Вердигрис

--- Господин, этот подонок решился убить собственного отца. Занес над вами нож! — изо всех сил играя роль заботливого сына, вещает молодой господин, размахивая длинными, расшитыми золотом рукавами верхнего ханбока из дорогостоящей ткани приятного мятного оттенка. Мужчина стоит на крыльце деревянного строения — весенней веранды. Вдыхает полной грудью свежие, с привкусом чайной розы ароматы раннего сада своего поместья. Запах лакированной древесины, что некогда была могучими деревьями, гражданами горного леса, а теперь же служит шикарными полами и высокими резными колоннами под крышей ненасытного люда, который никогда не устанет хвастаться сотками собственной земли и количеством рабов. Министр опирается руками на деревянную городьбу летней веранды и молчит, что-то обдумывая, хмурит брови. --- Я же говорил вам, что этот щенок не достоин вашего покровительства или снисхождения. Его нужно убить, дабы он не смог запятнать ваше светлое имя. Кто знает, что ещё в его голове, — тараторит юноша, бегая своими маленькими глазками, потому что он трус. И боится, что его план провалится. --- Ты прав. Разберись с ним, — внезапно выдаёт министр, резко оборачиваясь лицом к сыну, да только смотрит он сквозь него — прямиком на окровавленное, бессознательное тело юнца, одиноко лежащее подле узорной деревянной колонны. --- Мне убить его? — пряча довольство за покорностью, спрашивает наследник. --- Просто заставь его замолчать. Навсегда, — бросает мужчина и, вскользь пройдясь ядовитым взглядом по лицу Чанбина, покидает веранду, спустившись по ступеням, устремляется прочь. Ему стабильно плевать. Было, есть и будет. Никому нет дела до парнишки, что родился на стыке миров, которые в клочья разорвали его судьбу, оставив только злой рок. Хёнджин проснулся с лучами рассвета. Голова тяжёлая, а тело ватное, он шарит рукой рядом, но помимо колючего, холодного, сухого сена ничего не находит, что и заставляет его открыть глаза шире, наконец подняться и осмотреться, приводя тело в тонус. Ангар совершенно пустой. Запах сена и свежести трав на рассвете будоражат тело, распуская холодные мурашки по виднеющейся из-под распахнутой рубахи оголённой коже. Юноша приводит себя в порядок, старается не думать о веснушчатом чуде, которое легко разбило все стены, незатейливо проникло в самое сердце, нагло пробравшись внутрь души за одну ночь, а потом вот так просто взяло и ушло. Хван отправился в город, желая найти парнишку и поговорить. Стоило Хёнджину войти в город, как он понял, что что-то не так: все о чём-то шептались, и поток информации никак не унимался, оседая на новые уши. --- Мальчишка какой-то, говорят, — бросает одна из женщин, рассматривая шелка на прилавке одного из ларьков подле своей собеседницы. --- Как он вообще додумался на людях-то кидаться на министра Со. У него ж охрана ого-го! — восклицает вторая госпожа. --- Но спас-то господина сын! Молодой господин Со Чанбин оказался не промах, — причитает женщина под согласное мычание подруги. Со Чанбин…? Хёнджин остановился, прислушиваясь. Внутри щёлкнуло что-то, и липкое предчувствие чего-то непоправимого не желало отпускать сжатый в кулак паники желудок. --- Простите, а подскажите, пожалуйста, где дом министра? — вырвался у парня вопрос раньше, чем он успел всё обдумать. Женщины обернулись, пристально осмотрели парня и, не заметив ничего интересного или подозрительного, дали ответ. --- В конце главной улицы. С большим садом, не прогадаешь, — Хёнджин кивает и отвешивает поклон, тут же устремляясь вперёд по улице. Честно, не собирался он больше пересекаться с этим отродьем богатства и подлости, потому как при виде него Хёнджину становилось невыносимо мириться с болью собственного бессилия и безнаказанности этого ублюдка. Но он обязан проверить. В этот раз он сбежать никак не может, не убедившись, что Ёнбок в порядке. Хёнджин подходит к дому довольно скоро, осматривая богатые имения министра. Не успевает парень подойти к массивным деревянным воротам, как те тут же распахиваются с противным скрипом. --- Попрошу вас войти. Господин вас ждёт, — с лёгким поклоном оглашает слуга и дожидается, пока парень зайдёт внутрь, чтобы тут же за ним закрыть двери. Схлопнуть ловушку. И Хван осознанно позволяет себя поймать. Кажется, и без того его бы сюда привели. Иной и более важный вопрос: зачем? Богатый зелёный сад и большой роскошный дом завлекают, но совершенно не интересуют, тогда как в груди змеёй шипит нарастающее волнение. Юноша аккуратно ступает по каменной тропе за слугой семьи Со и чувствует, как потеют ладони, а нижняя губа начинает саднить. Страшно. Впервые не за кого-то. За себя. Потому что случись что с Ёнбоком — и он не жилец. Вот почему он так боялся любить. Момент — и Хёнджина оставляют одного подле ступеней просторной веранды, обзор на которую закрывает шёлковое одеяние стоящего на входе Со Чанбина. Его юный лекарь узнает из толпы по низкому росту и широким плечам. Вот и сейчас он с лёгкостью узнал того со спины. --- Феликс у тебя? — уверенно спрашивает Хван, почему-то продолжая мысленно себя убеждать, что всё хорошо, будто бы оттягивая то самое… неизбежное. --- О, как хорошо, что ты наведался ко мне, — имитируя удивление, восклицает мужчина, поворачиваясь лицом к гостю. --- За тобой даже бегать не пришлось. Что же тебя привело? Поиск справедливости или всё же Ёнбока? — вальяжно усмехается парень. --- Где Ёнбок? — игнорируя колкий укор совести за собственную слабость перед властью и бесчинством Со, Хёнджин повторяет свой вопрос. Сейчас никак нельзя давать волю глупому гневу. --- Он у меня, ты прав, — противная усмешка распускается на чужом лице, и юноша отходит в сторону, открывая обзор на веранду. Хёнджин несмело, да чего уж там, с опаской устремляет дрожащий взгляд за спину Чанбина и едва находит силы удержать себя на ногах. Тогда как провалившуюся в пропасть из-под ног землю удержать не сумел, так же как и собственное сердце, что с одним громким стуком замолкло, кажется, на целую вечность, а затем, будто бой курантов, стало пульсировать где-то в висках, оглушая. Юноша не думает, просто не успевает. Тело реагирует быстрее. И вот Хёнджин уже валится на колени в лужу вязкой крови и дрожащими руками перетягивает на свои колени неподвижное тело, стараясь зажать всё ещё сочащуюся кровью рану на животе. Сколько бы он ни давил, прижимая собственную рубаху к ране, кровь не останавливалась, под руками всё пульсировало, и Хёнджину казалось, будто эти жалкие минуты длятся вечность, а в голову закрадывались сомнения, жив ли Феликс вообще. На лбу выступил холодный пот, что липкой паутиной охватил всё тело, заставив замереть и прислушаться к едва заметным рваным вдохам и прочувствовать слабое биение артерии на шее. Живой. Живой. Живой. Всё, о чём мог думать Хёнджин в этот момент, резко сократилось до одного-единственного слова. Оказывается, всё так просто. Главное, чтобы он был жив. Остальное всё решаемо. --- Какая сцена, — насмешливо фыркнул юный господин и направился в сторону столика для чайных церемоний, а затем спокойно уселся на расшитую золотом подушку, поправляя одеяние. Будто бы не перед ним сейчас истекает кровью человек. Его брат. --- За что вы с ним так? Почему он оказался в таком состоянии?! — сорвался на крик Хёнджин, стараясь изо всех сил зажать рану, но отчего-то ничего не получалось, а Хван смело отмахивался от любых логических объяснений происходящего с телом юноши вследствие ранения. --- Потому что ему не повезло оказаться моим братом. А мой отец не смог удержать свой член в штанах и обрюхатил грязную служанку. Так что виноват тут не я, — цокает языком юноша, попивая из нефритовой чаши ароматный чай. --- Что…? — Хёнджин нахмурился. Он совершенно ничего не понимает. Мозг отказывается воспринимать информацию, юноша даже глаз от бедного лица парнишки отвести не в силах. Ему сейчас слишком страшно потерять того, кого едва-едва обрёл. Впервые слизкая, подсыхающая алая жидкость вызывает в нём рвотные позывы, а вероятность не спасти страшит пуще собственной смерти. Ещё мгновение — и паника поглотит его и без того дрожащие руки, покрывшееся испариной тело и грохочущее где-то в голове сердце. --- А, точно, совсем забыл, ты же ничего не знаешь, — едко посмеивается наследник. --- Ёнбок — внебрачный сын моего похотливого папаши и только. Вот корень его злого рока. Считай, что ему просто не повезло. Не повезло. Разве можно так объяснить весь этот происходящий ужас…? Наверное, да. Кровная месть погубила их, не дав и шанса. --- Кровь не останавливается… — судорожно шепчет лекарь, чувствуя, как его шею сдавливают фантомно ощутимые руки накатывающего осознания собственного бессилия, столь ненавистного ему. --- Как думаешь, почему? --- По количеству крови и по её консистенции можно смело делать вывод, что… Он отравлен? — Хёнджин поднимает голову, и откровенная насмешка Чанбина подтверждает его догадку. --- Что это за яд? Скажи мне! Сколько у него осталось времени? — паника поступает комом к горлу, а по щекам текут горячие слёзы. Почему-то кажется, что выхода нет. Смерть дышит в спину, обдавая холодом затылок. Страшно. --- Нууу, не так уж и много. Да только не в том суть. Ты всё равно его не сможешь спасти, так что просто уходи, пока я даю тебе такую возможность. --- Нет. Я должен его спасти. Скажи, что мне сделать, чтобы получить противоядие, — взмолился лекарь, цепляясь взглядом за серое лицо мальчишки в его руках. --- Я всё сделаю. --- О, как необдуманно! Пути назад не будет, — с насмешкой предупреждает Чанбин. Кажется, молодого господина веселит разворачивающаяся драма. --- Я не ищу пути отступления. Я ищу способ спасти его, — рыкает Хёнджин, чувствуя, как стягивает кожу рук от чужой засохшей крови. --- Что ж. Тогда, — молодой господин играет, буквально получает удовольствие, упиваясь своей властью над чужими жизнями. --- Тогда жизнь за жизнь. Хёнджин отчего-то даже не удивлён. И почему-то его самого ошеломляет то, с каким спокойствием он принял свою смерть в обмен на жизнь Ли Ёнбока. Когда его жизнь стала ничего не стоить, если её течение идёт не подле того самого, единственного человека, родственного не по крови — по душе? --- Хорошо. Я согласен, но прежде дай ему противоядие, и я стану твоей марионеткой — убьёшь, как сам пожелаешь, — совершенно спокойно отвечает парень, не сводя очей с больного. Ответ удивил, но не убедил. --- Ты неправильно понял, — Хёнджин напрягается. --- Мне не нужна твоя жизнь. Ты лицо заинтересованное. Мне нужна жизнь кого-то невинного. Того, кому тоже сегодня… Не повезёт. — ухмылка ломает чужие губы. --- Что. Ты. Имеешь в виду? — Хёнджину даже глотать ставится сложно. В горле ком. --- Убей кого-то из слуг. Любого. И противоядие твоё, но, — посмеивается Чанбин, снова отпивая чай. --- Думаю, справедливо будет сказать, что ты сейчас всем сердцем жаждешь спасения убийцы собственного отца. Хёнджина будто оглушили чем-то тяжёлым. В голове белый шум, а под руками истекающий кровью Феликс. Что несёт этот ублюдок? --- Да-да. Твой отец был тем, кто убил его мать при родах. Позволь сразу оправдать твоего батюшку. Он всё делал по приказу моего отца, вот же несчастный, верно? — издеваясь, строит жалостливое лицо молодой господин Со. --- Мне продолжать? Или не стоит? Хёнджин молчит. Собственный язык его не слушается, как и всё тело, застывшее в неудобной позе, чтобы по-прежнему с силой прижимать к ране пропитавшуюся кровью ткань, что некогда была рубахой. --- Ёнбока тоже должны были убить, но тут вмешалась твоя сердобольная матушка, что променяла тебя на это отродье. А дальше ты уже знаешь, с твоего позволения не стану вдаваться в подробности, — совершенно спокойно завершает свой монолог Чанбин, осушая чайную пиалу до дна. Хёнджин подозревал о связи Феликса со своей родной матерью. Даже подсознательно решил для себя, что солнечный мальчишка может быть его братом. В целом, от того и все проблемы. Он всегда всё решал за них обоих, отказываясь слушать при этом самого Ёнбока. Но он никак не ожидал, что в итоге правда… вот такая. Грязная. Впору бы уйти и оставить всё как есть, но почему-то Хёнджин лишь глотает солёные слёзы, закусывая нижнюю губу до крови, и до онемевших рук зажимает рану на животе едва живого мальчишки. Потому что и сам далеко не святой. Потому что Хёнджин тоже немало совершил ошибок, от которых старается сбежать по сей день. Чанбин пристально смотрит, ожидая решения, и победно ухмыляется, расправляя плечи, когда Хёнджин в один момент отпускает руки и поднимается на ноги. Хёнджин так сильно хотел быть гордостью своего отца. Жаждал стать лучше. Хотел признания. Его основной целью было прожить достойную, честную жизнь. Как он докатился до вот этого? --- А я ему говорил, что такому святоше как ты не нужен грязный убийца, — посмеивается молодой господин, радуясь своей правоте. Такие как Ёнбок никому не нужны. За таких не умирают. --- Приведи любого, мне плевать, только скорее, он истекает кровью, — отчеканивает лекарь, сжимая окровавленные пальцы в кулаки, и смотрит прямо в глаза ошарашенного Чанбина, что совершенно точно не ожидал такого ответа. За таких убивают. --- Ты… Блефуешь? — насторожено сводит брови парень. --- Думаешь, я святоша? Что ж, я готов тебя удивить, — цедит сквозь зубы Хёнджин. Он хотел убедить себя, что лучше других, тех многих, но не заметил, как опустился ещё ниже без шанса взобраться обратно. Молодой господин Со даёт знак одному из своих стражей, и тот подходит. Дороги назад нет. И никогда не было. Только не у Хёнджина. В тишине лишь слышно, как ломается один гордый юный доктор. *** Джисон вскакивает на постели, совершенно не понимая, почему он здесь оказался, если последнее, что он помнит, это глубокая ночь и дикое желание исчезнуть. А сейчас перед ним пустая комната и подле стены всё то же огромное зеркало. Почему-то Джисону кажется, что он умирает и всё происходящее — игра его воспалённого рассудка. Юноша подходит на ватных ногах к старому мутному зеркалу, но там ничего, помимо его собственного осунувшегося лица. Джисон не уверен, что это он. Он уже не верит самому себе. Кажется, будто везде ложь из осколков когда-то бывшей действительностью правды. Хан протягивает руку к пыльной поверхности неизвестного происхождения зеркала, и его тело пробивает что-то сродни удару молнии, проникая жгучей болью от кончиков пальцев рук до пят, и скапливается давящей силой где-то в висках. Парень падает на колени и сжимает руками голову, в надежде сбежать из этого ада. Но перед глазами снова плывут неизвестные картинки, в бешеном ритме сменяя друг друга. --- Хитэ, познакомься, это наш человек, таких людей надо знать в лицо, — звучит голос одного из матросов, что небрежно закинул руку парнишке на плечо. --- Он всегда прикроет и поможет. Это его первое дело с нами, но начальник сказал, он надёжный. Джисон поднимает голову и теряет дар речи, видя у кормы корабля, на пристани никого иного, как… — Это Хван Хёнджин, поможет замести следы, если что не так пойдёт, — продолжает мужчина, пока Хан во все глаза пялится на парня, который что-то обсуждает с их капитаном. Хван Хёнджин. Что? Как это возможно? Неужели он тоже был замешан в охоте на русалок? Неужели он… ? Джисон хотел закрыть глаза и оказаться где угодно, но подальше от этой тьмы, что поглощает его душу дикой, невозможной реальностью, которая слишком убедительно складывает картинку, подбирая совершенно уродские пазлы. Хван, встретившись взглядом с парнишкой всего на секунду, кивает в знак приветствия, или Хану это просто кажется, но в следующее мгновение Хёнджин уже уходит, а голову Джисона снова разрывает диким криком и резкой оглушающей темнотой.