I think I’m falling

Ли Юэ — остров с самым огромным портом на территории всего Тейвата, занимающее позицию одного из Великих. Все торговые пути проходят через него, благодаря самым спокойным жителям подводного мира вокруг острова. Ради этого одна из защитников Якса — Бонанас — ценой собственной жизни поборола водного дракона, под чьей тиранией находился ее народ несколько десятков лет. Теперь же ее каменное воплощение привествует возвратившиеся с далекого и не очень странствия корабли, благословляет рыбаков на удачный улов, и провожает взглядом тех, кто отправляется путешествовать по бороздам океана, несмотря на страх перед неизвестным. Даже драконы внутренне трепещут перед силой, что таится в ее прахе, и пролетают мимо статуи, опуская глаза. Ее копье, украшенное полуночным нефритом, направлено на самый горизонт, а глаза, озорным блеском сияют под лунным светом, благодаря которому блестит и водная гладь, привлекающая внимание не только рыб, но и моллюсков. Стая драконов пролетает под ее копьем, кротко кивая, как и их всадники, под восторженный гул толпы. Вместе с новыми драконами из дальнего странствия возвращается Южный Крест, чьи паруса с осени не появлялись на горизонте. Рядом с кораблем, словно сторожевая собака, плывет величественное морское чудовище — Хай Шань. Не один год этот дракон вселял страх и ужас в рыбаков и путешественников и столько же лет не находилось на него управы. Однако теперь на нем восседает капитан Южного Креста. Приветственный драконий рев разносится по порту, разбиваясь о скалы вместе с волнами. — Хо-хо, вы тоже с уловом! — Бэй Доу неспешно шагает по деревянному помосту, а суета вокруг нее увеличивает скорость. Народ восторженно перебирает пурпурные ткани, пока работники тащат мешки с рисом. Семьи встречают моряков, не видевшихся несколько месяцев, объятиями, поцелуями и улыбками. Драконы с такой радостью выбегают на землю и срываются в полет с давними друзьями. Порт, доселе и без того являющимся самым активным местом, вот-вот взорвется от нескончаемого потока людей и драконов. И в этом столпотворении Син Цю удается первым добраться до капитана Алькорна, а та сразу смекает, что тот не о ее самочувствии спросить жаждет. — Ну, малец, как и обещала, эксклюзив! — Бэй Доу первым делом достает из холщовой сумки книгу, поблескивающую на солнце своим корешком. У Син Цю аж сердце подпрыгивает от красоты гравировки на твердой обложке. Поверить юноша до конца не может, что в руках держит собственную книгу. Озябшими пальцами проводит по золотым буквам, сшитым в еще не ставшее родным «Чжэнь Юй». — Благодарю, — Син Цю прячет ценность в кожаную сумку, прикрепленную к седлу дракона, и сгибается в поклоне. — Вы случаем, не к Нин Гуан направляетесь? — Именно к ней. А что, есть неотложенные новости? Ха-ха, открыт новый вид драконов? Син Цю чувствует в ее словах усмешку. Совсем не злобную, но до чертиков раздражающе несерьезную. Годы идут, а народ не видит в нем будущего вождя, как и он сам впрочем. Проблемой большей является его отец, полагающий, что пора бы его сыну остепениться с драконами и подвигами, углубиться в внутренние дела острова и забрать большую часть обязанностей торговой гильдии. А Бэй Доу — его верная подруга в дегустации заморского алкоголя — только добавляет масла в огонь, рассказывая абсолютно все, что услышит в порту. Особенно про юного господина Фэйюнь. — Мне нужно, чтобы вы присутствовали, как капитан военного флота. Также мне потребуются отчеты о вашем путешествии вблизи морей Драконьего хребта и отмели Яогуан. Бэй Доу кивает, сразу отдав одному из матросов соответствующие приказы. Ее движения становятся напряженными. Син Цю никогда не говорил с ней так. Наследник и сам одного из работников порта отправляет за отцом, в гильдию Фэйюнь, уверенный, что отец заперся в своем кабинете. Син Цю помогает провести Сян Лин и Чун Юню драконов к месту реестра, где новых драконов мало того что занесут в список, так и определят их состояние их здоровья и к какому виду работы их пристроить. Драконы определенно начинают чувствовать себя спокойно в обстановке, полной сородичей, которые так и норовят рвануть к новеньким, чтобы поздороваться. Их глаза искрятся любопытством и нетерпением, если бы не милеллиты, наблюдающие за порядком, то хаос однозначно поглотил бы остров в эти минуты. Сирена чувствует еле уловимое волнение от своего всадника, когда тот садится на нее и приказывает лететь в Нефритовый дворец. Она очень чувствительна к интонациям в голосе, поэтому издает мурчащий рык, больше спрашивающий, чем требующий объяснений. — Все хорошо, Сирена, — Син Цю рассеянно гладит дракона по чешуйчатой коже, не сводя глаз с парящего над островом дворца. Волнение в сердце клубится, сжимает внутренности все сильнее и сильнее. Такой далекий Мондшдадт — остров свободы... и видимо ставший еще более чужим, чем прежде. Путешественник мало говорил о нем: старался перевести тему и отдавал неоднозначные ответы. Иногда все обходилось одной фразой: «приручение драконов изменило их жизнь». И Син Цю, как и все, был уверен, что также как и у них, в положительное русло. Страшно подумать, что заставило Итэра сбежать от них. Именно сбежать. Путешественник, защищавший дракона от копий и мечей Ли Юэ, буквально дикими глазами смотрел на Якс. Такая ярая защита раненного яксами дракона привлекла внимание Нефритового дворца. Путешественника встречали с враждебной озлобленностью и неодобрительными взглядами. Его от суда защитила собственная уверенность в рассказе о приручении драконов, которая настолько поразила отца Син Цю, что он поручился за него. К тому же, как бы народ Ли Юэ не порочил имя Моракса за драконов, терроризирующих их земли, каждый надеялся, что тот не покинул мир смертных навсегда. Сирена остается снаружи Нефритового дворца, пригревшись на золотой крыше рядом с еще парочкой драконов, пока ее хозяин вышагивает по бордовым коврам походными ботинками. Даже они золотым тиснением вышиты, как и прочие одежды семьи Фэйюнь. Как и у всех, кто находится у власти Ли Юэ и несет определенный статус. В далекие времена, еще когда имя Моракса защищало остров, отличительной чертой острова-гавани была показательная роскошь, украшенная всеми возможными драгоценностями. И сейчас это продолжается, однако не на всеобщее обозрение — летописцы шутят, что Ли Юэ сам трансформируется в дракона, охраняющего свое злато и не дающее лишним рукам добраться до него. Двери зала советов сами распахиваются перед Син Цю, и он видит, как Нин Гуан и Бэй Доу переговариваются. На его лопатки мягко ложится мужская жидистая рука, но Син Цю не реагирует на родительский жест. С отцом за спиной они подходят к женщинам и обмениваются с ними поклонами. — На стороне Босациуса за южными небесными вратами был обнаружен флот разрушенных кораблей, среди них есть и выжившие. Это охотники на драконов. Их корабли были полностью разрушены с помощью остроконечных глыб льда практически изумрудного цвета. Они уверены, что это наших рук дело. Нам удалось освободить из их плена около десяти драконов. — К какому острову они принадлежат? — сухо осведомляется Нин Гуан, пока секретарь торопливо записывает разговор полностью. — Мондштадт, — и после этого слова все замирает. Син Цю чувствует, как он заставил сейчас сердца каждого, находящегося в комнате, пропустить удар. Мондштадт. И Нин Гуан сжимает до боли веер. Мондштадт. И Бэй Доу не сводит с него глаз. Мондштадт. Тай Цю расправляет напряженные плечи. Мондштадт. И секретарь ставит точку. Мондштадт. И Син Цю чувствует, как сам затягивает на себе удавку. — Капитан флота — Кэйя Рагнвиндр, сын Крепуса Рагнвиндра, собирает драконью армию для магистра Варки Борея. Уже через минуту Нефритовый дворец гудит, словно улей. «Закрыть всех драконов и перевести монументы в защитный режим» гремит приказ Нин Гуан в ушах юного всадника. Гремит он и по всему Ли Юэ. Милеллиты, получившие приказ, помогают Адептам загнать драконов внутрь гор. Простой народ спешит покинуть наружную изнанку острова, а Нефритовый дворец спускается на свое изначальное место. Син Цю, наблюдая за снижением здания и тому, как вокруг него начинают испуганно метаться драконы, чувствует, как его сердце тихо сжимается. Как только Нефритовый дворец приземляется, кристаллом в самое сердце острова, глаза и оружия статуй четырех великих Якс загораются. Они наполняются энергией сердца Моракса и вокруг острова образуется еле заметная золотая дымка, полностью обволакивая гавань. Теперь ни один человеческий глаз не увидит их. Син Цю разворачивается к отцу. Его глаза сияют волнением и требуют больше информации. Тай Цю переглядывается с Нин Гуан, ждя ее одобрения. А после тяжко вздыхает, кладя руку на плечо сына. — Мы и раньше начали замечать, что остров свободы меняется не в самую лучшую сторону. Когда мы расторгли контракт с Мондштадтом, Варка самолично явился в Ли Юэ. О его визите известно было только Цисин. Он требовал не только восстановить торговлю между нами, но и отдать ему полное руководство над нашей гильдией. А после нашего отказа, — Тай Цю хмурится сильнее, готовясь рассказать о том, что умалчивалось несколько лет, — произошла Пожирающая Ночь. Син Цю вздрагивает на этих словах. Пожирающая Ночь — ночь, в которую драконы после пары лет спокойной совместной жизни внезапно массово начали нападать на своих хозяев. Даже Путешественник в ту ночь не смог их успокоить. С наступлением рассвета все прекратилось также внезапно, как и началось. С них будто спало наваждение. Тогда многих пришлось проводить в последний путь. — Мы не знали, как поступить тогда и как обезопасить себя и драконов, — от Нин Гуан Син Цю впервые чувствует такое напряжение, — и до сих пор не знаем.