̷С̷о̷н̷н̷ы̷й̷ ̷п̷а̷р̷а̷л̷и̷ч

…бессонница.

Открыв глаза, Ббоки вдруг обнаружил себя в очень тёмном месте и погруженным наполовину своего тела в вязкую жидкость. Где-то не очень далеко, буквально на расстоянии десяти метров прямо перед ним кружили два огонёчка. Красный и синий. Знакомое чёрное болото. Последний раз, когда Ббоки тут был, ему было очень плохо и огоньков не было. Ликс кричал от бессилия и боли, умолял его убить. Сейчас же в его душе царили мир и гармония, а огоньки внезапно показались не опасными, и даже забавными. Немного понаблюдав за ними, Ликс заметил, как они хаотично носились туда-сюда, будто играя в догонялки. То перегоняя друг друга, то поддаваясь и позволяя себя нагнать. Иногда по случайности выходило так, что один почти что падал в вязкое чёрное болото под ними, но при помощи второго быстро взмывал вверх. Феликс так же заметил, что синий иногда, когда отдалялся слишком далеко от второго, слабел и гас. И тогда красному, что наоборот начинал неконтролируемо гореть, приходилось делиться своей энергией и они оба, снова становились равными. Получается друг без друга они не могли? «Что же это за место?» — спрашивал сам себя Ббоки. Он уже понял, Паралич не имел к этому месту никакого отношения. Иначе точно бы дал знать о себе, как это было миллионы раз до этого. Сюда и Джинни попасть не мог. Получается это — просто осознанные сны Ёнбока? Но раньше их не было. Да и если это так, то не должен ли он их контролировать? Например, создать себе немного комфорта и сделать так, чтобы он появлялся тут в одежде, или хотя бы в трусах, а не полностью обнажённым? Ббоки жмурится. Пытается представить на себе хоть какую-нибудь одежду. Но проходит пара минут, он открывает глаза и понимает, что ничего не поменялось. Разве что огоньки вдруг резко успокоились и зависли на одном месте. Прямо над головой Ёнбока. Один, тот что синий опустился ниже и подлетел к самому лицу с правой стороны. Щёку Ёнбоки моментально обдало холодом, и он от неожиданности слегка отпрянул назад. Потом ниже опустился и красный. И теперь другую, левую сторону лица обдало невыносимым жаром. Но Ёнбок пересилив себя, в этот раз никуда не дёрнулся, а остался на месте. И вот огни, немного повисев рядом, каждый сбалансировал друг друга, и температура стала нормальной. — Что вы такое? — прошептал Ликс. Он ещё в прошлые разы подумал, что у этих огоньков будто присутствовал свой разум или какое-то подобие сознания, и сейчас в этом снова убедился. А ещё внутри каждого было по ядру. И они, эти ядра, будто имитируя два маленьких сердечка пульсировали, благодаря чему огоньки и горели. Но что же они такое? Почему обитают тут в этой темноте? Огоньки некоторое время повисели рядом, словно рассматривая парня в ответ, потом снова взмыли вверх и продолжили свои игры. А Ббоки решил, что должен сделать попытку подняться и пройтись. Блондин вытянул ногу. С трудом, но вязкое болото позволило ему это движение. Он проделал ту же манипуляцию со второй ногой. Затем вытащил из чёрной субстанции правую руку и сразу за ней левую. Потом подтянул к себе обе ноги и попытался перенести на них вес своего тела. И ему удалось сесть на корточки! А это уже маленькая победа! Ведь ранее не получалось даже такую мелочь сотворить! И парень на миг задумался: а почему? Ему ведь мешало… И стоило вспомнить, что именно препятствовало его свободе, как вдруг сзади со спины его талию обвило нечто. То самое, что каждый раз появлялось и пыталось утащить на дно болота. Точнее все случаи, кроме того последнего, когда Ли умолял о смерти. Тогда отчего-то этого существа позади не было. Сейчас же оно сжало талию Ёнбока так сильно, что все усилия по тому, чтобы сесть на корточки стали напрасными. Оно утащило парня за собой, и Ликс снова плюхнулся на попу. Сильно испугавшись и запаниковав, Ббоки начал сопротивляться и вырываться. И чем сильнее это делал, тем хватка становилась твёрже и тем глубже он погружался в вязкую чёрную жидкость. Уже оказавшись в ней по грудь, Ликс вдруг прекратил сопротивление, подумав о том, что готов к тому, что будет происходить дальше, когда его всё же утопят. В надежде, что страх задохнуться разбудит его. Парень зажмурил глаза и расслабился. И стоило это сделать, он почувствовал, что давление сзади прекратилось. Некто всё ещё крепко держал его за талию, но больше никуда не тащил. Ббоки распахнул глаза, попытался отстраниться, и тут же встретился с сопротивлением и вновь опустился в вязкое болото чуточку ниже, почти до самого подбородка. Тогда он снова расслабился и… «Если я не вырываюсь, оно просто удерживает меня, но не пытается топить!» — осознал вдруг Ббоки. Парень захотел принять более удобное положение, при котором он хотя бы будет сидеть, а не полу лежать на таинственном существе, что удерживало его сзади, но тут же вновь встречается с сопротивлением. — Я никуда не вырываюсь! Я просто хочу сесть! — кричит вдруг Ббоки и обнаруживает, что у него появился голос. До этого данным местом все звуки блокировались. Он словно находился в вакууме. Даже когда он в бессилии кричал, умоляя его убить, из его горла не вырывалось ни звука. А сейчас он ясно услышал собственный голос. И не только он. Его услышали и два огонька, прекратив свои игры и снова зависнув на одном месте. А ещё его голос услышал этот некто сзади. Он прекратил давить и утаскивать парня за собой, затем медленно отпустил и его талию. Сильно удивившись, Ёнбок хоть и неуверенно, но попытался вылезти из вязкой чёрной субстанции. Сделав пару слишком резких движений для этого, вновь оказался в захвате некоего существа за его спиной. — Да не ухожу я. Просто пытаюсь совладать с этой жидкостью и сесть, — повторил спокойным тоном Ббоки. И его снова услышали. А потом вдруг слегка подхватили и подняли вверх. Ему помогли сесть! И почти сразу же конечности существа исчезли с талии Ёнбока. Оно не стало снова его схватывать. И будто исчезло совсем. Ведь не ощущалось ни его дыхания, ни температуры его тела, и ни единого звука оно не издавало. Но всеми фибрами души, каждой клеточкой своего тела блондин ощущал его присутствие позади себя. Оно сидело и смотрело. Как и зависшие в воздухе два маленьких огонёчка, что были единственным источником света в этой непроглядной тьме. Ббоки очень хочет повернуться и рассмотреть это существо. Он долго собирается с духом и медленно начинает оборачиваться назад. Ожидает, что ему не дадут этого сделать, как-то остановят. Но ничего подобного не происходит. Существо за спиной терпеливо ждёт и никак не проявляет недовольства или несогласия действиям парня. Обернувшись назад Ббоки ожидаемо ничего не видит. Потому что это существо будто и само полностью соткано из данной чёрной субстанции, в которой они оба сидели. Его можно ощутить лишь на интуитивном уровне, но никак не увидеть. — Ты ведь здесь? — задаёт Ббоки уточняющий вопрос в темноту перед собой. — Кто ты? Ответа не следует. И возможно даже слава богу. Потому что Ёнбок сильно бы испугался, ответь оно ему. — Почему ты меня тут удерживаешь? — тем не менее снова спрашивает парень. — Ты здесь живёшь? — Или тебя тут кто-то запер? — А эти огоньки, что это такое? — Ты их создал? — А что это за место? Продолжает Ёнбок задавать вопросы, сам не зная зачем. Наверное, ожидая хоть какой-то реакции или хоть какого-то движения. Но существо замерло. Его будто и не было уже, но Ббоки чувствовал — оно напротив него и прямо сейчас пожирает его глазами. Ну или тем, чем он смотрит. — Я… Могу тебя увидеть? — пытает удачу вновь Ббоки и внезапно слышит лёгкий треск за спиной. С таким звуком обычно горят дрова в камине. Парень резко поворачивает голову и видит, как красный огонь, подлетев гораздо ближе, заискривши и затрещав, вспыхнул так ярко, как только мог, сразу же осветив всё пространство на метров десять вперёд и назад. — Огонёк услышал мою просьбу? — шепчет себе под нос, поражённый осознанием этого, Ёнбок. Теперь, если он развернёт голову, то увидит того, кто удерживал его всё это время. Сердце пропустило несколько ударов. Он весь взмок от волнения. Капельки пота потекли по его виску, и по спине. Он медленно повернул голову и посмотрел перед собой. И увидел силуэт. Вполне себе человеческий. Угадывались руки, голова, шея с плечами и половина торса, что возвышалась над вязкой жидкостью. Он и сам был полностью соткан из неё. — Кто ты? — шепчет Феликс, не в силах отвести взгляда. Вновь слышится треск за спиной. Огонь разгорается ещё сильнее. Место, где должно быть лицо у этого существа, начинает плавится и вниз стекать чёрная субстанция. И оно постепенно обнажает белую, словно фарфор кожу. Существо начинает приобретать черты лица. Вот брови становятся различимыми, затем впадины прикрытых глаз, нос, губы… И с каждой секундной, как это нечто становится всё больше похоже на человека, дыхание Ёнбока всё больше спирает, а сердце ускоряет свой ритм. Потому что пара минут и перед ним сидел… — Джинни? — поражённо произносит Ббоки, и существо распахивает глаза. Ёнбок резко дёргается назад от испуга. Да, это определённо был Хёнджин. Его ключицы, его грудь, его нос, губы, даже родинка под глазом. Его чёрные, словно смоль волосы, сливающиеся с пространством вокруг. Вот только сами глаза у этого Хёнджина… Вместо привычного тёмно-карего цвета, они горели ярко алым! Прямо как цвет того огня, что сейчас освещал пространство. Прямо как волосы Сонного Паралича. Существо наклонило голову набок. Потом на другой. Так, будто само впервые видело Ббоки и с огромным интересом его рассматривало. Лицо существа при этом не выражало вообще никаких эмоций. Он даже почти не моргал. — Джинни? Это ты? — повторяет свой вопрос Ликс. Существо не отвечает, продолжая смотреть в ответ ярко алыми зрачками. Затем внезапно вытаскивает свою руку из чёрной субстанции и тянет её к лицу Ббоки. Мягко касается правой щеки. От данного действа блондина обдаёт фантомным жаром сверху донизу, а по телу проходится заряд электрического тока. От макушки до самых кончиков пальцев ног. Треск за спиной лишь усиливается, а свет становится ещё ярче. Ббоки сидит, замерев в одном положении. Дышит через раз, слушает собственное оглушающее биение сердца. Существо не убирает своей руки. Оно обводит большим пальцем место ссадины. Точно так же, как сегодня днём это сделал настоящий Джинни на улице. Все ощущения от касания, сердце Ёнбока, всё кричит ему о том, что это Хёнджин. Точно не Паралич. Рядом с последним, Ли сразу понимал, что это он. Не Джинни. Даже если однажды Сонный попытался бы его обмануть и явиться с нормальным цветом волос, нарисовав себе родинку под глазом, Ббоки бы сразу понял, что это Паралич, а не Джинни. Тем более что однажды красноволосый хватал Ббоки за руку в одном из снов. И ощущения точно были не те, какие Ликс испытывал от касаний Хвана. Но сейчас… Отчего же они так похожи на Хёнджина? Эти руки и касания? Почему? — Ты ведь не Паралич? — задаёт дрожащим голосом Ббоки свой вопрос. И внезапно, абсолютно нейтральное и спокойное выражение лица «Джинни» становится злым. Брови съезжаются к переносице, уголки губ опускаются, нос морщится, на виске проступает вена. Красный огонь позади Феликса резко взрывается с оглушающими хлопками. Так будто раскаты грома прорезают небо. Искры от огонька летят во все стороны и Ббоки прикрывает себя руками, испугавшись что его обдаст пламенем. — Я тебя понял! Ты точно не Паралич! — кричит Ёнбок, доверившись собственной интуиции, которая сказала ему поступить именно так. И стоило этим словам сорваться с губ, как всё возвращается к тому, что было минуту назад. До того, как он выдвинул данное предположение и посмел задать такой вопрос. Красный огонь прекращает метать гром и молнии и возвращается к своему мерному треску и освещению. А злое выражение лица этого «Джинни» вновь сменяется на нейтральное. Разве что руку он опускает и более не трогает Ббоки. Феликс, убедившись, что ему больше ничего не угрожает, тоже опускает свои занесённые для защиты от огня конечности и смотрит на «Хёнджина» перед собой. Глаза всё ещё горят ярко алым, как у какого-нибудь вампира из аниме, но в остальном… Это же правда обычный Джинни. Такой же красивый, словно принц. Жадный до контакта с Ббоки и бесцеремонный. Молчаливый разве что. Можно было бы ещё назвать его без эмоциональным, но он доказал, что это не так, разозлившись на предположение Ёнбока. Этот «Хван» снова наклоняет голову набок, так будто пытается разглядеть человека перед собой чуточку лучше, потом подбирает к себе колени, обнимает их руками и кладёт голову на них. Продолжает внимательно смотреть своими ярко алыми глазами, изредка моргая. — Так ты тоже видишь этот сон? Но ты о нём никогда не говорил, — говорит Ликс. «Хёнджин» не отвечает. Медленно моргает. Феликс думает, что реальный скорее всего возмутился бы и ответил что-то вроде: «Так и ты молчал!» И это было бы справедливое замечание. А ещё Ликси думает, что если бы реальный Хван всё же видел этот же сон, то он не стал бы как-то вредить Ликсу. Не стал бы его затаскивать на дно и насильно удерживать рядом с собой. А когда Ббоки было плохо, и он кричал, чтобы это нечто его убило, то скорее всего Хёнджин появился в момент отчаяния и защитил. Успокаивающе обнял, как всегда это делал, сказал бы, что всё будет хорошо и что он рядом. Но этого не было. А значит это существо лишь имитация реального Джинни? Фантазия Ликса? Его собственный сон? Они сидят так некоторое время и не сводят глаз друг с друга. Огонь позади Ликса горит, медленно перемещаясь то в право, то влево. Маленький синий огонёк следует за своим красным приятелем, иногда приближаясь очень близко, чтобы зарядить свой погасающий бледно синий от этого яркого и заодно немного успокоить, охладить маленькое «сердечко» что билось в центре красного бушующего пламя. «Они точно не могут друг без друга, — понимает Ликс. — Синий погаснет, а красный сам себя сожжёт, если они не будут регулировать и балансировать друг друга.» Ёнбоку всё ещё не верилось, что он может видеть собственные сны. Ведь никогда ранее такого не было. И всё же это слишком странно. Ведь выдай подобный сон его собственный мозг, то разве не захотел бы Ликс чего-то более понятного и рационального? Чего-то приятного? Например, представить себя на море в Японии, куда Ббоки мечтал съездить всю сознательную жизнь? Или в окружении любящей семьи? Друзей? Однако если так подумать, то что ещё мог увидеть в своём сне бывший пациент дурки, коим и являлся Феликс? Только больную фантазию. Вот она и выдала ему эти два огня, и копию Хвана, как само собой разумеющееся. И если это так, то во сне можно позволить себе чуточку больше, да? Поняв это, первое что ужасно захотелось Ликсу, это слегка привстать, потянуться рукой и коснуться «Джинни» так, как это делал он сам совсем недавно. Но половина лица «Хвана» скрыта его же руками, обнимающими колени, тогда Ликс аккуратно касается прядки угольных волос, потом чуть смелее лба парня. В ответ «Джинни» прикрывает веки и подаётся этому касанию. Ластится к руке, будто котик. Но всё так же, не выражая никаких эмоций. По крайней мере на лице. У Ббоки щемит в сердце от осознания, что в жизни ему такого никогда не видать. Не сможет он никогда сделать ничего подобного. Не решится признаться и испортить то, что было у него и Хвана сейчас. Не порушит их зародившуюся дружбу. А ещё Ббоки захотелось прямо сейчас расплакаться от несправедливости. Ну почему из всех людей мира ему надо было так глупо влюбиться именно в своего близкого друга? Почему не в кого-то ещё? Ну почему именно в Джинни? Теперь было ужасно страшно от осознания, что Хёнджин может узнать о его постыдной тайне. Сможет ли тогда Хван и дальше так тепло относиться к Ёнбоку? Так же подпускать к себе близко, так же смеяться с ним и шутить? Заботиться, как прежде? Не станет ли ему Ббоки омерзителен, когда узнает какие чувства испытывает к нему парень? А Ёнбок? Сможет ли он отречься от нынешних чувств и влюбиться так сильно ещё раз в кого-то другого? Хоть раз испытать на себе взаимность чувств? Разделить с кем-то свой первый поцелуй? А первую ночь? Сейчас представить кого-то другого, с кем хотелось бы это испытать, на месте Джинни, он не мог. Так ужасно и так эгоистично он хотел всего этого именно от него. Хотя бы разочек прикоснуться губами к его. Почувствовать всё то, что чувствовали все бывшие девушки этого парня. И в то же время Ббоки ужасно этого боялся. Подпустить другого человека так близко к себе. Оголить перед ним, не только сердце, но и тело. Совсем страшное, изуродованное. Костлявое и со шрамами от жутких укусов, что оставил Ёнбок сам себе. Если ему самому было отвратно смотреть на себя в зеркало, то что уж говорить о том, чтобы кто-то другой это увидел? Нет. Никогда не решится Ёнбок на что-то подобное в жизни. Хвану лучше оставаться просто другом, а Ббоки постараться запрятать свои чувства так глубоко, насколько это вообще возможно. Навечно похоронить их в своём сердце. Просто смотреть на Джинни украдкой будет вполне достаточно и не стоит даже пытаться мечтать о большем. Потому что не достоин сам. И потому что Джинни достоин чего-то нормального. Ликс одёргивает руку от «Хвана», прижимает обе ладони к своему лицу и тихо всхлипывает. Зря он надеялся и мечтал о нормальной жизни, о взаимной любви. О семье в конце концов. Не бывать этому никогда. Его удел — вечное одиночество. Потому что Паралич всё ещё никуда не исчез и что-то подсказывало Ббоки, что при сильном желании Сонного он всё ещё может прийти и забрать у него Хёнджина. Забрать всё, что Ёнбоку успело стать таким дорогим. Он ведь уже успел накинуться на Йеджи, что же его останавливает в случае Хёнджина? Пока рыдал, сквозь свои всхлипы Ликс вдруг услышал всплеск, а потом его обдало внезапным лёгким дуновением ветерка с левой стороны. Резко распахнув глаза и убрав руки от лица, он вдруг понял, что произошло. «Джинни», что безмолвно и почти бездвижно сидел напротив него всё это время, вдруг резко подался вперёд, таким образом нависнув над Ликсом. Его лицо было прямо рядом с лицом Ббоки, а рука была вытянута вперёд, устремлённая куда-то за спину Ликса. И смотрел своими яркими алыми глазами он туда же. Ббоки немного отстранился и повернулся посмотреть, что там такое происходило. Посмотреть, что же заставило этого «Джинни» так резко дёрнуться вперёд. Обернувшись назад, Ббоки увидел еле-еле светящееся, практически опустившиеся в чёрное болото, бледное, скорее даже прозрачное синее пламя. Оно угасало на ладони этого «Джинни», что вовремя успел подставить руку и не дал ему потонуть. Красный огонь тоже прекратил бесконтрольно пылать, утихомирив своё пламя и погрузив это место в потёмки. Он словно в панике кружил над своим синим приятелем, то подлетая совсем близко, то отлетая на полтора метра. Красный огонёк будто не знал, что ему делать и как помочь синему. А ядро последнего угасало всё больше. Ликс вновь подумал, что он сам и этот синий огонёк чертовски похожи. Он чувствовал себя так же. Погасшим, совершенно без сил и желания жить. Чувствовал себя морально убитым. И отчего-то пожелал, чтобы огонёк совершил задуманное и сам себя погасил. — Зачем ты его держишь? — спросил Ликс у «Джинни», что всё ещё нависал над ним с вытянутой вперёд рукой. — Пусть тонет. Брошенная фраза вдруг остановила мельтешение красного огонька. Он медленно подлетел к Ликсу и завис около его лица. Жаром обдало, но не таким сильным, какой был в момент появления Ёнбока тут. И они принялись разглядывать друг друга. И чем больше парень на него смотрел, тем больше понимал, что красный тоже начал медленно угасать и опускаться в чёрную субстанцию. За секунду до того, как огонь оказался бы в болоте Ликс тоже резко вытянул руку вперёд и подставил ладонь. Что за суицидальные настроения у этих огней внезапно случились? Что один что второй вдруг решили погасить себя сами. — А! — вдруг произносит Ликс, осознав кое-что. — Вы же не можете друг без друга... Получается, если он сказал этому «Джинни» отпустить синий огонь и дать ему утонуть, то и красный решил, что ему нет смысла дальше гореть? И лучше он просто потонет в чёрном болоте, чем сгорит от собственного же неуёмного огня? Так что ли выходит? А почему они вообще прислушались к Ликсу и его мнению? Почему вдруг его слово для них оказалось словно приказ? Он сказал погаснуть одному, будто имел на это право, а второй и не подумал, что можно ослушаться и как-то защитить своего приятеля. И тоже вдруг присоединился к самовыпилу. Это странно. Вдруг в моменте, пожалев о ранее брошенной фразе, Ббоки забеспокоился. Его эмоции — это его эмоции. Его проблемы — это его проблемы. И ни к чему разбрасываться мерзкими словами, уничтожая кого-то ещё. — Как их обратно зажечь? — спросил он у «Хвана». Их лица всё ещё находились в жалких сантиметрах друг от друга. И Ббоки чувствовал его тёплое дыхание у себя на щеке. Что тоже было странным. Словно этот «Джинни» настоящий. Словно он человек. Услышав вопрос «Хван» перевёл взгляд ало красных глаз на Ёнбока. Он смотрел на парня так какое-то время. А Ликсу вдруг резко захотелось засмеяться. Это его сон. И он спрашивает у плода своей же фантазии, как зажечь огни? А потом осознанием прошибает ещё раз и становится не до смеха. Это. Всё. Плод. Его. Фантазии. Никто и ничего не узнает. О том, что тут происходило. Это всё останется только в мыслях и воспоминаниях самого Ликса. Тогда почему бы не рискнуть и не сделать хоть раз так, как хочется ему самому? Наплевав на все границы и рамки, в которые сам же себя загнал? Гореть от стыда только ему самому и никому более. И этого осознания хватило, чтобы резко податься вперёд и коснуться чужих губ своими. Пусть хотя бы во сне, хотя бы так, Ликс может попробовать испытать какие-то чувства в ответ на свои. «Хван» замирает, никак не реагирует. Ну а Ликс целоваться совсем не умеет. Просто прижимается губами к чужим и не знает, что делать дальше. Кажется, надо как-то свой язык задействовать для этого? Да? Смутившись отсутствующей реакции со стороны этого «Джинни», и испытав стыд за собственную неопытность, Ликс тут же резко отстраняется и прижимает руку ко рту. Его бы воля побил бы сам себя. Судьба красного огонька, что ранее покоился на этой самой ладони, ныне прижатой к его лицу, Ликсу была неизвестна. Он просто куда-то исчез, а Ббоки был страшно смущён, чтобы выяснять куда именно. Не до него ему было. Сердце билось так ошеломляюще быстро в его груди, словно готово пробить клетку рёбер. Мысли хаотичны и никак не собираются в единое целое. Ббоки жмёт кулачок к сердцу, а второй к своему беспардонному рту. Боится поднять взгляд и увидеть того «Джинни». Потому что он так пугающе и так правдоподобно выглядел, словно настоящий Хёнджин. «Господи, что я творю?» — задаётся вопросом Ликс, опустив голову вниз. И вроде головой понимает, что это плод его фантазии, а вроде слишком реалистично тот себя ведёт, а потому факт осознания, что именно его, своего друга, Ликс посмел поцеловать, пугал до чёртиков. А ещё то, что этот «Джинни» никак не отреагировал. Набравшись мужества и смелости, Ли всё же открывает зажмуренные глаза и смотрит перед собой. И сразу же ловит табун мурашек по всему телу. Алые глаза и без того пугали, но сейчас внушали неподдельный ужас. Но одновременно с этим желание и страсть. Зрачок, словно у какого-то животного сузился. То были те самые голодные глаза, которые он иногда видел у настоящего Джинни. Но если у Хвана они хотя бы были нормального человеческого оттенка, то эти во много раз приумножали свою силу только за счёт их цвета, а теперь ещё и сузившегося зрачка. И Ликс безбожно залип. Этот голод, плескающийся в радужке алых глаз его пугал ровно до момента осознания своих чувств. Сейчас же Ббоки хотел смотреть на них вечно сам, и чтобы смотрели так на него. Он плавился под этим взглядом, таял, словно воск свечи. И будто услышав его постыдные, безумные мысли «Хван» резко подаётся вперёд и целует в ответ. Ёнбок даже пискнуть и ойкнуть не успевает, лишь пропустить несколько глухих ударов сердца. А потом прикрыть веки и поддаться моменту. Поцелуй, что начался так невинно, вдруг приобретает совсем иные краски. «Хван» вытаскивает язык и проводит им по губам Ликса, как бы прося его впустить. Но в следствии отсутствия опыта, Ли этого не понимает, и тогда «Джинни» приходиться взять всё в свои руки. Он совсем не больно прикусывает его нижнюю губу и слегка оттягивает. От неожиданности Ббоки испускает лёгкий выдох через рот. И этого достаточно, чтобы «Хван» совершил задуманное. Пользуясь случаем он проникает в чужой рот и сплетает их языки вместе. У Ббоки пылает всё что только можно. Огонь внутри него, щёки, полость рта, где хозяйничает «Хван», и участки кожи, которых он касается. «Так вот как это на самом деле ощущается…» — думает Ли, принимая все ласки и позволяя «Джинни» делать с ним всё, что тому заблагорассудится. И «Хёнджин» пользуется этой возможностью. Он руками водит по шее, по оголённой спине, иногда спускаясь чуть ниже к животу. И где-то на подкорке сознания Ликсу кажется, будто не впервые он всё это испытывает. Будто такое уже с ним случалось. И это так странно. Ведь опыта в подобного рода вещей у него точно никогда не было. Не до этого ему как-то было. Но мысль свою развить дальше Ликсу не удаётся, потому что «Хвану» надоедает языком терзать его рот, и он перекидывается на его шею. Потом на ключицы и на грудь. Он беззастенчиво оставляет влажные множественные поцелуи на коже парня, и смущённый Феликс, не зная куда деться от стыда пытается выставить руки вперёд и прикрыться хоть немного. Слегка оттолкнуть от себя «Хвана», дать себе немного воздуха и пространства, но тут же встречается с недовольным глухим рыком. Его хватают за запястья, и задирают руки над головой, а потом снова впиваются губами в его и без того уже растерзанные жарким поцелуем губы. Заваливают его на спину. И что удивительно, Ббоки не чувствует, чтобы они с «Джинни» опустились и утонули в вязкой субстанции. Они будто легли на нечто очень мягкое. От переизбытка чувств и ощущений у Феликса начинает кружится голова. И чтобы не потеряться совсем и не сойти с ума, он решает сфокусироваться на том, что происходит над ними. А там было на что посмотреть. Зря он беспокоился за судьбу огоньков. Они оба живее всех живых. Носились друг за другом, образовывая центрифугу прямо над головами «Джинни» и Ёнбока. Будто и не угасали, пытаясь потопить сами же себя несколько минут назад. Оба горели так ярко и так сильно, освещая всё пространство вокруг и окрашивая его в цвет смешения своих оттенков — в яркий фиолетовый. Красивое зрелище на самом деле. Смотреть на такое и наслаждаться увиденным — сам боженька прописал. Но даже на этом не удаётся удержать своё внимание. Потому что «Джинни» внезапно отстраняется. Он нависает прямо над Ликсом, тяжело дышит, его тёмные пряди свисают и щекочут кожу лица Ёнбока, а глаза всё так же ярко пылают красным. Ярче даже чем огонь над их головами. «Хван» ищет нечто в глазах Ббоки. И видимо находит. Отпустив его руки, что удерживал задранными над головой, опускает свои на живот блондина. Ликс вздрагивает. А «Джинни», считав лёгкий страх, возвращается к его губам в качестве отвлечения, а руку продолжает вести ниже. И вот тут в голове Ёнбока завыла сирена. Он догадывался, что может произойти дальше и не уверен, что был готов к такому. Даже если это просто сон. Безусловно хотел, но жутко боялся. Будто для первого опыта (пусть и во сне) и так произошло слишком много. Ему и такого страстного поцелуя с головой хватило. Он перехватывает руку «Хвана» до того, как та оказывается в районе паха. Снова ловит лёгкое ощущение дежавю. «Джинни» останавливается. Отпускает из своего плена чужие губы, и слегка приподнимается. Пусть и со своими неестественного оттенка и вида глазами, но он такой настоящий в этот момент, такой понимающий, всё такой же чуткий и заботливый, что Ббоки вновь хочется заплакать. От обиды. Что о таких вещах, простых и естественных для большинства людей на планете Земля, ему можно только мечтать. А «Хван» медленно склоняется ко лбу Ёнбока, оставляет там лёгкий поцелуй и…

***

…сон в бессонницу.

…Ббоки открывает глаза. Осматривает место куда попал и понимает, что лежит в своей комнате, в кровати. Сквозь щель в шторе в спальню проникает утренний свет солнца. Уже утро наступило. Сердце в груди бешено стучит, как ненормальное, дыхание сбито так, будто парень марафон бежал, а не спал. Щёки горят, по вискам стекают капельки пота. Всё тело взмокло и будто в огне. В остаточных ощущениях из его сна. Он даже чувствовал прикосновения фантомных губ к своей коже. А всё, что внизу живота ощущалось роем мельтешащих насекомых. Ббоки приподнимает одеяло и смотрит на то, что творилось у него там внизу. Вердикт неутешительный: штаны в районе паха сильно натянуты. Он возбуждён черт подери! У него стояк! И мало того, он весь мокрый. Что в трусах, что на спине от пота… «Пиздец!» — думается парню. Он столкнулся с подобным явлением впервые. Он знал лишь в теории, что такое бывает. Ты видишь мокрые сны, а на утро просыпаешься возбуждённым. Это норма для подростков мальчишек. Но его в своё время данное явление как-то обошло стороной. Пока одноклассники и ребята, живущие с ним в одной комнате детдома, начинали встречаться с девушками, обсуждать свою личную жизнь, кто с кем спал и в каких позах пробовали заниматься сексом, в том числе делиться подробностями своих мокрых снов, Ли вообще не интересовался ничем таким. Он пытался противостоять Параличу, выживал морально сначала в детском доме, потом в психиатрической клинике. А от подобного рода разговоров морщился. Настолько ему неприятно и чуждо это было. За что в свои пятнадцать-шестнадцать от сверстников получил ещё одну кличку «импотент». Благо слава человека, что убивал во снах была ярче, а потому данная кличка надолго к нему не прилипла и быстро забылась. Но именно тогда Феликс впервые задумался, а что с ним не так? Почему он ничего такого не видит во снах? Почему не просыпается возбуждённым по утрам и мокрым там внизу? Почему в жизни, глядя на девочек (или тех же мальчиков, в случае если он гей) он не испытывает ничего? С его здоровьем или мозгом что-то не так? Ладно черт с ней влюблённостью, но тело то должно быть здоровым! Он каждый год проверялся у врачей и никаких отклонений в половом развитии у него на находили. Так почему же у него не было ничего из того, что испытывали все мальчишки его возраста? А теперь впервые лёжа в своей кровати, взмокший и страшно возбуждённый Ликс думал лишь о том, что хочет сдохнуть. Потому что он такой вот, а на его кухне с утра пораньше гремит Хван. Его друг, чёрт подери! Из-за которого он в таком состоянии! Ликс даже в ванную потихоньку не может пробраться. Потому что не дай боже Джинни это увидит. И конечно блондин осознавал, что скорее всего Хван его поймёт, сам ведь парнем являлся, и наверняка с подобными выкрутасами организма, как и все нормальные люди сталкивался. Но всё равно было до чёртиков стыдно перед ним. Ликс всхлипывает от жалости к самому себе. В его жизни с самого его рождения всё не так. Будто некто свыше его настолько ненавидел, что решил проклясть. И самое интересное: за что? За что с ним так? Почему он настолько кому-то неугоден? Что такого он сделал в прошлой жизни или его мать с отцом в нынешней, что он получает подобные наказания от судьбы? Беззвучно порыдав в одеяло пару минут, Ббоки тут же разозлился сам на себя. Какого черта он тут сопли пускает? Сам устроил это во сне, сам первый кинулся с поцелуем к тому «Хвану», так пожинай плоды своего безумия теперь! Внимательно прислушавшись к происходящему в квартире и поблагодарив, что в этот раз на ночь додумался запереть дверь, убеждается, что Джинни очень занят. Шумит вытяжка, а по квартире разносится еле слышимый аромат чего-то съестного. А это означает, что пока Хван занимается готовкой, у Ликса была возможность чуть подправить своё шаткое положение, в котором он оказался. Сглотнув, дрожащей рукой он забирается под одеяло, и проникает под резинку трусов. Обхватывает возбуждённый половой орган, пару раз проводит вверх и вниз. Никакого облегчения данное действо не приносит, тогда парень задаётся вопросом: — Твою мать! И что дальше? Просмотр порно как-то его тоже обошёл стороной. Раз сексуального интереса ни к кому и ни к чему не было, то и просмотр подобного вида контента его не сильно интересовал. Ббоки довольствовался лишь откровенными разговорами мальчишек по комнате. И то не сказать, что сильно в них вслушивался. Сейчас страшно жалел. Потому что вот он пытается водить по своему возбуждению рукой, но ни черта это не помогает. Член как стоял колом, так и продолжает. Внизу живота, как горело, так и горит. Тогда Ликс думает, что Хван из его сна возможно смог бы ему помочь в этом. И скорее всего он это и хотел сделать, когда повёл своей рукой ниже. Вот только Ликс, глупый и трусливый парень, не позволил ему это сделать. Остановил на полпути, а сейчас сам остался в таком неудобном и нерешаемом положении. Но может попробовать мысленно вернуться в тот страстный сон и это поможет снять возбуждение? Ббоки прикрывает веки и пытается вспомнить свои ощущения от касаний «Хвана» к его телу во сне. Его дыхание на своей коже, жадность его губ и рук. Пытается представить не свою руку на половом органе, а его. Как он своими длинными пальцами обхватывает член и активно водит вверх-вниз, доводя до исступления. Хватает минут пять, как всё тело начинает пылать, внизу живота завязывается тугой узел, под зажмуренными веками искрит и взрывается и Ликс, слабо простонав, делает один крупный выдох, изливаясь в свою руку. Теперь мокрые не только трусы, но ещё и рука. Ликс вытаскивает её из-под одеяла, смотрит на перепачканную ладонь и испытывает отвращение. К самому себе, к ситуации, к мыслям. Он резко поднимается, открывает прикроватную тумбочку, потому что помнит, что там вроде как после его последней простуды валялись салфетки. И слава богам находит их. Быстро вытирает руку и все следы своего постыдного греха. Не удаётся оттереть лишь мокрое пятно на штанах и трусах. Но если сильно не приглядываться, то на чёрной ткани не так уж заметно. И это слава богу. Потом в течении пяти минут Ликс сидит и просто смотрит на свою руку. Затем не может сдержаться и всхлипывает. Снова от жалости к самому себе, снова от ненависти к самому себе. Ну почему он? Почему именно он? Почему Джинни? — задаётся Ликс вопросами, тихо сотрясаясь от рыданий. Почему он не мог влюбиться в кого-то ещё? Почему именно в него надо было? В своего друга? Как теперь в глаза Джинни смотреть, когда так постыдно кончил на его образ? Что он может подумать о нём, если узнает о такой мерзости? Как дальше с этим жить? Ни на один из вопросов Ликс ответа не найдёт. Ему надо, как и обычно, понять и простить. Самого себя в первую очередь. Заткнуть бушующие в груди чувства, постараться вести себя как прежде. Чтобы не потерять единственный светлый лучик в своей жизни по имени Хван Хёнджин навсегда. Впервые что ли Ликсу прятать настоящие эмоции и чувства, изображать, что у него всё хорошо и ничего его не волнует? Просто на ещё один психологический триггер в его жизни стало больше, только и всего. Ему надо всего лишь смириться и принять это как очередную издёвку судьбы. Ликс утирает слёзы. Обмахивает руками лицо, чтобы вся влага быстрее испарилась, и чтобы краснота спала. Потом планирует дождаться, когда Хван переместиться в зал. Ведь тогда Ли сможет быстро убежать в ванную, чтобы окончательно привести себя в порядок. Но где спрашивается Ликс, а где удача? Ведь стоило придумать такой блестящий план, как дверь в его комнату тихо отворяется, а в щели появляется заинтересованное лицо Джинни. Заметив сидящего на кровати Ббоки, он тут же просиял. — О! Ты проснулся! С добрым утром! — сказал бодро Хван, отворив дверь и войдя в комнату. Глаза Ёнбока в ужасе округляются, и он падает на кровать, накрывшись с головой одеялом. Про себя паникует: а использованные салфетки он куда кинул? Не валяются же они подле кровати? Он их спрятал? — Ты чего? — мягко смеётся Джинни, проходя к кровати. — Нормально всё? — Да! — отвечает хриплый голос из-под одеяла. — А чего прячешься тогда? — интересуется Джинни, присаживаясь рядом на край постели. — Только проснулся и свет слишком яркий, — врёт Ли. — Но я же видел, что ты сидел, когда я заглянул, — подметил Хёнджин. — Это я во сне. Хван засмеялся. Ликсик всегда выдаёт что-то странное. Пора бы привыкнуть. — Я там приготовил нам завтрак. Ничего, если не японский? — спрашивает Джинни. — Нет. Ничего. В любом случае вкусно будет, — снова ответ из-под одеяла. — Чего ты туда запрятался? Вылезай давай! В универ опоздаем, — говорит Джинни и тянется рукой к одеялу. И только он касается его, как раздаётся пронзительный крик: — Не трогай!!! Испуганный внезапным вскриком брюнет тут же одёргивает руку. Значит ему не показалось, что что-то было не так? — Ты чего? — робко интересуется он, а в ответ опять прилетает слишком резкое: — Выйди из комнаты! — У тебя точно всё хорошо? — Да! Просто выйди! Пожалуйста, — чуть спокойнее просит Ликс. Джинни повинуется. Он сглатывает, медленно встаёт и покидает комнату. Идёт в зал, чтобы взять телефон и слышит, как прямо за его спиной проносится вихрь через весь коридор, и запирается в ванной. Хёнджин растерян и теперь вообще ничего не понимает. Ббоки с утра странный. И логично было бы спросить у него: может сон плохой приснился? Потому что часто настроение Хёнджина зависело от того, как он спал ночью. Но потом Джинни вспоминает, что Ликс не видит их. Только те, которые Паралич показывает. И если показывает, то и Хвану они обычно доступны. А раз в эту ночь Джинни спал спокойно, совершенно без сновидений, то стало быть дело точно не в этом. И единственное что пришло на ум Хвану: он вчера сильно переборщил с количеством флирта. Перегнул палку и потому Ббоки сейчас так на него реагировал. Плюс эти неоднозначные шутки друзей про ревность Хёнджина, про краша, которым он увлечён… Что если Ёнбок догадался о его чувствах и теперь ему стало противно водится с Джинни? Поэтому он такой резкий с самого утра и не желает его видеть? Только одной этой мысли хватало, чтобы Джинни от отчаяния захотел порвать на себе волосы. Он не переживёт. Если от него решат отказаться, от их недодружбы, он просто не переживёт этого. Он, наверное, больной или одержимый, но чувствовал такую сильную привязанность к этому светловолосому парню, что даже представлять не хотел, что когда-нибудь их пути могут разойтись. Хван зачёсывает пятерней волосы назад, упирает руки в бока, и задирает голову наверх. С шумом выдыхает. Приводит свои отчаянные мысли в порядок. — Надо сбавить пыл в количестве флирта, пока я совсем не отвратил его от себя, — заключает он. — Если я уже не сделал этого… Постояв так какое-то время, Джинни активно раздумывал о том, что будет делать, когда Ёнбок выйдет из ванной. Ничего путного не придумав, так как точная причина странного поведения ему была не известна, он решил, что будет действовать по ситуации. И с этими мыслями направился на кухню сварить себе и Ббоки кофе. Спустя минут пятнадцать Ликс, чистый и свеженький выходит из ванной. Привычно замотанный в свои оверсайз шмотки, которые скрывают буквально каждый сантиметр его тела. Светлые волосы спутаны и сырыми прядками свисают на лицо. Первое желание Хвана схватить полотенце, которое у Ббоки висело на плечах и хорошенько вытереть ему голову, чтобы парень не заболел. Но брюнет вспоминает, как Ёнбоки среагировал на его попытку убрать одеяло, поэтому сжав крепко зубы передумывает это делать. «Успокойся, блять, и не трогай его!» — ругает себя мысленно Хван. Ббоки же вышел из ванной не менее сконфуженным, чем, когда туда вбежал. В моменте ему казалось, что всё нормально. Нормально вот так просить друга не трогать его, особенно если он не хочет, чтобы этот самый друг узнал о постыдной тайне. Но помывшись и окончательно придя в себя, он понял, как ужасно поступил с Джинни. Просто ни с того, ни с сего накричав на него и выгнав из комнаты. И сейчас на кухне он видел воочию, как это отразилось на Хёнджине. Вроде вот он обычный Хван, уютный и домашний, без своей привычной укладки и модных шмоток, сидит и пьёт свежесваренный кофе, но при этом выглядит несчастным и побитым котёнком. И это всё вина Ббоки. Ликси вытирает наспех голову, садится рядом. В его тарелке уже дымится завтрак. Не смотря на обиду Джинни всё равно заботится о нем. И ведь, он всегда так делает. Все резкие слова и резкие поступки игнорирует. Принимает их как должное. И остаётся добрым и заботливым. Не смотря, ни на что. Ликс берёт в руки палочки, подцепляет первый кусочек и без особого аппетита пихает его в себе в рот. Очень вкусно на самом деле. У Джинни всегда получается так. — Прости меня, — говорит тихо Ббоки. — Я… Это…, — не может он найтись со словами. Как объяснить свой утренний психоз так, чтобы у Джинни вопросов не было? Так чтобы он не понял, в чём на самом было дело? Ббоки не знал. — Всё нормально, — тихо отвечает Джинни, про себя радуясь тому, что Ликс заговорил с ним первым. Для него это означало что его не ненавидят. — Скажи только… У тебя всё хорошо? — Да, — быстро отвечает Ли. — Всё нормально. По лицу Хвана читалась масса вопросов. Он всегда видел Ликса насквозь. Читал его, словно открытую книгу. Знал, когда Ли пытался врать. Конечно и сейчас он это понимает. И пока Джинни не начал задавать неудобные вопросы Ликс ему говорит: — Не хочу об этом, на самом деле. Можно мы этот утренний инцидент забудем? — Можно. Только… — Хёнджин поставил кружку на стол. — Ты ведь не на меня злился? Не я что-то не так сделал? — Нет! Совсем нет! Ты ни при чём, правда! Просто мои загоны. Встал не стой ноги, — ответил ему Ликси, издав нервный смешок, и Джинни облегчённо кивнул. В этот раз он увидел, что ему сказали правду. По крайней мере то, что было сказано в первой части заявления. Если злость была связана не с ним, пусть. Возможно позже, когда у них уровень доверия станет чуть выше, Ликс пояснит за все свои загоны, но сейчас, раз уж он попросил, Хёнджин не будет насильно лезть в душу. Они принялись в тишине уплетать завтрак. И вроде поговорили, вроде все неурядицы решили, но некое напряжение никуда не делось. И на Ббоки это начало морально давить. Тем более, когда не занят разговором, в голову лезут непрошенные мысли и воспоминания о мокром сне. «А что если спросить про него? Видел ли что-то Джинни этой ночью?» — подумалось Ли. Но как сделать так, чтобы подозрений не вызвать? Ликс не мог прямо о нём сказать, иначе придётся раскрыть всё, что там происходило. И тогда проще будет скинуться с крыши, чем мириться с последствиями произошедшего. — Джинни? — позвал Ликс парня. — М? — А ты ведь видишь сны? Хван сразу напрягся и нахмурился. — Не те, которые Паралич показывает! — успокоил парня блондин. — Я про обычные. Которые все люди иногда видят. — Да. Бывает такое. — И даже сейчас? Когда Паралич в них вмешивается? — Да. Но почему тебя это так интересует? — Да просто интересно. Я-то их не вижу, — отвёл в сторону взгляд Ббоки. — А что тебе обычно снится? — Да всякое разное, — улыбнулся Джинни. Если он и понял, что Ли ему снова врал, то предпочёл сделать вид, что не заметил этого. — В основном бред, который сгенерировал мой мозг, насытившись всякими событиями в жизни. — А они у тебя осознанные? В смысле, ты понимаешь, что ты видишь сон? — Неа. В таких снах я не понимаю, что я во сне. Я будто просто сериал смотрю. И офигеваю на утро какую же бредятину увидел. — Вот как… — пробормотал Ликс. Выходит, что в его случае опять что-то не то. Он то осознавал, что находился во сне. И целенаправленно поцеловал того «Хвана». А оказывается он не должен был понимать, что это сон. — А сегодня? Тебе снилось что-нибудь? — спросил осторожно Ликс, нервно сглотнув. — Сегодня нет. Я спал как убитый без сновидений, — отвечает Джинни. Которого данный разговор всё больше заставлял нервничать. — Да почему ты вдруг интересуешься таким? Паралич? — Нет! Не было никакого Паралича! — активно замахал руками Ббоки. — Сказал же, что просто интересно. Как живут нормальные люди, — и снова посмотрел этими своими большими, такими честными и невинными кошачьими глазками. Хван сдался, а про себя подумал, насколько же он стал чертовски жалким. Если Хёнджин ничего не испортит и дело дойдёт до отношений, то в будущем Ликс из него верёвки вить будет. И это то, что раньше Хван никак не мог представить в своей жизни. Что он станет перед кем-то пресмыкаться. Но что странно, этому парню он готов поддаться. Пусть вьёт верёвки. Лишь бы был всегда рядом и лишь бы ответил на чувства. И именно это и казалось Джинни до смешного жалким. Они вновь продолжили завтрак в тишине. И опять Ликсу спустя минуты две стало некомфортно. Неудобные мысли роем вились в голове и мешали сохранять адекватность разума. Обычно инициатором бесед или каких-то активностей всегда выступал Джинни. Сегодня же он тихий. Что не удивительно, учитывая то, как Ёнбок с утра себя повёл. И раз заварил кашу, то должен сам её расхлёбывать. А значит пора взять всё в свои руки и в кои то веки проявить инициативу по тому, чтобы разрядить обстановку. Но о чём поговорить он не знал. Если так вдуматься, он вообще мало что знал о своём друге. Потому что никогда и ничем не интересовался. «Джинни вроде аниме понравилось смотреть…» — подумалось Ббоки. Так может с этого начать? — А я вчера перед сном на такой классный трейлер аниме наткнулся! — поделился он с парнем. — Он выйдет на Netflix уже через две недели. — Что за трейлер? — спросил Джинни, проявив заинтересованность. Ббоки обрадовался этому и подскочил на месте. Затем убежал в комнату, схватил с тумбы свой телефон и вернулся обратно на кухню. Нашёл видео в интернете и показал его Хвану. А потом с щенячьим восторгом принялся делиться своими впечатлениями об увиденном и своих ожиданиях на счёт сюжета. Хёнджин про себя умилился и посмеялся. Ббоки очень милый, особенно когда дело касается того, что он любит всей душой. Хван тоже выдал свой вердикт на счёт просмотренного: — Это же хоррор какой-то! — Да не такой уж хоррор, — отмахнулся Ли. — Скорее триллер психологический. В тегах так и написано. — Ну не знаю… Там в трейлере всякие призраки, оторванные головы. Главный герой жуткий… — Ты такое не любишь? — Не то чтобы… Я скорее удивлён, что подобное заинтересовало тебя. Ты же обычно сёнэны смотрел и романтику всякую. — Плохо ты меня знаешь, — усмехнулся Ликси. — Мне много жанров нравятся! А включал я сёнэны и романтику по большей части из-за тебя. Потому что эти жанры нравятся большинству. — Ааааа!!! Это ты меня так в секту свою затащить пытался? — Меня раскусили, — тяжко вздохнул Ли так, будто его словили на чём-то запретном. И они оба рассмеялись. Переключившись на любимую для Ёнбока тему дальнейший завтрак прошёл совершенно спокойно и без какого-либо напряга. Был наполнен смехом и улыбками. Хван тоже смог расслабиться, ведь не видел больше того испуга, что был утром и решил, что дело и правда не в нём самом. Но всё же с флиртом решил пока что воздержаться. Иначе Ббоки что-то заподозрит и тогда точно пиши пропало.

***

…сон в бессонницу.

На пары они сами и их друзья пришли чуток раньше, чем планировали, а потому всей компашкой уселись в коридоре и болтали на отвлечённые темы. По типу того, кому и что скоро предстоит сдавать, ведь сессия на носу, и кто и с кем куда ходил в последнее время. У Минхо пытались вызнать о его продвижении в общении с Ким Сынмином, на что парень покрутил пальцем у виска и напомнил, что после его первого диалога с однокурсником прошла, мать его, только одна ночь! Ликсу всё ещё было недостаточно комфортно в такой огромной и крайне шумной компании, ведь он привык быть один и в тишине, но пока с ним Джинни, он ощущал некую защищённость. Хван ни на миг о нём не забывал, да ещё и всегда уделял ему чуть больше внимания, чем кому-либо ещё из друзей. И с одной стороны Ликса это радовало, ведь так ему казалось, что он особенный человек для Хёнджина. А с другой ему хотелось плакать от осознания, что этот парень влюблял в себя всё больше и больше. — Всем привет! — радостно поздоровалась со всеми только что подошедшая к ним Йеджи. Она светилась, словно таз начищенный. Этим утром лишь её в компании не хватало. — Ты выиграла миллиард вон? — спросил у неё плохо спавший в эту ночь Чан. — Нет. — А чего такая радостная? — недоумевал Бан. — А потому что меня приняли на работу! — гордо объявила девушка. — Так что можете меня поздравить! — Так ты вчера на собеседование ходила? — сразу же обо всём догадалась Черён. — Ага! И представляешь, прямо с утра мне позвонили, и сказали, что меня приняли. Я на седьмом небе от счастья! — Поздравляю! — накинулась с объятиями на подругу Юна. — И когда приступаешь? — Через несколько дней выхожу на первую смену. И чёрт! До сих пор не верится! Моя первая подработка… Это так волнительно! — поделилась девушка чувствами с друзьями и плюхнулась на скамейку рядом со всеми. Увидела, что Минхо апатично жевал снеки и без спроса полезла к нему в пачку, достала оттуда сразу несколько и схомячила. Парень привыкший к такой наглости со стороны друзей и бровью не повёл. — А зачем тебе работа понадобилась? — поинтересовался Чонин. — Чтобы быть финансово независимой, — ответила девушка, облизав пальцы от специй. — Твои родители прекратили тебе на карманные расходы давать? — поднял одну бровь Минхо. — Ничего подобного. Просто мне так захотелось. Самостоятельности и всё такое, — пожала плечами рыжеволосая и снова залезла в пачку со снеками. Родители Йеджи были из тех, кто скорее согласиться снабжать денежными средствами любимую и единственную дочь всю её жизнь, чем лишат карманных денег. Но в это же время с их стороны часто слышалась манипуляция. Мол учись на отлично, найди работу хорошую (раз уж не пошла по нашим стопам медика, где мы могли тебе гарантировать трудоустройство), и завись от нас и нашего мнения всю жизнь. А упрямую Йеджи это достало. И месяц назад сильно поругавшись с отцом, она твёрдо решилась найти себе работу. Потому что взрослая, и хочет выбраться из-под отцовской штанины. Пусть набьёт шишки о суровую реальность жизни, но самостоятельно, чтобы потом не пришлось выслушивать от родителей: мы же тебе дали всё, а ты не воспользовалась! — И твоему отцу норм? — удивился Хо. Кроме Черён и Юны, он единственный из парней, кто ближе всех был знаком с батей Йеджи. По факту того, что слишком часто и много зависал в больницах. Ли знал, что Хван-старший та ещё суровая заноза в заднице. Он очень строгий. Правильный. Собранный. В отличие от немного ветреной дочки. — Нет, конечно! Но когда я его слушала? — фыркнула Йед-дон и снова взяла порцию снеков из пакета. Слопала их и поняла, что ей надоело мелочится и отобрала всю пачку целиком. Всё равно Хо ел их без какого-либо энтузиазма. — И какой там график? — спросил Айенни, который в последнее время тоже задумался о поиске подработки. — График пять через два. Работа вечерняя на несколько часов. После пар как раз буду успевать. — А тебе не страшно? — спросила робко Черён. Йеджи сначала хотела ответить: «а чего мне бояться?», но потом по обеспокоенному выражению лица подруги поняла, что та имела в виду. Совсем недавно с рыжеволосой случилась катастрофа. А она всего лишь отлучилась на десять минут в туалет в переполненном людьми клубе. А тут придётся по вечерам работать, что значит и возвращаться одной. Неужели не страшно? — Я думала, думала над этим вопросом и решила, что нельзя вечно прятаться и бояться каждой тени, — уверенно заявила Йеджи. — В моей сумочке теперь всегда перцовый баллончик и электрошокер. Я смогу себя защитить. Хван одобрительно показал ей большой палец вверх. В этом они были с подругой похожи. Он тоже лишь в первую ночь занавесил зеркала в доме, а потом подумал, что это бесполезная затея и принялся сражаться. И его тёзка по фамилии тоже пришла к верному выводу. — Ну и если что, то Ббоки с Джинни придут мне на помощь, да? — улыбнулась она парням. — Если один раз сработало не факт, что и второй раз повезёт, — на автомате, скептично буркнул Ликсик. И в эту же секунду пожалел, что впервые открыл рот. Йеджи услышав это, растерялась и немного побледнела. А он чертыхнулся про себя. Разве так друзья должны себя вести? Зачем он девушку напугал? Разве он не должен был сказать, что «всё будет хорошо» и «ни о чём не волнуйся»? Ббоки почувствовал себя дикарём среди этой компашки. Ему столько предстояло выучить в плане социального взаимодействия с людьми. А сейчас он, прикусив язык, незаметно дёрнул за рукав рядом сидящего Хвана, таким образом попросив: сделай что-нибудь с моим косяком, пожалуйста. И Джинни его сигнал распознал моментально. — Ликсик слишком скептик и часто думает в самую плохую сторону! Всё будет нормально, Йед-дон. Не переживай. Не будет же этот гад в одни ворота целиться? Феликсу было что ответить и на это утверждение. Потому что как минимум доказательством того, что одни и те же ворота легко пробить был сам Хёнджин. Сколько его раз пытались уничтожить? А сколько попытаются ещё? Но чтобы не усугублять и ещё больше не пугать немного успокоившуюся Йеджи, Ликс прикусил язык. До тех пор, пока не научится нормальным взаимоотношениям с людьми. — И, если что, помимо этих двоих на подхвате есть мы, — подмигнул подруге Хани, и Йеджи снова заулыбалась. И правда. У неё слишком много друзей, чтобы с ней могла случится беда.

***

После нескольких пар Ёнбок и Джинни сидели в одном не очень многочисленном коридоре и обсуждали аниме, на которые могли бы сходить в кино в ближайшее время. Для Джинни это отличная возможность провести как бы свидание, но как бы не его. А для Ликса просто на просто чувствовать себя нормальным другом. — А на фильмы? — спросил вдруг Джинни. — На них ведь тоже можно сходить. — Фильмов я побаиваюсь, — признался Феликс. — Там же люди реальные снимаются. Не хочу потом проснуться с осознанием того, что кого-то убил Паралич. — Думаешь с актёрами такое сработает? — А почему нет? Дело то ведь в лицах. — Честно, уже не уверен я в этом, — скептично отметил Хван. — Паралич уже столько раз свои же правила ломал. Думаю, дело вовсе не в лицах. Ликси задумался. Если честно об этом же и он задумался. Но не потому что получил точное доказательство своим мыслям, а просто потому что в целом сообразил, что никаких законов и правил Паралич не придерживается. А если и придерживается, то делает это намеренно, дабы что-то показать или сказать. Как например с временем его появления. Час сорок три всего лишь оказалось датой рождения Хёнджина и Ликса. — Я не смотрю фильмы и не знаю их, — сказал Ббоки. — Какой тебе кажется хорошим? — Смотря какой жанр тебя интересует. В принципе те же самые, что ты в аниме любишь. Может на комедию сходить? Для первого раза? — улыбнулся Джинни и слегка ущипнул Ликса за носик. В ту же секунду подумал, что руки бы себе оторвать. Которые так и тянутся к запретному: сделать нечто непозволительное по отношению к Ликсу. Благо блондин особо никак не отреагировал. — Можно на комедию. Когда сходим? — Давай глянем расписание? — предложил Джинни и полез в телефон. Ликс не задумываясь навалился на него, чтобы тоже видеть экран смартфона. Его лоб прижался к виску Джинни, и последний про себя запищал, словно маленький ребёнок, которому дали конфетку. Себе лишний физический контакт он запретил, а вот Ббоки мог делать с ним что угодно. Хоть на колени сесть, хоть на голову залезть. Хван ему слова против не скажет и будет втихаря наслаждаться, как последний извращенец. Ну и может немного поддаваться сам. Как сейчас, когда он прислонился головой поближе к голове Ббоки и немного потёрся виском в ответ. — Комнату снимите, педики! — послышался вдруг голос со стороны. У Ликса с лица улыбка сразу слетела, а хорошее настроение как рукой сняло. Он мигом отстранился от Хвана и весь внутренне сжался. Потому что понимал, что данный камень очень точно полетел в нужный огород. Такой он и был. Педик. Грязный извращуга, который утром дрочил на образ своего друга, а сейчас как ни в чём не бывало обсуждает расписание показа фильмов, будто является нормальным приятелем без скрытых мотивов. Хёнджин же учился прекратить ненавидеть себя за свою «неправильность» по мнению большинства людей в мире, а ещё хотел научится отстаивать себя и свои будущие отношения. Хотел уметь защитить Ббоки не только от Паралича, но и от злого гомофобного общества. Поэтому он громко усмехнулся и крикнул в ответ мимо проходящего Пак Минджуна: — Ну нет! Без тебя, как почётного члена нашего клуба будет не так интересно! Буллер шёл по своим делам. Случайно заметил, как эти двое слишком близко сидели друг к другу и решил вкинуть комментарий, полагая, что отвечать ему никто не будет, но зато он отомстит за вчерашнее унижение. Но ему внезапно прилетел ответ, и Минджун резко остановился. Затем развернулся и угрожающе потопал к Хвану. А тот, будто растеряв остатки инстинкта самосохранения выдал новую порцию шутки: — Воу! Воу! Воу! Воу! Мужчина, полегче! Я не люблю таких напористых парней! — Смейся дальше, Хван. Пока наличие зубов тебе это позволяет, — угрожающе прошипел Минджун, остановившись напротив. По коридору он шёл не один, а со своим приятелем потомком якудза. Но тот держался особняком за спиной «друга». Видимо не желал, чтобы и его репутацию Хёнджин подпортил. И эта открытая и такая явная угроза была похожа на конец всем шуткам. Минджун угрожал взаправду. Легко верилось, что он мог подловить в подворотне и места мокрого не оставить. Но разве Хвана когда-то такое пугало? В прошлом подобных уродов он на завтрак, словно вафли крошил. Зря что ли качалку посещал периодически? Поэтому ничуть не испугавшись Пака и его угроз, он тоже поднялся на ноги и стал на один уровень с Минджуном: — Какой ты умничка. Угрожай ещё громче. Чтобы на всех камерах, наверняка, было слышно, кого винить, если со мной что-то случится, — кивком головы Джинни указал на множественные камеры, развешанные почти в каждом углу этого коридора. — Ты думаешь я настолько жалок и туп? — не растерялся Пак. — У меня достаточно связей и денег, чтобы даже при железобетонных доказательствах меня не смогли посадить. — Какое совпадение! У меня тоже достаточно всего этого, чтобы я мог на тебя накатать заяву, просто за то, что ты на меня своим отвратным дыханием «задышал». Серьёзно. Ты зубы вообще не чистишь? Желваки на лице Минджуна задвигались, зубы заскрипели от злости. Кого больше всего терпеть не мог этот парень, так это подобных Хвану выскочек, которые ничего и никого не боялись. И тем приятней было ставить таких на место. — Рискни, Хван, — ухмыльнулся он как-то слишком угрожающе. Ликсу, что продолжал сидеть на лавочке и помалкивать, эта улыбка вообще не понравилась. До него как-то доходили слухи, что в старшей школе этот парень так «разобрался» с кем-то, что потом и косточек не нашли, а деньгами и связями он легко отмазался от закона. Поэтому Ли стало страшно за Джинни и он попытался робко дёрнуть его за рукав, безмолвно попросив прекратить нарываться. Но Хёнджин его не «услышал». — Ну рискну. И дальше что? Завоняешь смрадом изо рта до смерти? — издевательски наклонил голову набок Джинни. — Очко разъебу так, что потом на вечность забудешь, как сидеть, — шипит Пак. — Я знал, что ты из наших! — ухмыльнулся Джинни. Он вёл себя так, будто его вообще ничего не страшило. И Минджуна это окончательно взбесило. Он резко дёрнулся вперёд с явной целью ударить выскочку, но его задержал его приятель, схватив за плечо. Он единственный, кто всерьёз отнёсся к предупреждению о камерах и проблем себе и свой семье не хотел. Буллить и издеваться словесно — это одно, а влезать в криминал — совсем иное. У него, как приехавшего из Японии в чужую страну не было таких связей и возможностей. — Если с Джинни что-то случиться, я тебя во сне укокошу, — раздалось вдруг внезапное, но очень уверенное слева от Хвана. Джинни на миг растерялся. Считая, что он схлестнулся с Пак Минджуном один на один, совсем забыл, что рядом вообще-то всё это время был Ёнбок. И брюнет никак не ожидал, что тот подаст голос. Он повернул свою голову и увидел рядом с собой вставшего и воинственно настроенного Ббоки. Блондин не прятался за спиной, не стоял где-то позади. Не дрожал и никак не показывал страха. Вперёд не лез. Стоял наравне. И у Хёнджина в сердце ёкнуло от переизбытка чувств. Он давно знал, насколько храбрый и сильный духом этот парень, но, чтобы Ёнбоки проявил это своё качество защищая Джинни…. Такое впервые. «Он мне пиздец как нравится!» — закричало всё внутри Хвана, словно у подростка впервые почувствовавшего взаимную симпатию. — Ух ты ж! Нихера себе! — воскликнул Минджун, громко заржав. — Смотрите у кого голосок прорезался! Давно говорить научился, пидорас? — А я всегда умел. Просто, когда хуями уши заткнуты, то плохо слышно, — парировал Ликс, не выказав ни тени страха или сомнения. Многим людям со стороны казалось, что Ббоки совсем не умел постоять за себя. Он скорее позволил бы себя побить, чем выступить против обидчика. Настолько закрепился за ним образ примерного, боязливого, робкого и тихого паренька. Однако первое впечатление было обманчивым. Ббоки уже столько всего повидал в своей жизни, что робел разве что перед смертью и собственными чувствами к своему другу. А в средней школе он часто провоцировал конфликты и нарывался на драки, отвечая своим обидчикам в самой грубой в форме. Только тогда это было продиктовано его мазохистским желанием нарваться на проблемы и добиться того, чтобы его наконец кто-то порешал за длинный и грязный язык и тем самым закончил его муки. Но став старше, он понял, что этого не произойдёт. И скорее всего потому, что Паралич не позволит этому случится, так как издеваться над психикой блондина потом не сможет. Это успокоило пыл Ббоки, и он прекратил нарываться. Выбрал другую тактику и теперь изображал беспомощность и невинность. Никак не реагировал на попытки задеть, молчал и не отвечал. Но сейчас… Сейчас он снова готов был обрести себя прежнего и свой голос. Вот только не за тем, чтобы с жизнью распрощаться, а как раз потому, что готов был за неё бороться. И потому что знал, что за его спиной стоит Джинни. Который всегда будет на его стороне. Который готов сражаться за них двоих, чего бы ему это не стоило. Который готов защищать его, несмотря ни на что. И за такого парня готов был сражаться и сам Ббоки. — Способность язвить и открывать ротик тебе орально со спермой твоего дружка передалась? — парировал Минджун, кивнув на Хвана. — Ага, — не стал увиливать Ббоки. — А тебе твоя от твоего папаши? Хван не выдержал и прыснул со смеху. Нет, он уже слышал, насколько грязно мог выражаться Ббоки и насколько он мог быть язвой, но оказывается данный глубокий омут не изучен ещё до конца. Потому что сейчас он удивил не только их агрессивного собеседника, но и его самого. — Сделай уже что-нибудь со своей латентностью и отстань от нормальных людей, — вклинился в этот грязный обмен любезностями Хван. И это могло быть последней каплей, прежде чем их с Ббоки лица столкнулись бы с чужими кулаками. Потому что Минджуна они окончательно вывели из себя. Однако сегодня ангелы хранители не спали и когда агрессор замахнулся на Хвана, сбоку послышалось строгое: — Что здесь происходит? Это Шин Рюджин шла мимо. Сегодня впервые без дочки. Обычно преподавательница предпочитала в разборки студентов не влезать и сохраняла нейтралитет, зачастую изображая, что не видит этого. А такие стычки в стенах универа случались довольно часто как между мальчиками, так и между девочками. Молодая кровь и юность бурлили в этих ещё совсем недавних подростках. И влезая между ними, потом придётся разбираться с причинами конфликта и в конце концов рискуешь остаться крайней. Но здесь пройти мимо не смогла. Во-первых, всё ещё помня о своём долге перед Хван Хёнджином за спасение самого дорогого, что у неё было в жизни. А во-вторых, она терпеть не могла гомофобию и беспочвенную ненависть к людям, которые по каким-то причинам не вписывались в рамки «традиционного» общества. В этом с её бывшим мужем они были солидарны. В целом их мировоззрение с Чанбином во многом совпадало. Потому однажды они и сошлись. И слухи об истинных отношениях Ёнбока и Хёнджина не прошли мимо неё. Но тогда она мало что могла сделать. Да и Хван в конце концов сам справился. Но сейчас, став свидетелем данной сцены пройти мимо не смогла. Пак Минджун недовольно фыркнул, его друг потомок якудза залепетал что-то о том, что всё в порядке и ничего такого не происходит. А потом, под строгим и внимательным надзором Рюджин увёл своего приятеля из этого коридора. Рю повернулась к парням. Джинни благодарно улыбнулся ей. Что-то говорить и читать нотации она не стала. Она им не мать, а о том, что с такими людьми, вроде Пак Минджуна связываться не стоит, Ёнбок и Хёнджин должны и сами понимать. Не маленькие. Поэтому молча кивнув, как бы сказав, что не стоит благодарности, она пошла по своим делам дальше. Ббоки с Джинни проводили её спину взглядом, потом переглянулись между собой. — Мы окончательно нарвались на проблемы, да? — спросил Хёнджин. — Ага. Нам теперь точно пиздец. Наступила недолгая пауза и осознание сотворённого ими. Минджун этого просто так не оставит. Вонён тоже была опасным врагом, но хотя бы физически никак не угрожала. Что такого могла сделать хрупкая, действующая на манипуляторном уровне девушка? Разве что репутацию подпортить. А вот с этим парнем шутки плохи. — Но как будто после Паралича уже ничего не пугает? — По-моему Паралич куда опасней какого-то там придурка… Сказали они одновременно. И не сдержавшись, громко и истерично засмеялись на весь коридор. Мысленно заключили, что они оба давно уже сошли с ума. Нарываться на проблемы в реальной жизни, потому что видите ли потусторонняя кажется куда более опасной — до такого мог додуматься лишь безумец. И что странно, этот фактор их совсем не испугал. Напротив, они почувствовали укрепление их ментальной связи. И оба были этому только рады по причине взаимных (пусть и тайных) чувств. Растрепав друг другу волосы (Хван снова сделал это, а Ббоки ему отомстил), они направились в свои кабинеты. В коридоре остались лишь случайные свидетели стычки, а именно Юна, Йеджи и Черён, что прятались за углом и почти что подняли панику, увидев, что Пак Минджун угрожал Хёнликсам. Но написать остальным парням, чтобы позвать подмогу, они не успели, так как вовремя появилась Шин Рюджин и разрешила конфликт. И тогда девчонки остались просто наблюдать из своего укрытия. — Нет, они реально не видят, как смотрят друг на друга? — недоумевала Юна. — Не знала, что Ббоки так отвечать может… — шептала Черён, поражённая храбростью и безбашенностью Ёнбока. Однокурсник казался ей совсем стеснительным и робким. Похожим на неё саму. И такую его сторону, где он не побоялся возразить одному из самых страшных людей универа, она увидела впервые. Йеджи же не была удивлена ни одному, ни второму утверждению. Про их взаимные чувства она узнала ещё вчера, увидев фото на обоях смартфона Ликса. А силу его духа узрела в том туалете в клубе. Парень точно не так прост и слаб, каким пытается казаться обществу. Хотя стоило заметить это ещё тогда, когда он спасался от назойливого Хёнджина. — Надо им помочь как-то. А то они так долго будут топтаться на месте, — задумчиво произнесла Йед-дон. — Нет, ну я ещё могу понять, почему Ббоки молчит и не решается признаться в чувствах... Но Хван! Он же вообще без тормозов! — восклицала Юна, помня, как этот парень беззастенчиво и бесстыдно подкатывал к ней, когда они только познакомились. Казалось, что для Джинни слова «нет» вообще не существовало. И так было странно наблюдать за ним сейчас, когда он боится в сторону Ббоки лишний вдох сделать. — Он без тормозов, потому что клеиться к девушкам — это нормально и общепринято. А тут он впервые столкнулся с симпатией к парню. Внутренняя гомофобия так быстро не исправляется, — со знанием дела сказала Черён. Она в прошлом году делала по этой теме проект вместе с Чонином, поэтому кое-что смыслила. — Думаешь он всё ещё с ней сражается? — спросила у брюнетки Йеджи. Для неё тот факт, что Джинни сам себе признался в симпатии к другому парню, уже являлся неоспоримым аргументом для вылечивания любых противоречий в отношении собственной ориентации. — В какой-то мере, да, — кивнула Ли. — Иначе давно бы признался. Но, видимо, где-то на подкорке сознания считает, что его чувства неправильные. Боится, что его не примут. Отвергнут. Поэтому колеблется. Возможно выжидает нужный момент, прощупывает почву. — То есть ты хочешь сказать, что нам лучше не вмешиваться? — уточнила Юна. — Мне кажется они и сами разберутся, — улыбнулась подругам Черён. Юна надула губы. Сама она отношений как таковых избегала, но сводить подруг и друзей ей очень нравилось. В такие моменты чувствовала себя неким купидоном. Но раз её подруга — будущий хороший специалист в области психологии говорит, что вмешиваться не стоит, то Юна послушается её. — Пошли тогда на пары? — предложила Шин и подруги с ней согласились. На том и разошлись. *** Обращение от автора: 1) Хэй-хэй! Вы, те кто прочитал главушку, во-первых, спасибо, а во-вторых, правильно всё поняли. Именно с этой главы в фф поднимается рейтинг до NC-17, как я и обещала. Сразу скажу, что рейтинговые сцены всё ещё считаю очень слабой своей стороной. Поэтому сильно тапками не кидайтесь, если что не так. Пусть не всё удаётся, как мне того бы хотелось, но я правда стараюсь ТТ_ТТ. Ещё хочется сказать, что не ожидайте, что рейтинговые сценки сейчас как повалят в огромных количествах и в каждой главе… Нет! Я всё же больше за чувственную и душевную сторону раскрытия персонажей и их интимной жизни, нежели физическую. А потому прямо-таки откровенно пошлого от меня не ждите. Не моя это стезя. 2) А ещё, спойлером назвать это сложно, но вряд ли в будущих главах будет подниматься эта тема, поэтому скажу тут. Феликс у нас демисексуал. Возможно, кто в курсе всего этого, уже и так понял из описания его становления. Но, а для тех, кто не очень разбирается поясню, что же это такое. Демисексуальность — тип сексуальной ориентации, при которой человек испытывает сексуальное влечение только после установления прочной эмоциональной связи. Для таких людей случайный секс или флирт с незнакомцем обычно неинтересны, а влечение появляется только после установления глубокой привязанности. Для таких людей важно сначала узнать человека, почувствовать с ним близость, доверие и взаимопонимание. К полу партнёра эта ориентация никак не привязана. Она может сосуществовать с любой другой сексуальной ориентацией (гетеро-, гомо-, би- и т.д.) Так что да. Пробуждение чувств к Хвану и установление с ним крепкой эмоциональной связи, «разбудило» Феликса. 3) И ещё кое-что. Трейлер, что смотрели парни на кухне вполне себе реальный. Аниме называется «Лето, когда погас свет.» Вышел первый сезон от нетфликса, ожидается второй (он уже анонсирован, хотя вроде как пока без конкретной даты). Манга, по которой снято аниме, так же ещё рисуется и я жду каждой новой главы, как манну небесную. Так что это моя личная, авторская рекомендасьён вам. Реально годная вещь! Если вы любите около психологический триллер, элементы ужасов, японский фольклор и много неоднозначных отношений (глав герой там влюблён в своего друга), то очень рекомендую глянуть. )))) Мангака (автор манги) до этой работы рисовала вроде как яой, и эта работа тоже задумывалась как нечто похожее, но в итоге она решила сместить сюжет немного в другую степь. Однако совсем от радужной любви не отказалась. И тем интересней работа, потому что буквально ходит на грани! Спасибо за внимание и за прочтение главушки! Люблю вас! ^^ ПыСы.: И да, это та самая глава, с которой я ловила мурашки при написании. Надеюсь, что, хотя бы толику этих чувств я смогла донести и до своих читателей. ^^