Вердигрис

Джисон, сдав все необходимые анализы, отправляется домой под настоятельные рекомендации врача отдыхать ближайшие двадцать четыре часа, особенно учитывая последние сутки. --- Как дела? Как Чонин? — спрашивает Ёнбок. --- Всё плохо, Ликси. У него лейкемия, — выдыхает Хан и направляется в ванную, по пути снимая с себя грязную по ощущениям одежду. --- Я не знал… — Ёнбок и подумать не мог, что этот жизнерадостный мальчишка ходит по лезвию ножа. --- И я буду его донором костного мозга, — на выходе бросает Хан, скрываясь за дверьми ванной комнаты, оставляя обескураженного новостью Ёнбока в одиночестве. Самому Джисону с фактом помощи Чонину смириться было просто. Напротив, Хан рад был быть полезным. Но вот открывшиеся обстоятельства выбили парнишку из и без того шаткой колеи. Даже предстоящая операция его не пугала так, как собственные мысли. Как вообще жить дальше? Джисон думал, что у него никого нет, но оказалось, что он просто никому не был нужным. Холодные капли включённого душа мягко разбиваются о горячую кожу, распространяя мурашки по всему телу, приносят успокоение, а после, на контрасте с резко включённой горячей водой, дарят какое-то чувство сродни глотку воды в суровую засуху. Но этого мало. Там, глубоко внутри, сидит та самая тревожность и не даёт возможности вдохнуть полной грудью, сдавливая трахею где-то у корня. Контрастный душ освежает, но никак не отрезвляет. Джисон надевает растянутую домашнюю футболку, шорты поверх белья и идёт прямиком в постель. Валится без сил с хриплым стоном. --- Может, поешь? — заботливо спрашивает Ёнбок, обходя стороной вопрос, который по-настоящему волнует его самого. --- Нет, спасибо. Я посплю, а потом всё тебе расскажу, хорошо? — на грани больного сна и не менее болезненной реальности просит Джисон, и в ответ его лишь нежно треплют по влажным волосам, накрывают пледом и покидают комнату. Ёнбок собирается на работу. Может, хоть физический труд избавит его голову от столь навязчивых мыслей. Джисона будит резкий звук звонка домофона. Спустя секунды это снова повторяется, что ужасно давит на больную голову юноши, которого вырвали из беспокойного сна. Парень встаёт на ноги, едва не падает поначалу, ибо голова ужасно кружится и пульсирует. Требуется время на то, чтобы окончательно обрести контроль над своим телом и дойти до двери. Вокруг темно и тихо. Хан сразу догадался, что Ликс ушёл на работу. Но кто мог прийти к нему во втором часу ночи? Если, конечно, электронные часы на тумбе не врут. Парень смотрит в глазок, и до него не сразу доходит, что по ту сторону стоит Ким Юна. Хан одним щелчком открывает дверь, а вторым тут же включает в коридоре квартиры свет. --- Привет! — девушка без приглашения проходит внутрь. Ну, это вполне себе в её взбалмошном характере. --- Привет… — вяло отвечает Хан и закрывает за ней дверь. Последнее время они просто переписывались, не находя времени для личной встречи. Джисон замечает за её спиной чехол с гитарой и понимает, что скучал. Не по ней. По музыке. --- Что-то случилось? — спрашивает Хан, всё ещё удивлённый таким поздним визитом. --- Случилось. Мне нужен партнёр, — смело заявляет Юна, обескуражив Джисона этим неоднозначным заявлением. --- В каком смысле? --- Сегодня ночные гонки. Гостей пропускают только парами. Условие у них такое вот дурацкое. Пошли со мной, а? Все остальные не могут, а там как раз сегодня Эмеральд будет гонять. Он мне так нравится! — девушка аж ножками в коротких кожаных шортиках топочет, так ей хочет попасть на это мероприятие. --- Эмеральд…? — Джисон запутался в значении слова. --- Да. Ну, что выручишь меня? Пожааалуйста! — просит Юна, потирая ладони и зажмуриваясь. Джисон думает недолго. Он думает, что это вполне может послужить хорошей перезагрузкой. Как там говорится? Если хочешь прийти в себя, нужно выйти из зоны комфорта. Джисон и вправду поехал с малознакомой оторвой за город, где вместо привычного освещения факелы, вместо свежего ночного воздуха запах жженой резины, сигарет и бензина, а уши закладывает от рёва моторов и музыки, что дикими битами бьёт по ушам. Вместе с толпами незнакомых людей они успешно прошли охрану и в прямом смысле слова слились с массовкой. Спустя пять минут Джисон остался совершенно один среди незнакомцев и совершенно чуждой ему атмосферы. Этого стоило ожидать. Внезапно к Хану подходит незнакомая девушка с высоким хвостом и в короткой юбке, она вручает парню бутылку холодного пива, подмигивает, проводит рукой про груди ошеломлённого Джисона и хихикая скрывается в толпе. Джисон забивает на предостережения врача и пьёт. Много пьёт. Спускает все свои деньги, что нашлись в карманах чёрных джинсов, в которые он наспех переоделся. Хан едва соображает, но вместе с толпой идёт на шум мотора мотоцикла и даже восторженно кричит вместе с незнакомцами, когда мотоциклист, пришедший к финишу первым, снимает шлем, поправляет волосы лёгким движением руки и поднимает шлем в ознаменование победы. Джисон даже не пытается разглядеть его лица. Ему не то чтобы интересно. Толпа ликует. Музыка включается громче, и Джисон просто танцует, опустошая очередную бутылку пива, чувствуя, как мозг медленно, но верно отключается, а перед глазами крутится яркий свет вкупе с мельтешением чужих рук и ног на своеобразном танцполе. Джисон не помнил, как задел какого-то мужика плечом, но ощутимо почувствовал ответный удар в живот, от которого его скрутило пополам пульсирующей где-то в желудке болью. Хан едва сдержал рвотный позыв, схватившись за живот. Когда Джисон разогнулся, чтобы убедиться в том, что очередной удар не придётся уже по лицу, то перед ним стоял… Минхо. --- О, уже глюки пошли, — смеётся Хан, зачёсывает волосы назад и расслабленно опирается о столб позади себя. Смотрит на свою самую прекрасную галлюцинацию в жизни и без стыда оценивает обтягивающие джинсы, что идеально подчёркивают роскошные бёдра Минхо, и его кожаную куртку с красной полосой на рукавах, которая идеально дополняет образ. А его глаза без линз и вовсе сводят с ума. Джисона натурально мурашит. --- Красиво… — довольно шепчет Джисон, встречаясь поплывшим взглядом с суровым и явно недовольным напротив. --- Ты что тут делаешь вообще? — довольно резко спрашивает Минхо, на что Джисон лишь посмеивается и тянет к нему руки. Хватает за ворот куртки, сжимает и тянет на себя, искренне удивляясь, что видение до сих пор не исчезло. Оно и немудрено. Он впервые настолько пьян. --- А сам-то? — фыркает Хан. Минхо терпеливо вздыхает. Едва ли Хан что-то запомнит из его ответов, поэтому просто игнорирует вопрос. --- Ты пьян, — делает заключение Минхо, обречённо вздыхая, и позволяет себе поймать мальчишку за талию, чтобы удержать от падения. --- Джисон, я настоящий. Не глюк. Слышишь? — Минхо пытается привести парня в чувство, но тот не желает возвращаться к реальности, а лишь настойчиво жмётся к желанному телу любимой души ближе, обнимает за шею и так глупо смеётся. Будто в его руках оказалось вселенское сокровище. Музыка, доносящаяся из колонок, продолжает задавать ритм, а алкоголь совершенно сбивает с пути разума, оставляя только притуплённые чувства и обострённые желания. --- Тем лучше, — шепчет Джисон, замирая в сантиметре от лица Минхо, что боится даже пошевелиться, хотя стоило бы всё это прекратить. Здесь и сейчас. Но он лишь покрепче сжимает тонкую талию, фиксирует чужое тело в этом положении и тихо шепчет, опаляя кожу чувствительного уха мальчишки своим дыханием. --- Тогда давай танцевать. Не зря ведь пришёл, — усмехается Минхо и делает плавный шаг в сторону, отпуская тело во власть битов. Надолго Джисона не хватило. Выпитый им алкоголь дал о себе знать очень неожиданным образом. Хан просто виснет на Минхо, обнимая его за шею, и не собирается отпускать, ни в какую не соглашаясь отходить в сторону, напротив, только жмётся ближе, шепча всё, что придёт в его бедовую голову. --- Я так скучал… Ты хоть знаешь, как я скучал? — Хан смотрит Минхо в глаза с неким укором, смешно хмурит брови и тычет парню пальцем в грудь. Минхо лишь терпеливо сносит всё и просто кивает, стараясь увести парня к своему мотоциклу под любопытные взгляды некоторых интересующихся. --- Не знал, что парни тоже в твоём вкусе, — язвит, очевидно, владелец мотоцикла рядом. Тот, кто сегодня к финишу пришёл вторым. После Минхо. --- А что со мной не так? — Минхо даже не успел сориентироваться, тогда как Джисон уже юрко выкрутился из его рук, вплотную прижимаясь спиной к его груди, оказываясь лицом к гонщику. --- Если я парень, то меня нельзя любить? — хмурясь как ребёнок, спрашивает Хан, ожидая ответа от вмиг повеселевшего парня напротив. --- Где ты его откопал? — некогда соперник Минхо по гонкам лишь весело хмыкает, хлопает парня сочувствующе по плечу и уходит. --- Ты знаешь, что тебе нельзя пить? — цокает Минхо и помогает мальчишке сесть на мотоцикл, пока сам собирается вызвать такси. Джисон сидит на возвышении кожаного сиденья и смотрит на Минхо, что стоит совсем рядом — разведи коленки в стороны и коснёшься. --- Ты столько пережил из-за меня… Мне бы оставить тебя... — начинает Джисон, смотря на спину парня. --- Я так рад, что нашёл тебя… Люблю тебя, слышишь? — шепчет мальчишка, тогда как Минхо замирает на месте. Парень молчит, а в голове пусто. Будто бы все слова разом забылись. --- Ты слышишь? Я говорю, что люблю тебя! — горько смеётся парнишка. Минхо поворачивается к нему лицом и делает шаг вперёд, оказываясь зажатым по бокам коленками Джисона. Он не намерен его отпускать. --- Я хочу быть с тобой. Скажешь другом — буду другом, скажешь парнем — буду парнем. Только с тобой. Только бы на твоей стороне. Минхо… — почти что хнычет Джисон, став максимально эмоциональным под воздействием алкоголя. Его мозг залпом вдыхает момент свободы от рамок, в которых себя держал Джисон, буквально сходя от этого с ума. --- А если скажу, что не хочу? Тебя, — будто бы издеваясь, усмехается Минхо, упираясь руками в раму мотоцикла, встав буквально между ног парнишки, что лишь льнёт к нему, обнимает за шею и прогибается в спине, чтобы быть ближе. --- Сделаю всё, чтобы захотел… — шёпот горячих губ пускает табун мурашек по всему телу, вдобавок к грохочущему где-то в животе сердцу. Минхо смотрит в эти пьяные, блестящие собачьей верностью и волчьей любовью глаза, кусает собственную губу и почему-то ловит себя на мысли… точнее, на их отсутствии. В голове только эта пьяная бестия. И эти потрескавшиеся губы, между которыми то и дело мелькает язык, смачивая их слюной, что тут же впитывается. --- А ты изменился… Раньше был таким другим, — задумчиво улыбается мальчишка. А для Минхо эти слова служат тем самым будильником с утра. Он резко отходит в сторону, трезво глядя на растерянного мальчишку, что так невинно хлопает глазками. --- Джисон. Я — не он. А хотелось бы быть. Ёнбок выходит с работы, когда на улице ещё не выключили фонари, а город пуст. Пахнет ночной свежестью и фантомной свободой. Парнишка спокойно идёт по алее, прихрамывая больше обычного из-за перегруженной после работы ноги. Как же хочется просто лечь. Но внезапный звонок мобильного в заднем кармане джинсов отчего-то напрягает. Юноша отвечает почти сразу же. --- Да? --- Вы друг Хван Хёнджина? — сердце пропускает удар. --- Я работник отделения скорой помощи. Ваш друг попал к нам с множественными ушибами, но он отказывается от госпитализации и порывается уйти домой. При этом едва сам на ногах стоит. А ваш номер единственный в быстром наборе. --- Я приеду, — Ёнбок внимательно слушает адрес больницы и опять, всё бросив, спешит к брату. Только бы не снова. Только не наркотики. Ёнбок приезжает в больницу довольно быстро, оплачивает такси и просит подождать, чтобы не пришлось потом ещё с Хёнджином ждать новое. Едва ли это будет удобно. Парнишка хромает, не обращая внимания на боль, забегает в больницу, тут же оказываясь в приёмном отделении. Яркий белый свет заставляет жмуриться с непривычки, но это не мешает парнишке поймать медсестру и узнать о местоположении Хёнджина. --- Он только что ушёл. Правда, не знаю, как далеко он уйдёт в таком состоянии, но мы ничего не смогли сделать, он подписал отказ от госпитализации, — пожимает плечами девушка в белом медицинском костюме и возвращается к работе. Юноша бежит прочь из больницы, даже забыв поблагодарить медработника за помощь. Ёнбок сворачивает за поворот и натыкается взглядом на сгорбленную, едва передвигающую ноги фигуру. Нашёл. Мальчишка подбегает к парню и, схватив того под локоть, прижимает к себе. Хёнджин от удивления или скорее даже испуга дёргается, норовя его оттолкнуть, а когда узнаёт в чудаке Ёнбока, то замирает на месте. Некогда красивое лицо всё в ушибах, синяках и ссадинах. Косточки рук сбиты в кровь, а на плече из-под растянутой грязной футболки выступает кровоподтёк. Он с кем-то подрался. Но в итоге избили его. --- Идём, — шепчет мальчишка и, пользуясь моментом, обнимает брата за плечо, чтобы помочь дойти. --- Куда? --- Домой, — тихо шепчет Ёнбок. Тот, на удивление, не сопротивляется и позволяет увести себя. Они садятся в такси и едут домой. Молча. Так же молча заходят в квартиру и идут в ванную, где Ёнбок помогает парню раздеться, оставляя на нём лишь потёртые чёрные джинсы с кожаным ремнём. Теперь отлично видны все его увечья: на рёбрах расцветает фиолетовый синяк, на груди ещё парочка и расцарапанные в кровь руки. Мальчишка бережно и аккуратно всё обмывает, не касаясь уже обработанных в больнице ран, а затем всё так же молча идёт в спальню, чтобы принести брату сменную одежду. Ёнбок тянется к верхней полке, становясь на носочки, и лишь тихо возмущается себе под нос, когда ему так и не удаётся ухватиться за торчащий край белой футболки. Внезапно он замирает от жара чужого тела позади, а потом резкое ощущение хватки сильных рук на мальчишеской талии заставляет Ёнбока вздрогнуть и проворно обернуться лицом к нависшему над ним Хёнджину, что прижимает парнишку спиной к поверхности шкафа и, протянув руку, сам достаёт футболку. --- Отойди, пожалуйста… — шепчет Ёнбок, а сам отворачивает голову, чтобы брат не увидел его зардевшихся щёк. --- Ты сам сюда пришёл, — напоминает Хёнджин, усмехаясь в своей привычной наглой манере, и резко прижимает мальчишку вплотную к своему обнажённому торсу, а на возмущения младшего лишь ловит его запястья и фиксирует по бокам от его головы цепкими руками. --- Я пришёл просто помочь тебе, — отзывается Ёнбок. И он соврёт, если скажет, что ему страшно. --- Тебя кто-то избил? Это из-за тех денег? --- Что, если да? — Значит, я отдам тебе долг, и забудем об этом. Я… Договорить мальчишке не дают, лишь подхватывают под бёдра, не обращая внимания на его изумленный писк, бросают на кровать и тут же нависают следом. --- Значит, я возьму долг немного другим способом, — ухмыляется Хёнджин треснувшими от ударов губами и стремительно наклоняется к парнишке вплотную, делит с ним один воздух, беспринципно проникая рукой под футболку и оглаживая впалый живот тонкими чувственными пальцами. Ёнбок забывает, как дышать, мурашки бегут по коже, а тело, словно бы не принадлежит ему, потому что он не может пошевелиться, лишь отдаёт себе отчёт в лёгких опасениях, что ещё мгновение — и его сердце пробьёт дыру в груди, если всё так и продолжится. --- Даже не станешь сопротивляться? — насмешка срывается с губ напротив, и это будто в один момент отрезвляет. Хёнджин просто веселится. Старается надавить побольнее. Обидеть. Задеть. --- Ты снова издеваешься… — выдыхает Ёнбок с долей печального осознания. С ним снова играют. С его чувствами. --- Ты так сильно хочешь, чтобы я ненавидел тебя? — юноша смотрит прямо в фениксовые глаза напротив и буквально видит, как в них течёт лава. --- Что, если хочу? — ухмылка самоуверенного идиота утопает в плену чужих мягких губ, что целуют горько, трепетно и… с любовью. Хёнджин вздрагивает, ошарашенно смотрит на парнишку под собой, сжимает его талию под футболкой и на мгновение теряет себя из реальности, прежде чем укусить мальчишку за губу и оттолкнуть. --- Можешь теперь вдоволь смеяться надо мной. Но моей вины в том, что тобой болею, нет. Вини себя. За эту слепую жалость и месть. Ёнбок толкает парня в грудь, встаёт с кровати и идёт к выходу, не оборачиваясь, потому что сердце он давно оставил здесь. В руках этого несносного идиота. Гул мотора автомобиля и до тошноты сладкий запах ванили, что буквально выедает лёгкие и пробуждает рвотные позывы, явно не справляясь со своей основной функцией ароматизатора. Джисон находится в полусознании, но всё так же липнет к Минхо, укладывается головой ему на плечо и улыбается, как выигравший миллион везучий дурак. Минхо несёт это пьяное тело к себе в квартиру, аккуратно укладывает его на кровать и, выдохнув, снимает куртку и бросает ту прямо на спинку рядом стоящего стула. Коты мяукают где-то на фоне, приветствуя хозяина, но подойти ленятся. Минхо садится на кровать рядом с развалившимся звёздочкой Джисоном и принимается расстёгивать ему тугой ремень джинсов. --- Прости меня… — шепчет Джисон в полубреду. --- Мне так жаль, что из-за меня тебе пришлось столько пережить. Мне так жаль… Минхо лишь молча вздыхает, накрывает мальчишку углом одеяла и ложится рядом, смотря в потолок. Незаметно к руке притирается пушистая мордочка, а с другой стороны к плечу прижимается Джисон, снова проваливаясь в беспокойный пьяный сон.