I think I’m falling

И все же Цисин не такая уж и большая проблема, как казалось в самом начале. Син Цю поручился за него и они так просто ему доверились? Он всего лишь глупый наивный мальчишка, которому повезло родиться с золотой ложкой во рту. Альбедо искренне не понимает, как можно так просто принимать столь важные решения. Так много надежды на барьер, созданный Мораксом… И это государство, которое славилось тем, что у них нет покровителя. Альбедо, честно говоря, разочарован. Он уверен, что за ним приставили наблюдение, скрытое от его и чужого взора, и это не слуга Фэйюнь, который ведет его обратно в гильдию, и уж тем более не сам Син Цю. По глазам видно. Но ему все еще дозволено свободно перемещаться по острову, и хоть это очень хорошо для его планов, ему кажется удивительным, что досталось так легко. Может потому что он использовал совет Син Цю? Думал о Кли. О том немногом хорошем, что есть в его жизни. И все же. А как же месяц тюремного заключения, где его будут пытать, чтобы узнать правду? Или хотя бы скинуть его на съедение драконам-людоедам, чтобы не кормить лишний рот? Может стоило сделать одним из слуг для господ, над которым будут всячески издеваться, чтобы знал свое место? Нет. Ничего из этого. Из темной комнаты, в которой на него смотрят две пары глаз, светящихся в темноте недобрым блеском, заходит этот с золотыми глазами, словно двумя звездами, и освещает всю комнату. Одной чертовой улыбкой. Такой приветливой, будто он встретил старого друга. На Альбедо никто так никогда не смотрел. И не будет. Син Цю тоже стушевался, когда понял, кто перед ним. Точнее не узнал в чужеземце того самого друга. Какая наивность. Из-за летописей, книг и рассказов Алисы образ Ли Юэ был увековечен, как город-порт, куда торговые пути стекаются словно реки в море. Тяжко пришлось Мондштадту, когда поставки остановились, а самостоятельных производств оружия и экипировки против драконов у них не было, как и торговых отношений с другими государствами и островами. Но время шло и город свободы крепчал, пока Ли Юэ терял былое величие. Альбедо прикрывает глаза, проходя мимо детей зажигающих бенгальские огни с помощью пламени драконят. Безобразие и наивность. Так спокойно оставлять детей с теми, кто может одним укусом избавить их от руки или ноги! Абсурд! Они позволяют свободно разгуливать этим монстрам без хозяев, да еще и приводят сюда все больше и больше драконов. Альбедо, напряженно осматривающий безудержное совместное веселье драконов и людей, замечает один из его научных экспериментов – ветроход, чьи крылья были подрезаны алхимиком. Нужно было понять каким образом выявить электричество из этих тварей, чтобы драконью армию обеспечивать энергией. Это определенно должно быть легче, чем перевозить мельницы. А здесь этому чудовищу забинтовали крылья и какая-то девушка гладит по шее. Альбедо передергивает. Слишком близко. Одно движение, и от нее не останется и шляпы, свисающей на затылке. Алхимик сразу вспоминает, как сам чуть не оказался в этой зловонной пасти. Ли Юэ – родина драконов и государство, что первое падет от них. – Когда вам что-то понадобиться, позвоните в колокольчик, – напоследок говорит слуга вместо прощания. Альбедо кивает, не особо слушая. Ему хочется поскорее остаться одному и скинуть с себя тяжелые чужеземные одежды. Ему претит черный цвет, особенно после нескольких лет ношения белой мантии главного алхимика Ордо Фавониус. Нельзя сказать, что ему совсем здесь не нравится. Альбедо хочет насладиться чужой культурой, ему любопытно то, насколько они отличаются друг от друга: от поклона до образа жизни. Но мысль находиться на земле Моракса – отца драконов, чьим лучшим другом был Барбатос, позволивший монстрам поселиться и на его владениях – не заставляет сердце радоваться. Архонты совершили ошибки, за которые приходится расплачиваться людям, и все бы ничего, но Ли Юэ не исправляет их. Эта беспечность, с которой они открывают двери для этих чудовищ, позволяют ложиться рядом с кроватями детей и готовят запасы на зиму для них, заботясь, чтобы драконы спокойно пережили зиму, не может не раздражать. Альбедо садится на кровать, проходясь ладонями по одеялу из овечьей шерсти. Ему не удалось раньше толком рассмотреть комнату, но сейчас времени предостаточно. Это комната гостевая, но никогда не принадлежала Путешественнику. Альбедо слышал разговор Син Цю и одного из слуг. Он прикрывает глаза и падает на кровать, вновь прокручивая его в голове. “Приготовьте для чужеземца гостевую комнату” – мягко говорит, не переставая улыбаться наследник. Мужчина, думается Альбедо, что он отвечает за все хозяйство Фэйюнь, кивает и задает вопрос, от которого улыбка у Син Цю трескается. Это было слышно даже по голосу. “Поселить его в комнату господина Путешественника?”. “Нет”. Нет. Такое строгое, выходящее из обычного ритма слов мальчишки. Как фальшивая нота в чистой мелодии. Путешественник. Альбедо невольно улыбается ходу мыслей. Удача явно на его стороне, раз ему так быстро довелось узнать один из триггеров наследника Ли Юэ. Нужно лишь понять, насколько важен Путешественник для него и использовать. Альбедо и подумать не мог, что он еще пригодиться Мондштадту даже после побега. Может он и сбежал, но оставил за собой след, который невозможно так просто смыть всеми морями Тейвата. Может именно его и ожидал увидеть Син Цю, как только зашел в кабинет отца? Что он чувствует к нему? Привязанность или что-то большее? Альбедо помнит его, хоть и виделись они нечасто. Молодой парень, ищущий свою сестру и проповедующий жизнь с драконами. Однако его воля была быстро подавлена и сломлена. Может его и встретили как гостя из далеких краев, но как только перестал быть нужен Ордо Фавониус, стал не больше, чем одним из их рабов. Жаль, что так скоро смог выбраться и сбежать, Альбедо хотелось побольше провести экспериментов с его драконом. Перламутровая чешуя отличалась некоторыми свойствами от обычной. Недаром относится к классу Загадочных драконов. Когда Альбедо надевает свою уже чистую и зашитую рубашку, в окне мелькает тень. Алхимик скорее по привычке, чем из надобности выходит из комнаты, чтобы удостовериться. Во внутреннем дворе уже никого нет, кроме пары миллелитов, проводящих обход. Гильдия спит. Свет во всех окнах потушен, но это не мешает увидеть Син Цю и его дракона. Они довольно бесшумно приземляются на землю, так, что скорее всего Альбедо не услышал бы их, если бы не тень, перекрывшая лунный свет на пару секунд. Откуда они могут возвращаться так поздно? Альбедо был уверен, что наследник давно спит в обнимку с чудовищем. Все-таки он слишком наивный для будущего вождя. И эмоциональный — всё что у него на уме, можно прочитать на лице. Совершенно не умеет скрывать чувства и слишком добрый. Сразу видно, что в его жизни все пути проложены отцом, эти белоснежные руки не много работы повидали. Альбедо спешит скрыться в своих временных покоях, когда понимает, что Син Цю и его дракон уходят к себе. Какая удивительная дружба. Столько любви к существу, которое уничтожало все на своем пути. Альбедо не может отделаться от картины, как Син Цю обнимал и улыбался дракону, словно домашнему питомцу. Насколько сильно Путешественник промыл ему голову? Как ему удалось вести в заблуждения целое государство? Если он подберется к Син Цю, у Альбедо тоже получится повлиять на Цисин? *** – Для чего мы здесь? – интересуется Альбедо, оглядывая главную площадь. Он чувствует себя неуютно в этом буйстве красок из-за любопытных косых взглядов и перманентного ощущения опасности от снующих туда-сюда драконов. Ни один из них не на привязи, хиличурлы их дери! – Чтобы познакомиться с главным городом Ли Юэ. Не будете же вы постоянно находиться под нашей опекой, да и вряд ли вам захочется быть зависимым в перемещениях от кого-либо. Альбедо не нравится, что Син Цю прав. А еще больше ему не нравится, что правда придется перемещаться по городу, где вероятность быть съеденным повышается с каждым вздохом. Он не особо хочет проверять насколько могут быть злопамятны драконы. — Не думал, что увижу вас в роли экскурсовода. Можно подумать у вас много свободного времени, — хмыкает Альбедо, чьи глаза лукаво поблескивают. — А вы хотели бы провести время с кем-то другим? Можно подумать у вас здесь есть друзья, – с улыбкой парирует Син Цю, и Альбедо поджимает губы. Приятно, что он так просто не стушевывается. Тем интереснее будут разговоры с ним. Насколько далеко он позволит чужаку зайти? — Какие жестокие слова. — Вы первым это начали, — хихикает в рукав Син Цю. Его взгляд становится прищуренным и искрится. — Мне нездоровится, не стоит идти на поводу больного человека. — В таком случае, — Син Цю расправляет плечи, возвращая официальный вид и придавая взгляду благовейную снисходительность. Альбедо в душе усмехается его показушности, не позволяя выйти наружу этому, — начнем. Сейчас мы находимся на торговой площади Фэйюнь. Это, к слову, северо-восточная часть нашей гавани, — голос Син Цю звучит довольно бодро и весело. Видно, что он воодушевлен возможностью рассказать о своем городе. Альбедо остается это молча принять. — Что примечательнее всего и знают все в Ли Юэ от мало до велика — север защищает Босациус, а восток — Бонанас. Альбедо взглядом скользит по каменным спинам статуй: они огромны настолько, что могут полностью пересечь город, если упадут. Он вслушивается в рассказы о яксах — защитниках Ли Юэ, драконоборцев, вошедших в историю. Вообще, звание Яксы получают все, кто сумел обезглавить дракона. Альбедо не задается вопросом, есть ли оно у Син Цю — и дураку понятно, что нет. Другой момент, что теперь так начинают звать всадников, которые приручают драконов. “От драконов больше пользы, когда они работают на благо города, нежели мертвыми разбиваютя о землю” — говорит Син Цю, и Альбедо сдерживает порыв поспорить с ним. Мёртвые драконы однозначно полезнее живых — как минимум, не могут уже никого убить, как максимум, являются источником ресурсов. Из их кожи можно делать доспехи и утеплять зимнюю одежду, благодаря плохой теплопроводимости, чешуя уходит на выковку мелкой утвари (кухонные ножи, столовые приборы, оружия труда для огородов и садов), зубы и кости можно отправить на рыболовные и охотничьи изделия, да и вовсе на оружия. Они получаются настолько крепкими, что мечи ломаются вдребезги от них. При правильной готовке их мясо можно есть, хоть оно и горькое и разит от него, как от пепелища, но долго хранится, может не портится несколько месяцев оставшись в масле или будучи высушенным. Отдельного внимания удостаиваются их ядра, где заключается драконье пламя. Оно не потухает на протяжении пятидесяти лет после изъятия из тела. Настоящая находка для кузнечного дела мастеров. Недавно алхимикам Мондштадта удалось найти способ раскалывать ядра на мелкие кусочки, и теперь для отопления домов не приходится тратить время на подготовку дров. Больше никто в Мондштадте не боится зимы. Но разве объяснишь все это ему? Тому, кто с такой любовью смотрит на драконов, может говорить о них часами и открыт этому миру на все миллиард процентов? Конечно, нет. По крайней мере, не сейчас. Путешественник хорошо промыл ему мозг своими проповедями о мире, где драконы и люди живут в гармонии. Прямо-таки утопия, только вот диким тварям веры нет. И Альбедо донесет эту истину. А если не удастся… Что ж, к этому времени драконья армия будет собрана, Альбедо передаст всю информацию об острове Варке, Ли Юэ падет и его народу ничего не останется, кроме как принять новые законы. Точнее те, которых все придерживались с дня предательства Архонтов. — Статуи Бонанас и Индариас не просто так стоят друг напротив друга, — продолжает рассказывать историю Син Цю, не заметив, что Альбедо уходил в свои мысли на краткие мгновения. — Замысел заключался в том, что они были названными сестрами, но судьба переплела их дороги так запутанно, что в один день они поклялись сразиться в дуэли, но не до первой крови, а до первой жизни. — Кто выиграл? — больше ради галочки интересуется Альбедо, не особо заинтересованный в столь глубокой истории Ли Юэ. Они прошли по всей торговой площади, и единственное, что зацепило алхимика — количество миллелитов и время, в которое проводиться обход. — Никто. Дуэль не состоялась, обе отдали жизни в битве с драконами. Альбедо чувствует, что должен что-то сказать. Хотя бы чтобы разговор перетек в другое русло, туда где он не будет чувствовать себя неправильно. — Печальная история. Должно быть для города были большие потери, с военной точки зрения лишиться столь могущественных Якс было настоящей трагедией. Альбедо замирает, когда видит, что Син Цю чуть хмурится. Почти незаметно, но мимолетное движение бровями цепляет его. Золотые глаза снова смотрят на него пронзительно, алхимик заставляет себя продолжать оставаться спокойным. О ком, а о Син Цю ему не стоит беспокоиться. — Вы довольно прагматичны в таких вопросах, — вежливая улыбка скользит по губам Син Цю, и Альбедо остается только удивляться тому, как много оттенков эмоций имеет в запасе наследник Ли Юэ. — Вас совершенно не трогает их самопожертвование и преданность народу? Они избавили мир от четырех бедствий ценой собственной жизни. Это не просто спасло Ли Юэ от опасности, но и дало надежду. — Эмоции — ненадежный инструмент для оценки ситуации. Я предпочитаю руководствоваться фактами и расчетами. Самопожертвование, безусловно, достойно восхищения, но в первую очередь необходимо обеспечить эффективную защиту города. Предотвратить битву — гораздо более разумное решение, чем героически в ней погибнуть. — И как бы поступили вы? — Возможно использовал яды и развивал оружейное дело в этой области. Ли Юэ, как государство Моракса, больше всех преуспело в уничтожении драконов. Насколько я знаю, для вас никогда не было проблемой убивать отпрысков Моракса. Молчание, наступившее между ними, заставляет Альбедо вглядеться в чужие глаза, но ничего кроме вежливого холода в них не может прочитать. Улыбка буквально застывает на лице Син Цю. И это выражение лица оказывается намного роднее для Альбедо. Они смотрят на мир совершенно по-разному, но нельзя чтобы сейчас это им мешало. В целом, Альбедо готов уступить мечнику, раз его так задевает противоположное мнение. Тяжело же будет ему с этой верой в идеалы и лучшее будущее. В их время романтизму нет места, ей могут уподобляться лишь дети и дураки. — Это дела давно минувших дней, — мягко начинает Син Цю, и Альбедо искренне интересно о чем мальчишка думал, прежде чем открыть рот. — Времена меняются. Поколение, что воочию видело падение Моракса, осуждало бы нас и нашу дружбу с драконами. Как и вы сейчас. Ох, не смотрите на меня так. Неприязнь к драконам вам не удалось скрыть. Я ничего не говорил, лишь потому что уверен, что смогу это исправить. — И каким же образом? — Тем же, что когда-то и остальных. Господин Альбедо, вы можете быть уникальны и к вам будет тяжело подобраться, особенно учитывая вашу ситуацию, но годы жизни среди торговцев и дипломатов меня научили простой истине, — Син Цю подходит ближе, возвращая лукавый прищур и игривую улыбку, — любого можно привлечь на свою сторону, а те, кто отказываются, имеют цену. Отлично, он мыслит, как среднестатистический аристократ с золотой ложкой во рту. Альбедо, в целом, этого и ожидал. Все сводится к выгоде, в любом случае, это находится на подкорке мозга каждого человека. И даже этот на первый взгляд хороший мальчик как только подойдет время отвернется от него, как дело запахнет жареным. Более того, он и от драконов отвернется, и от своей любимой Сирены после одной неисправимой ошибки. Потому что в мире важна только выгода. Ее отсутствие вычеркивает любого из жизни. — И какая цена у меня? — Ох, на вас я не потрачу ни одной золотой монеты, — Син Цю скользит взглядом по лицу Альбедо, медленно переводя взгляд ему за спину. — Думаю, самое время познакомить вас с нашей кухней. Вам приносили еду из Глазурного павильона, но по моему скромному мнению, она не отражает весь спектр вкусов. К тому же, — Син Цю берет под руку чужеземца, что привлекает внимание некоторых горожан, проходящих мимо. Альбедо инстинктивно хочет отпрянуть, но вовремя себя останавливает. Чем бы дитя не тешилось, — там, где я собираюсь вас угостить, принимают только серебро. *** Сидеть в обществе Син Цю, который старательно пытается угостить чем-то острым или узнать все вкусовые предпочтения гостя еще никуда не шло, а вот остаться без него и оказаться наедине с несколькими парами любопытных глаз — вовсе невыносимо. Когда за его столом, не остается свободных стульев и народ, для которого это явно не проблема, начинает окружать его, задавая кучу бессмысленных вопросов по типу, откуда он и успел ли уже посетить тысячу и одно место, которым видимо стоит уделить внимание, Альбедо понимает, что не только Син Цю весь из себя такой любопытный и наивный, жители Ли Юэ в большинстве своем не знают о понятии личного пространства. Было бы лучше оставаться в обществе простака Син Цю. Альбедо чувствует себя неуютно под таким напором, будто дикий зверек, которого запихнули в клетку на потеху всем. В холодной камере без света и то можно найти больше плюсов. Ему никогда не нравилось столпотворение вокруг своей персоны, иногда даже вгоняет в панику, а здесь одно его существование делает из него интересную находку. Альбедо привык быть тем, кто наблюдает, а не объектом этих самых наблюдений. Несмотря на напускное спокойствие и терпеливые ответы на все чужие вопросы, ему кажется, что людей становится только больше. Голодный до историй и всяких причуд простой народ не чурается своей наглости, и это оказывается в разы ближе, чем следует. Альбедо взглядом проходится медленно по помещению в поисках синеволосой макушки. Вдох, выдох. Не впервые происходит подобное, надо просто перетерпеть. Вдох. Кто-то касается его руки, желая привлечь внимания. Улыбка на лице Альбедо непроизвольно кривится. Выдох. Поэтому он и выбрал работу на Драконьем хребте. Вдох. Выдох. Альбедо уже не уверен, что хочет продолжать дожидаться Син Цю. Еда в горло не лезет. Да он и сам станет вскоре лакомством для стервятников, если толпа зевак не рассосется. Вдох. Альбедо отвечает уже в пятый раз на вопрос знает ли он Путешественника. Выдох. “Нет”. Вдох. Где Син Цю? Выдох. Слишком много народа. Выдох. Вдох. — Как много внимания одному лишь гостю! Даже не протиснутся, — звучит чей-то возмущенный звонкий голос. Явно девичий. — Вы все пришли отобедать или заморить гостя голодом своими вопросами? Сказал же, что ничего не помнит. Перед ним девушка с необычными закругленными косичками на голове — Альбедо впервые видит такую прическу, оттого и выглядит для него забавно — и с подносом в руках. Ярко-желтые одежды под цвет глаз привлекают внимание и заставляют народ расступиться, а то и вовсе вернуться на свои места. Поднос ставят на его стол, и только Альбедо хочет поблагодарить, как официантка бесцеремонно плюхается на диванчик напротив него. — Господин Альбедо, так что вам больше всего понравилось? — интересуется она, задорно улыбаясь и явно ожидая ответа. — Только не говорите, что все, такого не бывает. Уж я-то знаю. А Альбедо лишь пару минут назад научился палочки в руках держать, справедливости ради. Он немного успел попробовать, но определённо точно может сказать, насколько контрастна еда из Ли ЮЭ и Мондштадта. Пищу в государстве свободы нельзя назвать пресной или однотипной, но все придерживаются определенных правил, благодаря которым все остается с высокой пищевой ценностью. Каждый придерживается определенной диеты, соблюдая все правила здорового питания, максимально приблизив их к идеалу. А в Ли Юэ, судя по всему, яркость и необычность вкуса превыше всего. Такого обилия специй Альбедо даже ожидать не мог в одном блюде. Все настолько разное по вкусу, насыщенности и даже консистенции, что его вкусовые рецепторы спустя пять блюд вопят о воде и о родном черном хлебе без всяких примесей. О, Архонты. Лучше бы он сидел в тюрьме. — Все и правда было интересным, — осторожно подбирает слова алхимик, взглядом пройдясь по заваленному блюдами столу. — Интересно – это не ответ, — восклицает девушка, возмущенно подперев подбородок рукой. — Я старалась, между прочим! Час бегала по кухне, чтобы приготовить все по высшему разряду! А вы… Она осекается, когда до них доносится всего одна фраза: — А я тебя и Чун Юня везде ищу, — звучит долгожданный голос, Альбедо невольно поворачивает голову, наблюдая за тем, как Син Цю садится за их круглый столик. — Но видимо мои старания и переживания были напрасны. — Чун Юнь не дождался вас, ему пришлось уйти по просьбе тети. Альбедо может поклясться, что настроение у Син Цю после этой фразы тот час падает. Он наблюдает за тонкой игрой эмоций на лице наследника: едва заметно хмурится, плечи слегка поникают, а улыбка становится чуть более натянутой. И все это - из-за одного упоминания о Чун Юне. Какая прелесть. Путешественник и Чун Юнь… а список ниточек, за которые можно будет дергать этого мальчишку пополняется с удивительной скоростью. — Что ж, ничего страшного. У нас еще будет возможность познакомить вас, — возвращает прежний бодрый тон и вид Син Цю, чему Альбедо хочет усмехнуться. — Вы уже знакомы с мастером кулинарных шедевров и главным шеф-поваром Ли Юэ? Хотя я уверен, что она не дала вам и шанса узнать ее имя, прежде чем не набить ваш желудок. Альбедо переводит взгляд на бойкую девушку напротив, у которой глаза огнем горят и желтые одежды, точно всполохи пламени, вторят блеску. Та, кто час бегал на кухне, да и так требовательно просит оценить кулинарные творения, судя по всему в близких отношениях с Син Цю. Иначе с такой гордостью о чужих достижениях не говорят. — Господин Альбедо, это Сян Лин — главный творец всех кулинарных шедевров, что сейчас вы можете видеть в меню, — улыбка на ее лице становится шире и более смущенной, а щеки зардеваютс легким пурпуром, — и моя дорогая подруга. По всем вопросам связанным с гастрономией смело обращайтесь к ней. Если вам внезапно вспомниться блюдо из прошлого, то даже по примерному описанию она сможет его приготовить. Сян Лин, это Альбедо, чужеземец из далеких краев, к нашему сожалению, потерявший память. Позаботься о нем, пожалуйста. — Простите мою несдерженность, — будто приходит в себя Сян Лин, вспомнив свое недавнее поведение, в ответ алхимик лишь кивает, принимая извинения. — Мне не стоило оставлять вас одного, — раскаивающимся тоном говорит Син Цю уже тише, — Сян Лин просто невозможно поймать во время работы. Ее стремительные перемещения путают больше, чем головоломки на древних руинах. Я прошел полностью пару залов, прежде чем понял, что возможно она нашла вас раньше, чем я ее. Но как я могу судить, ваше знакомство вышло довольно естественным. Ах, естественным. Альбедо бросает взгляд на то, как виновато Син Цю смотрит на него и Сян Лин, отмечая игривость проскользнувшую в голосе. Ну, конечно, естественно. Будто он не знал, что Альбедо привлекает много внимания, и стоит ему остаться одному, как простой народ затопит его вопросами. Для Альбедо настоящая загадка: хитроумный ли это план Син Цю по “естественному” знакомству чужака с его друзьями или он бесконечно наивен? И стоит ли ждать подобных ситуаций снова? — Так, что вам больше всего понравилось? — возвращается к прошлой теме разговора Сян Лин, уже не так нетерпеливо, но с тем же огоньком в глазах. Альбедо ничего не успевает ответить, как Син Цю неловким движением роняет свои и Альбедо палочки, лежавшие рядом, а после поднимает взгляд на подругу, скрывая стыд за улыбкой, хоть и кривоватой. — Могу я попросить принести тебя еще палочки? Плохо спал сегодня, вот и не особо осторожен… — Без проблем! — не дает договорить ему девчушка, как выскакивает из-за стола и спешит исправить положение. Син Цю, стоит Сян Лин отвернуться, ставит поближе к Альбедо чашку с супом с черной рыбой, от которого еще идет еле замечательный пар. Его, насколько алхимик помнит, ему удалось попробовать одним из первых. Довольно неплохо. — Если что, это вам понравилось, — без какого-либо давления говорит Син Цю, и Альбедо мог бы и не ощутить его вовсе, если бы не очередной пронзительный взгляд, золотом отливающий. Сян Лин возвращается, прежде чем Альбедо успевает спросить об этом, и кладет деревянные палочки на стол. — Что ж, — произносит Альбедо задумчиво, вновь став объектом внимания повара, — я пожалуй отдам предпочтение этому блюду, — и послушно указывает на суп, отобранный Син Цю. — У него необычный вкус. Хоршее сочетание сладости и остроты, и у рыбы вкус довольно мягкий, не пербивает бульон. Сян Лин всплескивает руками, будто не верит своему счастью. Она даже переводит удивленный взгляд на друга, который одаривает краткой улыбкой, не отвлекаясь от чая. — Уха из черного окуня! — восклицает она. — Мое фирменное блюдо. Я так и знала! *** Следующий пункт их экскурсии — порт, и там есть на что посмотреть. Над портом возвышается копье Бонанас, тенью ложась на палубы нескольких кораблей. Рыбацких лодок, конечно, больше, однако не это привлекает внимание алхимика. Пятимачтовый парусник «Фэйюнь» с цельностальным корпусом (к слову, самый большой во всем Тейвате корабль с прямыми парусами торгового флота) и трехмачтовый парусник «Алькорн» военного флота, являющимся самым быстрым и обладающим высокой маневренностью, — настоящая угроза и мечта кораблестроителей Мондштадта. Альбедо не может оторвать от них взгляд. Он не особо заинтересован морским делом, но оценить величество и масштабы может. Син Цю замечает его заинтересованность и не теряет времени, чтобы рассказать о них поподробнее. В речи скользит и то, что алхимик давно знал, благодаря книгам из библиотеки Ордо Фавониус, и то, что не известно никому из его народа. Вечером обязательно нужно будет записать все это. — Могу я попросить у вас пергамент с чернилами и карту Ли Юэ, — осторожно интересуется Альбедо, и Син Цю тут же кивает. — Думаю, мне будет легче запомнить местонахождение тех или иных объектов, если рассматривать их с разных ракурсов. — Все, что пожелаете, — улыбается ему Син Цю. Ну, Альбедо в таком случае пожелал бы уничтожение всех драконов или хотя бы их присоединение к армии Варки. — К слову, почему уха из черного окуня? Син Цю разворачивается, неопределенно хмыкая, словно и правда задумывается над ответом. — Во-первых, вам ведь понравилось, — Альбедо приходится внутри согласиться с этим, — во-вторых, семья Сян Лин довольно консервативна в гастрономических вопросах, сложно убедить их ввести некоторые блюда. А слова чужеземца могут немного помочь добавить пару блюд в меню. О, Архонты, этот парень — просто прелесть. Если Альбедо вежливо попросит его сдаться Мондштадту, как быстро он выполнит просьбу?