Там горят облака

            Геннадий Никифорович делал ежедневный утренний обход по палатам. Когда простился с очередным пациентом и вышел в коридор, то к нему поспешным шагом приблизился коллега. – Гена, время есть? – Что-то случилось? – Хочу кое-что показать. Зайдём ко мне.             Они вскоре прошли в кабинет. Окулист выбрал из конверта снимки и прикрепил к негатоскопу, затем включил подсветку. Главврач достал из нагрудного кармана очки и уместил на переносице, затем начал вглядываться. Судя по пятнам, явно наблюдалась врождённая патология роговицы, переданная по наследству. – Какова вероятность потеря зрения? – поинтересовался он. – Процентов семьдесят… - затем указал на определённую область коллега. – Видишь? – Это метастаз. – И раковые клетки расширяются к головному мозгу. Нужно действовать. – Согласен, медлить не стоит, - спрятал очки в нагрудной карман, затем снял снимок и повертел в руках с обеих сторон. – Свяжись с близкими и узнай, были ли случаи потери зрения по родству, а также онкологические заболевания. – Ты скажи мне. – Не понял? - нахмурил лоб. – Гена… - выждал паузу. - Патология наблюдается у твоего сына. Это снимки Александра.             Геннадий Никифорович заметно растерялся. Совершенно не ожидал такого поворота событий, хотя по родственной ветке наблюдались случаи онкологии – отец потерял зрение в тридцать три года незадолго до его рождения. Ему так и не удалось увидеть лицо новорождённого сына. В сорок два года его не стало. Клетки стремительно разрослись. Когда обнаружили опухоль, то она уже была неоперабельная. – Причину знаем, - пришёл в себя мужчина. – Сашу вызывай к себе на полное обследование. Будем готовиться к операции. Я подготовлю все необходимые документы. Ты получишь их в ближайшее время. – Хорошо, - одобрительно кивнул. – И ещё… - направился поспешно к выходу. – Вызови ко мне анестезиолога Юрия Белодонова и хирурга-офтальмолога Анастасию Коржикову. Я всецело доверяю им. – Уже, - достал из кармана халата мобильный телефон.             Александр крепко обнимал своего партнёра у центрального входа. По телефону окулист сообщил ему, что требуется прибыть на операцию. На снимках выявлена патология. Было страшно. Что если что-то пойдёт не так и это их последняя встреча. – Денни… – Всё будет хорошо, - обхватил ладонями испуганное лицо. – Боюсь, - вырвалось дрожащим голосом. – Попросись пойти со мной. – Буду только мешать. С тобой рядом отец. Он любит тебя. Верь в это, как верю я - ты в надёжных руках.             Денис поцеловал его в лоб и прижал крепко к себе. Хотелось бы сказать, что не боится. Всё же ещё в зародыше удалось выявить опасность. Это уже хорошо. За парнями из окна вестибюля наблюдал Геннадий Никифорович. Мужчина вскоре развернулся и направился на второй этаж в оборудованную для сына палату, где ему придётся провести около трёх недель. Авдеев проводил взглядом своего партнёра, пока тот вовсе не скрылся из виду. Парень опустил голову. Оставалось ждать. Это будет непростое и волнительное время. Глубокая ночь. Денис ворочался на постели и никак не мог уснуть. Сегодня Сашу подготавливали к операции, которая должна была состояться в полдень. Он поднялся с кровати и отправился на кухню выпить воды. Взгляд остановился на джемпере у обеденного стола на спинке стула. Вернувшись с тёплой вещью в спальню, лёг на кровать и укрылся одеялом, затем прижал её к лицу и втянул аромат. Хотелось ощущать его рядом с собой. Только таким способом спустя некоторое время ему всё-таки удалось уснуть.             Около четырёх часов дня он наведался в клинику, но дальше регистратуры его не пропустили. Геннадий Никифорович спускался по лестнице, когда увидел через окно, как к взволнованному парню у фонтана вышла молодая сотрудница. Судя по тому, насколько тот был благодарен, она поведала о состоянии пациента и что операция прошла весьма успешно. Здоровью Саши больше ничего не угрожало. Он снял очки и потёр линзы тканью халата, затем направился дальше. В своём офисе взял телефонную трубку и набрал регистратуру. Спустя время постучали. Внутрь прошла медсестра. – Вызывали, Геннадий Никифорович? – Ирина, вы дорожите своей работой? – Да, - заметно растерялась. – Тогда вы знаете, что в клиники строго соблюдается регламент о сокрытие личных данных и распространению информации третьим лицам. Знаете? – Да, Геннадий Никифорович. – Ещё раз увижу подобное, мы с вами окончательно распрощаемся, - прозвучал строгий выговор. – Могу уверить вас, после этого больше не примут ни в одно медицинское учреждение. Вам это понятно? – Абсолютно, - смиренный кивок. – Ступайте.             Авдеев пришёл на следующий день с коробкой конфет и букетом цветов. Безумно хотелось отблагодарить за помощь. Она буквально принесла облегчение и душевный покой, но в очередной раз – образовалась стена. Его искренние дары были отвергнуты и дальше порога не пустили. Парень в расстроенных чувствах бродил в томительной надежде у фонтана. Сердце от безысходности разрывало на части. Нестерпимо больно, от чего невольно слезились глаза. Устал. Вымотан. Любит. Ему больше некуда податься, как только сюда. На этой территории находится смысл всей его жизни. Будет рядом следовать до самого конца. Геннадий Никифорович тяжко вздохнул. Видит всё это в окне и… начинает верить в искренность чувств. В страждущее сердце – бескорыстное и чистое. Мужчина потёр лоб, затем надел очки и направился далее. Сын вскоре придёт в себя. Будет дезориентирован. Ему потребуется внимание и поддержка близкого человека. В таких случаях медицина бессильна. Денис несколько минут сидел на скамье и смотрел в одну точку. Когда перед взором показались чьи-то ноги, то поднял голову, а в следующий момент вскочил и выпрямился. Не приходилось ещё в такой непосредственной близости стоять рядом с отцом Александра. Тот смотрел ему в лицо, словно пытался что-то разглядеть в глазах. Там кромсающая боль и мольба - там горят облака. – Идём, - позвал за собой.             Авдеев находился в растерянности. Следовал безмолвно на ватных ногах за мужчиной к центральному входу. Когда вошли внутрь, то приблизились к регистратуре. – Ирина, - обратился к медсестре. – Дайте медицинскую карту пациента с тридцать второй палаты. – Секундочку, - начала быстро искать на полке, затем взяла папку и положила на стойку.             Геннадий Никифорович нашёл список родственников и приписал в бланке родства данные гражданского партнёра. – Обнови информацию в системе, пожалуйста. – Хорошо.             Мужчина развернулся лицом к парню. – Тридцать вторая палата, - известил его. – Часы приёма с девяти утра до девяти вечера. Это понятно? – Да, - не верилось в происходящее. – Это кому? – кивком указал на цветы и конфеты. – Это… - указал растеряно на девушку. – Ирина, это вам. Возьмите. После проводите посетителя в палату.             Молодая сотрудница с улыбкой приняла гостинцы и спрятала за стойкой, затем вышла из-за регистратуры и встала в стороне. – Геннадий Никифорович, - мужчина вытянул вперёд руку. – Денис… - сложно давалось совладать эмоциями. – Денис Авдеев.             Они обменялись крепким рукопожатием. – Будем знакомы, - одобрительно кивнул. – Ирина?.. – Выполняю, - следом обратилась к парню. – Следуйте за мной.             Денис прошёл в палату. Ирина прикрыла за ним дверь. Александр лежал на койке с плотной повязкой на глаза. Тихонько придвинул стул и сел рядом. Юдин начал приходить в себя. Темнота. Ничего не видит. В душе поселяется пугающее чувство страха, что ещё немного и затеряется с концами, начинает искать хаотично ладонью какую-то поддержку и когда внезапно упирается в чью-то руку, то крепко цепляется и не отпускает. Пальцами начинает лихорадочно перебирать и нащупывает кольцо. – Денни?.. – не верилось ощущениям. – Всё хорошо. Я рядом. Ты не один. Отдыхай.

***

            Три недели спустя. Геннадий Никифорович сидел на скамье в парке и наслаждался тишиной и покоем. Таким было внутреннее состояние души. В жизни каждого человека наступает момент, когда необходимо «существенное» потрудиться отделить от «несущественного». Начинается всё с малого. Поначалу на гладкой и ровной благородной почве появляется безобидная травинка, которая – на первый взгляд – не несёт никакого вреда прорастающему молодому урожаю, но через какое-то время количество таких «безобидных» стремительно увеличивается в масштабах. Место становится мало. Их корни с жадностью принимаются выжимать жизненные соки. Если ценишь и любишь своё детище, то начинаешь вырывать разрастающийся вокруг себя бурьян. Если стремишься разглядеть первоначальную цель, то облагораживаешь. Некоторые не желают бороться и смотрят разбито с опущенными руками на воцарившийся массовый беспорядок в личном пространстве. Слишком густая трава, уж очень велико нынче влияние. Не видно цели. Нет более смысла. Выход есть всегда – труд облагораживает человека - но потерял всякий интерес. Закрываешь глаза. Смиренно падаешь. С головой погружаешься в слепую серую безликую массу. Боковым зрением он приметил некое движение, когда посмотрел вбок, то увидел приближающего сына в широких защитных солнечных очках. Денис остался стоять поодаль. Парень приблизился и остановился напротив него. – Как себя чувствуешь? – поинтересовался отец. – Гораздо лучше. Встань. – Зачем? – Пожалуйста, пап.             Мужчина поднялся на ноги. Сын приблизился и крепко обнял его. Авдеев с улыбкой наблюдал за происходящим. Свершилось. Дождались. – Это навсегда? – задался вопросом сын. – Иначе никак, - прошёлся ладонью по волосам, затем глянул на свои наручные часы. – У тебя через пятнадцать минут заключительный медосмотр в кабинете у Анастасии Коржиковой. – Помню, - отстранился и потёр нос. – Я пойду? – Ступай.             Александр слегка пританцовывая лёгкой походкой, направился к своему партнёру. – Саша, - окликнул парня. Тот обернулся. – Приезжайте в это воскресенье к нам на семейный ужин. – С радостью, - губы расплылись в широкой улыбке. – Таисию Захаровну тоже позвать? – Не всё сразу, - проговорил задумчиво. – Понял. До встречи.             Геннадий Никифорович сел обратно на скамью. Продолжил наслаждаться тишиной и покоем. Его сын продолжает танцевать. Теперь - когда вокруг не осталось густого бурьяна - отчётливо видел это. Вечерело. Адалина услышала шум приехавшей машины. Она поднялась с дивана и вышла навстречу из гостиной комнаты. В дом прошёл супруг и снял с себя верхнюю одежду. – Всё хорошо? – поинтересовалась она. – Всё хорошо, - обнял её и поцеловал в голову. – В воскресенье будут гости. Саша приедет на ужин со своим партнёром. – Боже… - в эмоциях приложила ладонь к груди. – Спасибо тебе. Как там Александр? – Танцует, но какое-то время ему придётся обходиться без машины и компьютера. – Это правильно. Понимаю. Проголодался? – Есть немного. – Славно. Я сейчас быстро разогрею, - душа ликовала.             Супруга перестала принимать лекарства – успокоилась. В доме не раздавались настырные звонки, не следовало больше содрогаться от визита нежданных людей. Гости всё же приходили, но не те которые норовили внедрить свои коренные устои в чужой быт. Геннадий Никифорович прошёл в гостиную комнату и приблизился к секции, затем достал семейный альбом и устроился удобнее в кресло. Он просматривал снимки – их свадьба, рождение сына, первые шаги, первый класс. Вся подростковая жизнь была запечатлена. Потом первая машина. Когда перевернул следующий лист, то там оказалась пустота. Не было больше воспоминаний. Перестали запечатлевать важные события, а ведь этого так будет не хватать в старости за потрескивающим камином. Мужчина взял с журнального столика журнал и принялся просматривать, затем ножницами аккуратно вырезал снимок из статьи с изображением парней на лестнице у Дворца бракосочетания, после чего закрепил на чистом белом листе – официальному гражданскому партнёрству нашлось место в общем семейном альбоме.