Вердигрис

Хан не спит всю ночь. Хоть и лёг специально поздно: натаскал воды, наколол дров, убрал дом, приготовил еду и даже подготовил к сушке новую порцию трав в отсутствие Матильды, что снова задержалась в городе. --- Ты не устал? - спрашивает сидящий на их примитивной кровати Минхо, наблюдая за бегающим по всему дому Хану, что до этого буквально вылизал весь дом и двор, переделывая некоторые дела, такие как мытье посуды и стирка, даже дважды. Хан не может понять, что с ним вообще происходит, но он до ран на руках стирает бельё. --- Нет, совсем нет, - нервно улыбается Хан, продолжая бездумно перетирать руками тонкую, и без того ветхую, а главное, уже давно чистую ткань. Джисон не находит себе места. В голове мысль лишь о том, что Измарагд отомстит и уйдёт. Хотя он же сам обещал, что останется, но почему-то сосущая под ложечкой паника не даёт покоя. Из вязких и, по мнению Хана, глупых мыслей его вырывают руки Минхо на его собственных. Джисон поднимает круглые, удивлённые глаза на парня, что сидит сантиметрах в двадцати от него и держит его за руку, останавливая беспорядочные движения рук юноши, из которых тут же со всплеском воды выпадает мокрая, мыльная ткань обратно в деревяный таз. Джисон чувствует сильную хватку холодных пальцев на своей руке и заинтересованный взгляд омутов русала на своих карих глазах. --- Тебе больно, - утверждает русал, указывая на красные, раздражённые пятна на коже юноши. --- Люди ночью должны спать. Я знаю. Хан не успевает и рта открыть, лишь глаза расширяются, когда его с лёгкостью поднимают на руки и несут в сторону их постели. Хан ойкает, хватается мокрыми руками за шею Минхо и во все глаза смотрит на парня, чувствуя, что сердце пропустило удар, и от этого ему становится ещё страшнее. Хан перестаёт понимать себя. Минхо укладывает юношу в постель и спокойно ложится рядом. Хан лежит не двигаясь, вытягивается весь струной, дышит через раз, тогда как его сердце стучит как сумасшедшее, а щёки безбожно алеют. Что вообще происходит? Хан не в силах понять природу этого безумия, но у него острое ощущение того, что это всё закончится плохо лично для него. Для его бедного сердца. --- Можешь обнять меня, если тебе так легче, - предлагает Минхо, но человек просто поворачивается к нему спиной, что вводит русала в ступор. Человеку более не нравится его обнимать? Но раньше же он сам лез без остановки. Почему с людьми так тяжело? --- Тебе плохо? - внезапно спрашивает Минхо Приподнявшись на локте, он кладёт руку на бедро парня и, стараясь прочесть человеческую натуру, заглядывает человеку в лицо через плечо. Хан вскакивает и садится на постели, пугая Минхо своей резвостью. --- Мне плохо! Да! - слишком громко отвечает человек, на что русал недоумевающе сводит брови. Хан видит это озадаченное лицо Минхо и понимает, что перегнул палку, выплёскивая на парня своих тараканов. --- Прости. Всё в порядке. Давай спать. - Джисон падает спиной на матрас и зажмуривает глаза, собираясь воспользоваться потухшей масляной лампой и темнотой. Но самый большой расчёт был на наивность и незнание Минхо. Хан думал, что русал просто бросит это дело - понимать земных - да и ляжет спать: он ведь умаялся за день не меньше Хана. Но в один миг из груди юноши выбивается весь воздух, когда Минхо просто берёт и укладывает голову на плечо человека, и крепко обнимая его за тонкую талию, прижимает к себе. Джисон в то же мгновение понимает, что хочет проводить так каждую ночь. Хочет греться в родных объятиях. Хочет, чтобы ему было с кем смеяться над любой шуткой, хоть смеётся над ними только он, да и шутит тоже в основном он, но ему и простой едва заметной улыбки от русала достаточно. А ещё Минхо - хороший слушатель, хоть и часто не в силах понять многих слов. Минхо единственный, кого Хан знает здесь и кто всегда будет на его стороне. Джисон не знает, как жить в этом мире. Не хочет больше существовать на этой земле один. Чего уж там, Хан даже в своём мире не имел никого, с кем мог бы вот так легко проводить время и не ждать ножа в спину или едких смешков за глаза, стоит лишь хоть в чём-то отойти от трендов или чужих ожиданий. У Хан Джисона никогда не было друга. Он всю свою жизнь просто старался выживать и всем угождать, а если отказывался, то его награждали тумаками, количество которых росло вместе с его возрастом. Хан ощущает нечто сродни наркотику, когда находится рядом с этим порождением света и тьмы глубин океана. Джисон сам не замечает, как засыпает, кладя руку поверх ладони Минхо, сплетая с ним пальцы в слабой, нежной хватке. Человек никогда не ощущал ничего похожего: будто бы его сердце омывает пенистыми волнами океан, убаюкивая и буквально даря ритм жизни, но стоит Минхо уйти даже в мыслях Хана, всё теряет краски и буквально рушится на глазах, словно песочный замок, только вместо замка – его сердце, а вместо песка – его плоть и кровь. Хан открывает глаза, слегка морщится и промаргивается, сгоняя с кончиков ресниц остатки липкого сна. Ведёт рукой по месту рядом с собой, но то холодное и пустое. Как странно. Хан встаёт с постели, заправляет её, приводит себя в порядок и оглядывает их маленький дом - пусто, Минхо нет. Джисон выходит на улицу, продолжая свои поиски, но никого не находит. Сердце пропускает удар, когда едкая, до головной боли нежеланная догадка даёт о себе знать. Джисон срывается на бег в сторону злосчастного города. Внезапно парня перехватывает Тильда, которая отходит в сторону от едва успевшего затормозить юноши, останавливаясь в полушаге от столкновения на тропе. --- Что-то случилось? - обеспокоенно, но как всегда сдержанно спрашивает женщина, поглядывая за спину парнишки. Может, гонится за ним кто или пожар? --- Я... Где Минхо? - сглатывая вязкую слюну, впопыхах спрашивает Хан, переминаясь с ноги на ногу. --- Я отвела его в город. Твой брат сказал, что у него есть какое-то дело, и он остался в порту, - коротко и по существу отвечает женщина. Хан буквально всем телом чувствует, как цепенеет его сердце и мокнет спина от холодного пота, покрывшего собой всё тело, которое пытается справиться с подступающей паникой. Хан, ничего не ответив, бежит в город. "Остался в порту". Порт. Минхо отомстит и уйдёт. Эти мысли как на репите всё всплывают в воспалённом сознании мальчишки. Юноша бежит мимо людей, мимо торговых лавок и шумной компании пьянчуг, которые что-то кричат ему вслед. Хан глядит во все глаза, стараясь выловить среди незнакомцев одну-единственную каштановую макушку. Где же он? Хан в панике останавливается среди кораблей, что заполняют собой большую часть причала, и снующих туда-сюда людей с грузом в руках и на плечах. Хан даже не замечает тот самый корабль, с которого сбежал, отличающийся характерной эмблемой на флаге с точно таким же рисунком, как тот, что выбит на лопатке у самого Джисона. Да только вот парнишка же даже не видел этот рисунок никогда своими глазами. Внезапно кто-то дёргает Джисона за плечо. Юноша поворачивается, чувствуя, как подрагивают пальцы от почти что поглотившей его панической атаки, которая царапает длинным ногтем горло, грозясь вот-вот сжать его и перекрыть доступ к кислороду. Но… Перед Ханом стоит Минхо со скрученным дудочкой листком бамбука в руках и смотрит на человека с такой улыбкой, что у того сердце приятно ёкает. Минхо заглядывает в мокрые глаза человека и тут же становится серьёзным, сосредоточенным на эмоциях Хана. Русал уже даже открывает рот, чтобы что-то спросить, но Джисон просто бросается на него и врезается в его грудь, обнимая изо всех сил, желая спрятаться в этом солёном запахе океана навечно. ---Ты куда ушёл? Почему не сказал...? Я так испугался... Жутко испугался... - шепчет Хан, вцепляясь длинными пальцами в рубаху парня на спине, сминая ткань в кулаках, и дышит. Дышит глубоко и часто, стараясь успокоить подступившие слёзы, что смешались с облегчением и отходящей на задний план паникой. Минхо же стоит неподвижно и лишь хлопает своими большими небесными глазами, слушая собственное сердцебиение, что сбилось с ритма. Впервые в жизни русалочье сердце встаёт колом не от дикой, разрывающей нутро боли, а оттого, что внутри слишком тепло и трепетно от вида и прикосновений этого человека. Человека. Минхо это пугает. Пугает, потому что... Он знает определение чувств Хана и их природу, но точно не своих. --- Я хотел купить тебе... К-конфеты, - новое слово даётся Минхо с трудом. Хан же удивлённо поднимает на него глаза, отстраняя голову от сильной груди парня. --- Зачем? - непонимающе переспрашивает Джисон, всеми силами стараясь уловить суть. --- Матильда сказала, что людей, которые тебе нравятся, надо радовать. Я спросил, как. Она сказала, что все люди любят сладкое, - Хан слушал и не мог поверить своим ушам. Неужели русал купил ему конфеты, потому что ему нравится этот человек, то есть Хан Джисон нравится Ли Минхо? Минхо и вправду хотел порадовать этого человека. Он ведь так много ему помогал. Юноша берёт из рук русала свёрток и прижимает к груди, ощущая, как в душе разливается нечто тёплое и до одури приятное, буквально плавя нутро изнутри. Хану кажется или он испытывает тёплые чувства к этому русалу? Он не знает. Хан не знает, что чувствуют к братьям или друзьям. У него таковых никогда не было. Увы. Но Джисон знает, что в глазах братьев и друзей не хочется утонуть так, как хочется ему, когда он смотрит в эти смарагдовые омуты. Людям вообще не должно хотеться утонуть в других людях. --- Хитэ, ты ли это? - голос позади заставляет русала повернуться на звук. --- Вы это нам? - спрашивает Хан, потирая пальцами всё ещё мокрые глаза и бережно держа в другой руке свёрток конфет. --- Не вам, а тебе. Это ведь ты. Ты ведь украл мою добычу, - появляется ещё один голос, а спустя мгновение из-за угла к ним выходит тот самый капитан корабля. Хан чувствует, как липкий страх кислотой обливает все внутренности, буквально оставляя только инстинкт жертвы - бежать. Но Хан через силу стоит на месте. Он не может бросить Минхо. Эти изверги не должны узнать, кто такой Минхо. Да только вот его глаза… --- Мозгов свалить подальше не хватило иль и вправду потерял память? Ах, какое упущение, если так, - издевательски говорит капитан, подходя к парню ближе. Хан невольно пятится, его страх замечают все - и Минхо тоже. Минхо, который встаёт на защиту своего человека, перекрывая дорогу обнаглевшему мужчине. Всё это охотникам совсем не нравится, особенно эти два глаза, что кажутся уж слишком знакомыми и надменными. --- Ты ещё кто? --- Б-брат мой, - пищит Хан и проклинает свою слабость и страх перед людьми. Он изо всех сил старается держаться. Да только вот площадь пустеет: людям не нужны проблемы, все знают, с кем не стоит связываться в этом городе. Им никто не поможет. Хану становится тяжело дышать, и он мысленно считает до десяти и обратно, стараясь продержаться ещё немного. --- Тогда можно цену за русала забрать твоим братишкой? Он у тебя вон какой красивый, как баба прям, а глазища какие. Ух! - смеётся надменно охотник, и его свита подхватывает волну насмешек вдогонку. --- Прошу, нет. Я с-сделаю всё, - уверенно говорит Хан, всё ещё прерываясь на резкие вдохи, чувствуя, как сжимается грудная клетка, будто сверху водрузили цементную плиту. Минхо лишь смотрит и слушает. Только вот большего ему и не нужно. И без того понятно, что это те самые, кого он искал, чтобы отомстить. Но тогда почему Хан старается его спасти от этих тварей, если спасать надо их от Измарагда? --- Я пойду. В уплату, - коротко выдаёт Минхо, и все замолкают, не ожидая такого поворота событий. Особенно Хан, что давится очередным вздохом, намертво цепляясь в кисть русала, который лишь одним резким движением вырывает свою руку и, смотря прямым взглядом на огромного мерзкого мужика, именуемого "капитан", подходит ближе. Даже не одарив взглядом Джисона. --- Куда идти? Мгновение - и по немому приказу капитана Минхо уводят под руки к кораблю, тогда как бегущего за ним вслед Хана просто бьют в живот и бросают на грязную землю, словно бродячую шавку. Юродивый, что с него взять. Или же… --- Его тоже заберите. Бросьте в ангар. Потом с ним разберусь, - Джисона подхватывают под руки и тащат к закрытому ангару, после чего запирают его в пыльном помещении, что служит складом, - чтобы не мешался. Юноша начинает задыхаться, он царапает себе горло короткими ноготками, старается успокоиться, но он слишком сильно увяз в этом болоте вонючего страха и вязкого бессилия. Минхо спокойно заходит на корабль. Когда капитан приближается к нему, русал хладнокровно хватает его за шею и с силой ударяет того головой о борт, в три широких шага преодолев расстояние. Подручные в полном оцепенении лишь смотрят на спокойного как скала паренька и совершенно не замечают, каким волшебным образом их шеи вспарывают длинные и острые ногти хищника, чьи глаза тут же выдают себя вертикальным зрачком. Всё тихо и без криков, только много крови и пять трупов. Слышится лишь надрывный стон капитана, находящегося на грани сознания. Минхо садится на корточки рядом с ним и хватает за грудки, заставляя смотреть на себя кровавыми из-за лопнувших от резкого удара сосудов глазами. Кровь тёплая, но Минхо это не нравится, да и едкий запах железа, который издаёт эта красная жижа, тоже совершенно не по нему. Он не в силах понять, почему же тогда люди так сильно радуются, пуская кровь подобным ему. Может, если ему заплатят, то он поймёт? Нет, для этого нужно быть человеком, но ни в коем случае не человеком. --- Кто из вас убил мою сестру? Кто заставил её полюбить ваш грязный человеческий вид? - спрашивает Минхо, смотря прямо, его взгляд - будто лезвие меча. Он не чувствует жалости. Не к этому подвиду. Он никогда не поймёт, как можно ради кого-то из них умереть и уж тем более жить. --- Ты... Т-ты тот русал... - в глазах охотника тлеет дикий страх и осознание своей неминуемой гибели. Вот сейчас Измарагд чувствует наслаждение. --- Кто. Убил. Мою. Сестру? - Спрашивает Минхо, выглядя до крайности спокойным и равнодушным к боли и крови, что витает в воздухе и пачкает его руки. Охотник молчит, а потом понимает, что в малахитовых глазах напротив нет никакой жалости или человечности. Кстати, сам капитан этого тоже никогда не имел. И даже не имеет права желать увидеть это в глазах своей смерти. Не заслужил. Минхо только сейчас, взглянув мельком на трупы матросов, понимает, что мог уже убить того самого в порыве жажды мести, но он должен убедиться. У человека есть два варианта: дикая и долгая смерть, либо же быстрая и тихая. Трусы всегда выбирают второе. --- Х-Хитэ... - выдыхает моряк, и Измарагд на мгновение ослабляет хватку, считая, что он ослышался, потому что это имя уже звучало сегодня. ---Кто? - переспрашивает Минхо и неконтролируемо сжимает кисть на чужой шее сильнее. --- Т-тот, что н-назвался твоим б-братом, - хрипит моряк, и Минхо понимает, что слишком сильно сдавил его кадык. --- Говори. Всё, - убирая руку от шеи охотника, приказывает русал, и тот говорит. --- Хитэ собрал команду и он соблазнил ту русалку, а потом отдал нам, - Стараясь отдышаться, говорит мужчина, чувствуя, как кружится голова от недавнего удара и асфиксии. --- Хитэ придумал план поймать тебя. Нам бы на всю жизнь хватило выручки от продажи русала, а он хотел выкупить девушку из дома терпимости. - усмехается охотник, сплёвывая попавшую в рот кровь. Минхо просто смотрит в упор стеклянным взглядом и не чувствует ничего. Ничего, помимо резкого укола в районе груди - там, где у людей сердце, и выдыхает. Было ожидаемо. --- Докажи, что тот парень — это Хитэ, - приказывает русал. --- Татуировка у него на плече. Герб охотников - посмотри на наш флаг, - посмеивается капитан, понимая своим гнилым нутром, что смог утянуть за собой и того, кто всё это заварил. Он ликует, завидев, как изумруд в глазах напротив трескается, подобно душе русала. Вновь. Минхо смотрит на местами рваный чёрный флаг с нарисованным на ткани кинжалом, имеющим рукоятку в виде русалочьего хвоста, проткнутого гарпуном. В глазах рябит, а образ острой лопатки и рисунка на нежной юношеской коже накладывается на эту выцветшую, белёсую репродукцию всё того же эскиза со старого, потрёпанного океанским ветром флага. --- Вы, люди, все одинаковые, - шипит Минхо и резко вырывает кадык мужчины голыми руками, продолжая неотрывно смотреть на дёргающегося в предсмертной агонии человека, глаза которого закатились от дикой боли и невозможности дышать. Капитан хрипит, кровь орошает собой деревянный пол корабля и лицо Минхо. Умирает убийца мучительно, относительно долго и болезненно. Так, как заслужил при жизни. Минхо поднимается, вытирает внутренней стороной некогда белой рубахи лицо, добавляя на несчастную ткань ещё несколько небрежных кровавых разводов. Русал возвращается в море под громкие всплески кровавой пены среди всплывших чуть позже лоскутков ткани, бывших ранее одеждой. Земные – не люди. Они просто – человеки и Хан Хитэ не исключение.