Безрассудная рулетка – Reckless Roulette by Alice Winters

ОСТАЛОСЬ ЧЕТЫРЕ ДНЯ

КЕЙД

Когда вхожу в казино, охранник, имени которого я не помню, улыбается мне. Это мгновенно заставляет насторожиться. – Добрый вечер! – говорит он, и я так удивлен его приветствием, что на секунду застываю и просто смотрю на него. – Добрый... вечер, – отвечаю с большим подозрением. Это что, новая тактика заказного убийства? Застать врасплох, и прикончить расслабленную жертву? – Спасибо за вчерашнюю пиццу. Я забыл свой ужин, а в ресторане казино обед обходится в круглую сумму. – О... не за что, – киваю, и парень даже похлопывает меня по плечу, когда я прохожу мимо, направляясь к офису. Примерно на полпути встречаю Харкера, который отходит от карточного стола, спеша мне навстречу. – Охрана в каком-то непривычном восторге от тебя, – заявляет он с раздражающе довольным выражением лица. Его физиономия, в принципе, всегда раздражает, но сейчас потрясает воображение напрочь. – Заткнись. – Ты… смущен? – поддразнивает. – Видимо, тебе больше нечего терять, – раздраженно ворчу. – К твоему сведению, я только что выиграл сто долларов. Сто долларов, Кейд! Хочу побольше узнать о вчерашней пицца-вечеринке. Слышал, что там были даже хлебные палочки! Ты хотел заполучить чью-то палочку, поэтому решил впечатлить? Мои мысли возвращаются к Лену, и я морщусь от одной этой мысли. – Поверь мне. Я не хочу его. Мне просто, блядь, надо, чтобы он убил Норна, – рычу в ответ. – Сомневаюсь, что он вообще может это сделать. Говорю так просто из желания возразить. Хотя знаю, под странной внешностью неуклюжего пацана, похоже, действительно скрывается профи. Мои слова заставляют Харкера резко остановиться. – Ой? Здесь был Лен? Так вот, что за таинственный парень, о котором все говорят. Как тебе это удалось? – Ни хера мне не удалось. Он сам заявился, чтобы изводить меня. – Он все еще не хочет на тебя работать? Боже, это просто потрясающе. – Неа. Почти уверен, что он зашел в надежде посмотреть, как я умираю. Харкер смеется, а потом замечает, что кто-то машет ему рукой. Вижу его жену и киваю ей. – О, с удовольствием бы послушал подробности твоей несчастной жизни, но супруга зовет. Может, попробуешь прийти к нему домой без приглашения… голышом, понимаешь? Я имею в виду... может быть, он решит спасти твою жизнь, если явишь ему силу своего пениса. – Я уволю тебя к концу этой недели, – делаю решительное заявление. Он разражается еще одним приступом смеха, прежде чем уйти. – Это вряд ли. Кто еще может выносить твою капризную задницу? – Отвали, – огрызаюсь я, направляясь в офис, когда раздается звонок телефона. Смотрю на экран и понимаю, что это адрес. Адрес Лена, если бы мне пришлось угадывать по баклажановым эмодзи, сопровождающим сообщение. Что ж, это выглядит… как тактика. То, как Лен смотрит на меня, говорит о том, что я не вызываю у него полного отвращения, но… Не думаю, что способен на это. Не думаю, что смог бы пасть настолько низко. – Эй, босс, ваш друг кое-что оставил, – говорит Гарри, один из парней, которые играли с нами прошлой ночью, и протягивает пакет с игрушками Лена. – Хм... Ставлю его на стойку, и замечаю, что Джон бросает на меня быстрый взгляд, прежде чем подойти. – Еще раз спасибо за вчера… на самом деле, не знаю, как выразить свою признательность. – Это не такое уж и большое дело, – отмахиваюсь от него. – Для меня большое, – настаивает Джон. – Моя жена попала в тяжелую аварию и не может работать, поэтому я крутился как мог, чтобы все шло своим чередом. Из-за этого пришлось пропустить много первых дней моей маленькой девочки… и счастлив, что вчера удалось побыть с ней. По-настоящему счастлив. Медленно киваю, чувствуя себя странно, ведь, в конце концов, я ли – причина происходящего? Это все Лен. Сам бы я даже не подумал о них... потому что «бессердечный мудак» - мое второе имя, как и сказал Лен. Бляяя, нужно выпить. – Да, хорошо… может, тебе стоит взять отгул на оставшуюся неделю, – делаю ему неожиданное предложение. Джон мгновение смотрит на меня, опешив. – Вы действительно думаете, что Норн настолько приборзеет? – Он уже убил нескольких моих телохранителей, – пожимаю плечами. Я даже не знал имен большинства из них. И не был ни на одних похоронах. Надо сказать Харкеру, чтобы отправил деньги их семьям. Это никого не вернет обратно, но, может быть, поможет. Джон колеблется, но потом все же качает головой. – Я просто… не могу. Слишком много медицинских счетов, а эта работа оплачивается намного лучше, чем моя предыдущая. – И кто же останется с твоей женой и дочерью, когда ты словишь пулю в голову? – задаю вопрос. – Возьми оплачиваемый отпуск. – Я... не знал, что у нас есть оплачиваемый отпуск, – с сомнением говорит он. – Я тоже, – ворчу, отворачиваясь. – Мне нужно выпить. Какого хуя я творю? Даже один человек может изменить ситуацию к лучшему и предотвратить бессмысленные смерти людей. Я тот, кто мог бы уберечь кого угодно от смерти, если бы продался Норну. Если бы просто отдал казино. Но тогда у меня ничего не останется. От моей жизни не останется абсолютно ничего. Я знаю, что Норн хочет отмывать грязные деньги от продажи оружия через мое заведение. В прошлом он уже обращался с предложением заключить сделку, но получил отказ. А Норн не привык к отказам и очевидно решил поднять ставки. Теперь он жаждет еще и статус, который прилагается к казино. Хочет, чтобы люди знали, что он уничтожил одного из самых влиятельных людей в этом городе. Одного из самых богатых. Хочет посмотреть, как я буду метаться в отчаянии, а потом отдам все, чтобы спасти свою жизнь. Хочет потешить эго, взойдя на вершину. Качаю головой, отгоняя прочь эти мысли, и направляюсь в бар, а точнее, к мужчине, который довольно часто бывает в казино и моей спальне. Опускаюсь на стул рядом с Уильямом, заставляя его посмотреть на меня. – Привет, красавчик, – говорит он с сексуальной улыбкой на лице. – Ты явно был занят. Не видел тебя всю неделю. – Разбирался с раздражителями и прочей херней, – отвечаю я. – Позволь мне угостить тебя. Делаю знак бармену, который уже знает наши предпочтения. Уильям придвигает свой стул поближе и улыбается. Его рука лежит на моем бедре, а сам он соблазнительно взирает на меня. – Могу я как-то помочь… снять стресс? Уверен, что-то я мог бы сделать, – игриво подмигивает он. – И я уверен, что ты мог бы что-то сделать, – киваю, когда бармен ставит перед нами напитки. Рука Уильяма скользит выше по моему бедру и я прижимаюсь к нему. Уильям в течение многих лет пытался добиться от меня чего-то большего, но я определенно из тех парней, которые не способны на постоянные отношения. Он привлекательный, милый и, в отличие от Лена, не раздражает меня до бешенства. Он также чрезвычайно обольстителен. Хотя Лен по-своему привлекателен, в Уильяме больше... сексуальности благодаря его низкому V-образному вырезу и обтягивающим брюкам, которые практически не оставляют простора воображению. Когда чего-то хочет, он просто может промурлыкать так, что невозможно устоять. Так! Какого хера я сравниваю его с Леном? Проклятый Харкер насовал мне в голову всякой дичи. – Что-то не так? – спрашивает Уильям, убирая руку с таким видом, словно боится, будто обидел меня. – Что? – смотрю на него, не вполне понимая, к чему он клонит. – Ты, кажется, сегодня сам не свой. Почему бы мне не улучшить твое настроение? Внимательно наблюдаю за тем, как он возвращает ладонь на мое бедро, и замечаю у него на запястье часы, которые купил ему. На прошлой неделе, когда мы шли в отель, он остановился возле магазина и заявил, что очень хочет эти часы, но не думает, что когда-нибудь сможет их себе позволить. Для меня это ничего не значило, поэтому просто купил ему подарок. Этих денег хватило бы на несколько месяцев аренды его квартиры. Часы стоили намного больше, чем та сумма, которую я отдал женщинам, жизни которых, по словам Лена, изменил. Пробегая пальцами по часам, слегка поворачиваю к себе. – Тебе нравятся эти часы? – Очень! Сегодня видел, что для них есть браслеты разных цветов. И подумал, как было бы здорово менять цвета, – говорит он. – Сколько они стоят? – Не знаю... по несколько сотен за штуку. Разве красный не смотрелся бы намного лучше с моим нарядом? – спрашивает он, наклоняясь на стуле, чтобы я мог рассмотреть его задницу. Понятия не имею, почему он считает, что красный цвет больше подходит к его заднице, но неделю назад, не задумываясь, дал бы ему денег и затащил в постель. Откидываюсь на спинку стула и вижу, как Джон разговаривает с вышибалой и смеется над тем, что тот говорит. – Забавно, как все устроено, – задумчиво бормочу я. – О чем ты? – спрашивает Уильям. – Я о том, что в мире есть просто хорошие люди. Ну, знаешь, типа, рождаются хорошими, умирают хорошими, но с ними никогда ничего хорошего не случается. И есть такие люди, как я, у которых просто есть все, но в них нет ни черта хорошего. Он качает головой. – О, не надо так думать. Ты, например, по-настоящему хорош в постели. И у тебя отлично получается дарить подарки, – его рука ложится на мой член, слегка касаясь, чтобы я мог почувствовать ее через ткань своих брюк. – Извини, забыл, что мне нужно кое-что сделать, – поднимаюсь со стула и направляюсь в сторону офиса. Уильям, которому, судя по всему, очень нужен новый браслет для часов, следует за мной. – Что ты имеешь в виду? Я ждал тебя всю неделю, и вот, наконец, ты здесь, и уже уходишь? – Что? Ждал меня с тех пор, как увидел новые цацки? Уильям выглядит немного ошарашенным, но качает головой. – Нет! Я не такой. Ты меня знаешь. Нам же весело! Все это очень весело! Киваю и исчезаю за дверью офиса, где беру сумку с вещами Лена, и иду на парковку. Я не утруждаю себя вызовом кого-либо из своих телохранителей. Честно говоря, даже не знаю почему. Может быть, мне наплевать, или, может быть, я не думаю, что Норн что-то предпримет, или… не хочу, чтобы из-за меня погибло еще больше людей. Вместо этого, прежде чем сесть в машину, отправляю сообщение Джону, что уезжаю. Уильям пытается сесть на пассажирское сиденье, но я блокирую дверь раньше, чем он успевает это сделать. – Что за хрень? – растерянно спрашивает он. – Спокойной ночи, Уильям. – Да что с тобой сегодня не так? – кричит он в окно. – Этот вопрос я задаю себе весь день, – завожу машину и отправляюсь по адресу, который сообщил мне Харкер. Дорога занимает всего десять минут. Останавливаюсь у большого жилого дома. Паркуюсь и на секунду задумываюсь, что я вообще здесь делаю. С какой стати отказался от забав с красивой задницей ради этого? Вздохнув, иду к двери и нажимаю на кнопку звонка. Мужчина подходит к двери, но не спешит открывать. Хотя он и выглядит как консьерж, полагаю, его настоящая работа – охрана здания. – Добрый вечер, сэр. – У меня встреча кое с кем, – показываю ему двести долларов. Он колеблется, затем кивает и открывает дверь. – Сюда. – Комната 302. – А, точно. Спасибо, сэр, – говорит он с улыбкой, провожает до лифта и отправляет наверх в одиночестве, его взгляд сосредоточен на деньгах, как будто такая небольшая сумма только что изменила весь его мир. Поднимаюсь на третий этаж и иду по коридору. Глупо было бы ожидать, что Лен живет в дорогих апартаментах. Хотя вполне разумно предполагать, что мужчина отвергающий миллион баксов как какую-то мелочь, не откажет себе в капле роскоши. Но, конечно, это не про Лена. Это шло бы поперек всей его натуры. Дом не ветхий и расположен в неплохом районе, но кажется средним во всех смыслах и... очень подходит этому странному парню. Стучу в дверь и жду минуту, а когда она распахивается, на меня смотрит очень смущенный Лен. – Что ж... это необычно. Пришел убить меня? Ударить еще раз? – дразнит он. И выражение его лица ясно говорит о том, что он думает о моих боевых навыках. – Моя спина все еще болит с последнего раза, когда я тебя ударил. – Погоди-ка...… В прошлый раз, когда ты ударил меня, или, если быть точным, в последний раз, когда ты пытался ударить меня. Это, знаешь ли, огромная разница, – говорит он назидательно, стоя там со своими растрепанными волосами. Спортивные штаны, покрытые персонажами комиксов, свободно болтаются. Футболка на два размера больше, чем нужно, и все равно... в нем что-то есть. Что-то, заставляющее меня по-настоящему присмотреться к нему. Дающее понимание, что с ним я не могу просто развернуться и уйти, как сделал это с Уильямом. Сексуальнее ли Уильям? Думаю, да, но разве это не из-за его манер и одежды? Однако, вот этот озорной восторг на лице Лена, несомненно, более сексуален. Блядь. Раздраженно загоняю эти глупые мысли в самый дальний уголок сознания, где они обязаны увянуть и умереть. – Я принес твое барахло. – Боже мой, ты самый лучший. Я собирался сам забрать его, но в итоге устроил киномарафон Мстителей. Ты смотрел их? – Не смотрю тупой телевизор, – коротко отрезаю и протягиваю ему пакет, который он сразу же забирает. Теперь, когда я сделал то, зачем пришел, могу уйти отсюда и потратить оставшиеся дни на что-то стоящее. – О, нет... ты просто... ты просто такой мужественный. Интересно, что случится, если посмотришь телевизор? Что, если тебе станет труднее рычать на людей? Боже, какой было глупостью заявиться сюда. – Вообще не смешно. Лен улыбается и делает шаг назад. – Входи. – Я не хочу входить. – Ну тогда оставайся в коридоре и тяжело дыши за дверью. Но я готовлю попкорн и собираюсь перейти к следующему фильму. – Не хочу попкорн. Просто занес твое барахло. – О нет, мне так жаль, что я обидел тебя своим попкорном. Следовало предложить тебе что-нибудь более мужественное. Хм… окей… так, дай-ка подумать, мужественное... мужественное… О! У меня в морозилке есть большой кусок лосятины. Убил того лося голыми руками. Я просто, блядь, прыгнул ему на спину в приступе мужественности, и он умер на месте. Покачиваюсь на каблуках и изо всех сил борюсь с улыбкой. – Почему ты настолько смешон? – Ну, я так живу свою жизнь, – говорит он, отступая назад, и я буквально чувствую, как меня тянет внутрь. Он закрывает за мной дверь, прохожу в комнату и оглядываю пространство с открытой планировкой, снова ловя себя на мысли, что там за пунктик с отвращением к маленьким пространствам. Или, может быть, Лен просто ненавидит лифты. Интуиция подсказывает мне, что лучше не спрашивать. Во всяком случае, пока. Он направляется на кухню, где сует попкорн в микроволновку и достает две тарелки. – Тебе, должно быть, очень хотелось подвергнуться жестоким унижениям, раз ты пришел сюда, – говорит Лен. – Скучал по мне? – Уверен, что ты что-то повредил в моему мозгу, когда швырнул меня на землю вчера, – объясняю я. – Ух ты, звучит так, будто я тот еще придурок. Ты в порядке? – спрашивает он, облокачиваясь на стойку. – Нет. Сегодня кто-то поблагодарил меня за пиццу. А еще кто-то рассказал, что он никогда не был так счастлив, как на первом дне рождения своей дочери. Я велел ему взять оплачиваемый отпуск. У них даже нет оплачиваемого отпуска. А потом, как будто этого недостаточно, я отказался от возможности трахнуть очень милую задницу. От одного вида его расцветающего восторгом лица мне хочется выйти прямо в эту чертову дверь. – О нет! Это просто чудовищно. Трагично! Думаешь… как ты думаешь, сможешь с этим справиться? – Он протягивает руку и трогает мой лоб. – На ощупь ты теплый, это интересно. Думал, что из-за твоего безразличного отношения ко всем, ты должен быть холодным. – Смешно. Лен выглядит гордым, как павлин, когда берет готовый попкорн и два пива. – Спасибо. Тебе было приятно? – Заработать посинение яиц? Это замечание заставляет его усмехнуться, и я изо всех сил стараюсь, чтобы мне не понравился этот звук. – Нет, когда тебя благодарят. Забавно, что добрые поступки влияют не только на тех, с кем ты добр. Тебе тоже от этого становится хорошо. – Нет, я чувствую себя дерьмово. Отвратительно, – говорю я, хотя это не так. – Может быть, чувствую себя виноватым. – За что? – За то, что даже не знал имен телохранителей, которых убил Норн. – К сожалению, многие люди в этом городе вынуждены идти на риск, выбирая более оплачиваемую работу. Ты не можешь винить за это себя. Я знаю, что рискую каждый раз, когда выполняю работу для клиента. Вот почему я должен быть уверен, что клиент нравится мне ровно настолько, чтобы пойти на этот риск. Долго смотрю на него, прежде чем отвести взгляд. – В любом случае, что было, то прошло. Отпусти это и сосредоточься на будущем. Наше будущее – это поедание попкорна, кино и видеоигры. Что предпочитаешь? – Ничего. – Хочешь почитать? У меня есть куча графических романов, с которыми я, вероятно, никогда не справлюсь при моем нынешнем соотношении прочитанного и купленного, – говорит он. – Ни за что в жизни. Был ли я когда-нибудь в доме человека, который предлагал бы мне такие обыденные вещи? Не думаю. Как правило, они либо хотят от меня чего-то, либо мы занимаемся сексом... что затем приводит к тому, что от меня чего-то хотят. А потом я ухожу. – Если бы я мог купить тебе все что угодно, что бы ты хотел? – интересуюсь я. – О-о-о, это очень сложный вопрос, – отвечает он. – Я бы с удовольствием выпил рутбира к этому попкорну, но у меня он закончился. – Что еще? – Две вещи? Ну, не знаю. На самом деле мне ничего не нужно. Что за странный вопрос? – он ведет меня к дивану. – Считаешь, что я выгляжу бедно, и испытываешь жалость или что-то в этом роде? – Я определенно не испытываю к тебе жалости. Мне жаль, что ты такой странный, но это все. – Оооо, тебе нравится моя странность. Признай это. – Нет. Лен садится на диван, а я в замешательстве обдумываю варианты. Я мог бы сесть посередине, рядом с ним, но разве это не то, что делают люди, когда хотят залезть друг другу в штаны? Выбираю дальний конец. – Игнорируешь меня? Я спросил, почему ты задаешь эти странные вопросы, – спрашивает Лен. – Потому что хочу знать. Он поднимает бровь, поворачивается, чтобы посмотреть, и бросает в меня кусочком попкорна. Попадает прямо между глаз, отчего я хмурюсь еще сильнее. – Пытаюсь разгладить морщинку у тебя на переносице, – объясняет он. – Есть, блядь, подозрения, что это так не работает, – цежу я. Лен улыбается и бросает еще один. – О, пожалуй, ты прав. Стало только хуже! – Ответь на мой вопрос. Он перестает швыряться в меня всяким дерьмом и вздыхает. – Мне ничего не нужно, Кейд. И... то, чего я действительно хочу, нельзя купить за деньги. – И что же это? Лен колеблется, занеся руку над миской, затем нацепляет на лицо улыбку, которую, как ему почему-то кажется, можно принять за настоящую. – Твое горячее тело, – говорит он, но я прекрасно понимаю, что это было сказано, с целью отвлечь меня от заданного вопроса. Сдаюсь и позволяю ему это. – Думаю, ты можешь забрать его, когда я умру в конце недели. Напишу это в своем завещании. После смерти тело мне будет без надобности. Лен отчаянно качает головой. – Нет! Пожалуйста, не надо! Я не... нет, это совершенно не моя тема. Спасибо, конечно, за предложение. – Сделаешь чучело или что-то вроде того? Он начинает смеяться. – Прекрати! Теперь я выгляжу каким-то жутковатым отморозком. Это не так! Это ужасно. Люди подумают, что я серийный убийца! – Но ты сказал, что хочешь этого. – Уже нет! Я слишком травмирован. – Не стоит быть таким уж привередливым, – закидываю в рот кусочек попкорна, в то время как он хватает пульт. – Ты мне нравишься, – говорит Лен. – На самом деле ты становишься забавным, когда я срываю все эти отвратительные наслоения не самой приятной личности. – Не уверен, что это сейчас было – укол или комплимент. – Лучшие комплименты – это те, которые заставляют тебя переосмыслить все, что происходит вокруг, – уверяет он, но я не вполне убежден. – Как насчет того, чтобы начать с получасового шоу? Лишим тебя кинодевственности максимально аккуратно. Думаешь, справишься? – Я не киноде… просто прекрати. Чем больше ты говоришь, тем больше я задаюсь вопросом, что вообще тут забыл. Он, кажется, очень этим горд, когда переключает на подходящий сериал. Я сразу могу сказать, что это не то, что может мне понравиться, но по мере того, как тянутся минуты, обнаруживаю, что по какой-то неведомой причине погружаюсь в сюжет. Даже после того, как моя тарелка с попкорном опустела и я поклялся себе, что уйду после первой серии, остаюсь на месте и смотрю вторую. – Тебе нравится, не так ли? – поддразнивает он. – Предпочту натереть свои яйца на терке для сыра, чем посмотреть еще хоть один эпизод. – Ах, тебе реально нравится. Так и знал, – удовлетворенно говорит Лен, пододвигаясь ближе. Ложится на диван и кладет голову мне на колени. – Что ты делаешь? – спрашиваю, глядя на него сверху вниз. Он переворачивается на спину и улыбается. – Наслаждаюсь просмотром телевизора вместе с тобой. – Есть только одна причина, по которой я бы мог захотеть, чтобы на моих коленях оказалась чья-нибудь голова. Он делает вид, что призадумался. – Просто... даже не представляю, какая-такая эта причина. Ну что ж, – говорит он, протягивая руку и я, не пойми с чего, решаю, что Лен собирается притянуть меня к себе для поцелуя, но вместо этого он шлепает меня по щеке. – Спасибо, что сегодня от тебя не пахнет пепельницей. В кои-то веки ты действительно хорошо пахнешь. Хмурюсь, усердно размышляя, чем объяснить свое благоухание, но потом решаю, что это не стоит таких усилий. – Это не ради тебя. Просто не курю постоянно. Обычно только когда пью, и когда злюсь. – О нет! Через что ты должен проходить изо дня в день? Пять пачек в день, не меньше? – Я злюсь только когда вижу твое лицо. – О, ничего себе! – Прекрати пререкаться. Лен явно гордится собой, когда переворачивается на бок, чтобы смотреть следующее шоу. Ловлю себя на мысли, что мне интересно узнать о дальнейшем развитии сюжета, когда взгляд опускается к мужчине, лежащему у меня на коленях. Я словно под гипнозом, а мой разум начинает бурлить. Делал ли я хоть раз за свои тридцать семь лет что-нибудь подобное? Не думаю. Протянув руку к его взбалмошной голове, дергаю за волосы, чтобы дать понять: его поведение неуместно, но кажется, Лена это нисколько не заботит. Он просто оглядывается на меня и одаривает шальной улыбкой, чтобы сразу как ни в чем ни бывало вернуться к сериалу, и я нахожу это до странного необычным. Мои родители не были очень любящими людьми. Когда я был ребенком, они никогда не обнимали меня и не целовали. И, возможно, дело вовсе не в том, что никто из мужчин, с которыми я был, не хотел заниматься подобными вещами... может быть, просто я никогда им этого не позволял. Или они казались мне слишком навязчивыми, и мы больше никогда не встречались. Тогда почему же я позволяю так много этому невыносимому засранцу? Блядь... И почему меня это… успокаивает? Снова дергаю его за волосы, раздраженный тем, что он заставляет меня размышлять о всяких глупостях. Лен снова слегка поворачивается, чтобы посмотреть мне в глаза. – Ты такой злобный! – заявляет он. – Тебе предоставлена удивительная роскошь держать мою голову, и вот чем ты платишь мне. – Именно, – соглашаюсь я, и когда он снова поворачивает голову к телевизору, замечаю что-то под воротником его рубашки. Провожу пальцем по его шее, чтобы зацепить воротник, и вижу бледный след, похожий на рубец. Но прежде, чем успеваю рассмотреть повнимательнее, Лен шлепает меня по руке и быстро пересаживается на другой конец дивана. – Хочешь еще чего-нибудь выпить? Пойду возьму пива, – говорит он и поспешно встает. Что ж… вот это довольно неожиданно. – Я еще не допил это, все в порядке, – оглядываясь назад, туда, где Лен смотрит на открытый холодильник. У меня такое чувство, что он видит там что-то совершенно отличное от того, что вижу я. – Давай сыграем в одну из твоих дурацких игр, – говорю раньше, чем успеваю пожалеть. Что за херню я сейчас несу и делаю? Я что, чувствую себя виноватым? С какого хрена мне чувствовать себя виноватым? Всего-то и сделал, что прикоснулся к его шее. Он закрывает холодильник, замирает на мгновение, а потом поворачивается и смотрит на меня. – Ладно... – Ладно? Лен кивает, но возвращаясь от холодильника с пустыми руками, выглядит встревоженным. Он выключает шоу и хватает контроллер от какой-то игры. – Извини. Улыбка трогает его губы. – Ты не сделал ничего плохого. Просто хотел пить, – объясняет он, и мы оба знаем, что это ложь, потому что его руки пусты. – Как насчет этой игры? Думаю, тебе понравится. Лен нажимает на что-то, выглядящее так же тупо, как и то, во что мы играли вчера, но выражение его лица становится менее напряженным. Я придвигаюсь ближе, беру пульт, моя нога прижимается к его ноге. – Значит, ты заставил меня научиться играть в одну игру, а теперь даешь другую? Почему они разные? – Разные консоли. Твой контроллер... – Ни слова больше, мне уже скучно. Он ухмыляется, указывая на кнопки. – Они не так уж сильно отличаются, ясно? – Просто скажи, какую кнопку жать. – На этот раз тебе придется делать кое-что помимо нажимания на кнопки. – Мне это уже не нравится. – Обещаю, ты оценишь, – он искренне улыбается, и я ловлю себя на том, что опускаю взгляд к его шее. Хочу оттянуть вырез рубашки вниз, снова провести пальцами по его коже и увидеть, что там скрывается. Но еще больше я хочу знать, что сделало его таким. Улыбчивым человеком, который кажется таким безобидным и невинным, способным убивать с поразительной легкостью и беспощадностью.

***

– Думаю, мне пора идти, – поднимаюсь с дивана. – Послушай, сегодня тебе даже не надрали задницу, – говорит Лен. – Горжусь тобой! – Да, это потому, что мы были одной командой. Я помню, как ты нес мое тело на руках. – Ты выглядел очень секси, когда колотил по этому контроллеру, – уверяет он меня. – Я бы лучше вколачивался во что-нибудь другое, – возражаю. Лен бросает на меня полный веселья взгляд, но ничего не предлагает. – Твоя охрана встретит тебя внизу? – Я приехал один. Он молчит, и по его взгляду ясно видно: он считает меня конченым идиотом, с чем я уже почти готов согласиться. – С какой стати ты приехал без охраны? К чему такая беспечность? Он кажется почти раздраженным, и его безапелляционность удивляет меня. – Потому что… да какая вообще разница, Лен? Зачем позволять, чтобы кого-то убивали просто так? – Если бы они хорошо выполняли свою работу, их бы не убили, – парирует он, скрываясь в спальне. Почти сразу же выходит оттуда с пистолетом и кобурой, которую пристегивает на боку. – Идем. И я смотрю, как эта непостижимая загадка направляется к выходу. – Отвезешь меня домой? – Да, не собираюсь сидеть здесь в то время, когда ты, скорее всего, отправишься навстречу смерти. – Я думал, ты не хочешь мне помогать. – А я и не говорю, что понесусь к Норну отрубать гидре голову, но отвезу тебя домой и уложу в постельку. – Как мило. Сказку на ночь почитаешь тоже? – Можешь не сомневаться, еще как почитаю, – говорит Лен, выходя за дверь и запирая ее. Направляюсь к лифту, но потом вспоминаю о его отвращении к ним и иду к лестнице. Он следует за мной на первый этаж, а я не могу отделаться от мыслей о том, почему он мне помогает. Мы выходим, но вместо того, чтобы сесть в мою машину, он шагает к своей. – Не боишься, что кто-то узнает тебя и придет за тобой? – любопытствую я. – На самом деле, нет. Права на машину все равно принадлежат другому человеку. – Ты убил предыдущего владельца? – Неа. Я заплатил ему. – А что насчет твоего имени? Оно настоящее? Люди в твоем гиковском логове называли тебя как-то по-другому. – А, Кай? Да, меня зовут Кайлен. Я использую Лен для бизнеса, а Кай – для удовольствия. – Значит, когда я затащу тебя в постель, должен буду называть тебя Кай? Он смотрит на меня и улыбается. – Я не про то удовольствие. В постели ты называешь меня «сэр». Фыркаю, потому что почти уверен, что этого не произойдет, и то, как он смеется, ясно говорит, что он шутит. – А что насчет тебя? – спрашивает он, садясь в машину. – Как тебя зовут в минуты наслаждения? – Ваше Величество. – О да, очень похоже на тебя. Очень точно. Должны ли люди облизывать твой скипетр? – Думаю, тебе придется проследовать за мной в постель, чтобы узнать наверняка. – Ты должен быть парнем, который трахает и уходит, не задерживаясь. Именно так ты выглядишь и ведешь себя. – Что еще мне остается делать? Если задержусь, мне дадут мороженое или еще что-нибудь? – Думаю, тебе стоит как-нибудь остаться и выяснить это. – Почти уверен, что парни, с которыми я сплю, не подают мороженое в постель. Скорее, они говорят о следующей дорогой вещи, которую хотели бы получить от меня. – Ой. Они хотя бы говорят тебе, что секс был хорош? – спрашивает Лен, неспешно ведя машину к моему дому. На мгновение задумываюсь, потому что раньше никогда не придавал этому значения. Я ведь предпочитал, чтобы все было именно так, верно? – Уверен, что да. – Что-то вроде «О боже, ты так охуенно сексуален, но знаешь, что еще сексуальнее? Эта новая машина, в которой ты мог бы трахнуть меня». Угадал? – Хм... да. Ладно. Давай-ка проанализируем твою сексуальную жизнь. – Чувак... у меня там внизу немножко запылилось. Тебе придется подуть на этот картридж, чтобы он заработал. – Я даже не понял, что ты сейчас сказал. Лен только качает головой. – Проще говоря, прошло больше года с тех пор, как у меня последний раз был секс. Это привлекает все мое внимание к нему. – Как так? Уверен, что где-то есть такой же чудак, как ты, – я искренне удивлен. Лен привлекателен, чрезвычайно бескорыстен, добр и остроумен. Не может быть, чтобы он не смог найти кого-то, с кем можно было бы переспать. – Просто не завожу интрижек. Меня по-настоящему привлекают люди только тогда, когда я узнаю их ближе и могу им доверять. – Доверять им? Ты же можешь просто поотрывать им головы? Ты легко припечатал меня к машине своими этими... гребаными ниндзя приемчиками. Он приподнимает бровь и бросает на меня быстрый взгляд. – Тебе понравился этот прием? – А потом швырнул задницей об асфальт. – И это тоже понравилось? – уточняет, явно гордясь собой. – Нет. Ни то, ни другое мне не понравилось, спасибо, – отвечаю я. – Поверни на этом перекрестке. – Направляемся в страну богачей. Думаешь, меня пристрелят за езду на такой дешевой тачке? – Возможно, но тогда мы заимеем труп, и выглядеть он будет еще более безвкусно, чем твоя рухлядь. – В этом есть смысл. Я позабочусь о том, чтобы мое тело притащили к твоему дому, если меня вдруг пристрелят. – Как приятно. Вот тут моя квартира. Можешь высадить меня у входа. – Ага, и позволить, чтобы тебя убили где-нибудь, как только скроешься из виду? Нет уж, сэр. Хочу быть в гуще событий, – он заезжает на парковку и выходит из машины. – Иногда твое желание посмотреть на мою смерть слегка беспокоит, – сухо говорю я. – Только иногда? Поразительно. А теперь пошли. Он следует за мной к величественной высотке. Прикладываю к двери свою карточку и вхожу в здание, куда переехал около пяти лет назад. В моем распоряжении весь верхний этаж, где слишком много места и, должно быть, один из лучших видов на город. Направляюсь к лифту, прежде чем взглянуть на него. – Я живу на верхнем этаже. Он морщится, поднимая глаза, словно пытается оценить масштаб проблемы. – И сколько их тут всего? – Десять. Я поднимусь на лифте. Лен настороженно смотрит на лифт, и этот взгляд заставляет задуматься, не закончится ли на этом его вторжение в мое жилище. – Каковы твои шансы умереть к тому времени, как я поднимусь на десять пролетов? – Вероятно, довольно высоки. Лен замахивается на меня рукой, и я даже не осознаю этого, пока он не останавливает ее на ничтожном расстоянии от моего лица. – Твои рефлексы ужасают. Как ты вообще выжил с такой-то реакцией? – Не думаю, что можно умереть от одних только ужасных рефлексов, – возражаю я. Выражение лица Лена свидетельствует о том, что он в этом не вполне уверен. – Очевидно, что тебе нужно размяться, пойдем. Поднимемся по лестнице. Неохотно смотрю в ту сторону. Преодолеть пару пролетов, может, и неплохо, но тащиться наверх все десять? – Я предпочел бы в одиночку встретиться с тем, что находится в моей квартире. Лен бросает взгляд на лифт. В момент, когда двери открываются, на его лице появляется гамма эмоций, которая совсем мне не нравится. Обычную жизнерадостность сменяет такая тревога, что я начинаю испытывать серьезное беспокойство. Это ведь всего лишь поездка на лифте. Вот и все… он выживет, как и в Инкогнито, тут не о чем беспокоиться. Взгляд Лена прикован к небольшой кабине, в то время как тело напряжено столь сильно, что создается впечатление, что он совершенно не воспринимает окружающий мир, словно просто противостоит ему лицом к лицу. Кладу руку ему на плечо, и он отшатывается, как тогда, на диване. – Лестница здесь. Давай извлечем немного полезного из неожиданной тренировки, – пытаюсь сделать вид, что не заметил его реакции. Распахнув дверь, выхожу на лестничную площадку и обнаруживаю, что Лен буквально дышит мне в затылок. – Уверен, что со мной все будет в порядке, если я поднимусь один, – заверяю, бросая взгляд на массивную лестницу. – Н-нет, что, если кто-то ждет тебя в квартире? Они, вероятно, пока не станут убивать тебя, но припугнут от души. Есть много способов навести ужас, чтобы получить желаемое, – возражает Лен. – Меня не так легко напугать, только если ты не вытащишь свою дурацкую игрушку, которую таскаешь с собой, – говорю я. – Непременно вытащу ее и завтра. Мы можем сыграть во что-нибудь другое. Какая игра понравилась тебе больше: сегодняшняя или вчерашняя? – Ни та, ни другая. Предпочел бы чистить туалеты. – Тогда, может быть, подойдет игра в уборку! – Я не это имел в виду! – бормочу я, поднимаясь по лестнице. – Сколько еще этажей осталось? – Всего семь. – Боже милостивый. Знаешь, что я привык делать? – Выглядеть красивым и злобным? Ходьба по лестнице сжигает много калорий, в этом есть плюс – будешь в отличной форме. – Ну, а я так не считаю, – говорю, продолжая идти. К пятому этажу мои ноги уже горят от напряжения, но Лен выглядит счастливым настолько, насколько это вообще возможно. К седьмому этажу начинаю сожалеть обо всех своих прошлых решениях, а он перечисляет разные игры, в которые мы можем поиграть завтра, и все они звучат ужасно. – Разве ты не видишь, что я тут умираю? – Нууу, ты и правда выглядишь немного… блестяще. И не в сексуальном смысле. – Я весь вспотел. – Звучит отвратительно. – Мысль о том, что меня могут убить, начинает казаться все более приятной. Представь, что я поднялся по всем этим ступеням только для того, чтобы быть убитым на самом верху. Умру, выглядя как жалкое ничтожество. – Не переживай, я обязательно поправлю тебе волосы, прежде чем заберут твое тело, – обещает он. – Но вряд ли смогу что-то сделать с этим ужасным выражением мучительной боли на твоем лице. – Спасибо. Ты – сама любезность, – кисло говорю я. Лен выглядит настолько самодовольным, что просто невозможно не испытывать раздражение. – Разве ты не играешь в видеоигры целыми днями напролет? Почему ты в такой хорошей форме? – А еще я каждое утро бегаю, занимаюсь с весами и тренируюсь. Хочешь присоединиться к моей ежедневной тренировке? – Ни за что в жизни. Лен пожимает плечами. – Тебе же хуже. Достигнув верхней ступени, он сразу начинает мне улыбаться, глядя оттуда. – Ты можешь сделать это! Отмахиваюсь от него. – Вот так настрой. Отмахиваюсь от него обеими руками. Кажется, он вовсю наслаждается моментом, пока ждет меня. И когда я, наконец, добираюсь до верха, поднимает большой палец, выражая удовлетворение. – Ты великолепен. – А ты бесишь. Судя по всему, Лена это не слишком беспокоит, потому что он выходит с лестничной площадки. Здесь нет запутанных коридоров, кроме того, весь этаж принадлежит мне. Поэтому единственное возможное направление – это дверь, ведущая в мои апартаменты. Ввожу код на электронном замке, и Лен проскальзывает вперед, распахивая дверь. Он делает шаг в темную комнату, а когда я протягиваю руку, чтобы включить свет, мгновенно выталкивает меня обратно. Натыкаюсь на дверной косяк, а Лен, в это время, метнувшись в сторону, хватает в темноте какую-то тень. Ножом – откуда он вообще его достал? – наносит несколько стремительных ударов в шею какому-то человеку, затем, развернувшись, стреляет другому в голову из пистолета с глушителем. После хватает меня и с силой толкает к кухонной стойке, используя ее как прикрытие, потому что я слышу свист пули, чиркающей где-то совсем рядом. – Сиди тут, – приказывает так, словно я собирался танцевать вальс и отхватить по башке. – Куда бы мне, блядь, тут идти? – задаю вопрос, но он исчезает за углом. Буквально через мгновение снова раздаются выстрелы, а потом с грохотом распахивается дверь. Еще один выстрел. Кажется, бойня закончилась. В наступившей тишине предаюсь размышлениям: все ли они убиты? Проверяет ли Лен остальную территорию? – Я очень надеюсь, что это не была сюрприз-вечеринка по случаю твоего дня рождения или типа того, – говорит он, возвращаясь. Выглядываю из-за стойки и вижу по меньшей мере три мертвых тела и одного мужика, корчащегося на полу. – Я никому не нравлюсь настолько сильно, – заверяю его. – Сказал бы хорошо, но это прозвучит странно, – он хватает еще живого парня за толстовку. – Ванная? Указываю пальцем направление. Пока он тащит мужчину, успеваю оглядеться по сторонам. Парни Норна отнюдь не слабаки. Они – лучшее, что можно купить за деньги, учитывая, что ему безразлична степень их безжалостности и жестокости. Чем беспощаднее, тем лучше. И в конечном итоге, на выходе, вы получаете преступников, испытывающих удовольствие от пыток и убийств. Медленно бреду в ванную, откуда доносится шум воды. – Мне нравится эта огромная ванна, но, конечно, требуется время, чтобы ее наполнить, не так ли? – спрашивает Лен мужика, который смотрит на него широко распахнутыми глазами. – Такими темпами мы пробудем здесь весь день, а у меня плотное расписание. И что-то клонит в сон. Он переворачивает его лицом к себе. – Что задумал Норн? – Пошел ты, – шипит тот, и в ответ сразу же получает удар по лицу. – Неправильный ответ. Что задумал Норн? Чувак плюет в Лена и снова ловит лицом кулак. Кровь, хлынувшая из разбитого носа, окрашивает его физиономию в ярко-красный. – Что задумал Норн? – Прекрати! Ты, ебучий мудак! Еще удар. Беззаботность Лена исчезла без следа. Странно, что внешне он не изменился, но аура, окружившая его, ясно говорит, что с ним не стоит шутить. В его лице столько холодной сосредоточенности, пока он методично избивает мужика на полу. А потом, когда тот снова отказывается отвечать, хватает его сзади за шею и макает головой в заполнившуюся ванну. Пленник мечется, разбрызгивая кровавую воду во все стороны. Когда Лен слегка отпускает его, то сквозь кашель слышится: – Ты, бля... И снова скрывается под водой. А я просто стою в дверях и наблюдаю за всей происходящей вакханалией. В этот раз, когда Лен отпускает его, тот кашляет и хрипит. – Отвечай на вопрос или отправишься обратно. – Н-Норн просто хотел немного ранить его. Нам было приказано связать его и вырвать пару ногтей... чутка избить и сказать, что Норн ждет решения. – Как вы сюда попали? – У-украли у какого-то чувака ключ-карту и заставили уборщицу дать нам пароль. – И каковы дальнейшие планы Норна? – Я... я не знаю! Правда, не знаю! Он ни хрена нам не говорит. Только что нужно сделать прямо сейчас. – Сегодня я чувствую себя немного... великодушным. Поэтому собираюсь отпустить тебя, но не с пустыми руками: передашь записку Норну, хорошо? Кейд, ручку и бумагу, пожалуйста! Выхожу из ванной и быстро возвращаюсь с тем, что он просил. Когда Лен берет ручку, замечаю, что костяшки его пальцев немного ободраны, но он не обращает на это внимания и начинает писать: Это предупреждение. Ты играешь в игру, итог которой тебе вряд ли понравится. Затем Лен засовывает записку в передний карман мужика и притягивает его к себе. – Если ты лично не передашь это Норну, то я найду тебя, переломаю ноги и заставлю жаждать смерти. Понимаешь, о чем речь? – Очень хорошо. – Чудненько. А теперь съебись. Чувак буквально вылетает из ванной, а он смотрит ему вслед. А я не могу отвести взгляда от Лена, который тянется за полотенцем для рук. – Прости, что устроил бардак в твоей квартире. Пытался повалить того парня на пол, прежде чем застрелить его, чтобы не запачкать кровью ковер, – оправдывается он. Что за хуйня? Что за ебанистическая херь? Кто вообще тратит время на то, чтобы убедиться, что умирающий человек не забрызгал кровищей ковер? Но что еще более важно, почему этот мужчина так беспричинно возбуждает меня? Почему он такой охуенно сексуальный? Было ли все это сексуально? Что в нем такого привлекательного? Мне нравится заниматься сексом с мужчинами. Это как снять легкий зуд. Но вот это – не зуд, это ебический пожар. Это… – Что? – спрашивает Лен. В два быстрых шага оказываюсь в ванной, прижимаю его к раковине, одной рукой обхватываю за талию, а другой притягиваю его лицо к своему. Прижимаюсь губами к его рту, и меня охватывает голод, не похожий ни на что ранее испытанное. Он нужен мне. Будучи человеком, который покупал себе все, чего бы только ни пожелал в своей жизни, я никогда не ощущал ничего подобного. Невыносимое желание обладать. Обнять его, прикоснуться и присвоить. Лен так удивлен, что начинает что-то растерянно мямлить, и я не знаю, почему это кажется таким милым. Очевидно, он не имеет опыта с мужчинами, которые просто набрасываются на него сразу после того, как он выбьет из кого-нибудь все дерьмо. Но внезапно напряжение исчезает, и Лен прижимается ко мне. Чувствую член, упирающийся в бедро и этот факт делает мою потребность в нем только сильнее. Мне нужно чувствовать и прикасаться к нему, заставляя извиваться подо мной. Провожу языком по его губам, желая большего. И когда этот рот приоткрывается, позволяю своему языку переплестись с его, а пальцам зарыться в растрепанные волосы. Хватаюсь за пояс его джинс, быстро расстегиваю их, и когда он, покраснев до ушей, кивает, опускаюсь на колени и стягиваю с него штаны. Трусы все еще на нем, поэтому облизываю его член сквозь тонкую ткань, глядя ему в глаза. – Хочешь, чтобы я отсосал тебе? – спрашиваю, просовывая пальцы под пояс. Лицо Лена тут же становится еще краснее. Уверенный в себе мужчина, который только что, блядь, не вздрогнув, уничтожил несколько человек, боясь «запачкать мой ковер», выглядит растерянным, и это только подливает масла в огонь. Как будто кто-то только что плеснул керосина на тлеющие угли. Мне нужно больше. Я должен видеть, как растет его волнение, пока я отсасываю ему. Стягиваю с него нижнее белье, освобождая член, который поглаживаю, внимательно наблюдая за Леном. Он избегает смотреть на меня, но его рука крепко держит мои волосы, когда я провожу языком по головке, а пальцами по основанию. Его возбуждение растет от внимания, которое уделяю ему своим языком и рукой. – Тебе нравится это? – Перестань задавать вопросы! – бормочет он. – Посмотри на меня. Прикусывает губу, откидывая голову. – Не могу. – Посмотри на меня, Лен. Он колеблется, прежде чем взглянуть, когда я беру его в рот, скользя по всей длине. Лен стонет, и это, блядь, самый прекрасный звук, который мне доводилось когда-либо слышать. Как ему удалось сделать это? Как он умудрился вытащить меня из моей собственной задницы и заставить хотеть делать все, что бы он ни попросил? Свободной рукой тянусь к своим штанам и вытаскиваю уже напряженный член, поглаживаю его, продолжая ласкать Лена. Его пальцы впиваются в мое плечо, когда он пытается сдержать стон. Оторвавшись от него на мгновение, смотрю на его лицо снизу вверх, пока моя рука скользит вниз по всей длине его стержня. – Хочу это услышать. – Заткнись. Тебе не нужно ничего слышать, – бормочет он. Снова беру его ртом, проводя рукой по бедру, и на этот раз он уже не в состоянии сдержать стон. – Я... я сейчас... – прерывисто выдыхает Лен. И я нахожу до смешного сексуальным, что он даже не может произнести слово «кончу». Вот что это за хрень? Почему это так охуенно очаровательно? Поглаживаю основание его члена пальцами, пока мой рот продолжает свою работу, и понимаю, что он больше не может этого выносить. Лен откидывается назад, опираясь на раковину, и кончает. Оторвавшись от него, поглаживаю собственный член, не в силах выдержать больше после того, что он явил мне, как заставил меня упасть на колени перед ним. Кончаю в ладонь, поднимаюсь на ноги и снова целую его. Но сейчас это всего лишь один быстрый поцелуй. Я думал, что минета будет достаточно, но теперь жажду видеть его под собой, дрожащим от желания. – Что ж... эммм... – бубнит Лен, его лицо все еще красное. – Ты такой охуе... – Нам, наверное, пора… идти, – перебивает он смущенно. В смысле… правда, разумнее всего поступить именно так. Но мой мозг, похоже, еще не вернулся с прогулки. Задумываюсь, мог бы я получить от него еще больше, если бы снова прижался к нему. Но, глубоко вздохнув, наконец, соглашаюсь. – Думаю, нам нужно разобраться с этим бардаком. – Д-Да, – говорит он. – У меня есть... уборщик. Я позвоню ему. Лен спешит прочь, растерянный и милый, и... что... какого хуя я вообще делаю? Неужели сейчас для этого подходящее время? Сейчас, когда Норн мог бы прислать еще головорезов, я отвлекаю свою единственную надежду на спасение, воодушевленно ему отсасывая? Очевидно, с уместностью у меня просто... пиздец. Когда выхожу из ванны, Лен уже абсолютно спокоен. Он поворачивается ко мне. – Нужен код замка. – Ааа... 7214. – Они скоро приедут и наведут порядок. Пойдем, ты можешь вернуться ко мне домой. – Обязательно спускаться по лестнице? Потому что остаться среди кучки мертвых тел звучит лучше, чем тащиться по ней. – Лестница. Без вариантов, – он уходит, а мне не остается ничего, кроме как следовать за ним по пятам. – Ты спишь на диване. – Что? За что это я сплю на диване? Он оглядывается с деланно злобным выражением на лице. – Потому что не назвал меня именем для удовольствий. – Да боже мой! Отлично. Назову тебя «сэр» в следующий раз. – Хорошо, – говорит он. – Но ты все еще на диване. – Ты до смешного хорош в пытках, – признаю я. – Спасибо. И вообще какие проблемы? Ты сказал, что не из тех мужчин, которые задерживаются после секса. Я просто делаю то, к чему ты привык. Из великодушия. Лен идет к лестнице, а я таращусь ему в след и задаюсь вопросом, что все это значит. Как он вообще смеет так себя вести со мной? Вздохнув, сдаюсь и шагаю за ним.