сегодня информацию. Переспать с ней, свыкнуться. А потом уже решать, что делать дальше, — ответил ей Джисон. — Переспать. Как же! — хмыкнула Йеджи, — Не знаю, как вы, а я вряд ли усну сегодня. — Я тоже, — признался Джисон, — Но что ещё остаётся? Не пускать же свою привычную жизнь теперь под откос из-за какого-то Паралича? По домам? Все активно закивали и засобирались. Хани украдкой глянул на Хвана. Он очень сильно хотел надеяться, что его друг сегодня пойдёт с ним в общагу, потому что одному оставаться в комнате было как-то страшновато, если честно. Но увидев этот щенячий, влюблённый до беспамятства взгляд, направленный на ничего не подозревающего (?) Ли Ёнбока, Хани понял, что ни в какую общагу его друг не пойдёт. Ни тогда, когда у краша его сердца есть отдельная квартира, где они могут уединиться. Хан поник. Он вроде и рад, что Хёнджин наконец остепенился, и нашёл того, с кем в будущем у него могут завязаться серьёзные отношения, а вроде и грустно как-то от мысли, что Хан отныне и впредь станет третьим колесом. Но между двумя влюблёнными вставать совсем не хотелось, так что придётся Джисону смириться со своей участью и самовольно уйти на задний план. — Если хочешь, то можешь ко мне с ночёвкой пойти, — предложил Хо, заметив грустного Хана. Звучал больно уверенно, якобы шёл на уступки и спасал напуганного друга. Но от Хани не укрылось, что Минхо и сам был напуган не меньше и оставаться один в своей квартире, что купили ему его родители совсем не хотел. Да и перспектива возвращаться в отчий дом его не прельщала. Как-то в двадцать лет приходить домой и говорить родителям, что одному спать страшно из-за монстров под кроватью не комильфо. По-детски это. А предложить ночёвку он мог исключительно Хану. Чанчоны — парочка и явно пойдут к Крису домой, так как Ханна давно уже свалила к её другу Ким Сынмину, практически не появляясь дома (чем конечно же сильно нервировала брата, но тут ничего не попишешь). Хёнликсов в их стадии глубокой влюблённости вообще не разделить сейчас. А подруги на то и подруги, что не согласятся. Хоть Минхо и друг, а всё же парень и девушкам в его доме делать нечего. Черён однозначно побежит к своему отцу военному, с ним ей безопаснее и лучше всего, а Юна с Йеджи наверняка завалятся к последней. Родители рыжеволосой никогда и ничего не имели против совместной ночёвки подруг. Они скорее подняли бы панику, если бы Йеджи решила ночевать где-то вне дома, а так, когда любимая дочка под боком, им было спокойно. Вот и остался у Хо единственный вариант — предложить ночёвку Хану. Джисон ответил согласием. Цель у них была одна: не свихнуться ночью от страха. Они договорились сначала сходить до общаги, чтобы Хани вещи назавтра забрал, а потом уже к Минхо домой пойти. Черён жила в той же стороне, что и Хо, и обычно всегда возвращалась с ним. И чтобы не отпускать её одну, парни предложили девушке прогуляться с ними до общежития. Затем они проводят девушку до её дома, и сами отправятся к Минхо. Черён ответила согласием. Йеджи с Юной и Чан с Чонином попрощались первыми и пошли вместе в сторону остановки. Все четверо решили сэкономить и поехать на общественном транспорте. Затем отчалили Хо с Ханом и Черён. А потом и Хёнликсы. Квартира Ббоки находилась совсем недалеко, и решено было прогуляться пешком.

***

…сон в бессонницу.

— А ты не против, что я иду к тебе на ночёвку? — спросил вдруг Хван, когда они свернули на улицу, где находился дом Ёнбока. — То есть мы почти дошли до моей квартиры, и ты озаботился этим вопросом только сейчас? — усмехнулся Ббоки. — Надо же изобразить, что у меня есть совесть, — пошутил Джинни. — То есть не поиметь её, а только изобразить? — со смешком уточнил Ликс. Хван улыбнулся и пожал плечами. Про себя подумал, что да. Именно изобразить. Потому что утверждать, что у него есть совесть, когда буквально вчера воспользовался уязвимым состоянием парня и залез к нему в штаны по своей прихоти, он точно не мог себе позволить. Ужасно зудело в сердечке желание извиниться за это, возможно даже попросить, чтобы Ликс его ударил или накричал… Но это было так страшно! Хван понимал, что, если он признается, ничего как раньше уже не будет. В лучшем исходе, в том, который в мечтах у Хвана, Ликс примет его чувства и согласится сменить статус их отношений. В самом наихудшем: будет в шоке и постарается прервать любые связи с Джинни. Ну потому что прекратить общаться с извращенцем геем, который посмел в него влюбиться и залезть без разрешения в штаны, в понимании Хёнджина, было самым справедливым решением. Был ещё средний вариант. Хван не глупый, понимал, что Ббоки к нему привязался. В том плане, что был ему благодарен за всё: за дружбу, за помощь, за спасение, за все те мелочи, что Хван ему дарил, вроде телефона и других штук. И, наверное, добрый и очень благодарный Ликс вряд ли найдёт в себе силы послать далеко и надолго единственного человека, что согласился с ним общаться и так много для него сделал. Он скорее постарается понять и простить Хвана за его неуместные чувства, и будет чувствовать виноватым себя за невозможность ответить тем же. И, наверное, именно этот вариант был самым правдоподобным и самым вероятным. И он рвал сердце Хёнджина на куски. Потому что ему, влюблённому до беспамятства, хотелось бы, чтобы рядом с ним Ббоки ощущал лёгкость, свободу и радость. Чтобы общение не было в тягость и не заставляло испытывать вину. Поэтому в данный момент времени Хван видел только один для себя путь. Придержать свои чувства до лучших времён и постараться приглядеться к парню. Понять есть ли у них вообще шанс на отношения? Может ли он понравится Ёнбоку так же, как сам Ббоки нравится ему? И только тогда рискнуть, и сделать предложение встречаться. А пока что лучше он сам будет вариться в чувстве вины и неудобстве. Феликс за свой короткий век достаточно настрадался и заслуживал быть счастливым. Так что пусть пока что остаётся в неведении. — Не бойся. Где-то глубоко в душе совесть у меня точно есть. — Тебе это мама сказала? — уколол в ответ Ликс. — Ага. Она. А ещё она говорила, что я самый замечательный, умный, красивый, добрый, скромный… — Ясно, — засмеялся Феликс, — Можешь не продолжать. Я понял, что она тебя очень любит. Парень сказал это без задней мысли, совершенно спокойно, не прекращая улыбаться. Но вот у Хвана в сердце кольнуло. Каково это, говорить о чужой любящей матери, когда сам был такого лишён? Поддавшись порыву, Джинни заносит руку и слегла треплет парня по макушке. — Ты чего? — удивляется Ликс, заметив переменившиеся настроение брюнета. — Да так… — жмёт плечами Хёнджин и резко убирает руку. Прикусывает нижнюю губу и отводит взгляд в сторону улицы. — Ты странный какой-то стал… — замечает Феликс. — Почему? Вроде самый обычный. Ликс хмурится. Хёнджин может говорить, что угодно, но некое напряжение со стороны парня Ликс ощущал слишком остро. Его будто подменили после вчерашней совместной попойки. Он какой-то излишне напряжённый, крайне осторожный, но меж тем чересчур контактный. Ещё когда они в караоке-баре сидели, он то руку свою на бедро отпустит, то своим боднёт, то чуть ли не всем весом навалится. И все бы ничего, типичный Хван с его типичным отсутствием понимания личных границ. Вот только стоит ему сообразить, что он опять тронул Феликса, Хёнджин тут же, словно ошпаренный, одёргивал руку или другую часть тела, которой коснулся. Что-то из серии и хочется и колется? Но почему? Раньше то ничего его не останавливало. И такой вот он странный с самого утра, когда оставил подарок и сбежал в универ, а потом целый день не звонил и не писал. И если бы вечером привычно он не пришёл домой к Ббоки, то блондин поднял бы панику. Потому что вроде бы обошлось, общаются как прежде, а вроде бы Хёнджин какой-то слишком нервный и осторожный. Ему будто неловко рядом с Ликси. Неужели вчера что-то произошло? Ббоки что-то сделал? Из-за этого Хёнджину с ним теперь неудобно общаться? — Я кстати так и не поблагодарил тебя... Спасибо тебе за подарок! — говорит Ликс, переключившись на другую тему и решая пока что не мусолить странное поведение Хвана. Возможно, он просто надумал себе лишнего. Может Джинни просто не в настроении сегодня, или в университете что-то случилось? Всякое же бывает. — Не за что! Пользуйся! — быстро отвечает Хван, широко улыбнувшись, сразу же забыв о напряжении, что проскочило минуту назад между ними. — А ты не переборщил ли? — С чем? — Телефоны очень дорогие! — Да не особо, — фыркает Джинни. — Сколько он стоил? — хмурится Ликс. — А тебе зачем данная информация? И вообще: суммой потраченных денег на подарок неприлично интересоваться! — Это же он? — говорит вдруг Ликс и тычет пальцем в рекламный баннер, что высился на одном из зданий. Там изображён новенький, только месяц назад вышедший телефончик от одной известной фирмы и как некстати с ценником и адресом магазина, где его можно купить. Хван смотрит на рекламный баннер и видит: да. Он. Тот самый телефон. Цвет только другой. Про себя чертыхается: «Ну почему именно подобная реклама должна была попасться на пути?!» А вслух говорит: — Нет. Не он. — Я конечно недавно участвовал в драке, но глаза мне не выкололи и последние мозги не отбили! — возмутился Ликс, — Это же он! Цвет только другой! — Ну ладно-ладно! Да, это он! — не стал и дальше себя закапывать Хёнджин. Ликс и правда, не глупый и не слепой. И делать из него дурачка Хван не хотел. Ббоки уверенно задирает нос. То-то же, думается ему. Обманывать его тут вздумал! Затем смотрит ещё раз на баннер. И только сейчас до него доходит, какой ценник он увидел. — Да ты с ума сошёл! — кричит он. — Всегда пожалуйста! — отвечает ему Джинни, словно, не слыша неприкрытого возмущения. — Кто такие дорогие вещи дарит? — Долларовые миллионеры? — А с каких пор ты долларовый миллионер? — Я пока что нет, но мои родители очень неплохо на собственном бизнесе зарабатывают. — Ты их деньги потратил мне на подарок??? — Нет. Я потратил свои, которые они шлют мне каждую неделю. — И себя оставил без средств к существованию? — Да с чего ты это взял? — Телефон же ещё можно вернуть? — Только посмей! — предупредил Джинни, тут же оскорбившись. А потом немного подумал и расслабился. — Хотя, чего я парюсь? Магазина ты не знаешь, чек я тебе не отдам. Ни-че-го ты не вер-нёшь! — по слогам произнёс он, наслаждаясь победой без битвы. Ббоки состроил самую злую моську, на которую только был способен. — На друзей так не тратятся! — буркнул он. — Почему это? Очень даже тратятся. Я в прошлом году Хани дарил дорогущие часы. И он мой подарок принял. Сказал спасибо, а потом с удовольствием носил, — уколол Джинни парня, — И даже не смел заикнуться о том, чтобы вернуть обратно! — Джисон — это другое! — Чего это он другое? Такой же друг! — Ты сколько его знаешь? С пелёнок! А со мной знаком сколько? Месяц? Два? — Какая разница? — Да большая! Ваша дружба прошла через огонь, лёд и медные трубы. Понятно, почему вы можете дарить друг другу такие дорогущие подарки. На обычных друзей, с которыми знаком без году неделя, так не тратятся! Это больше похоже на то, как если бы ты… — Ликс вдруг резко замолк, не договорив. Хвану стала интересна причина заминки, и он повернулся к парню. Тут же заметил покрасневшие щёки. — Как если бы я..? — протянул Джинни. — Неважно, — смущённо буркнул Ли, отвернувшись. — А чего это не важно? Договаривай давай. — Уверен, что хочешь услышать? — Очень даже. — Ладно. Это похоже, как если бы парень пытался произвести впечатление на понравившуюся ему девчонку! В аниме видел такое не раз! — выпалил Ёнбок, раскрасневшись от смущения ещё сильнее. «В точку, Ликсик,» — подумалось Джинни, который еле сдержал улыбку и нервный смех. Его действия и поступки в отношении парня были очевидны не только людям вокруг. Теперь и Ликс начал что-то подозревать. И это было чертовски опасно. — Ну так я зря что ли состою в сообществе «лучше очко друга, чем бешеная подруга»? — пошутил так глупо он, в попытке отвести подозрения. Ликс не нашёлся что на это ответить. Ему стыдно было, что он вообще посмел о чём-то подобном подумать. Ведь даже предположи он, что Хван — гей и парни ему тоже нравятся, то что он мог найти в Ликсе? Что такого было в нём, что могло бы привлечь Хван Хёнджина? Ббоки в свои подростковые годы, когда в его теле начали происходить первые гормональные изменения, развлечения ради впадал в мечтания и чисто теоретически раздумывал: а если бы в него мог кто-то влюбиться, то кто бы это был? На ум шли только люди не от мира сего. Странные, безумные, такие же пациенты психбольницы, как и сам Ёнбок. И Хван в какой-то мере попадал под определение безумного человека, диковатого немного… Но блин! Не настолько же! — Да ладно. Шучу же я, — Джинни заметил испуг Ббоки. Поняв, что кажется с шутками перегнул, попытался исправить ситуацию. Он приблизился к Ликсу и повесил ему на плечо руку. Привычный дружеский жест. — Ты просто мой друг, — выдавил Хван из себя откровенную ложь, — А телефон твой старый. Очень. На ладан дышит. Сегодня-завтра вырубится и больше не включится. И я потеряю с тобой связь, поэтому я хотел подарить тебе нечто, что было бы полезно. И чтобы оно понравилось нам обоим. Поэтому я его купил и подарил. А с тебя сейчас требуется просто им пользоваться и радоваться. Хорошо? Ликси надул губы и нехотя кивнул. Он правда был рад подарку, чего греха таить. Кому такое не понравится? Но было неловко. Слишком дорого. Чувствовалось, что он сам не настолько вкладывался в их дружбу, насколько старался Джинни. Так хотелось поскорее встать на ноги, найти работу, стать состоятельным, чтобы не чувствовать этой огромной пропасти между ними. — Ликси… — позвал, вдруг, парня обеспокоенный голос Джинни. — М? — Мы, когда выходили из квартиры, оставляли свет включённым? Феликс округляет в ужасе глаза и задирает голову, смотря перед собой. Пока они болтали, не заметили, как дошли до его дома. Окна квартиры Ббоки выходили прямо во двор. И в одном из них сейчас горел свет. И даже не в коридоре. На кухне. Ликс ещё раз пересчитал этаж и номер окна, чтобы убедиться. — Т-твоя память лучше моей… Мы оставляли свет? — дрожащим голоском переспрашивает Хвана Ликс. — Нет. Всё было выключено. — твёрдо и уверенно отвечает Джинни. Потом они переглядываются и срываются с места. Бегут в направлении подъезда, быстро преодолевают лестничный пролёт и оказываются напротив входной двери в квартиру Феликса. Тяжело дышат после забега. — Давай. Открывай, — подгоняет парня Хван, и достаёт из сумки связку ключей. Не от квартиры Ббоки. От своей, что в Малайзии. Он сжимает их в кулаке, перехватывает на манер кастета. Ликс даже вопросов не задаёт. Понимает для чего Джинни так сделал. Не понимает только чем данная конструкция от Паралича поможет. Того, кто физической оболочки не имеет. И кто, предположительно, прячется за лицами уже мёртвых людей. Дрожащей рукой, Ликс отворяет двери своей квартиры и толкает её от себя. Она медленно, со скрипом распахивается и их взору предстаёт… Совершенно пустая и тёмная квартира. Парни хмурятся. Они оба не могли ошибиться. Они чётко видели свет со стороны улицы. Ббоки десять раз перепроверил в его ли квартире. Свет точно горел. Но вот дверь распахнулась, а кухня утопает в темноте. — Ты здесь, уёбище красноголовое? — кричит Хван, сделав шаг в прихожую первым, вновь забыв об обещании быть более спокойным и не вестись на провокации. В ответ тишина. Феликс заходит следом, нащупывает на стене выключатель и освещает коридор. Если смотреть из него, то половина кухни, а точнее сторона где стояли стол и стулья вместе с холодильником, становится прекрасно видимой. Парни прекрасно помнят, что, когда они уходили, убрали со стола всё. Но сейчас там лежало ёбанное красное яблоко. — Был здесь, — обречённо отвечает на вопрос Хвана Ликс. — Я даже рад, наверное, что это он. — И чему тут радоваться? — Ну просто он и его выходки нечто привычное уже… Я бы больше испугался, залезь ко мне в квартиру посторонний. Вор или типа того, — криво улыбнулся Ликс, а потом встретился с перекошенным в непонимании лицом Хвана. — Я знаю, что я башкой поехал. Не обращай внимания, — тут же попытался оправдаться смущённый Ликси. А Джинни вновь почувствовал дикое желание обнять этого парня. Бедного, несчастного, совершенно не заслуживающего всего этого дерьма ребёнка. Который проникновение в его квартиру некоего потустороннего ублюдка за норму считает. Хван с шумом выдыхает, пересиливая желание обнять, кидает свои ключи на тумбочку в коридоре, снимает обувь, наступив на пятку и шагает дальше. Входит на кухню и зажигает там свет. Оглядывает помещение. Никаких следов пребывания этого ублюдища. Кроме яблока, разумеется. Выглядывает через окно во двор. В фильмах ужасов обычно такие типы стоят именно там, чтобы окончательно напугать свою жертву. А так как сонная тварь явно вдохновляется ими (чего стоит его перфоманс, когда он стал гигантом во сне), то стоило от него ожидать нечто подобного. Но к счастью на улице никого не было. Видимо другие дела у ублюдка, раз он «пугалку» не довёл до конца. — Тут записка. — говорит Ликс, отвлекая Джинни от созерцания пустой улицы. Хван оборачивается к парню и смотрит на стол, куда указывает Феликс. Прямо под красным яблоком лежит сложенный клочок бумажки. Ликси что-то не сильно торопится брать его в руки, и тогда Хёнджин решает взять инициативу на себя. Он хватает бумажку, разворачивает, читает и тут же багровеет от ярости. Так и не дав увидеть написанное Ликсу, со злости разрывает бумагу и разбрасывает останки записки по всей кухне. — Что там было? — интересуется Ликс, пребывая немного в шоке от реакции парня. — Ничего. — бегло отвечает ему Джинни, отведя взгляд в сторону, — Очередная издёвка этого ублюдка, и ничего важного. У Феликса не было причин не верить Хвану, и он просто кивает в знак согласия. Если парень говорит, что ничего важного, значит не стоит об этом думать. — Тогда… Спать пойдём? — устало спрашивает Ликс и Хван нехотя кивает. Хотя и понимает: уйдя спать, велика вероятность увидеть этого ублюдка там. А с ним сталкиваться вообще не хочется. Хотя может повезёт и в эту ночь он их не тронет? Всё же план по выведению Хёнджина из себя на сегодня он точно выполнил. Сначала в баре взбесил своим подарком, теперь вот запиской этой грёбанной. Должен же быть довольным этим. — Тогда я в душ пойду? — спрашивает осторожно Ликс. Услышав вопрос, Хван прекращает злиться и немного удивлённо уставляется на блондина. Поднимает вверх брови. — Ты у меня сейчас разрешения спросил? Можно ли тебе пойти помыться в собственной квартире? — хихикнул Джинни, которому показалось это очень забавным. Ликс насупился. Он и сам не понял, какого чёрта спросил у парня разрешения. Будто они в отношениях состояли или типа того. — Спрашиваю на случай, вдруг ты решишь ещё на кого-нибудь наброситься, — бурчит смущённый Ббоки, сложив руки на груди. Джинни наклоняет голову набок, умилительно щурится, затем тянет руку к парню и одним движением срывает с его шеи полуразвязанный шарфик. Тот мягко скатывается на пол к ногам шокированного Ббоки, а Хван слишком довольно и несколько томно произносит: — Разве что только на тебя. Он говорит это машинально, совсем не подумав. И шарф тоже сорвал на автомате, будто его мозг совсем отключился и решил, что конечности не надо контролировать. И только увидев перепуганные карие глазки, Хван осознаёт, что натворил. Он знатный Казанова. Так его называл Джисон, которого привычка лучшего друга флиртовать со всем что движется ужасно раздражала. Когда Хвану кто-то нравился, он вообще не контролировал ни свои действия, ни свои слова. Всем своим естеством он жаждал показать очередной жертве своих подкатов, как он сильно хотел затащить её в постель. Двусмысленные пошлые фразы, не менее распутные действия, заговорщицкие улыбочки — всё это шло в ход. А модельная внешность и яркая харизма только помогали парню в достижении его цели. И к сожалению, девушки велись. Не все, но очень многие. И вот теперь, возможно впервые в жизни по-настоящему влюбившись, Джинни неосознанно применил данный метод на Ббоки. Чем привёл парня в глубочайший шок. Ббоки хоть и был очень наивным, но всё же не глупым. Хотя вряд ли Феликса в прошлом хоть кто-то пытался кадрить, но данный совсем недвусмысленный намёк во фразочке Хвана он уловил сразу. — В-в к-каком это смысле? — переспросил напуганный Ёнбок, не веря услышанному. Хёнджин нервно сглотнул. На данный момент существовало несколько путей. Первый, самый лёгкий и безболезненный — слиться. Перевести всё в безобидную шутку. Снова. Прямо как на улице. Тогда Ббоки просто покрутит у виска пальцем, закатит глаза и уйдёт в свою комнату. Второй, самый опасный. Возможно тупиковый, и даже конечный. Честно и во всём, признаться. И во вчерашнем преступлении, и в своих чувствах. Но лишь от одной мысли об этом внутренности Джинни сворачивались в тугой узел от страха. В первую очередь от того, что парень его и его чувств испугается. Или возненавидит. Хван легко мог бы представить свою реакцию на то, как его друг ему бы признался в чём-то подобном. Сначала он решил бы, что его разыгрывают, а потом скорее всего не смог бы общаться с человеком дальше. Ну потому что это обременительно, когда для тебя человек просто друг, а он от тебя ждёт чего-то большего. И был ещё третий путь. Неизвестный, довольно тернистый и рискованный. Зато, при лучшем исходе, дающий надежду. И Хван, как человек безбашенный и рисковый, решил воспользоваться именно им. — Не знаю. А сам как думаешь? — ответил он заигрывающим полушёпотом, поиграв бровями. Внешняя бравада не более. И слава богам, что Ббоки не видел, что у Хёнджина внутри творилось, как он дрожал от ужаса и страха быть отвергнутым прямо здесь и сейчас. Третий путь заключался в прощупывании почвы. Парень хотел проверить реакцию Ббоки. Что блондин сделает, как ответит на такой откровенный подкат? Джинни хотел дать Феликсу самому решить, куда и в какое место пойдёт их дальнейший диалог. Дать парню на секунду подумать, что его друг может быть не таким уж другом и увидеть, как тот отреагирует. Щёки Феликса пылали. Он всё ещё не мог поверить тому, что услышал. Если раньше он ещё мог списать всё на странность Хвана и его странные понятия о дружбе, то сейчас точно нет. Ликс миллион романтических аниме пересмотрел. И слышал, что с ним явно заигрывали сейчас. Флиртовали, чёрт подери! И в это поверить было сложно. Ещё был вариант, что над ним издевались. Но это Джинни, и он такого не стал бы делать. Но, тогда как это воспринимать? Просто в голове Ликса никак не могло уложиться, что кто-то вроде Джинни может испытывать к нему какие-то чувства помимо дружеских. Бред же! — Это… Ты вот так обычно девушек кадришь? — спросил Ликс, пересилив своё смущение. Разговор он решил сместить в другую сторону. — А что? Это работает? — Нет, серьёзно? Вот так откровенно и по-хамски? Как ты ещё на свободе ходишь? Я удивлён, что никто до сих пор на тебя заяву в полицию не накатал. Это же откровенное домогательство! — Это? Это ещё не домогательство. — фыркнул Джинни, а про себя подумал: «Домогательство было этой ночью. Но слава богу ты про это забыл» — Боюсь спросить тогда, что для тебя домогательство? Залезание к малознакомому человеку в штаны? От всей внешней уверенности Хвана и следа не осталось. Он буквально язык проглотил, побледнев на глазах и еле выдавил из себя: — Т-так ты помнишь? — Сложно не помнить день, когда ко мне в квартиру бесцеремонно ворвался малознакомый парень, а потом сунулся во все мои личные вещи и чуть в штаны не залез! — зло выпалил Ликс. А у Хёнджина от сердца отлегло. Ббоки имел в виду не вчера! Он имел в виду тот день, когда они только начали общаться и Хван шутки ради полез в штаны, чтобы выяснить какого цвета волосы там внизу у Ликса. И господи, зачем Ббоки вообще это вспомнил? Опасно поднимать такие темы рядом с влюблённым в него по уши Хваном. Джинни даже на секунду подумал, жаль, что вчера он был увлечён поцелуями и так и не выяснил, что там внизу. И тут же себя отругал за подобные мысли. — Ну ты же не накатал заяву, — пожал плечами Джинни, нервно хохотнув, — А значит всё работает и всё в порядке! — Ты — извращенец. — вынес свой вердикт Ликс, — Дай тебе волю и до животных домогаться будешь! — Ну это уже перебор! — рассмеялся Хван. — А я в этом сомневаюсь! — не поверил ему Ликс. Затем наклонился, поднял с пола шарф и кинул его прямо в лицо ухмылявшегося Хвана. — И не надо валять по полу мой подарок. А то обижусь. — строго сказал он, затем развернулся и потопал в ванную. Громко, будто специально показывая коготки, хлопнул дверью. А Хван, оставшись один на кухне, подумал, что Феликс прав на его счёт. Он и правда изврат. Потому что злой и очень смущённый Ббоки показался ему таким очаровательным и милым сейчас. И подаренный им шарфик теперь имел такую ценность, которую не имело ничего в этой жизни. Ведь мало того, что это подарок Ёнбока, так он ещё после целого вечера ношения, так ярко пах им! Джинни прижал шарфик к лицу и глубоко вдохнул аромат. Так простоял некоторое время, радуясь тому, что Ббоки по крайней мере ему лицо не набил за такие шутки. А значит будто дал надежду на то, что чувства Хвана в будущем могут получить свой ожидаемый отклик. В конце концов, если не сейчас, то ведь когда-нибудь у Джинни может получиться ему понравится в том самом смысле? Да? А чтобы произошло именно так, то надо продолжить в том же духе. Безопасно прощупывать почву, немного флиртовать (без переборов желательно), заботиться, ухаживать… Стоп. «А как вообще за парнями ухаживают?» С девушками всё понятно. Им улыбнёшься лишний раз, позовёшь на прогулку, и они уже будут представлять их будущую свадьбу и детей. А с парнями как поступать? С букетом цветов Хван прийти не может. Это будет странно и Ббоки его не поймёт. Откровенно флиртовать, открыто показывая свою симпатию тоже нельзя. Приглашение в кино будет расценено как обычное дружеское времяпрепровождение, как и приглашение в любое другое место. Господи! Что делать то? Пока парень раздумывал, ему на глаза попались разбросанные по полу клочки бумажки — останки записки Паралича. Хван нахмурился, сильно разозлившись и быстро собрал их, утилизировав в урну. Потом ещё раз выглянул на улицу, может в этот раз ублюдок появится. Но нет. На улице лишь какой-то поздний гуляка, что видимо после работы выгуливал свою собаку и больше никого. А в голове так ясно, раздражающим и издевательским тоном Сонного Паралича крутилась фраза, что была написана на клочке бумажки: «И всё же запретный плод оказался поистине сладок. Да, Хёнджинни? » И только глупец не поймёт, что имел в виду Паралич. Он знал откуда-то о произошедшем вчера и откровенно стебал Хвана на этот счёт. — Ты, блять, долбанный извращенец, за всеми подглядываешь или только мы с Ббоки такие избранные? — зло шипит себе под нос Джинни, затем задёргивает шторы, закатывает глаза и уходит в спальню, чтобы переодеться в домашнее.

***

В это же время за закрытой дверью ванной сидел на полу Ббоки, прижав ладони к пылающим щекам и не понимающий, что это вообще такое было. Ну нельзя больше подобное поведение списывать на «показалось» или на «он со всеми друзьями так себя ведёт». Нет! Не ведёт он так себя ни с кем! Только с Ббоки! Сегодня Феликс сам это видел, как и миллионы раз до этого! Но… Это же бред полнейший! Не может же Хёнджин влюбиться в него! Как бы сильно не хотелось этого Феликсу… Окончательное осознание своих чувств пришло к нему вчера. Когда Джинни пришёл к нему с тортом, подарком, закусками и выпивкой. Когда променял яркий день рождения в компании своих шумных друзей на тихий вечер в квартире Ёнбока. Тогда Ббоки посмотрел на него совсем иным взглядом. Тогда-то блондин словил себя на том, что сердце его заходилось не просто так всё это время. Тогда понял, почему касания, объятия Хёнджина так откликались в душе теплом и почему хотелось, чтобы так было всегда. Он просто посмотрел на него, так по-доброму улыбающегося и подумал о том, что всё чего Ббоки так жаждал всю свою сознательную жизнь собралось в этом одном человеке. Ощущение тепла, защиты, семьи, дружбы… Всё это дарил ему Хёнджин, ничего не требуя взамен при этом. Но вместе с осознанием «кажется я влюбился» пришла боль. Потому что на взаимность надеяться не приходилось. Мало того, что они друзья, так оба парни в конце концов. И если, к удивлению самого Ббоки, он вообще никак не испугался, что влюбился в парня, то вот на счёт самого Хвана он не был уверен. Быть лояльным к людям другой ориентации совсем не тоже самое, что самому влюбиться в человека своего пола. А Хёнджин до сих пор показывал лишь свою гетеро направленность. Но вот как воспринимать такие вот его шутки, подкаты и в целом его поведение? Это просто приколы? Жалость к брошенному всеми сироте? Но спросить напрямую Ббоки боялся. Он вообще в делах любовных был полным профаном. Просмотренные аниме опыта не добавляют, к сожалению, да и там зачастую всё упрощено до сказки. Там всё предопределено заранее: достаточно главным героям пару слов сказать друг другу, и всё становится понятно. А в жизни Ббоки никогда не осмелится подойти к человеку и признаться в своих чувствах. Ему было стыдно за них. Ну почему? Почему ему надо было влюбиться именно в него? В своего единственного близкого друга? Почему он не мог довольствоваться их дружбой? Почему сердце так отреагировало именно на него? Зачем он так всё усложнил для самого себя же? Эти вопросы вряд ли когда-нибудь получат ответы. Ликс вздыхает, поднимается на ноги, снимает с себя одежду и быстро забирается в ванную, чтобы не успеть в отражении зеркала рассмотреть уродливые шрамы на руках и горящее от смущения лицо. Быстро принимает душ, чистит зубы и выходит из ванной. Во всей квартире, кроме зала темно. Хёнджин на диване, листает ленту соцсетей. Интересуется у друзей, как они добрались до дома и всё ли у всех хорошо. Ребята отписываются, что лучше и не придумаешь, если не учитывать, что их теперь каждая тень пугает, а принесённые домой мамой Йеджи красные яблоки чуть не заставили двух девушек поседеть. Хван посмеялся с них и заметил, что Ббоки уже вышел из ванной. Заблокировав телефон, он схватил заранее приготовленное для себя полотенце и пошёл в душ следующим. Ёнбок проводил его взглядом и быстро юркнул в спальню. Надел домашнюю толстовку, штаны, выключил свет, оставив дверь открытой и запрыгнул под одеяло. Он хотел успеть уснуть до того, как Хван выберется из душа, но сон вообще не шёл. И сильно стучащее сердце ему в этом не помогало. Хван в ванной долго не провозился. Выбрался оттуда буквально черед минут пятнадцать. Прошуршал чем-то на кухне, видимо воды решил выпить, потом протопал босыми ногами до зала, и зашуршал чем-то там. Затем щёлкнул выключатель, свет погас, и квартира полностью утонула в темноте. Ликси подумал, что парень приготовил себе спальное место и уже лёг, но вдруг услышал шоркающие шаги, а затем в дверном проёме появился Джинни, в руках которого подушка и одеяло. — Ты спишь? — тихо спросил брюнет, прочистив горло. — Нет ещё, — ответил ему Ликс, не понимая, чего это парень сюда пришёл и зачем. — Могу лечь тут? Сердце Ббоки пропустило удар. — Где тут? — У тебя в комнате. — А что с диваном не так? — Не хочу один в комнате. Страшно. — Тебе-то? — усмехнулся Ббоки. — Надеялся, что тебе, — хихикнул Джинни. Вопрос почему это он надеялся на такое, Ёнбок решает оставить при себе. И так слишком много странных диалогов у них произошло. Будто бы на сегодня достаточно. — Ложись тут, если хочешь, — разрешил Ббоки, сильно покраснев и спрятав румянец за одеялом. Зачем правда не понятно, так как в комнате темно и увидеть пылающие щёки Джинни всё равно не сможет. — Ура! — радуется Джинни, проходит к кровати и… Не забирается в неё, а зачем-то раскладывает все постельные принадлежности на пол, явно собираясь лечь там. Ликс ошарашенными глазами смотрит на это и вдруг восклицает: — Ну не на полу же! С ума сошёл? — А где? — недоумевает Джинни. В его представлении мира он мог лечь только тут. Дабы себя не провоцировать, и Ликса в неудобное положение не ставить. — Там же холодно и неудобно! На кровать забирайся, раз пришёл. Она у меня немаленькая, — буркает Ликс, снова спрятав пылающее лицо в одеяле. — А что можно? — не веря своему счастью спрашивает Джинни. — Не вижу причин, по которым нельзя, — отвечает Ликс, вновь ловя себя на мысли, что Хёнджин стал очень странным. Он бесцеремонный парень. Без стеснения и стыда. Прежний Хван Хёнджин залез бы в кровать сразу, даже не спрашивая можно ли войти в комнату. А тут вдруг интересуется, будто ощупывает грани дозволенного. Совсем на Хвана не похоже. Обрадовавшийся Джинни быстро собирает всё с пола и быстро залезает в кровать. Однако личного пространства не нарушает и занимает самый её край. «Опять странности какие-то,» — думается Феликсу. — Оу. Она у тебя удобная, — отмечает Джинни. — Так говоришь, будто не валялся тут ни разу, — буркает Ликс. Хван усмехается. Что правда, то правда. Он сказал это лишь потому, что надо было что-то сказать, дабы смущение унять. Они лежали на приличном расстоянии, почти что на разных концах кровати, но лицом повёрнутые друг к другу и молчали некоторое время, пытаясь в темноте разглядеть глаза напротив и понять, что у того на душе творилось. Каждый из своего интереса. Джинни желая увидеть там хоть немного отклика на его чувства, Ликс с целью понять, что с парнем стало не так? Первым тишину нарушил Ликси: — Спать не хочешь? — Честно, не особо. Слишком много за день произошло. — Да уж… — вздохнул блондин, — Тогда можно поговорить, да? — О чём? — улыбнулся Джинни. — Подытожить всё выясненное сегодня, например. — Можно, да, — согласился Хван, который на самом деле поговорил бы о чём угодно, но только не об этом обмудке. Но раз Ликси хочет, то ладно. — Думаешь, он правда принимает облики мёртвых людей? — спросил Ли, — То и есть и та медсестра, и старуха..? — Скорее всего, да. Для подтверждения данной теории нам бы хоть ещё один случай. Но где нам искать информацию? У нас нет ни имён, ничего. Не ходить же по кладбищу в поиске нужной фотографии? На нас смотритель потом в полицию заявит, как на двух подозрительных и без дела мотающихся по кладбищу. Ликс хихикнул. Он легко мог бы это представить. — А у той медсестры не было бейджика? — вспомнил вдруг Ликс. — Неа. Не было. — Жаль. И ту старушку тоже не найти... А твои воспоминания? Ты в них покопался? — Тоже ничего. Пока в ванной был, пытался хоть кого-нибудь кроме той преподши вспомнить. Но пусто. — Ты ведь мог бы и забыть… Нет, разве? — Я помню, что я ел два года назад 20 апреля. Причём свой ужин, завтрак и обед, — улыбнулся Хван. — Почему именно в эту дату? — Я просто наобум её назвал. Чтобы показать, на что способен мой мозг. Помнить малозначимые вещи в малозначимые даты. Я всё помню. — Как у тебя голова не свихнулась ещё? — удивился Ликси. — Не знаю, — хохотнул Хван, — Ты не подумай, что все эти знания и воспоминания всегда в моей голове. Мой мозг каким-то образом фильтрует полученную информацию. То есть он может и запоминает всё, что я видел и что слышал за день, но он не обрабатывает большинство этой информации. Он будто убирает всё в архив, и если мне вдруг понадобится, появится какой-нибудь запрос, то мне достаточно задуматься и пожалуйста, назову любую деталь, какую спросят. Вплоть до того, во что был одет Джисон, когда мы с ним закупались уличной едой, летом в 2015 году. То есть сейчас я могу смело сказать, что не помню, что делал, например, месяца три назад. И не совру! Но задумаюсь и вот уже вспоминаю, что встал утром, вышел на пробежку, съел сэндвич, из-за которого на меня накричала мама (потому что негоже молодой растущий организм портить фастфудом!) и отправился в университет, где нас с Хани обрадовали, что взяли в программу по обмену и что мы вылетаем уже через двадцать девять дней. — Ого, вау. Шикарная способность! — поражённо отметил Ли. — Наверное, — хмыкнул Хван. — Наверное? — удивился Ликси, — Мне бы такое «наверное»! Он обладает офигенной способностью мозга, которой ни у кого нет на свете и говорит о ней так обыденно! — Ну у каждого свои пределы нормального. Ты вот думаешь, что какой-то воришка в квартире страшно, а сонная неведомая тварь — фигня! Ликс невесело рассмеялся, мысленно согласившись с тем, что парень прав. У него давно уже сдвинулись границы нормального. Так почему бы и у Джинни такого не случиться? Они оба замолкли на некоторое время. Всё ещё не желая спать, просто лежали, пытаясь в темноте разглядеть человека перед собой. — Как твои раны? — спросил вдруг тихо Джинни. — Нормально. Не беспокойся. На мне все как на собаке быстро заживает. — И всё же может обработать? — Я уже обработал. В ванной, — соврал Ликс. — Врать ты все ещё не умеешь, — усмехнулся Джинни, но настаивать на помощи не стал. Вместо этого спросил: — В универ-то завтра пойдёшь? Ликс в ответ смолчал. Не хотелось ему туда. Во-первых, в таком побитом состоянии. Во-вторых, из-за всех этих слухов. Которые по ироничному стечению обстоятельств в итоге, оказались правдивыми. Но он и так уже пропустил много занятий. И если наконец не придёт в университет, потом с долгами не сможет разобраться и вылетит оттуда словно пуля. И тогда точно не будет ничего из себя представлять, а значит и не сможет соответствовать Хёнджину. — Не бойся, — спокойно сказал Джинни, считав заминку парня, — Чонин с Черён тебе помогут, если что и защитят. А на всех остальных перерывах буду я. Старайся не обращать внимания на всех, кто будет пытаться задеть. Будут выебываться, приду я и испорчу им репутацию, вручив футболку с «очком друга». Ббоки рассмеялся: — Господи, как ты додумался до этого только? — Нападение — лучшая защита. Легче принять удар, признать то, что все сплетники так хотят услышать, а потом вывернуть ситуацию в свою сторону. Посмеяться над собой открыто и прилюдно. И тогда никто уже не сможет задеть. — Я это понимаю, но я так не умею. Я просто хочу быть невидимкой. — Вряд ли ты ей когда-нибудь станешь. Сколько не пытайся. — Ты про слухи о смертях? — Нет. Я в целом про тебя. Ты не замечаешь и подавляешь это в себе, но ты очень яркий. — Ты говоришь о парне, который ходит в чёрном и безразмерном. И всегда молчит на задних партах. — Я в курсе. А ещё я говорю о парне, которого заметил в первый же день здесь. — хохотнул Хван, — Хочешь, не хочешь, а ты всё равно приковываешь к себе взгляды. Потому о тебе так много и говорят. Поэтому достаточно лишь одной сплетни, чтобы тебя все обсуждали. Ты не серая мышь, Ликси. Далеко нет. Ббоки прикусил губу. Всегда считал себя никем и впервые слышал о себе совершенно противоположное мнение. — Я был бы рад вытащить тебя из твоей раковины, — признался Джинни. — Зачем? — Не знаю. Хочу, чтобы ты стал увереннее и счастливее? — А может моё счастье в тишине и покое? — Это реально то, чего ты хочешь? — усмехнулся Джинни и придвинулся чуть ближе. Так, чтобы лицо увидеть. Слова могут о многом соврать, глаза вряд ли. — Нет, — не стал обманывать Ликс. — Ну вот! Я так и знал! — Я всегда мечтал быть нормальным. Общаться с людьми, заводить знакомства, развлекаться как все ребята моего возраста, не париться ни о чём, не видеть страшных снов, не знать о страшных событиях наперёд. Мечтал, чтобы у меня друзья были… — Хван раскрыл рот, пытаясь что-то ответить, но Ликс его перебил, воскликнув: — И прежде чем ты скажешь, что ты пытаешься мне уже какую неделю навязать друзей, я скажу, что хотел бы таких, за которых я бы не боялся! Которых точно не сможет отнять у меня Паралич! Которые не будут страдать по моей вине и бояться каждого шороха! Вот такие друзья мне нужны. Я… Я всё ещё ужасно боюсь за тебя! А привязываться к ещё большому количеству людей тем более, — признался Ликси. Снова потерять кого-то, кто стал ему настолько близким, было страшно. Ббоки не представлял свою дальнейшую жизнь без этого парня. Он готов признать, что если с Джинни что-то случится, то скорее всего и самого Ликса в этот же миг не станет. Он точно решится сделать то, что так давно хотел — покончить со своим жалким одиноким существованием. — Смерть меня пыталась забрать, но у неё ни разу этого вышло! — напомнил Джинни, слегка посмеявшись. Ликс вытащил руку из-под одеяла и щёлкнул его в лоб: — Не смешно! Я серьёзно с тобой говорю! — Ладно, прости. Я просто бравирую. На самом деле я тоже боюсь. Боюсь не справится сам и тебя не защитить. И всё же, я уверен, я так чувствую, вдвоём у нас всё получится. Мы уже не дали произойти двум смертям. А это ведь уже много! Да? — Это больше, чем я мог бы мечтать, — кивнул Ликси с улыбкой. — Так что всё будет хорошо! Мы со всем справимся, чего бы этот тип не устроил. — И ты будешь рядом? — Даже если захочешь избавиться, ничего у тебя не выйдет, — пошутил Джинни и Ликс рассмеялся. — Обещаешь? — протянул он мизинчик. — Обещаю, — ответил Джинни, протянув свой в ответ. И этого простого обмена клятвой хватило, чтобы на сердце у Ликса стало легко и спокойно. Ведь правда. Хёнджин ещё ни разу его не обманул. Так что сомневаться в его словах не приходилось. Наверное, он всё же сходит завтра в университет, чем поспешил порадовать Хвана, а затем пожелал спокойных снов, прикрыл веки и первым провалился в глубокий сон. Джинни ещё немного поглядел на безмятежно сопящую мордашку, пытаясь сосчитать в темноте количество веснушек и убедиться, что Ликс точно уснул, а потом слегка приподнялся, склонился над его лицом и позволил себе оставить быстрый, невинный и практически невесомый поцелуй в кончик носа. Ббоки забавно его сморщил, будто что-то почувствовав, но не проснулся, а Хван быстро вернулся на своё место, тоже прошептал «спокойной ночи» и сам провалился в сон.