Вердигрис

--- Джисон, что это? - спрашивает Минхо, усаживаясь на корточки близ дома. Что-то привлекло его внимание. --- Где? - переспрашивает Хан и подходит ближе. Перед ним открывается вид на прекрасного взрослого рыжего кота с белым сердечком шерсти на носике. --- Вау, какой красивый котик! - Хан протягивает руку и гладит тут же начавшего урчать кота. Видимо, он хозяйский, но свободолюбивый. Шкурка так и блестит. — Это… кот? - спрашивает удивлённо Минхо, сосредоточенно вглядываясь в зелёные глаза удивительного земного существа. --- Да, можешь погладить, - улыбаясь, отвечает Джисон и берёт руку Минхо в свою, ведя к шёрстке кота. --- Не бойся. Измарагд аккуратно проводит ладонью по приятной, буквально бархатной шкурке под руководством руки Джисона и, будучи полностью околдованным котячьей милотой, пушистостью и мурлыканием, что отдаётся приятной вибрацией в ладони, даже не замечает, когда Хан отпускает его руку. --- Хочу себе кота… - как заворожённый шепчет Минхо. Джисон с улыбкой наблюдает за тем, с какой нежностью и любовью Минхо гладит кота. Просто лучшее зрелище. Этот вечер обязуется быть счастливым. Для них обоих. --- Она водная, - выдаёт Минхо, сидя среди футонов на постели, обнимая со спины своего человека, утыкаясь подбородком тому во вкусно пахнущую макушку мягких волос. Хан развалился на их постели, откинув голову на плечо Минхо, что упирался спиной в стену и играл пальцами Джисона, разморенного лаской и теплом родного тела рядом. Наконец-то Хан Джисон чувствует себя в полной безопасности, которую дарит не тусклый свет лампы в углу стола, а Минхо своим присутствием и тёплыми объятиями. --- О ком ты говоришь? - не задумываясь о сути разговора, переспрашивает юноша, играя с пальцами русала, будучи на все сто сосредоточенным только на чужом сердцебиении под собственным затылком и обволакивающем лёгкие запахе морского прибоя, а если глаза закрыть, то можно не только почувствовать, но и услышать морскую песнь раскачивающихся волн. --- Девушка, которую привёл Хёнджин. Она недавно только отдала хвост, потому так слаба, - спокойным мелодичным голосом рассказывает Минхо, периодически вдыхая травянистый запах отросших в корнях волос Хана. --- Что?! Так это правда бывает?! - вскакивает Джисон и поворачивается лицом к Минхо, смотря на него круглыми от удивления и шока глазами. Хвост можно обменять на ноги? Это разве не сказки? Хан не верит. --- Такое возможно? Серьёзно? - с диким интересом спрашивает Хан. Сидя между ног Минхо, он ждёт ответ, ёрзая ногами от нетерпения. --- Скорее, способ существует, но вероятность успеха слишком мала, чаще мы просто умираем при попытке, да и цена, оправдывающая такой риск, находится очень редко, - спокойно отвечает Минхо и смотрит своими большими глазами в искрящиеся любопытством очи Хана. Любуется. Тусклый янтарный свет, льющийся от зажжённой лампы, только придаёт моменту волшебства, источник которого кроется в сердце каждого. — Это очень больно, я прав? - спрашивает юноша, а увлечение услышанным ранее исчезает, вместо этого приходит сожаление и сочувствие. --- Смертельно, - тихо отвечает Минхо, наблюдая за изменившимся лицом своего человека. Тот хмурит брови, слегка дует губы и опускает взгляд на ноги Минхо, уже прикусывая нижнюю губу, о чём-то глубоко задумываясь. --- Больнее, чем это? - Хан указывает взглядом на ноги русала, мысленно оглаживая - жалеет. --- Многократно, - пожимая плечами, отвечает Минхо, будто бы говорит о чём-то совершенно пустом, хотя речь идёт о его боли. --- Чтобы стать подобием человека, мы жертвуем своим здоровьем и телом. Кожа ног остаётся в ужасающих грубых шрамах, а боль преследует каждый наш шаг, напоминая, что мы никогда не станем частью суши, не давая забыть, что нам здесь не место. Да и настоящим человеком никому из нас не стать – всего лишь пародия, не более. А жизнь становится адом, зато с ногами и возможностью переродиться уже кем-то более похожим на человека в следующей жизни. Оказывается, может быть и больнее. Сколько же жертв кто-то готов принести ради чего-то. Ради кого-то. Джисон не удерживается и кладёт руки на бёдра русала. Мягко поглаживая, он смотрит в глаза и отсаживается, не убирая рук с чужих ног. Сожалеет. Сочувствует, что именно Минхо приходится переживать это из раза в раз. --- Прости... - шепчет Хан и укладывает голову на колени Минхо, обнимая его за талию. Мягко и тепло. Но это всё Хан имеет благодаря жертве Минхо. Он же в свою очередь не сделал ничего, и это неприятно бьёт под дых ядовитым осознанием. Измарагд удивлённо смотрит на парня, а затем расслабляется и зарывается пальцами в мягкие шатенистые пряди, перебирая те, играя. — Это не твоя вина, - спокойно отвечает Минхо. Сейчас Джисон очень напоминает ему кота. — Это мой выбор. И я несу за него всю ответственность сполна. Джисон лежит тихо, прижимается щекой к чужому бедру, сцепливает пальцы в замок за спиной парня и наслаждается размеренными поглаживаниями на собственной голове, млея от родных рук. Но... Кое-что никак не даёт покоя. --- Минхо... - тихо зовёт Джисон, не решаясь сказать то, что беспокоит его с того самого рокового разговора. Русал молчит, лишь замедляет движения рук – даёт понять, что слушает. --- Если будет возможность. Если тот, кто сидит внутри меня, выйдет наружу и обретёт власть над этим телом. - Хан прижимается к парню ближе, затем приподнимается на локтях и смотрит в эти глаза-омуты, что глядят на него в ответ с нежностью морского прибоя на восходе, и тут же теряет всю уверенность. Парень подтягивается выше и садится напротив слегка напряжённого недосказанностью Минхо. Юноша протягивает руку к русалу и накрывает ладонью его гладкую щеку, превозмогая желание прижаться к нему всем телом в крепких объятиях. --- Убей меня. Обещай, что сделаешь это, когда придёт время, - заталкивая режущий глотку комок куда-то поглубже, просит Хан, а взгляд опускает. --- Обещай, что освободишь себя от боли. Ты не заслужил этого. - Шепчет Джисон и прижимается лбом ко лбу Минхо, прикрывая дрожащие веки. Сил смотреть в эти открытые, честные глаза нет. --- Я не могу убить тебя, Хани, - с лёгким смешком отвечает Минхо, обречённо вздыхая. — Твоя смерть никогда не избавит меня от боли. — Но то уже буду не я, - пытается парировать Джисон, но он сам готов убить любого, только бы всю свою жизнь иметь возможность просто обнимать Измарагда. Чувствовать его рядом. Большего и не надо. --- Но тебе некуда будет возвращаться. Я потеряю тебя. Навсегда, - Минхо с едва заметной дрожью в хриплом голосе озвучивает то, что Джисон так боится признавать. Он прав. Минхо, как всегда, прав и честен. Прежде всего, с самим собой. А Хани такой трус. Боится будущего пуще огня. --- Нестрашно. Скорее всего, я просто вернусь в своё время, в своё тело – как в тот раз, когда спрыгнул с обрыва, а ты... Ты обретёшь свободу, - совершенно неуверенно, но правильно говорит Джисон, напарываясь на изломленный смех Минхо. --- Свободу? Та боль, что я испытываю ради ног, не сравнится с тем, что я испытаю, лишившись тебя, - просто и понятно излагает Минхо, и Хан обезоружен. Ему нечем крыть. --- Хёнджин, тебя ничего не смущает? - Феликс с самого утра приходит к парню, пересекаясь с ним в конюшне. На улице всё ещё зябко, роса купает траву, а туман укрывает землю. Раннее серое утро. Ещё даже не рассвело. --- О чём ты? - Хван не отвлекается от своего занятия. Спокойно расчёсывает лошадь деревянной щёткой. --- Рыбы нет, конь болеет, в селе уже трое умерло за последние пять дней, а эта твоя гостья… Она же бледная вся, едва ходит, хоть ты и говоришь, что она здорова, но у неё все ноги в шрамах. А ещё она уходит вечно к морю и сидит там подолгу, а после её ухода рыбу мёртвую на берег выбрасывает, - довольно эмоционально, да подкрепляя всё это жестами, рассказывает Ёнбок. --- Только не говори, что и ты в эти бредни веришь, - довольно раздражённо начинает Хван. --- Нет, подожди. Я не им верю, а тому, что сам вижу. Минхо не человек, и нам всем это известно, тогда почему с ней не может быть что-то не то? Просто присмотрись, - уже более сдержанно добавляет Ли и уходит в дом, завидев на пороге зевающего Хана, что уже шёл к Хёнджину, чтобы по привычке отправиться с ним в город на обход. Феликс пожелал другу доброго утра и направился к Минхо в комнату, не желая делить спальню с их гостьей, тем более, без Хёнджина. Она очень напрягает. Даже Минхо её избегает. --- У вас всё хорошо? - озабоченно спрашивает Хан, обернувшись вслед суматошному Феликсу. В последнее время спокойствие и вправду покинуло эти места. --- Джисон, ответь на один вопрос, - Хван начинает так серьёзно, что Хан невольно и сам перенимает у него эту эмоцию и, расправляя плечи, готовится слушать. --- Мы об этом напрямую не говорим, но Минхо не человек, - не спрашивает, а утверждает молодой доктор. Хан молча слушает. --- Эта девушка... Она тоже не человек? --- Верно, - спокойно отвечает Хан и расслабляется. Тема разговора совершенно обыденная и не требует особой концентрации. По крайней мере, для Джисона. Но Хёнджин, напротив, кажется, очень удивлён и раздосадован. Он не особо хотел в это верить. И не факт, что он собирается менять собственное мнение, беря в расчёт вновь открывшиеся обстоятельства ситуации. --- А кто? --- Русалка. Но она отреклась от хвоста. Минхо сказал, что первые десять лет служат их платой за возможность иметь ноги. Это как если бы нам отрезали лёгкие и бросили в море с обрубком жабр. Она слаба, больна и бессильна, - правдиво отвечает Джисон. --- А ещё за ней по пятам ходят неудача и разочарование. Хван лишь молча кивает, седлая коня, и что-то обдумывает, переваривает поступившую информацию, ожидая, пока Джисон взберётся следом. --- Можно к тебе? - спрашивает Ёнбок, заходя в комнату к Минхо. Юноша лежал звёздочкой на полу, отрешённо смотря в потолок, кажется, находясь и вовсе не здесь. Он поднял на звук голову и, завидев в проходе Феликса, согласно кивнул. Ли проскользнул внутрь. --- Не спишь? - усаживаясь на расстеленный на полу футон, спрашивает Ёнбок. Они с Минхо редко вот так просто болтали, чаще это были бытовые разговоры о том, что и как сделать, не более. Единственный человек, с кем этот парень с малахитовыми глазами становится менее настороженным и диким, это Джисон. --- Без Хани не выходит уснуть на суше, - как всегда в своей странной манере отвечает Минхо. Феликс уверен, что перед ним не человек, но человечности в нём куда больше, чем в любом из генетических человеков. --- Эта девушка, которую привёл в дом Хёнджин, не человек, я прав? - ходить вокруг да около нет смысла, потому Ли спрашивает напрямую. --- Не человек, - кивает Минхо, отводя глаза. Он не чувствует опасности от Ёнбока или Хвана, но и не сказать, что верит им. Феликс совсем не выглядит удивлённым, скорее просто как человек, убедившийся в своей правоте. --- Она опасна для нас? – Задаёт лишь наводящие вопросы Ли. Он понимает, что Минхо не расскажет чего-то, что может напрямую касаться его собственного секрета. --- Не уверен, - Юноша поднимается и садится в позе лотоса, становясь предельно серьёзным. --- За то, чтобы стать пародией на ваш вид, она заплатила высокую цену – чаще всего это десять лет, а иногда и вовсе целая жизнь неудач, болезней и всяческих скитаний. Злосчастье так или иначе будет касаться всех, кто находится рядом с ней. Пазлы в голове Ёнбока начинают складываться. --- Спасибо, что рассказал, - Феликс мягко улыбается и хлопает парня по плечу. Минхо лишь кивает. Он чувствует себя неуютно в окружении людей. Даже, если этот человек – солнечный Ёнбок. Феликс очень хорошо научился различать эмоции людей благодаря своей долгой жизни на улице, потому не видит смысла докучать Минхо и выходит из его комнаты, зная, что вскоре парень сам придёт к нему за распределением работы. Он очень трудолюбив и фанатично жаждет быть полезным здесь. --- Зайди к ткачу. Девочка болела у них, проверить бы надо. Если простуда не регрессирует, то ты сам справишься, а коль что серьёзное – меня позовёшь, - спокойно, но довольно резко отдаёт задания Хван. Джисон кивает, берёт свою сумку со снадобьями и идёт в другую сторону от направления самого Хёнджина. Прошло уже достаточно времени, но Джисон так ничего и не смог узнать у селян о смерти предыдущего лекаря, потому бросил эту затею и теперь же просто добросовестно работает, помогая юному доктору. Тем более, что ему и самому нравится быть при деле. Хан приходит к воротам ухоженного, но простого деревянного дома с большим двором и зовёт хозяйку. --- О, Джисони! Бегу! – молодая женщина с улыбкой встречает знакомого ей паренька и, подобрав длинную юбку по бокам, спешит проводить гостя в дом. --- Доброе утро! Как ваши дела? – лучезарно улыбаясь как только он умеет, спрашивает Хан, проходя во двор. Ворота за ним прикрывают. --- Дочке легче ощутимо. Тебе спасибо и доктору Хвану, - охотно поддерживает разговор женщина, ведя Джисона к дому, и улыбается, стараясь привести дыхание после бега в норму. Солнце ещё невысоко, но на улице уже теплеет, роса вот-вот спадёт, а пение соловьёв буквально заставляет вдохнуть полной грудью свежий утренний воздух и улыбнуться от осознания того, что в деревне уже кипит жизнь. Хан проходит в дом вслед за госпожой, сняв перед этим свою скромную обувь. --- Гаин, как твоё горлышко? – Хан тут же приветливо начинает разговор с десятилетней пациенткой. Девчушка, завидев Джисона, улыбается и садится в постели. --- Не болит, - бодро отвечает Гаин под довольную улыбку матери. --- Ей намного лучше. Муж на рынок ушёл, а эта непоседа с ним уже просилась, - ласково посмеиваясь, шутливо жалуется женщина. --- Что ж, ещё рано. Нужно чуток поберечься. Открой рот, пожалуйста, - улыбается Хан и принимается осматривать горло ребёнка на наличие воспаления, которого не оказывается – это радует. --- Думаю, завтра у папы не будет повода не взять тебя с собой. – подмигивает Джисон вмиг ставшему чрезмерно довольным ребёнку и щёлкает Гаин по курносому носику, на что та заливисто смеётся и тут же подрывается с постели, чтобы показать маме своё отличное самочувствие. Как мало нужно ребёнку для счастья. Во время Джисона десятилетку поход с папой на работу не шибко обрадует, а вот новенький гаджет – самое то. --- Спасибо вам большое, - Женщина искренне кланяется, на что Джисон спешит её поднять, хватая за натруженные руки. — Это моя работа. И я очень рад, что могу помочь, - улыбается Хан и принимает из рук женщины узелок с новыми сшитыми их семьёй рубахами в качестве благодарности. --- Благодарю! – теперь уже очередь Хана благодарить семью за честную оплату чужого труда и снадобий. Приятно делать свою работу, когда это оценивают по достоинству. Покинув дом пациентки, Хан идёт к Хёнджину, помогать ему до нового вызова. Хвана он находит у черты города, хотя условленным местом встречи был рынок. Но язык, как известно, до Сеула доведёт. Хан подходит к покосившемуся дому на отшибе, аккурат когда понурый Хёнджин покидает его. --- Что-то случилось? – Джисон начинает переживать, но усиленно отгоняет от себя мысль о чей-то смерти. Для Хёнджина это было бы слишком. Как для врача и особенно как для человека. --- Мать порезала сына, потому что он похож на её умершего жениха, - Джисон задерживает дыхание, страшась услышать продолжение. --- Он живой, но рана глубокая, пришлось зашивать. – Выдыхает Хван, и Хан только сейчас замечает, что подкатанные рукава белой рубахи в багровых пятнах. --- Что за бред? – Джисон идёт рядом и, честно, объяснение одно – женщина безумна. --- Да не совсем бред. Говорят, мол, хорошие люди, что прожили достойно, быстро проходят круг Сансары и могут довольно скоро перевоплотиться в своём веке, а порой и в своей же семье. Но я сомневаюсь, что это то самое благословение, больше похоже на проклятье для живых: до конца жизни видеть в сыне своего любимого человека, но осознавать, что это сын… --- Безумие! Не бывает такого! – детское неверие распирает Джисона. --- Не знаю, бывает иль нет, но он и вправду похож, даже соседи шугаются, - Небрежно хмыкает лекарь, ведь и сам в силу профессии в эти все легенды не верует. --- Ладно, а что с теми, кто при жизни разгневал небеса? – на чистом любопытстве спрашивает Джисон. --- Чем хуже деяния, тем дольше душа проходит круги искупления, - пожимая плечами, пересказывает с детства известное предание Хван. --- Но карму при жизни тоже никто не отменял. Хан задумывается, отставая от парня на пару шагов. А ведь это имеет место быть. Зная это, человек прекратил бы роптать на небеса о своей тяжёлой судьбе, ведь это всё результат его собственных деяний и выбора в прошлом и настоящем. День проходит довольно быстро, в домашней рутине и работе. Незнакомка без имени сбегает снова к морю, возвращаясь к дому одновременно с Хваном и Джисоном, которые, судя по их виду, устали, особенно Хан – его глаза закрываются на ходу. Сегодня был насыщенный день. Хван отводит жеребца в стойло и подходит к девушке, тут же осматривая её профессиональным взглядом. Хан же, завидев на крыльце дома Минхо, перебирающего какие-то ягоды под руководством всевидящего ока Феликса, бежит к нему, и по ощущениям отчего-то даже усталость улетучивается, а на его губах возникает улыбка. --- Ты в порядке? - девушка кивает. Она не говорит, но, кажется, уже куда больше понимает. Хёнджин задаёт этот вопрос по сотне раз за день, даже крутящийся у спины Минхо рыжий кот запомнил бы. --- Сегодня весь день гуляла, думаю, она в порядке, - поднимается на ноги Феликс. --- А если так, то попрошу слегка принимать участие в домашних делах. - Ли звучит довольно убедительно и холодно. Но он прав, как ни глянь. Хван поднимает тяжёлый взгляд на непоколебимого Ёнбока, но ему нечем крыть. Коль гуляет, значит, здоровая, а если так, то нужно работать. Приближается лето, дел невпроворот становится. Девушка смотрит своими карими, почти чёрными глазами на парня и молчит. Либо и вправду не понимает его, либо так просто удобно, и она это знает. Хан же и вовсе притих, уселся под боком Минхо и лишь наблюдал своими большими глазами за разгорающимся, как он чувствовал, конфликтом. --- Она не должна работать, если не собирается жить здесь с вами, - незнакомый звонкий молодой голос привлекает внимание всех. Хёнджин оборачивается на чужой незнакомый манерный тембр и не успевает ещё ничего сказать, когда слышит восторженное: --- Хён! - на грани писка восклицает Феликс, и в этот момент его низкий голос становится выше на пару октав, выдавая его удивление с потрохами. Хван следит удивлённым взглядом за тем, как Ёнбок срывается на бег и спустя мгновение уже бросается к снисходительно улыбающемуся ему мужчине, обнимая того за шею. Так доверчиво или... Внутри у юного доктора что-то неприятно тянет, и он на все сто знает, что ни один орган не даёт таких ощущений даже при отказе функций. Это настораживает. Минхо с Ханом слегка напрягаются. Для них обоих новые знакомства редко увенчиваются чем-то приятным. Мужчина в дорогом расшитом золотыми нитями ханбоке из шёлка кровавого отлива обнимает парнишку, одетого в обычную, рабочую, сельскую одежду. Их разница видна даже так. Откуда они вообще знают друг друга? --- Как ты тут, Чанбин Хён? - спрашивает Ли, наконец отстраняясь от мужчины. Незнакомец, к слову, едва выше Феликса, но сам довольно сильного телосложения, черты лица приятные, да и выглядит он серьёзным, но довольно добродушным. Но хитрые глаза почему-то не внушают доверия. --- Позже расскажу. Скажу лишь, что вернулся за тобой. Прости, что долго, - шепчет едва слышно для чужих любопытных ушей мужчина, с неприкрытым сожалением смотря на Феликса, что лишь понимающе кивает и отводит вмиг потускневший взгляд. Кажется, этот Чанбин знает то, что Хёнджину знать не положено. --- Что ж, давайте знакомиться! - улыбаясь слегка кривовато, незнакомец кланяется на тридцать градусов, а затем, становясь ровно, продолжает представляться. --- Я Со Чанбин. Старший названый брат Ли Ёнбока. Благодарю, что заботились о нём, пока я не мог. - Мужчина снова делает поклон, на этот раз в девяносто градусов, придерживая рукой традиционную шляпу Кат. У Хёнджина слишком много вопросов. --- Здравствуйте, - тихо, себе под нос здоровается Джисон и невольно сжимает коленку Минхо, желая прикрыть собой от незнакомых и больно уж любопытных глаз. Каждый защищает то, что ему важно. --- Хван Хёнджин, - небрежно бросает Хван. --- Феликс о тебе ничего не говорил, - Хёнджин намеренно опускает формальное обращение, ведь на вид этот Со не особо старше их. Ёнбок заметно нервничает. Он не хочет конфликта между этими двумя. --- Феликс? - переспрашивает юноша, выгибая густые брови в немом вопросе, призадумываясь. --- "Счастье"? Ты дал ему это имя? - Усмехаясь спрашивает Со и, получив в ответ уверенный кивок, лишь снисходительно улыбается. Кажется, кое-кто запутался в собственных эмоциях, и его до одури злит любой, кто преодолел этот барьер раньше него. --- Я краем уха услышал причину вашего недопонимания. Так вот, я найду девчушке отличный приют, - довольный собой, переводит тему Чанбин, прижимая к своему боку необычайно улыбчивого Феликса и обнимая того за плечо. --- Поделишься идеей? - язвит Хёнджин. --- Хёнджин, прекрати, он не причинит ей зла, - Ёнбок принимает сторону и, очевидно, не доктора. Не потому, что так правильно, а потому, что так привык. Хван сжимает кулаки от досады, а желваки невольно напрягаются, тогда как взгляд готов пронзить неугодного насквозь. --- Доброй ночи, - парень уходит в дом, хлопнув входной дверью. Феликс провожает хмурым взглядом знакомую фигуру и тяжело вздыхает. Уже смеркается, воздух становится зябким, пора бы зайти в дом и зажечь фонари, а потом улечься подле родного плеча и болтать обо всём на свете после вкусного ужина, но сейчас это не столь просто воплотить в жизнь. Особенно для Феликса. Хан незаметно сбегает в дом вместе с Минхо. Им уж точно тут не место. Девушку же просит уйти в дом сам Феликс. --- Пошли со мной. Я остановился в гостевом домике. Завтра в полдень держим путь в Пхённам, - воодушевлённо рассказывает Чанбин, тогда как Феликс всё ещё думает о раздражённом взгляде медовых очей Хёнджина. Почему он был так зол? --- Хэй, ты злишься, что я так поздно вернулся? Прости, но так было нужно, маленький... --- Я больше не маленький, хён, - перебивает его Ли басовитым сильным голосом. Взгляд Чанбина тускнеет, он становится куда внимательней и серьёзней. --- Я слишком долго ждал тебя, стараясь выжить. Сестра умерла. И её ребёнок тоже. Многое в целом произошло… --- Ребёнок? - растерянно переспрашивает Со. --- Именно. Она выживала как могла, ты понимаешь, она красивая девушка и.… - юноша опускает полный сожаления взгляд. --- Мне тоже пришлось искать способы выживать без тебя, – в его случае этим способом стал Хёнджин. Можно ли сказать, что ему повезло чуть больше? --- Но без меня тебе не исполнить то заветное желание. Я помогу. За тем я и вернулся, - вкрадчиво начинает мужчина. Феликс задумывается. Да, для того, чего он так сильно жаждет, Хёнджин слишком хороший человек. Он ни за что не подставит его. Нет. Это только его проблема. Он и без того перед ним виноват. Но вопрос в другом: хочет ли Феликс идти по стопам Ёнбока? --- Я уже сделал половину. Ровно половину, хён, - горько усмехаясь, отвечает Феликс, поднимая тоскливый взгляд на собеседника. Чанбин смотрит недоверчиво, изучающе, но не видя в чужих очах ничего, помимо решительности в огранении сожаления и боли, верит. --- Ты убил его? - наткнувшись на сверлящий, прямой, уверенный взгляд золотых глаз, он понимает, что все вопросы отпадают. Этот лучистый мальчик убил. Собственными руками и теперь живёт с этим. --- Пойдём со мной. За девушкой вернёмся завтра. Я всё устрою, - приобнимая парнишку за плечи, он подталкивает его уйти с ним. --- Мне надо попрощаться, - внезапно уходя от чужой хватки, вспоминает Феликс. --- С кем? С тем длинноволосым, высоким и до одури горделивым юношей? - хмыкает Со. --- А есть смысл? Смысла и вправду нет. Всё равно нечего сказать. Не скажет же он, что ему месть дороже? Нет, не дороже, не важнее, но он поклялся. Кто-то должен заплатить кровью за кровь. Начало было положено, а значит, должен быть и конец. Всему своя цена. И страдания Ёнбока не исключение. Пора изъять долг, чтобы восполнить плату в полной мере. Юноша разворачивается и идёт по тропе вперёд. К коню Чанбина, что послушно стоит у ворот. --- А тебе идёт это имя. Феликс, - смакуя новое имя на языке, выдаёт Со. --- Феликса больше нет, - седлая коня, роняет Ёнбок. Выбор сделан. У него больше нет прав на это имя. На этого человека. И на Хёнджина.