Вердигрис

Хёнджин этой ночью так и не уснул. Не знает даже, отчего. Нет. Он врёт. На самом деле, причин была масса, точнее одна большая – Феликс. Он не вернулся. Кто бы мог подумать, но за это время юный доктор до такой степени привязался к мальчишке, к его тёмно-золотым глазам, к его веснушкам и совершенно неподходящему к его миловидной внешности, но такому глубокому, медовому, бархатному голосу. Хёнджин, как обычно, берёт сумку и скачет на коне в деревню, на этот раз без Хана. Работает как ужаленный. А когда пациенты заканчиваются, он идёт помогать женщинам с заготовкой поля. Уставший, измотанный, без единой мысли, юноша возвращается домой под вечер – потный и грязный. И кто там говорил об отсутствии мыслей? Так вот, снова ложь. Первой мыслью, как только он переступил порог дома, была о том, не вернулся ли Феликс. Хотя с чего бы ему вообще возвращаться? Ради Хёнджина? Глупо. Он давно хотел в столицу. Это шанс. Со Чанбин его шанс. Как оказалось, за девушкой вскоре заедет господин Со, тот, как и обещал, уже всё организовал: мол, её примут в лучшем виде, в Пхённаме. Об этом гласило письмо на крыльце. Видно, вчера вечером оставил или сегодня гонца послал. Наличие денег творит чудеса. Хёнджин запрещает себе слишком часто думать о Феликсе, запрещает скучать, но… он до дрожи в коленях скучает. Хван ненавидит привязываться к людям. Но тут кажется, что привязали как-то без его на то согласия и ведома. С тяжёлым сердцем юноша пытается уснуть, ворочается, внутри что-то неприятно тянет, щекочет и побуждает вырвать и выкинуть источник. Но вот загвоздка: без сердца шибко долго-то и не проживёшь. Внезапно в доме начинает пахнуть гарью, а дым щекочет лёгкие. Хван вскакивает с постели, задыхаясь в приступе кашля, а перед глазами стоит пелена густого серого дыма. Пожар! Горит дом лекаря. Ёнбок стоит на палубе среднего по размерам корабля, что находится в километрах трёх от берега. Юноша вглядывается в удаляющийся остров, понимая, что не хочет больше возвращаться сюда. Да только толку с того никакого. Ведь прошлое успешно следует за ним. На его плечи падают лёгким грузом плед и мягкие чужие руки. Пытаются согреть, ведь уже смеркается, а море хоть и спокойное, но воздух всё ещё холодком пробирает до кости. Не греют. Ни плед, ни чужие руки. Потому что не те самые. Глаза продолжают цепляться за ободок земли, что долгое время был его миром. Но почему-то смотря на него сейчас, он ничего не чувствует. Но когда он видит полыхающее пламя с чёрным столбом дыма в той части острова, где по его памяти находится дом лекаря, сердце пропускает удар и, кажется, останавливается дольше, чем на мгновение. Хёнджин. --- Мне надо сойти, - судорожно бегая взглядом по окружающей корабль толще воды, тараторит Ли. Чанбин непонимающе смотрит на парнишку. — Это невозможно. Угомонись, - довольно строго приказывает Со и старается ухватиться за плечи парнишки, осадить, но Ёнбок лишь ловко уворачивается от чужих рук и быстро оценивает расстояние до берега. --- Иначе я не могу, - шепчет юноша и в считанные секунды взбирается на фальшборт, а затем без раздумий прыгает в холодную синеву океана под грозный вопль растерянного Чанбина. Что-то кричат ему вслед, но парню совершенно не до того. Ему надо к берегу. Быстрее к нему. К Хёнджину. Только бы живой. --- Давайте быстрее! - Хван стоит посреди коридора и, схватив за запястья, вытаскивает на улицу Хана и Минхо из дальней комнаты. Парни выбегают на улицу, стараясь откашляться от смога, что крепко засел в лёгких, и даже ночной усыпанный росой и свежей прохладой воздух не помогает справиться. Пахнет гарью. --- Там девушка... - хрипит Хан и, отпуская руку Минхо, норовит зайти в горящий и скрипящий по швам дом. Вот-вот обвалится. --- Я сам, - роняет Хёнджин на выдохе, прежде чем ринуться в тонущий в алом дыму дом. Хан не успевает его остановить, а стоит ему сделать шаг в сторону порога, как его тут же хватает за предплечья Минхо и оттягивает с силой назад, а прямо перед его носом падает истлевшая балка. У Джисона аж дух перехватывает. Парень резко делает шаг назад и, опираясь спиной о грудь Минхо, останавливается, задыхаясь от осознания того, что с ним могло случиться, если бы не реакция Минхо. Измарагд тяжело дышит прямо на ухо парню, сильнее сжимая его плечи в своих руках, не отпускает. Джисон чувствует, как клокочет в груди от избытка адреналина и запоздало накатившего страха, что сжимается тугим кольцом где-то в животе. "А умирать страшно", - проскальзывает в воспалённом разуме Хана одна слишком острая мысль. Огонь совсем разгулялся, полыхает, будто зарево. Дом валится, трещит по швам, жар летает вокруг, будто светлячки, только те не светят, а жалят. Больно. Минхо на автомате отводит парня в сторону. Огонь его пугает. Как и осознание того, что его человек чуть было не пострадал. --- Как вы?! - голос Феликса, громкий и резкий, привлекает внимание. Он бегло осматривает ребят на наличие повреждений и выдыхает, да только ненадолго. Хёнджина вблизи не видно. Вокруг всё трещит, гремит, полыхает, валится и горит. Минхо резко толкает Джисона к Феликсу, а сам срывается к наполовину обвалившемуся дому. --- Минхо! - Хан норовит тут же побежать следом, но руки Ёнбока его удерживают на месте, хотя у него сердце делает кульбиты, а страх гонит кровь по венам с удвоенной силой, да так, что та скоро вскипит. Душа замирает. Хан нутром чувствует тревожность, которая грозится разорвать душу от натянутой струны нервов внутри, что тянется от его сердца прямо к Минхо, скрывшемуся в горящем доме. Перед глазами пелена, и только языки пламени фантомно обжигают всё изнутри ожиданием, что тянется будто вечность, наматывая вены на вентиль. Феликс замирает на месте, не моргая всматривается в скрипящий дом под слоем всепоглощающего огня. Минута. Две. --- Помогите! - отчётливо слышится голос Хёнджина, и Феликс отмирает, отпускает пребывающего на грани потери сознания Хана и бежит вперёд. Ёнбок бросается вперёд и подхватывает из рук Хвана девушку, затем, держа её под руки, отводит в сторону и усаживает на сырую землю дрожащее тело. Но. Хёнджин снова возвращается в пекло. --- Джисон! Помоги! - вскрикивает Феликс, толкая Джисона в плечо, а сам возвращается обратно, помогая Хёнджину уже вывести Минхо. Хан не сразу понимает, что происходит, но он бежит вперёд и, заметив искривлённое гримасой боли лицо Минхо, тут же подбегает к нему и подхватывает его под вторую руку. Как только парни покидают ступени дома, огромная балка валится на деревянный пол и полностью блокирует выход. Набегает народ. Все суетятся, бегают, некоторые пытаются потушить остатки сгоревшего дома, а вторые приговаривают, что это всё кара небесная. Да только не до того сейчас. Хёнджин стоит поодаль, весь в саже, растрёпанный, уставший, дышит тяжело. Рассматривает безразличным взглядом догорающий некогда его дом. Внезапно его плеча касаются маленькие знакомые ладошки, а затем в его спину врезается комок волнения и дрожи, что крепко овивает руками торс Хвана и прижимается изо всех сил. --- Минхо, ты как…? - дрожащим голосом спрашивает Джисон, подходя к парню на дрожащих, негнущихся ногах. Хёнджин и Феликс тоже поворачиваются на писк Хана, что невольно вырывается, когда его виду предстаёт разодранная в мясо рука юноши с предплечья до кисти. --- Надо обработать, - Хёнджин уже даже берёт парня за руку, но тот теряет сознание и валится замертво в руки Джисона, что содрогается от прострелившего всё тело ужаса и на автомате ловит Минхо, опускаясь вместе с ношей наземь. Хван тут же садится на корточки перед парнем и осматривает его на наличие дополнительных повреждений. --- Боже... - вырывается у Феликса прежде, чем он закрывает рот рукой. Весь бок юноши разодран до кости, а кожа слезла, оголяя нервы, заливая кровью землю. --- Его к м-морю надо... - слёзы срываются с ресниц, нещадно умывая лицо, пока Джисон пытается поднять Минхо, но сил банально не хватает. Он злится на себя, кусает губы до крови и утирает тыльной стороной ладони солёные слезы, чувствуя, как сердце на части от страха рвётся, а кровь стынет в жилах. --- Отойди, - Хёнджин подхватывает Минхо на руки и впопыхах, минуя всех, бежит, насколько это возможно с его ношей, к склону, что ведёт к океану. Феликс помогает Хану подняться, и они поспешно следуют за парнями. --- Что мне делать? - спрашивает Хван, насилу сдерживая собственное волнение и растерянность от сложившейся ситуации. --- В воду. Опусти его в воду, - Хан сжимает кулаки до кровавых отметин и наивно верит, что поступает правильно. У него нет ничего, помимо того, чтобы просто верить. Его всего трясёт уже от страха и пережитого стресса. Сам Нептун даёт сил ему, чтобы не словить очередную паническую атаку, что урчит где-то в горле, обещая удушить – дайте только время, – вцепиться в горло острыми зубами и разорвать на части. Хёнджин аккуратно опускает бессознательное тело в воду, а сам растерянно отходит в сторону, наблюдая в блеске луны, как волны ласкают вмиг ставшее лёгким тело, а прилив уносит его на глубину. Джисон не дышит. Он забывает даже моргать, не в силах сделать что-либо, пока не уловит хоть одно малейшее движение, что станет показателем улучшения состояния раненого Минхо. Мгновение, что длится будто вечность, – и о, чудо! Тело резко вздрагивает, надрывный вдох срывается свистом с бледных губ. Джисон выдыхает, как и затаившие дыхание Феликс с Хёнджином. Живой. Измарагда передёргивает всем телом, он поднимается на ноги, оказываясь по грудь в воде, бегло осматривает берег, мимолётно встречается взглядом с Ханом, отмечая, что тот в порядке, и ныряет в воду, рассекая очередную волну. Волны прибоем выносят на берег ошмётки человеческой кожи и куски рваной окровавленной одежды. Сильный широкий хвост издаёт резкий всплеск и скрывается на горизонте. Джисона ноги не держат, он падает на песок, а слезы неконтролируемо умывают лицо солью. С груди будто бы сняли камень, даря возможность дышать с благословенным облегчением. Феликс и Хёнджин тоже садятся на песок, наконец расслабляясь. Все живы. Это главное. Удивительно, как один пожар может на корню изменить ваши приоритеты. --- Хвала небесам, он жив, - выдыхает Хёнджин, понимая, что ещё одной смерти по своей вине он бы не вынес. Ведь Минхо получил эти увечья, прикрыв собой именно его. Хана передёргивает, а из груди вырывается надрывный, болезненный стон, стоит только представить возможность иного исхода. --- Так он русал, - не вопрос, а утверждение срывается с уст Ёнбока. Хёнджин отчего-то вовсе не выглядит удивлённым. Хан шмыгает носом и кивает, не поднимая глаз. Ему кажется, что он умрёт от этого дикого волнения, пожирающего червём его нутро. --- Красивый хвост, - не скрывает восхищения в голосе Феликс, после чего на него уставляются две пары удивлённых глаз. --- Ну чего? - наигранно возмущается Ли, понимая, что выдал нечто крайне странное. Но у каждого своя реакция на стресс. Парни взрываются исцеляющим смехом, наконец отпуская накопившееся с избытком напряжение. --- Как вы познакомились? По-настоящему, - стараясь разрядить обстановку, спрашивает Хван, разумно полагая, что спрашивать о том, как происходит превращение, будет кощунством, если учитывать, что он и сам видел результат этого надлома природного баланса. Он знал, но никогда ранее не видел. И это ужасное зрелище. --- На охотничьем судне, - вдыхая поглубже, отвечает Джисон. --- Я спас его, а он меня. --- Удивительно, - вставляет слово Ёнбок. --- Почему он оказался на суше? - задаёт интересующий его вопрос Хёнджин, поправляя пятерней упавшие на глаза смоляные пряди, выбившиеся из низкого хвоста. --- Дал клятву отомстить за сестру. И отомстил. Но... --- Не всех смог найти? - любопытствует Феликс. --- Нет. Нашёл всех. Убил не всех, - Джисон опускает глаза и обнимает свои колени, мысленно ведя счёт вдохам и выдохам, чтобы не попасться на удочку поджидающей его панической атаки. --- Кого же он не смог убить? --- Меня. Короткий ответ заставил замолчать всех. Особенно сосредоточенного на рассказе Хёнджина. --- Ты один из... - медленно начинает Ёнбок, и слышно по голосу, как он колеблется: стоит ли говорить. --- Нет! - слишком резко выпаливает Хан, чего и сам пугается. --- Нет, - уже спокойнее говорит Джисон. --- Я не убийца. Просто... Всё сложно. - Джисон говорит тише, прочищая горло. А стоит ли на них это вываливать? --- Ну, не сложнее, чем то, что мы уже знаем, - саркастично усмехается Хёнджин. --- У меня его тело, тело убийцы, и вскоре хозяин заберёт своё, а я либо умру, либо вернусь в своё время, - себе под нос бубнит Хан, понимая, как абсурдно это звучит. --- В любом случае, моё место не с ним. Не здесь. --- Стоп. Ты попаданец? - изумлённо, на грани замешательства спрашивает Хёнджин. Джисон кивает. --- Не спрашивай "как". Я не знаю, - опережая следующий вопрос, отвечает Хан. --- То есть, чтобы получить освобождение от клятвы, Минхо должен... --- Да. Убить меня, - дополняет Хан замявшегося Феликса. --- Он не сможет. Вы же как две слипшиеся чешуйки, - хмыкает Феликс. Джисон молчит. Он не говорит про привязку по неведомой ему внутренней причине и не говорит, что больше всего на свете хочет остаться здесь. С ними. С Минхо. Не в его времени, нарушая всевозможные законы и заплатив любую цену, но быть. Здесь. --- Мы обязательно, что-то придумаем, - выдыхает Феликс и гладит колено совсем притихшего Хана. --- Я пойду к старосте, надо бы договориться о ночлеге, - выдыхает Хёнджин, переводя зашедшую в тупик тему, и уже собирается встать, но ловкая хватка руки Феликса на запястье парня удерживает его. --- Я с тобой, - Феликс встаёт на ноги первым, отряхиваясь, так как его одежда ещё не до конца просохла после спонтанного заплыва. Хёнджин с лёгким удивлением провожает парня взглядом и тоже поднимается в полный рост. --- Я побуду здесь, - тихо отзывается Хан, понимая, что ноги до сих пор дрожат, как и всё внутри. Ему нужно время, чтобы прийти в себя. --- Мы быстро, - обещает Феликс, похлопывая Хана по плечу, и смотрит в мокрые от слёз карие глаза с успокаивающей улыбкой. Хан благодарно кивает и выдавливает едва заметную улыбку, когда Хван треплет его по волосам. Для Хёнджина прикосновения — это верх попытки успокоить и поддержать. Он не то чтобы тактильный человек, но есть и исключение.