Вердигрис

Хан открывает слипшиеся глаза, не сразу понимая, где он и почему так гудит голова. Под правой рукой чувствуется что-то мягкое и пушистое, а комната явно не его. Джисон смотрит под руку и, увидев кота, не может удержаться от того, чтобы его потискать, проводя пальцами между ушками. Кот…? Точно! --- Проснулся? — знакомый голос пробивает на мурашки вкупе с нахлынувшими воспоминаниями. Минхо. Джисон садится на постели и подтягивается выше, упираясь в спинку кровати. --- Угу, — скомканно кивает мальчишка, не решаясь посмотреть парню в глаза. --- Держи, — Минхо протягивает ему блистер с таблетками и стакан воды. --- Спасибо большое, — Джисон принимает таблетку от головной боли и запивает её, большими гулкими глотками осушая стакан. Минхо забирает у него пустую ёмкость и ставит на тумбу подле кровати, а сам садится на край постели, где-то на уровне бёдер Джисона. И смотрит этими магическими глазами, словно выбирает: убить его пустотой почти чёрной радужки правого глаза или позволить самому утонуть в малахитах левого. Даже будучи человеком, он до дрожи прекрасен. --- У тебя волшебные глаза. Зачем ты носишь линзы? — опрометчиво спрашивает Джисон, поздно понимая, что это может быть слишком личный вопрос. Минхо, кажется, на мгновение теряется, даже слова из головы одним махом вылетают. Красивые? Это он серьёзно? --- Потому что люди никогда не могут пройти мимо тех, кто от них отличается. Они выбирают это уничтожить и растоптать, — довольно резко отвечает парень. Его постоянно подкалывали сверстники, где-то до старшей школы — ведь именно в этом возрасте он принялся за линзы. Сейчас же носит их всё по той же причине: чтобы избежать нежеланного внимания. --- Люди — вообще максимально странные создания, — хмыкает Джисон. --- Они глупы и дальше своего носа не видят, да и не особо-то хотят. --- А ты не такой? — в лоб спрашивает Минхо. Джисон молчит. Он не знает. Вряд ли он святой, конечно, но старается быть просто человеком. --- Не такой. Я хотя бы стараюсь таким не быть, — уверенно отвечает Хан, а голос едва заметно дрожит на гласной, выдавая его сомнения. Минхо же смотрит будто через преграду, недоверчиво, но прямо, без утайки. Джисон давно знает, что Минхо это часть его — вторая половина сердца, вторая кожа, вены, по которым течёт кровь, и смысл, благодаря которому Джисон всё ещё жив. Поэтому как бы ни сложилась их жизнь и что бы ни выбрал Минхо — Джисон без него не сможет. Ни в одной из жизней. Но Минхо… Почему-то кажется, что он так далеко — не достать. А хотелось бы. Хочется душой нараспашку, глаза в глаза, сердце к сердцу. Хочется как раньше. Как в той жизни. Но не Джисону об этом просить. Он и здесь-то быть права не имеет. --- Джисон, давай поговорим, — внезапно настаивает Минхо. Не просит, не предлагает, а говорит прямо, что им это надо. Джисон молчит. Смотрит своими большими слегка испуганными глазами и перебирает в голове кучу возможных вариантов их разговора, потребовавшего такой решимости. --- Расскажи мне всё. О своей болезни, о своём погибшем друге и о причине, по которой ты ворвался в мою жизнь. Я не настаиваю, но я должен это знать, если ты намерен задержаться в моей жизни навсегда, — Минхо говорит чётко и серьёзно, но быстро, на одном выдохе, будто бы боится, что запнётся и не сможет сказать всё, что хотел. Джисон же замирает на месте, кажется, даже не дышит. Потому что страшно. Страшно, ведь он не знает, как ему всё это рассказать. Врать не хочется от слова совсем, да и что-то внутри настойчиво подсказывает, что соври он сейчас — и всё полетит в тартарары, а этого Джисон никак не может допустить. --- Ты знаешь о моей болезни? — Минхо кивает, а Джисон на это лишь расстроенно выдыхает, хоть он и не удивлён, ведь у Минхо было достаточно возможностей узнать обо всём. От того же Феликса или… --- Откуда ты знаешь? --- Доктор Ким… --- Ааа… Сынмин, — фыркает Хан, ничуть не удивляясь. Минхо кивает, не собираясь что-либо скрывать, давая ту самую искренность, что им необходима. *** Минхо ловит молодого доктора в кафетерии на первом этаже больницы. Людей почти нет. Ночь на дворе. --- Простите, можно с вами поговорить? — парень подсаживается к уставшему и измотанному ночным дежурством доктору и даже чувствует некую вину за то, что прерывает его перекус, ибо булочку с кофе назвать полноценным ужином сложно. Парень устало откладывает еду, потирает переносицу и выдыхает, складывая руки в замок на уровне подбородка. --- Вы кто? — спрашивает доктор Ким, не особо заинтересованно всматриваясь в чужое лицо напротив. --- Я Ли Минхо. Друг Джисона. И мне крайне неловко вас об этом спрашивать, но скажите, пожалуйста… --- Не скажу. Я тебя не знаю, парень, а рассказывать о пациентах я не имею права, да и желания, признаться, не имею, — довольно грубо, но по фактам перебивает его медик. --- У меня есть подозрения, что я служу ему лекарством от того, что надо лечить куда более серьёзно, но никак не мной, — выпаливает парень. Сынмин косо на него посматривает, с явным недоверием взвешивая все за и против. --- У него есть заболевание. Какое — не скажу, спроси у него лично, раз вы друзья, он должен сказать сам. Да и вообще, Джисон — крайне интересный экземпляр, но то, что ты его лекарство… — Доктор внезапно поднимает на парня решительный и знающий взгляд. Минхо даже на секунду теряется. --- Несомненно. --- То есть он…? --- Он тяжёлый пациент. Сначала кома, из которой, к слову, он чудом вернулся к нормальной жизни. Да и сама кома была крайне странной, он пару раз даже приходил в сознание, по крайней мере, так говорили показатели, но на деле его состояние оставалось без изменений. А потом реабилитация и новый диагноз. В целом, он пришёл в себя благодаря Бан Чану, — молодой врач замолкает, понимая, что его занесло. Он снова потирает переносицу и недовольно жмурится. --- Просто поговори с ним. *** --- Что тебя интересует? — осмеливается наконец-то Джисон, собрав все силы в кулак, хоть он в душе не представляет, что говорить. Точно не правду. Иначе его неизбежно сочтут за сумасшедшего. Или…? --- Почему ты ввалился в мою жизнь? Нет, не так, — кажется, Минхо тоже путается. --- Почему именно я? — парень смотрит в глаза своими омутами, и Джисон тонет, как и в далёком прошлом. Как тогда. В том самом прошлом, где нарушил ход истории, спас русала от смерти и обрёк на вечные мучения, привязав его к себе гарпуном по имени «любовь». --- Потому что это ты, Минхо, — понятно и в то же время так сложно для них обоих звучит эхом ответ Джисона. --- Считай, что это судьба. Я искал тебя всю жизнь, чтобы найти и не отпускать. Всё просто. Считай, что ты мой суженый. — усмехается Джисон, втягивая шею в плечи, стараясь спрятаться от страха за реакцию слишком уж молчаливого парня напротив. --- Ты придурочный, сто процентов! — Минхо посмеивается, закатывая глаза. Может ли быть такое, что его судьба — вот этот мальчишка, что на белку похож больше, чем на человека? Иначе Минхо не может это всё объяснить. Слова кончились. Минхо всегда, сколько себя помнит, был один. Не в физическом плане, хотя это тоже, но всё же больше всего это ощущалось на уровне духовном. Вся жизнь – поиски чего-то или кого-то, чтобы заполнить пустоту внутри, и всё тщетно. Сначала детдом и мысли, изводившие его, как и каждого брошенного ребёнка. Почему именно он? Но в те моменты, когда другие дети плакали в подушку ночами по воображаемой семье, Минхо просто и без торгов принял факт того, что он один. А когда повзрослевшие, обозлённые на весь мир подростки только начинали принимать давно осмысленную Минхо правду, он уже задумывался о будущем, надолго сбегая к морю после отбоя. Там было не так одиноко. Ласкающий тело и душу ночной прибой словно говорил с ним, и в эти моменты его брала такая тоска, что едва хватало сил не уйти под воду навсегда, оставив свидетелем его недолгого существования лишь полную луну и звёзды. Но что-то держало на плаву. Возможно, это интерес к будущему. А возможно, завтрашний день, что позволит снова прийти и ощутить себя дома. Только море и он. Шёпот волн и песнь луны где-то на задворках разума. Но даже там его не отпускало чувство собственной неполноценности. Будто чего-то не хватало, и это неприятным скрежетом на сердце не оставляло его ни в воде, ни на скорости, когда он гнал на мотоцикле под двести в час, ни в шумных компаниях, и даже недельные отношения не помогли — наоборот, казалось, стало лишь хуже. Это всё не его. А ночью приходили сны. Сны о подводной синеве, чьих-то круглых карамельных глазах. И смех, звонкий такой, аж до мурашек, снова вода, только уже с кровавым отливом, а потом дикая боль — и он просыпался. Кошмары не отступали. Не помогали ни здоровый образ жизни, ни таблетки, да что там, даже коты не смогли помочь от этого избавиться, хотя немного притупили. Вскоре Минхо просто смирился. Работал, отдыхал, ездил к морю, иногда посещал гонки, заведя парочку непостоянных друзей, и просто жил. До тех самых пор, пока не поехал с приятелями в Сеул, где те затащили его в свою бывшую школу отпраздновать годовщину выпуска. Все разошлись, а Минхо уснул. Так глупо получилось, но тогда он впервые спал без кошмаров, потому даже не сразу услышал постороннее присутствие. Но стоило ему увидеть те круглые, медовые, почему-то до боли знакомые глаза, что, кажется, сумели в тот момент выразить все эмоции в едином воплощении радости, смятения, некого страха и отчаяния, как у Минхо сердце зашлось. С тех самых пор всё пошло под откос. Потому что он тогда ушёл. Ушёл, потому что стало страшно. Ведь на него смотрели так, словно он восстал из мёртвых. Будто он — подошедшая очередь на пересадку сердца или же выигрышный лотерейный билет на миллион долларов. А потом этот же мальчуган нашёл его уже в Пусане да прилип в этот раз намертво, ну а Минхо списал всё на судьбу, в которую на тот момент едва ли верил, скорее, в злой рок. Но вот чувство недостающей части души исчезло вместе с появлением этого мальчишки. Тогда Минхо понял, что это всё не просто так. Джисон не просто так вцепился именно в него. А в него ли…? Потому что Минхо точно в него… Прочно и, кажется, уже очень давно. --- Больше ничего не хочешь сказать? — спрашивает Минхо, поднимая на парня взгляд после затянувшейся паузы. Кажется, разговора не получится. Ну, или он выйдет не таким, коим они оба его представляли. Джисон молчит и кусает губы, бегая глазами по комнате. Потому что он не хочет врать, но и правду сказать не может. --- Если я скажу, что помню свою прошлую жизнь… — внезапно шепчет парнишка, слегка испуганно поднимая неуверенный взгляд, встречаясь с прямым и уверенным взглядом Минхо. --- Поверишь? — ещё тише добавляет парень. --- Если я скажу, что отец, нет, человек, которого я считал отцом, столкнул меня с высоты в океан в пьяном угаре, и я едва выжил! Но вернулся сюда уже другим человеком, а внутри всё кричит о любви к тому, кого не существует! Думаешь, я сошёл с ума?! Поверит ли? Ну, задумается так точно. --- Я не знаю, что сказать… — растерянно бубнит Минхо, а Джисон лишь тяжело выдыхает. Это было ожидаемо. --- Пока ты будешь думать, я хочу ещё кое-что спросить, — Джисон изо всех сил старается сменить тему, чтобы избавить себя от полного ощущения, что в любой момент его могут выпереть из квартиры и из жизни Минхо в целом. Это нещадно пугает, и где-то внутри начинает неприятно зудеть, что заставляет парня неконтролируемо расчёсывать кожу рук. --- Спрашивай, — Минхо смотрит на бегающие глазки мальчишки, а потом на его руки и лишь понимающе выдыхает, накрывая ладонь парнишки своей. Джисон тут же замирает на месте, смотря парню в очи своими глазами-бусинами, даже кажется, что вся его паника исчезает одним махом. --- Я не кусаюсь, Хани, — Минхо улыбается мягко, смотрит тепло, и Джисон тонет. Тогда как Минхо гонит от себя назойливые мысли о том, насколько правдивы слова Джисона. Потому что если он соврал и перед Минхо сидит просто морально сломанный, больной, нашедший в нём отдушину мальчишка, то, кажется, и самому Минхо пора бы уже сходить в больничку, потому что он тоже недалеко ушёл. Но едва ли Минхо готов взять за это ответственность. --- Ты давно гоняешь? — интересуется Джисон. Он, как губка, готов впитывать любую информацию о Минхо. --- С семнадцати, — спокойно рассказывает парень. --- Люблю скорость. Но у меня встречный вопрос, Хани, — ухмылка рисуется на лице Минхо. --- Ты откуда там взялся? --- Меня подруга позвала, — выдыхает Джисон, ведь он уже сто раз успел пожалеть, что пришёл. --- А сама свалила в туман, — усмехается Хан, опуская взгляд на ластящегося к его ноге трёхмастного кота. — Это было ожидаемо, но, — Джисон поднимает на парня удивлённый взгляд. --- Почему ты напился? --- А ты почему на звонки не отвечал? --- А вопросом на вопрос невежливо отвечать, — парирует Минхо с ухмылкой на губах. --- Напиться было причин много, — сдаётся Джисон. --- Ты пропал с радаров, а потом ещё Чонин… — Джисон замолкает, что-то взвешивает в голове, а потом снова говорит: --- Я буду его донором костного мозга. У него лейкемия. А ещё… --- У Чонина? — Минхо явно не ожидал услышать такую информацию. --- А… Ты донор? Почему ты…? --- Потому что Чонин, я и Бан Чан — братья по отцу, — Джисон это произносит довольно быстро, но сам до сих пор едва верит в то, что говорит. — Это как…? — Минхо сводит брови к переносице, в один момент переставая воспринимать информацию. --- Моя мама была любовницей отца Бан Чана и по совместительству суррогатной матерью Чана, — Джисон тут же весь тушуется. Ощущение, что ему стыдно об этом говорить, он сжимает пальцы в замок и опускает голову, закрываясь. Минхо смотрит на мальчишку, и у самого под ложечкой сосёт. --- Только не говори, что Чан… --- Да, он специально со мной познакомился, нашёл и даже спас меня тогда ради своего брата, — Джисон улыбается, а внутри всё скрипит, и Минхо это слышит, как бы Хан ни скрывался. Ему больно. --- Ты тоже его брат, Хани, — выдыхает Минхо и подсаживается ближе, кладёт руки ему на острые коленки и мягко гладит, привлекая внимание парнишки на себя. Кто бы мог подумать, что такая тяжёлая тема может быть столь лёгкой рядом с нужным человеком. Джисон поднимает влажные глаза и смотрит на Минхо, даже не моргая, когда тот наклоняется и обнимает мальчишку, поглаживая по спине. Даже слов не надо, чтобы впитывать в себя тепло и поддержку, что ему дарит его Минхо. Тот самый человек, что является для Джисона всем. Всем и даже больше. Иногда Джисон на полном серьёзе задается вопросом: почему и за что такой, как Минхо, полюбил Джисона? И ни в одной из жизней найти ответ не может. Ему главное — Минхо не потерять. Следующий месяц прошёл как в тумане. Подготовка, потом сама операция, а затем восстановление Чонина. Джисон, несмотря на свою тревожность и случившийся с ним накануне операции приступ паники (с которым он, впрочем, быстро совладал не без помощи Минхо), перенёс саму процедуру легко и быстро восстановился после неё. Чего не скажешь о Чонине, организм которого к тому моменту был сильно измотан болезнью. Джисон буквально поселился в больнице вместе с Чаном, пропав со всех радаров. На работе пришлось брать отпуск. Со скандалом, к слову. --- Спасибо большое, — уже в сотый раз за всё это время повторяет Чан, а уставший как собака Джисон не сдерживается. --- Не прекратишь, нет? Он и мой брат, ясно? Я не только долбаный донор! — шипит Хан, едва выйдя из палаты Чонина, что наконец уснул. Реабилитация для него — самый тяжёлый период. --- Я знаю. Прости. Просто я так виноват перед тобой… Брат, — шепчет Чан, а его никогда не прекращающие быть красными глаза снова мокнут. Кажется, Чан карабкается к жизни вместе с Чонином. Как смешно. Джисон ведь сам говорил, что завидует Чонину и тоже хочет такого брата. Но вот он, Бан Чан — его брат, а что теперь? Джисон всё ещё завидует Чонину, потому что ему никогда не стать с ним на одну ступень для Чана. Да и в целом, стать для кого-то настолько важным — почти невозможно. --- Всё хорошо. Правда. Я бы на твоём месте поступил так же, — Джисон спокойно выдыхает, делая шаг вперёд, направляясь в сторону лифта. Но внезапно останавливается. --- Хён, иди поспи. Ты же понимаешь, что никак не можешь сейчас расклеиться. Ты нужен Чонину, — едва ли Чан реагирует. --- Ты нужен нам, хён. Чан поднимет на Джисона удивлённый и тронутый до предела взгляд, а Хан не удерживается от улыбки. --- Ты не виноват, что тебе попались такие вот братья-недотёпы, — пытается шутить Хан, и это помогает. Чан улыбается и даже немного расслабляется. --- Чонин спит. С ним двадцать четыре на семь медперсонал. Поэтому поехали ко мне. Поспишь. Чан лишь пожимает плечами и явно не собирается принимать предложение. --- Хэй, поехали уже. Я не предлагаю, а настаиваю. Когда ты последний раз нормально спал, а? — возмущается Джисон, бубня на Чана, как дедок. --- Всё. Пошли спать. Джисон насильно вталкивает парня в лифт, и они вместе едут домой. Тогда Чан впервые спал у своего брата, ещё не зная, что Джисон давно простил его. Время идёт своим чередом. Осень вступила в свои права, сменив пёструю зелень и жару долгожданной свежестью и изобилием цветов кленовой палитры. Всё начинает возвращаться в норму. Джисон с Ёнбоком всё ещё жили вместе, и, честно, для Джисона это было подарком свыше. Он за эти полгода возненавидел одиночество, и ему особенно тяжело было бы переживать его осенью. Минхо был рядом, Хан мог просто позвонить ему или написать, так как последние две недели они общались довольно хорошо и часто. Это буквально окрыляло, заставляя забыть обо всех «но». --- Чего ты так долго? Я уже замёрз, — бубнил Минхо, поджидавший Хана возле его работы, когда тот немного задержался не по своей воле, а увидев Минхо, едва сдержался, чтобы не наброситься на парня с объятиями. Их общение стало ровным, надёжным и постоянным. --- Прости, пожалуйста, — Джисон смущённо хихикает, а сам, будто довольный пёсик, топчется возле Минхо. --- Я кофе принёс, — улыбается Минхо и смотрит на мальчишку, оценивая его внешний вид: уставший, но счастливый, и Ли задаётся вопросом: чего же он так сияет? --- Так, кофе тебя не шибко радует, как я погляжу, — усмехается Минхо и ловит этот восхищённый взгляд на себе, что ничуть не удивительно. Он уже привык. Джисон молчит, тупит стыдливый взгляд и тихонько берёт свой кофе из чужих рук, покачиваясь с носка на пятку. У них, кажется, всё хорошо. Они друзья. Да. Самые настоящие. Близкие друзья. --- Иди сюда, горе моё луковое, — Минхо добродушно улыбается и, взяв мальчишку за плечи, прижимает к себе в объятии, ероша волосы на его макушке. Джисон весь сияет, и будь у него хвост, он бы им вилял как заведённый. Хан пользуется моментом и прижимается к парню, обнимая его за спину, стараясь не нарушать чужих личных границ. --- Спасибо, — улыбается Джисон, когда парни отстраняются друг от друга. Парнишка наконец-то чувствует прилив энергии и отпивает глоток кофе. --- Вкусно. Сладко, — довольно улыбается Хан, смакуя напиток. Они идут нога в ногу по ночному городу. Осень наступила быстро, а день становится всё короче. --- Как работа? — завязывает разговор Минхо. --- Честно? Я жутко устал, а потом пришёл один очень приятный человек, купил мне кофе и даже обнял, представляешь? — игриво посмеивается Джисон, заглядывая парню в глаза. --- И что? — Минхо поддерживает игру, изображая полное непонимание. --- И я воспрял духом. По ощущениям, готов горы свернуть, веришь? — посмеивается довольно Джисон, понимая, что его мозг совершенно пуст и сам он абсолютно спокоен. --- Вау. Мне тоже такой нужен. Дашь номерок? — усмехается Минхо. --- Он весь в твоём распоряжении! — Джисон внезапно выскакивает вперёд и расставляет руки в стороны, не в силах спрятать рвущуюся с губ улыбку. Минхо останавливается, смотрит на мальчишку в свете городских фонарей и лишь снисходительно мотает головой, улыбаясь. --- Ловлю на слове, — Минхо подходит к парню вплотную и пропускает сквозь пальцы его непослушную чёлку, зачёсывает пряди наверх, открывая лоб, а затем цокает языком и отпускает парнишку, уходя вперёд. Джисон глупо хлопает круглыми глазками и даже не сразу приходит в себя, а когда осознает, что произошло, бежит за парнем, догоняя его и равняясь в шаге. Да. Они друзья. Не стоит забывать. И особенно — быть жадным.