Вердигрис

Джисон по-прежнему работал над музыкой с Джеем и занимался гитарой с Юной. Юна, к слову, постоянно норовила познакомиться с Минхо, стоило ей увидеть, как тот единожды привёз Джисона на работу. Хан же стойко держал оборону, потому что да, он, как выяснилось, ревнивый. Белые хлопья заменяют пожухлые листья, высокое голубое небо становится низким и серым, день явно короче, а шерстяные шарфы обязуются быть неотъемлемой частью гардероба ещё добрых два с хвостиком месяца. Ёнбок встречает Джисона на обратном пути из студии, яркие уличные фонари освещают улицы, а снег, что белым пухом укрывает землю, ярко блестит в искусственном жёлтом свете. --- Хани! — Ёнбок обнимает парнишку за плечо, идя с ним рука об руку. Снег под ногами приятно скрипит, а отсутствие ветра делает прогулку максимально комфортной. --- Как новая работа? — Ёнбок улыбается и кивает. Новая работа бариста ему нравится. --- Всё хорошо. Ноге легче, — улыбается Ли. --- Хёнджин заставляет меня начать учиться. Поэтому скучать не приходится, — Ёнбок явно счастлив в своей новой семье. Неужели время и вправду на что-то влияет в позитивном ключе? --- Он правда так изменился? — более серьёзно спрашивает Хан, не скрывая скепсиса. Ёнбок вмиг становится серьёзным. --- Да. Он даже уговаривает меня операцию сделать. Говорит, что я должен жить, как сам того хочу, а не как меня загоняет в рамки происходящее, — неловко улыбается Ёнбок, на мгновение о чём-то задумывается, а затем отрицательно мотает головой и улыбается. --- Что ж. Тогда я очень рад, — Джисон довольно подхватывает друга под локоть. Джисон проглатывает желание таки напомнить Ёнбоку, кто именно его загнал в эти самые рамки. --- А у вас с Минхо как дела? — интересуется Ёнбок. Джисон переехал к Минхо несколько недель назад, вместе с тем у них состоялся тот самый серьёзный разговор. --- Ты говорил о прошлой жизни. Что ты имел в виду? — Минхо серьёзно смотрит на Джисона, стоя спиной к плакату с изображением океана в квартире Хана. Кажется, то самое отсуствие ощущение дома в этом месте совершенно не зависело от места. --- Знаешь, это как судьба. Красная нить. Называй как хочешь. Но я тебя вымолил для себя и теперь не отпущу, — Джисон подходит к парню крепко обнимает, прижимаясь к сильной груди щекой. Минхо больше ничего не спрашивает. Может, потому что у самого есть чувства на уровне подсознания, и попроси кто их объяснить, он не сможет. А Джисона он чувствует душой, с этим парнишкой и в судьбу поверить не составит труда. Но сам Джисон никогда не станет Минхо и его прошлое тревожить своими рассказами о собственных грехах и ошибках. Даже если бы кто волшебную пилюлю дал, Хан никогда бы не согласился позволить Минхо вспомнить весь тот ад и боль, что он пережил. Из-за Джисона, а потом для… Всё того же Джисона. Сейчас же у них новая жизнь и новый шанс. Если Хан испортит этот шанс, прощения ему более нигде не сыскать. Ни в том, ни в этом веке. Они здесь. Сейчас. В этой реальности, преодолев столько трудностей, боли и страхов, они встретились, а это значит, что держаться за прошлое будет настоящим кощунством. Джисон просто обязан оправдать все те жертвы, что были принесены. --- Всё хорошо. Иногда даже не верится, — Джисон улыбается, как влюблённый дурачок. Хотя почему как? Он и есть влюблённый дурачок. --- Вы и вправду доказательство существования судьбы, — мягко улыбается Ликс. Кажется, в его глазах скользит грусть по несбыточным желаниям. --- Возможно, — Хан пожимает плечами. Он не знает, что стоит ещё ответить. Но они с Минхо не по судьбе, а скорее вопреки судьбе. --- Идём домой. Я провожу тебя, — улыбается Джисон и, болтая друг с другом обо всём и ни о чём, они доходят до района Ликса, где их уже встречает Хёнджин. Он здоровается с Ханом, но глаза отчего-то прячет. --- Пока, — Джисон улыбается, прощается с Ёнбоком и идёт домой. --- Спасибо, — бормочет Хёнджин. И ему одному известна причина этой благодарности. Но Джисон рад, что он изменился. Ну или хотя бы готов стараться. Ликс упомянул вскользь, что было бы хорошо поступить им с Джисоном в один университет. Хан зацепился за эту мысль. Ему приятно об этом думать. Он улыбается, держит руки в карманах и думает, что вот это и есть жизнь. Та самая молодость, о которой он так самозабвенно мечтал и просил Богов. В этот раз с особой осторожностью и без лишнего роптания. Вот он после любимой, хоть ещё и не особо прибыльной работы идёт в дом, где его ждёт любимый человек, только что он весело вёл беседу со своим лучшим другом, а сейчас он видит Минхо на улице, бежит к нему и крепко обнимает со спины, чувствуя холод падающих и путающихся в волосах снежинок, а сердце трепещет от невообразимого тепла, когда он замечает в руках обернувшегося в его объятиях парня шоколадный чизкейк. --- Любимый… — шепчет Хан, и поправляет шарф на шее Минхо, пока тот гладит его по голове свободной рукой и глупо смеётся, являя вид на кроличьи зубки. --- Чизкейк? — весело усмехается Минхо, утыкаясь лбом в лоб парнишки в своих руках. --- Да, именно, — ёрничает Хан и обнимает парня за шею, прижимаясь всем телом. --- Ты — мой любимый, — шепчет Джисон, посмеиваясь тому в ухо. --- Чизкейк заслуженно обосновался на втором месте. --- Идём домой? — улыбается Минхо, на что Джисон отстраняется и быстро кивает, ведя парня за собой в их дом. Теперь Джисон знает, что дом там, где твой человек. Душа. Джисон никогда бы не подумал, что станет таким счастливым и окажется в самом настоящем раю, выжив в своём собственном аду. Он заслужил свой рассвет. Чонина выписали. Бан Пиль больше не напирал, но Чан держал с ним, вопреки всему, постоянную связь. Бан Чан — хороший сын и человек, в отличие от его отца. Теперь у них был свой дом. На берегу моря. Врач сказал, что морской воздух полезен Чонину, но больше всех радовался этой покупке Джисон, который теперь мог не беспокоиться о месте отдыха в любое время года, хотя Чан был бы рад, если бы Джисон с корнями к ним перебрался, а Чонин и вовсе прямо об этом просил. Их отношения становились теми самыми, настоящими. Семейными. Братскими. --- Джисони, спасибо большое, — яркая лисья улыбка озаряет лицо мальчишки. Хан лишь хлопает его по плечу и отрицательно мотает головой. --- Не за что, — Хан возвращает свой взгляд к виду, что открывается благодаря панорамному окну в просторной гостиной нового дома. Солнце светит ярко и низко, превращая спокойное море в лазурное, искрящееся изнутри золотом зеркало. Вид восхищает буквально до мурашек по смуглой коже. --- Чан на работе? — повернувшись к брату лицом, спрашивает Хан, чтобы позже окинуть взглядом всё ещё полупустую комнату. Ничего, вскоре здесь станет уютно. Он уверен. --- Да. Чани перевёлся, будет работать в Пусане. Всё налаживается. Главное, чтобы я его не подвёл, — Чонин неловко опускает голову. --- Хэй, не думай об этом, — Хан берёт его за руки и заглядывает в блестящие сомнениями и страхом за будущее глаза. --- Всё будет хорошо. Болезнь не вернётся. И ты проживёшь эту жизнь, как сам того пожелаешь. Выбери университет и иди учиться, если хочешь, а там будет видно. Мы с Чаном рядом с тобой. Всегда, — Хан улыбается, заверительно кивает и притягивает парнишку в объятия. --- Давай отпразднуем новоселье? — внезапно предлагает Чонин, приободрившись. Всем бы брать пример с его силы воли. Джисон лишь согласно кивает и ерошит волосы парнишки. --- Я спрошу у Чана, когда ему удобно, и сообщу тебе, — Чонин тут же загорается этой идеей, начиная уже составлять список нужного для вечеринки в заметках телефона. Джисон смотрит и не верит, что это его жизнь. Неужели его боль наконец была обменяна на это головокружительное счастье? Всё же Бан Чан тогда был прав. Всё проходит. Главное – выстоять. Хан до сих пор иногда просыпался посреди ночи от внезапного приступа и очередного кошмара. Но вот он, руку протяни и коснёшься, это его брат. У Джисона теперь есть семья. Его братья. А крепкие и тёплые объятия Минхо успокаивали пуще любых седативных, и Хани отпускало, он снова засыпал, до сих пор не веря, что всё происходящее с ним — реальность. Что он заслужил. И что расплаты больше не будет. Иногда Джисону страшно просыпаться и делать вдох, ему кажется, что возмездие вот-вот свершится и он снова всё потеряет. Но он дышит и живёт. Благодаря Минхо. Ёнбок приходит домой раньше обычного. Он уже освоился на новой работе, ноги не так устают, и физической нагрузки куда меньше. Это не может не радовать. Дома его встречает запах одеколона Хёнджина, Ёнбок даже задерживается в прихожей и с умиротворенной улыбкой на губах вдыхает этот полюбившийся аромат. Ликс идёт в душ, затем по сценарию на кухню, он готовит ужин, чтобы потом вкусно поужинать с Хёнджином и завалиться смотреть фильм. Благо завтра выходной, если никаких планов не нарисуется. Хёнджин наконец-то отдохнёт, а то он постоянно пропадает на своей работе. Кстати, о работе. Почему-то он практически ничего не рассказывает об этом аспекте своей жизни. Только вскользь упомянул, что работает в какой-то студии помощником. А Ёнбок старается не лезть. Страх быть отвергнутым всё ещё остался в его душе, и это неудивительно. После всего-то… Входная дверь хлопает, и в прихожей слышится возня. Ёнбок выключает газ, окидывает взглядом готовый ужин на столе и спешит встретить Хёнджина приветственными словами, но стоит ему увидеть его, Ёнбок замолкает, не в силах отвести взгляда от чёрного кашемирового пальто, под которым виднеется ворот белой рубашки, а волосы красиво уложены стильным маллетом – тут не обошлось без помощи лака. На работу так не ходят. Хёнджин смотрит на брата удивлённо и почему-то сконфуженно, он явно не ожидал его увидеть так рано. --- Привет, — неловкий смешок невольно срывается с губ Хёнджина. Он скидывает кожаные туфли и мнется с ноги на ногу. --- Привет, — Ёнбок пытается улыбнуться, но внутри что-то неприятно сжалось, не предвещая ничего хорошего. Почему-то то самое чувство недоверия и страха, что всё вернётся обратно и его снова кормят враньём, толстой, больной мыслью давит на виски. --- Ты рано, — Хван проходит в гостиную, повесив пальто в прихожей. --- Ты где был? — Ёнбок стоит в дверном проёме гостиной, решая не ходить вокруг да около и выдрать это противное ощущение поедающего внутренности червя одним махом. Дело не в контроле, дело в банальном доверии. --- Прости, — в голосе слышатся нотки сожаления. Только не снова. Пожалуйста. --- Я встречаюсь кое с кем, — Хван смотрит Ёнбоку в глаза и улыбается, даже не замечая, как в карамельных глазах появляются трещины. Или просто делает вид. Ёнбок словно врос в пол, а где-то на уровне желудка что-то зашевелилось. Противно так. Больно. --- Я не хотел тебе говорить, потому что не знал, получится ли у нас с ней что-то, — объясняется парень. --- Конечно, я хотел всё сказать иначе, но раз уж всё так получилось… — Хван неловко чешет затылок, совершенно не замечая застывшего на месте брата. --- Мы вместе уже два месяца почти, — довольная улыбка озаряет красивое лицо Хёнджина. Он пристально смотрит на брата, будто чего-то ждёт. Два месяца? Возможно ли, что он… Что его изменения и стремления сделать жизнь Ёнбока лучше были…? --- Сохи очень хорошая девушка, а я… Ну ты знаешь. Поэтому пришлось постараться, чтобы эти отношения были чем-то достойным, и она не стыдилась меня, — горько усмехается Хван, вспоминая былое. Ёнбоку кажется, что это всё какой-то затянувшийся кошмар, что сейчас придёт настоящий Хёнджин, обнимет его и скажет, что… --- Я вас познакомлю. Она хорошая, — Хёнджин увлёкся, он рассказывает, не прекращая улыбаться. --- Вы чем-то даже похожи. О! Она тоже танцует. Видел бы ты. Это просто невероятно! Я тоже… Я тоже танцевал. Ёнбок смотрит, но не видит. Глаза застилает пелена слёз, и его самый страшный страх — это моргнуть. Он не может сейчас. Сейчас нельзя. Перед Хёнджином никогда нельзя быть слабым. Особенно сейчас. Хван замолкает. Смотрит на брата, а улыбка сходит на нет. Видимо, он ждёт чего-то, например, поздравления (?), но Ёнбок не может. Скажет хоть слово — и рассыплется, потому что внутри узел завязался слишком туго, по ощущениям его вот-вот разорвёт на две части. Да где там на две. Его просто не станет. Придётся лепить заново из говна и палок. Ёнбок не уверен, что слепит. --- Я рад за тебя, — улыбается мальчишка с треснутой душой и сам себе верит. Убеждает. Так надо. --- Угу. Спасибо, — улыбается Хёнджин и кивает, отводя взгляд. Кажется, он ожидал другого. --- Так вкусно пахнет. Спасибо большое, но мы поели в кафе, — Хван переводит своё внимание на еду. У Ёнбока есть вопрос. --- Ты советовал мне учиться, помог сменить работу и был столь обходительным, чтобы успокоить свою совесть? — голос звучит тихо, спокойно, но по ощущениям будто пальцем щёлкнули по стальному мечу. Хван напрягается, становится серьёзным, переводя взгляд на парнишку. --- Чтобы чувствовать себя достойным хорошего человека? Чтобы быть ей достойной парой? — надрывный смешок срывается с искусанных губ. --- Ты взялся за ум и начал новую жизнь, а мне решил отдельную жизнь устроить, чтобы я больше под ногами не мешался? — Ёнбок смотрит в фениксовые глаза напротив, а у самого внутри всё рушится. Рушится смысл жизни. Он сам давно разрушен Хван Хёнджином. --- Я… Я просто хотел загладить свою вину, — спохватился с оправданиями Хван. Кажется, всё вышло из-под контроля. --- Я сделал много дерьма. Я очень сильно обидел тебя, поэтому я должен был… --- Нет, — перебивает. --- Ты ничего мне не должен, Хван Хёнджин, — Ёнбок мотает головой, посмеиваясь будто между прочим, ловит озадаченный взгляд Хёнджина, но не задерживается. --- Ты так ничего и не понял, Хёнджин. — Ёнбок спешит уйти, но цепкие пальцы хватают его за запястье, не давая этого сделать. Мальчишка застывает спиной к тому, без кого не может жить, к тому, для кого готов был ломать себя изнутри раз за разом, только бы не учиться без него жить. Но придётся. Заставят. --- Почему ты снова за своё? Почему не можешь просто принять то, что тебе дают? — Хван явно злится. Пальцы больно сжимают кожу. --- Ты вечно ведёшь себя, как святоша. Я же стараюсь, твою мать… Стараюсь исправить свои ошибки, но тебе вечно всё не так. Ёнбок с силой дёргает свою руку, вырываясь из хватки. Останутся следы, кожу щиплет, но кто бы знал, какая это мелочь в сравнении с тем камнепадом, что с силой превращает всё нутро в фарш. --- Исправить ошибки? — искренне изумляется Ёнбок. --- И поэтому ты не нашёл ничего лучше, чем откупиться от меня, чтобы заткнуть раны прошлого? Наладить мне жизнь, чтобы спокойно уйти, без зазрения совести, — не вопрос, утверждение. Это какое-то безумие. Ёнбок чувствует себя последней тварью. Ненавидит себя за то, что чувствует. За то, в кого превратился. Хёнджин раньше всегда менял партнёров по щелчку его красивых длинных пальцев, пропадал ночами, старался сделать всё, чтобы ударить побольнее. Ёнбок всегда ждал дома. А Хёнджин всегда возвращался. Но сейчас всё иначе: он, Хёнджин, влюбился. Он больше не вернётся. Ёнбок ему больше не интересен. Ёнбок больше не его центр. Хёнджин прошёл этот этап, перебесился и двинулся дальше, а Ёнбок остался всё на том же самом месте, не в силах сделать и шага. Он не думал, что всё так серьёзно. Думал, ему достаточно того, как у них всё стало. И ему правда было… Но сейчас… Сейчас Ёнбок ненавидит себя за свою жадность и безысходность. Он ненавидит себя. --- А чего ты хочешь от меня? — обессилено спрашивает Хёнджин, щурясь. Он ждёт конкретного ответа. Чего хочет? Ёнбок никогда не скажет это, смотря в глаза этого человека. Никогда не станет опускаться так низко. Никогда не будет для кого-то обузой, которую и с собой брать не хочется, но и бросить жалко. --- Ничего, — Ёнбок пожимает плечами, опуская потухший взгляд. --- Хотя нет, есть кое-что... - Хёнджин поднимает серьёзный взгляд, замирая в ожидании. --- Поставь еду в холодильник, пожалуйста. Завтра поедим, — монотонно шепчет Ёнбок и уходит к себе в комнату, запираясь на щеколду. Он так и не стал чем-то важным в жизни человека, для которого сам жил. Ёнбок только сейчас понял, что всё было напрасно. Сидя у стены под дверью и обнимая собственные колени, он наконец осознал. Просто так бывает. И сколько ни старайся, тебя не полюбят. И причины ведь никакой нет. Ты просто не тот человек. Не тот...