Там горят облака

            Юдин сидел на кровати в позе лотоса перед раскрытым ноутбуком. Время от времени делал карандашом заметки в записях и машинально закладывал за правое ухо. Денис прошёл в спальню с кипой чистого белья и бросил мимолётный взгляд на парня. – Где твои очки? – хмуро озадачился. – На обеденном столе, - не отвлекался от работы.             Авдеев вскоре вернулся в комнату с футляром и протянул ему. – Забыл рекомендации окулиста? У тебя зрение портится от постоянных посиделок у монитора. – Я помню. – Саша… - прозвучало настырно. – Блин… - открыл футляр и надел очки. – Теперь доволен? – Теперь доволен, - принялся раскладывать бельё в шкаф. – Кто на этот раз? – Какая-то рок-группа из Англии. Елена Самойлова просила провести расчёты и переслать результаты на электронную почту, чтобы отчитаться перед спонсорами, - сделал очередную запись в тетради. – Судя по продажам – не особо популярная группа. Нужно как-то минимизировать затраты на организацию, чтобы не уйти в минус. – Она в твоём лице принялась искать себе замену. – Ты так считаешь? – вопросительно глянул на него. – Это же очевидно.             В квартире разнеслась птичья трель. Ребята в недопонимании переглянулись. – Мы кого-то ждём? – направился в гостиную Денис.             Александр резко вскочил с кровати. Хозяин открыл входную дверь. – Сюрприз, - Юрьевна протянула с порога и прошла внутрь с пакетами. – Привет, - следом неуверенно прошла Никитина. – Мы вообще-то никого не ждали, - озадачился Авдеев. – Потому и пропела «сюрприз», - уселась на диване. – Ребята, а мы к вам не с пустыми руками, - вынула из пакета затемнённую бутылку. – Привезли потрясающие сувениры из Будапешта. Это вино… – Оно исключительно вкусное, - подхватила Дарья. – Тут ещё магнитики и… – Вам что нужно? – сурово перебил Денис. – С чего вдруг такой небывалый аттракцион щедрости? Да ещё и от тебя. – Мы к вам с предложением, - принялась раскрывать карты Юрьевна. – Долго думали над этим вопросом и решили предложить вам обоим стать генетическими родителями наших будущих детей. Правда, для этого требуется ваш биологический материал.             Юдин настороженно прошёл внутрь и сел на стул у обеденного стола. – Не буду я с тобой спать, - находился в ступоре Денис. – Этого и не требуется, - внесла ясность Мария. – Нужно только семя. Далее сами всё сделаем путём искусственного оплодотворения.             Нависла затяжная пауза. Никитина почувствовала дискомфорт и притупила взгляд. Авдеев находился в каком-то отрешённом состоянии. Они сами начали подумывать о пополнении в семье, когда пошли слухи, что правительство планирует в скором времени провести голосованием поправку, позволяющую парам в гражданском партнёрстве обзаводиться детьми. – Что ты куришь? – выдал Авдеев. – Брось… - не понимала странной реакции, затем решила отшутиться. – Всё равно вхолостую брызжете спермой.             В следующий момент входная дверь распахнулась. Денис ухватил Юрьевну за локоть и выпроводил силой на лестничную клетку. Дарья вскочила на ноги и поспешила устраниться из квартиры самостоятельно. – Денни… - негодовала Мария.             Парень взял с дивана пакет с гостинцами и всучил им, затем захлопнул перед носом дверь и направился обратно в спальню. Александр потёр лоб. – Ты не хочешь детей? – Поправка, - донеслось из глубины. – Не хочу иметь ничего общего с этими лесбиянками, кроме как врождённой сексуальной ориентации, - следом поспешно вышел в гостиную. – Знаю, о чём ты думаешь? – Не заводись, - слабо помотал головой. – Саша, я тебе этого не прощу. Никогда, - последовал однозначный жест рукой. – Мы своими силами взрастим и воспитаем малыша. Лёгких путей не ищем. Их услуги нам ни к чему.             Геннадий Никифорович сидел в кабинете за своим рабочим столом, когда раздался стук. Он пригласил войти. В дверном проёме появилась молодая медсестра и сообщила, что к нему на разговор явился некий человек, следом распахнула дверь и впустила посетителя. Таисия Захаровна в деловом костюме уверенно прошла внутрь. Не был озадачен или удивлён. Предчувствовал приближение этого дня. Родительское сердце подсказывало. Прекрасно понимал, что является родственником того самого гражданского партнёра. Тоже мелькала с экрана в вечерних итоговых новостях. – Спасибо, Ирина. Можете возвращаться к своим делам, - затем указал гостье на стул. – Присаживайтесь.             Медсестра оставила их наедине, закрыв за собой дверь. – Полагаю, вы меня узнали, - охотно приняла приглашение. – У вас что-то болит? – Душа, доктор. А у вас нет?             Мужчина снял очки и отложил в сторону, затем сложил руки на столе. – Что вас беспокоит, уважаемая? – продолжал без эмоций. – Вы не пускаете моего сына к его законному партнёру. На каких основаниях? – На основаниях родства. Ещё имеются вопросы? – Бога ради, вы взрослый человек. Неужели не понимаете? Вы растратили свои годы воспитания в угоду окружающих, в удобной и привычной для них манере, всё делали для того, чтобы избежать осуждений и неприязни со стороны. И всё делали правильно. Только одну существенную деталь упустили – сына. В своём угождение вы даже не задались вопросом – удобно ли так жить вашему мальчику. Это эгоистично. – Более не держу, - был краток. – И вам не хворать, - поднялась с места и направилась к выходу, но внезапно обернулась. – Беру слова обратно. Вы не эгоистичный, а циничный человек.             Вечерело. Геннадий Никифорович сидел на террасе в кресле качалке и смотрел на багровый закат. В какой-то момент всё стало сгорать в ярких языках пламени – светлые тёплые воспоминание, счастливый смех ушёл из дома, испарилась искренняя радость встреч. До горизонта простирался выжженный безжизненный пустырь. Не к этому результату шёл, когда впервые принёс на руках младенца из роддома. Не о таком состоянии - угнетения и подавленности - были наполнены мечты, когда вглядывался в глаза первенца с распирающей изнутри любовью. Что мешало смириться и принять выбор? Ответа на этот вопрос не знал. В одном был точно уверен - он хороший отец. Любил и продолжает любить всем сердцем. Это навсегда. Адалина вышла из дому с кружкой горячего чая и протянула супругу, затем присела рядом и глубоко вздохнула. Устала. Вымотана. Ни слова не скажет против него. Любит. Будет рядом следовать до самого конца. Тоже сильно скучает по сыну, что весьма чётко прослеживается в переживаниях. Ей проще одобрить и принять. Материнское сердце – бескорыстное и чистое. Он обхватил ладонью руку супруги. Та глянула на него и слабо улыбнулась, а в глазах кромсающая боль и мольба - там горят облака. – Посмотри… - следом по щеке скатилась слеза, - …наш сын продолжает танцевать.             Он тепло обнял её.