Вердигрис

--- Ты пойдёшь в больницу? - спрашивает Минхо, прощаясь с Ёнбоком подле подъезда их с Джисоном нынешнего жилья. --- Да, под вечер думаю пойти, - кивает парень, а у самого глаза слипаются. Он ещё после вчерашней пьянки не отошёл, а тут ещё и такой стресс. Видно, что он волнуется за ребят. Минхо и сам невольно переживает. --- Можно спросить? - кое-что Минхо беспокоит сильнее остального. Ёнбок кивает с мягкой понимающей улыбкой. --- Что тогда случилось? Почему Джисон оказался в коме? - кусая губы, решается задать вопрос Минхо, хотя сам прекрасно знает, что узнавать о столь личных для другого человека вещах посредством сплетен не лучшее решение. --- Я не знаю, хён, - выдыхает Ёнбок. --- Он не говорит об этом. Там что-то связано с его семьёй, как я уже сказал. Да и вообще, я думаю, тебе стоит прямо его об этом спросить. Так будет лучше. Минхо согласно кивает, поджимая губы. Внезапно Ёнбок замолкает, кажется, даже дышать перестаёт, весь напрягается, словно скрипичная струна, и смотрит ровно за спину Минхо, что невольно оборачивается, чтобы увидеть причину таких перемен. Позади стоит худощавый высокий парень в чёрной толстовке и смотрит хищным зверем, едва ли не рыча на Минхо. Это напрягает, но, кажется, только самого Минхо. --- Пока, хён, - внезапно роняет Ёнбок. --- Я позвоню тебе, - парнишка тушуется и заметно теряется. Минхо становится за него тревожно. --- Уверен, что всё хорошо? - уточняет парень, игнорируя сверлящий взгляд фениксовых глаз позади. --- Да. Это мой брат. Не переживай, - парнишка нервно улыбается, но говорит вполне настойчиво, и Минхо ничего не остаётся, кроме как осмотреться с опаской и всё же уйти. --- Точно? – на всякий случай оборачивается парень. --- Минхо, - терпеливо просит Ёнбок, опуская формальности. --- Иди. Ёнбок умеет быть убедительным. Минхо уходит, тогда как тёмная фигура в капюшоне подходит ближе. Феликс смотрит на сутулого, осунувшегося парня и понимает, что безумно скучал. Невозможно скучал. Сердце сжимается узлом где-то в желудке, примагничивая к земле, не давая мысли об уходе даже возможности проскользнуть. --- Зачем пришёл? - первым начинает всё же Ёнбок, сжимая руки в кулаки, ибо дрожащие пальцы так и хочется спрятать. Юноша в ответ лишь кусает потрескавшиеся губы и шумно вздыхает, а затем без слов протягивает ему шкатулку. Ту самую. Старую и потёртую, в которой Ёнбок прятал деньги. На углу виднеется едва заметная вмятина. Парнишка озадаченно смотрит, как эти самые худощавые длинные пальцы, сбитые в покрывшиеся коркой раны, держат шкатулку, и несмело принимает дар. Открывает и снова поспешно бегает непонимающим взглядом по лицу Хёнджина. — Это что? - Ёнбок смотрит на сберегательную книжку с той самой заветной цифрой. Хенджин молча разворачивается и собирается уходить. --- Хёнджин! - Ёнбок дёргается с места, чтобы схватить брата за руку и развернуть к себе лицом, тут же вцепляясь в него изучающим, вопрошающим взглядом. — Это мой тебе долг. Теперь мы в расчёте, - бросает парень. --- Как ты меня нашёл? – Ёнбок, будто бы не слыша его, спрашивает о том, что интересно ему самому. --- Неважно, - раздражается Хёнджин. --- Ладно. А деньги откуда? - Ёнбок заглядывает парню в глаза, замечая отёчность век. Видимо, он не спал долгое время. Мальчишка на мгновение позволяет себе подумать, что причина бессонницы брата в нём. В его отсутствии. Судит по себе. Глупый. --- Заработал, - Хван явно зажимается, избегая разговора. Он из кожи вон лез, чтобы заполучить эти деньги. Чтобы высосать из пальца причину для встречи. --- Как? - чем дольше Ёнбок смотрит на этого ежистого парня, тем больше хочет его обнять. --- Какая тебе, блин, разница?! - взрывается парень и резко хватает мальчишку за руки, сжимая предплечья до синяков. Капюшон слетает от его стремительных движений, а усталый, раздражённый взгляд вцепляется клыками в эти веснушки, желая их сожрать. --- Я отдал тебе долг. Всё! Свобода! - шипит Хван, не видя в распахнутых глазах напротив и капли страха. --- Но почему мне ничуть не легче? Я не могу из-за тебя спать. Ты постоянно мне снишься! Ты! Что ты со мной сделал, а?! Странно. Ища свободы, он сам загнал себя в свой же капкан. Ёнбок же не в силах сдержать улыбки и тем самым вводит Хёнджина в ступор. --- Почему ты улыбаешься...? - непонимающе шипит Хёнджин, а глаза смотрят так отчаянно, будто шепчут "выручай меня". --- Потому что я идиот. Это безумие какое-то, - улыбка перерастает в истерическую усмешку. --- Я просто так рад тебя видеть, что готов здесь и сейчас забыть обо всём, попроси ты меня об этом, - уже серьёзно отвечает Ёнбок, не отводя взгляд от парня напротив, что даже не моргает, когда мальчишка выпутывается из его рук. --- Но ты не попросишь. Я знаю, поэтому не вернусь, - грустная, отравляющая душу улыбка срывается с пухлых губ. Ёнбок прижимает к груди шкатулку и напоследок осматривает застывшего на месте парня. --- Спасибо. Береги себя, хён... Ёнбок забегает в подъезд. Бежит, потому что боится. Боится, что не справится и вернётся. --- Хён, как он? - с нескрываемым беспокойством спрашивает Хан, стоя подле палаты Чонина. --- Иди домой, Джисони, ты почти весь день здесь. Спасибо большое, что был рядом, - устало потирая переносицу, отвечает Чан. В глаза отчего-то даже не смотрит. Да, они здесь почти весь день. Врачи всё кружат вокруг бессознательного тела Чонина, подключая различное количество проводов, и ничего не говорят, как и сам Чан. Джисон уже весь извелся, а запах хлорки неприятно щекочет ему нос. Ёнбок заходил, принес еды, предлагал проводить домой, но Джисон наотрез отказался и остался ждать результатов анализов. Бан Чан был рядом с ним, когда нужен был ему, а сейчас черёд Хана. --- Ты говорил с доктором? - продолжает выяснять подробности взволнованный Джисон. --- Говорил, - Чан кусает губы, перебирая в голове мысли, а Джисон продолжает словно нитями тянуть из него ответы. --- Чонину легче? --- Да, - почему-то его слова так и сочатся обречённостью. Джисон не верит, но не понимает, зачем ему врут. --- Господин Бан, можно вас на пару слов? - внезапно встревает лечащий доктор Чонина и отзывает парня на разговор. Хан по закону жанра подслушивает. --- У вашего брата лейкемия. Думаю, для вас это не новость. Но мне жаль вам сообщать, что он вышел из ремиссии, - доктор говорит с сожалением и сочувствием, тогда как Чан лишь сжимает кулаки и покорно слушает самые страшные слова в его жизни. --- Ему нужна срочная аллогенная трансплантация клеток костного мозга. Можно сделать HLA-типирование. Оно выполняется для того, чтобы проверить, подходят ли ваши стволовые клетки реципиенту, и тогда... --- Нет нужды, - Чан довольно резко перебивает доктора. --- Я не подхожу. Но есть ещё один человек, и он подходит. --- Что ж. Тогда необходимо провести процедуру, как можно быстрее, - советует врач. --- Приводите донора. И это не терпит отлагательств. Хан сел на стул возле палаты и непонимающе хлопал глазами, читая смс от Сынмина, что на удивление быстро прислал ему ответ на его вопрос. «Аллогенная трансплантация — это, когда стволовые клетки берутся у доноров, чаще всего подходящим донором является кто-то из родственников реципиента. Большинство больных острым лейкозом нуждается в проведении аллогенной трансплантации. А что?» Это как понимать? --- Джисон, нам надо поговорить, - начинает было Чан, возвратившись к палате брата. --- Да, хён, надо, - Джисон смотрит парню в глаза, вставая на ноги, и выключает телефон, сжимая в руке корпус. В пустом коридоре ночной больницы состоится один из важных разговоров, и его итог определит чужую жизнь, за которую по ту сторону стены борется юный мальчишка с лисьей улыбкой. --- Джисон, - несмело начинает Чан, но его решительный взгляд всё говорит за него. --- Ты сможешь стать донором Чонина? Вопрос оглушает. Джисон немного об этом знает, но уверен, что всё не так просто, как звучит. --- Почему ты так уверен, что я подойду? - задаёт вполне очевидный вопрос парень. Бан Чан отчего-то молчит и уже в который раз за сегодня прячет взгляд. Джисона уже сводит с ума тревожность в крепком сплетении с просто кошмарным предчувствием, и это всё оформляется в самый настоящий страх. --- Я попросил сделать пункцию на совместимость, когда ты был в коме, - выдыхает Чан и на мгновение зажмуривается, принимая неизбежное, тогда как Хан не моргая смотрит на своего друга, и ему в один момент кажется, будто он его совсем не знает. Да, деньги способны решить большую часть любых проблем. --- Зачем? - растерянно спрашивает Джисон. --- Потому что ты – его брат, Джисон, - на выдохе отвечает Чан, а Джисон ищет опору в стене. --- Родной. Что за бред несёт этот парень? Что ещё за брат? --- Чан-хён, о чём ты вообще? - Хан неосознанно делает шаг назад. --- Прости... --- Расскажи мне всё. Сейчас же, - превозмогая шок, требует Джисон, внутри которого всё продолжает кричать, что это безумная, неуместная шутка. Не тронулся ли Чан рассудком от переживаний за брата? Чан усаживает парня на стул, а сам садится подле, сцепливая пальцы в замок и, глядя прямо перед собой, несмело начинает свой рассказ. Не думал он, что это придётся сделать так скоро. И вот так. --- Мои родители не могли иметь детей и нашли суррогатную мать. Ею оказалась твоя мать, Джисони. Она родила им меня. И всё время до родов, как это часто принято, жила она у нас, в доме моих родителей. И за это время между ней и моим отцом вспыхнули чувства, если это можно так назвать... Они продолжили встречаться, и спустя время оказалось, что этот роман затянулся до такой степени, что родились вы с Чонином... - Бан Чан замолкает, то и дело посматривая на совершенно обескураженного Джисона. --- Ты в порядке? - аккуратно касаясь плеча парнишки, спрашивает Чан, прервав своё повествование. --- Просто продолжай, - на грани раздражения приказывает Хан, и Чан повинуется, тяжело выдыхая. --- Отец выбрал Чонина и забрал его в семью. А тебя... Тебя забрала семья твоей матери, - Чан смотрит на мальчишку, по одному виду которого понятно, какой бардак происходит в его голове, и лишь сжимает его плечо. --- Ты наш брат. Прости, что нашёл тебя только после того, как Чонину понадобилась помощь. Прости, Джисони, я не думал, что тебе будет там так плохо... В горле ком, а в ушах звон. Что значит "выбрал"? Разве он товар...? Значит... Значит, он мог иметь такого брата, как Чан, с самого начала? Он мог быть частью настоящей, не без изъянов, но семьи. Мог бы жить обычной жизнью, но... Его не выбрали. --- Твоё появление в моей жизни было не случайным промыслом удачи, верно? - безэмоционально спрашивает Хан, а у самого дыхание перехватывает тем самым, едва позабытым, но устрашающим чувством, что давит изнутри, перекрывая кислород. --- Я нашёл тебя тогда специально для того, чтобы попросить спасти Чонина, - признается Чан, а у самого сердце разрывается, когда из глаз мальчишки начинают неконтролируемо катиться солёные гроздья слёз. --- Ты врал мне... - уязвлённо посмеивается Джисон, а сам неосознанно оттягивает ворот футболки, потому что по ощущениям на его шее затягивается верёвка, и он едва ли успеет остановить непоправимое. --- Вы врали мне… Удавка нещадно затягивается. Джисон ожидаемо начинает задыхаться. Чан ориентируется быстро. Хватает мальчишку за плечи и поворачивает к себе, заставляя смотреть на него. --- Дыши, - командует Чан и начинает дышать вместе с Джисоном, помогая ему тем самым словить ритм. --- Всё хорошо. Дыши глубже, - просит Чан, и Хан слушается. Цепляется пальцами в предплечья парня, смотрит прямо в глаза и, сипя, временами давится, но дышит. Чан пришёл к нему только ради Чонина. И даже прямо сейчас он сидит подле своего брата ради того, чтобы спасти другого. Джисон им чужой. Паника отходит, скребясь ногтями по задней стенке горла, прячется где-то внутри, пока Джисон старается окончательно отдышаться и хоть на мгновение остановить поток этих мыслей в голове. Хочется снять голову и поставить на полку для подзарядки, а с нутром, что обжигает горечью реальности, он и вовсе не знает, как быть. А ему ведь казалось, что всё наконец-то встало на места. Всё же было хорошо... --- Джисон, я... --- Я всё сделаю, - всё ещё устало, надрывно и неровно дыша, отвечает Хан, отворачиваясь от парня. От брата. --- Спасибо большое, - тут же просиял Бан Чан. --- Хан, я отплачу... --- Молчи, - просит Джисон, зажмуриваясь. --- Просто дай мне время переварить всё это. Джисон поднимается идёт по коридору прочь. А он ему поверил. Думал, и вправду он сам кому-то нужен, но нет. Не нужен. Ему просто повезло быть братом Чонина. Повезло. В жизни Джисона это слово носит какой-то дико саркастический смысл. Будто сами небеса издеваются. Минхо приехал в больницу. Сразу после работы. Потому что Джисон здесь торчит уже вторые сутки. Даже не приходит домой. Но что хуже всего, он не пишет и не звонит, как это было раньше. Минхо всё же начал волноваться, хоть и гнал эти мысли куда подальше. Уже вечер. Сумерки давно окутали утопающий в искусственном свете город. Минхо звонил Хану, но тот не ответил. Такое впервые. Ёнбок сказал, что они на третьем этаже. Минхо направился туда же. Снующие туда-сюда больные и их уставшие родственники проходили мимо, доктора, даже не собиравшиеся расходиться по домам, словно в быстром темпе перемещались по рубежу между двумя извечными гранями одного целого – жизнью и смертью, – попеременно сталкиваясь с каждой из них. Ли Минхо держит пакет с едой и сходит с эскалатора на третьем этаже. Глаза тут же напряженно ищут знакомую шатенистую макушку. --- Джисон, снова началось? – Спрашивает молодой по виду парень в медицинском халате с бейджиком и фонендоскопом. --- Нет. Сынмин, всё в порядке. Просто выпиши мне рецепт, пожалуйста, - просит Джисон, а у самого руки трясутся. Он их прячет за спиной, сжимая в замок. Случай с Чаном Хан не озвучивает, хотя и без того догадывается, что Сынмин как его врач всё знал, а если и не всё, то большую часть точно. --- Так в порядке, что ты пришёл ко мне и просишь рецепт на препарат? – молодой доктор сощуривает уставшие глаза, ожидая ответа. --- Просто дай мне одну дозу и всё, - просит Джисон, скрипя зубами. Он раздражен от собственного бессилия. --- Твоя болезнь же ушла, разве нет? Ты ведь прекратил сеансы с доктором Ли и в последнее время был в порядке. Что же случилось? – Сынмин тянет руку, чтобы поддержать мальчишку, дать понять, что он не один и ему могут и хотят помочь. Но едва ли это сработает. Джисон делает шаг назад. Закрывается. --- Расскажи мне всё. Тогда я подумаю над тем, чтобы выписать тебе рецепт, - ставит ультиматум доктор Ким. --- Я встретил одного человека. Он… --- Джисон, у тебя нарколепсия. Ты не можешь излечиться от этого по щелчку пальцев, - напоминает доктор, и Джисон уже почти верит, что он болен. --- Только не говори мне, что ты спроецировал образ из своих снов на того человека. Он должен знать, Джисон. Ты должен понимать, что это не он. --- Да почём тебе знать?! – не сдерживается Хан. Джисон уходит прочь, так и не увидев два карамельных глаза, что скрываются за углом больничного коридора.