Вердигрис

Хёнджин возвращается с работы поздно. Сохи была с ним как партнёр по танцу, и они оттачивали предстоящее выступление на конкурсе в полной мере: до боли в ногах и жжения губ, как и положено паре, что совмещает трудовую деятельность и отношения. Правда, после раскрытия его нового статуса Ёнбоку и намеренно весёлых разговоров о возможной свадьбе эйфория от этих отношений сошла на нет. Хёнджин смутно, но понимает причину, однако собственный провал признавать не хочет. Он так скрупулёзно всё продумывал и строил. Часы показывают час ночи. В квартире темно, домашней едой не пахнет, а ещё одной пары обуви в прихожей не наблюдается, как и пальто Ликса. Хёнджин невольно напрягается, спешно раздевается и, торопливо шоркая по полу, идёт в комнату Ёнбока. Никого. Раньше едва ли его это стало бы заботить. Хотя нет, врёт. Его всегда заботил этот мальчишка. Сначала он его ненавидел, считая, что тот занял его место, а потом мстил: поначалу за утрату семьи и загубленную беззаботную жизнь, а следом пришла зависть, и месть превратилась в бесконечное наказание за каждый прожитый день. Хёнджин превратился в монстра, что пожирал собственную жизнь, самозабвенно веря, что так он обретёт внутренний покой и баланс. Но всё, как назло, было завязано на этом невинном взгляде карих глаз и веснушчатой улыбке. Хёнджин стал пуще смерти бояться остаться в одиночестве. Без него. Без Ёнбока. Он готов был умереть, сделать больно, надавить посильнее, чтобы мальчишка на всю жизнь его запечатлел в душе и памяти и даже мысли не смел допускать о жизни без него. Но сейчас, когда оба разобрались и кое-как, но постарались начать сначала, уйти решил именно Хёнджин. И, как бы это смешно ни звучало, причина осталась прежней. Страх. Лучше он уйдёт сам, прежде чем уйдут от него. Почему-то иного развития событий в его воспалённом и подпорченном наркотой мозге не возникало. Правда, чувство вины продолжало грызть возведённые балки их шаткого примирения и впоследствии игры в семью. Сейчас Хёнджину кажется, что всё разрешилось и его всё же бросили. Он снова жертва обстоятельств, потому что его резкие, отчаянные и стремительные поступки не возымели должного эффекта. Он проиграл. И почему-то по ощущениям не в первый раз. Из-за своей гордости, трусости, глупости, эгоизма и полного нежелания брать ответственность. Хёнджин уже в который раз набирает, выученный наизусть номер, но гудки обрываются противным голосом автоответчика. Хёнджин не спит. Он звонит каждые десять минут и раздражённо поправляет длинную чёлку, пропуская чёрные пряди сквозь пальцы при каждой неудачной попытке. Чан спускается на первый этаж, сонный, но довольный. Хотелось бы сделать себе выходной, но увы, дела не ждут. Из офиса уже звонили не раз. Чан держит телефон в одной руке, а кожаный портфель для документов – в другой. Дорогой костюм моментально превратил его в статного мужчину. Во взрослого. Чан до сих пор не знает, что несёт в себе это слово. Ощущение, что оно из мира фантастики, коим называют что-то выбивающееся из законов нормы и симбиоза души и тела. Что-то несбыточное и чужое. Чан натыкается взглядом на держащегося за голову мальчишку, что уже одет и довольно опрятен. Кажется, он собрался уезжать, но головная боль мешает ему нормально функционировать, а отключенный телефон в руках говорит о его нежелании решать сейчас хоть какие-то проблемы. Он всегда так реагирует на алкоголь. Тогда, на море, тоже так было. Чан лишь снисходительно усмехается и походит к Ёнбоку. --- Куда-то торопишься? Ещё рано. Хани и Минхо скоро проснутся и... --- Нет. Я хочу пойти домой и привести себя в порядок, - тяжело вздыхает Ликс. --- Я перепил вчера. Прости, пожалуйста, - Ликс низко кланяется, едва не коснувшись носом своих коленей. --- Да брось. Поехали. Я отвезу тебя, - улыбается Чан и идёт к выходу, замечая, как мальчишка засеменил за ним и начал торопливо обуваться в прихожей. --- Спасибо большое, - Ёнбок неловко улыбается и садится в машину, тут же пристёгиваясь. --- Мне в радость. Не придётся ехать одному, - любезно улыбается Чан и заводит автомобиль. Ёнбок отвечает сдержанной улыбкой и согласно кивает. --- У тебя что-то случилось? Ты выглядел, будто пил, чтобы умереть, а не напиться, - аккуратно спрашивает Чан, поглядывая изредка на тут же сжавшегося от неудобного вопроса Ликса. --- У меня возникли проблемы... В семье, - не вдаваясь в подробности, смазанно отвечает Ёнбок. --- Могу чем-то помочь? –сразу же следует довольно серьёзный вопрос. Чан выглядит именно тем человеком, который готов помочь с любой проблемой. Жалко, что такому ответственному человеку не повезло с родителями, но зато повезло с братьями. --- Брат встречается с девушкой, - внезапно выпаливает Ёнбок и тут же замолкает, прокручивая в голове сказанное. --- А я, как последний кретин, ревную его. Знаешь, как это бывает у младших братьев, хён? - глупо усмехается Ликс, уже сожалея о сказанном. Он думал, что если он произнесёт эту абсурдную отговорку, то и сам сможет поверить в новую дичь, что обязана стать правдой. --- Честно, не сталкивался с таким, - вполне серьёзно подходит к вопросу Чан, всё ещё внимательно следя за дорогой. --- Но думаю, что это довольно частое явление среди братьев и сестёр, у которых достаточно тёплые отношения. Тяжело свыкнуться с мыслью, что твоего любимого человека нужно поделить с кем-то, кто встаёт на одну ступень рядом с тобой по важности. Ёнбок задумывается. Ведь всё реально можно так обставить. Верно. Он имеет право ревновать брата. --- Но вам стоит поговорить об этом, - улыбается Чан, посматривая на мальчишку, чтобы заверить его в своих словах. Чан прав. Поговорить, может, и стоит, но желания и сил на это у Ёнбока просто больше не осталось. Ёнбок выходит из машины с помощью заботливых рук Чана. --- Хорошего дня и ещё раз спасибо, - улыбается Ёнбок, поправляя пальто неловкими движениями. Ему стыдно за свою слабость. Не стоило пить. --- Включи телефон и напиши Хани, что ты дома, а то он же изведётся весь, - с улыбкой напоминает Чан. --- Да, конечно, - кивает Ликс и в доказательство машет тёмным экраном телефона. Чан провожает взглядом заходящего в подъездную дверь мальчишку и уезжает, а следом за Ёнбоком в помещение врывается Хёнджин, нагоняя того уже в подъезде. Хёнджин весь извёлся за это время, звонил ему несколько часов кряду, а потом пошёл искать, параллельно обзванивая все больницы и морги. Даже позвонил Джисону. --- Джисон, извини за поздний звонок, но Ёнбок не у тебя? - Хван говорит рывками, запыхавшись. Он и подумать не мог, что его страх когда-то сможет приблизиться к нему настолько, чтобы он просил помощи у других. --- Какое тебе дело? Он в порядке. Больше тебе знать необязательно. Развлекайся, - не сдерживая раздражения, выплёвывает Хан сонным голосом. Оно и немудрено: звонок раздался в три ночи. Любой нормальный человек спит в своей постели с любимой душой под боком, а не бегает по холодным улицам Пусана, пытаясь найти того, кого сам и оттолкнул, закрывая глаза на очевидное. Но сейчас Хёнджин хватает парнишку за запястье и тянет на себя, совершенно не обращая внимания на высокий, испуганный взвизг Ёнбока, прижимает того к себе и дышит. Тяжело, устало, но с неподдельным облегчением, потому что вот она, причина его бессонных ночей и одновременно залог спокойной жизни – в его руках. Хёнджин слабак. Он никогда не признается, что не сможет прожить без Ёнбока, но и отпустить его никогда не сможет. --- Хёнджин... - всё ещё испуганно и с тяжёлым придыханием шепчет Ёнбок куда-то в плечо парня, касаясь щекой холодной поверхности кашемирового пальто. Знакомый запах успокаивает. --- Пахнет алкоголем... - недовольно хмыкает Хёнджин, но объятий не ослабляет. --- Ты пил? Ёнбок молчит. Просто стоит и наслаждается, возможно, последними объятиями в их нынешнем статусе. Позже всё станет куда сложнее, если уже не стало. А старший обнимает крепко и надёжно, не собираясь отпускать даже под страхом смерти. Потому что Хёнджин кое-что понял. На самом деле он осознал это уже давно, но сегодня лишь сильнее убедился, что зависит от Ёнбока. Это стало не на шутку пугать бывшего наркомана, ведь Хёнджин осознал, что всё это время его дозой был Ёнбок, а он не от того лечился. И попытки излечиться оказались тщетны. Имя Сохи ни разу не всплыло в голове за всю эту беспокойную, сводящую с ума ночь. Хван будто бы вернулся в те затяжные дни их ссоры и собственной деградации. В его голове Ёнбок был с ним в одном болоте, пока Хёнджин был на грани. Он был уверен, что брат с ним только из-за чувства вины, и начни жить нормально сам Хёнджин, то начнёт и Ёнбок, а этого он никак не мог допустить. Поэтому он пересилил себя, ослабил хватку на горле брата и взялся самостоятельно строить ему счастливое будущее, тем самым возводя стены вокруг себя, чтобы избавиться от этой нездоровой зависимости. Чтобы наконец зажить той самой жизнью. Как у всех. Но тогда почему перед глазами всё ещё мелькает облик незнакомого ему парня в дорогом пальто и на шикарной машине, которому Ёнбок, его Ёнбок, так ярко улыбался? От накатившего доселе незнакомого чувства Хван сжимает парнишку крепче в своих руках. Ёнбок пихает его в грудь, потому что больно. Рёбра болят. --- Неважно. Пусти... - раздражённо шепчет Ёнбок, и на третий раз после тщетных попыток выбраться из сильной хватки его наконец отпускают, но лишь для того, чтобы схватить за руку и затащить в квартиру. --- Тебя всю ночь не было дома, - зло сипит Хёнджин, стараясь сдержать свой порыв. Ясно, что он негодует. Ему самому это осознание совершенно не по нраву. Он же так старался успеть зажить первым. Но снова проиграл. --- Я был у друзей, - спокойно отвечает Ёнбок, опираясь спиной о дверной косяк коридора. Хёнджин крепко держит его за уже ноющие от сильной хватки руки. --- Кто тебя подвёз? - скрипя зубами, спрашивает Хёнджин. Ёнбок узнаёт этот тон. --- Бан Чан. Это брат Хана, - спокойно отвечает Ёнбок. Но Хёнджин, кажется, не в полной мере доволен ответом. --- Но какое тебе дело, хён? - недоумевает Ли. --- Что? А мне должно быть всё равно на то, что ты не отвечаешь на звонки и дома не ночуешь?! - срывается Хван, неосознанно вновь сжимая чужую руку сильнее нужного. --- Мне больно! - Ёнбок толкает парня в грудь и прижимает пострадавшую руку к груди. --- Ты постоянно пропадаешь ночами! Приходишь под утро, воняешь чужими духами, даже еду мою не ешь, но я молча жду тебя и терплю, - пыл Ёнбока угасает, голос начинает дрожать, а глаза блестят в свете сумрачного зимнего утра, что тонкой струйкой просвечивает сквозь окна в коридор. Хёнджин замолкает, смотрит на поникшего мальчишку и почему-то не находит слов. Сначала Хёнджин делал всё, чтобы привязать Ёнбока к себе, использовал все методы, не гнушаясь ничего. Но по итогу привязанным оказался именно он, и это не на шутку испугало его. Поэтому-то Хёнджин изо всех сил старался доказать себе, что он независим, что он обычный и может жить свою собственную жизнь и позволить Ёнбоку прожить свою молодость так, как тот того желает. Ёнбок заслужил. Но почему кажется, что Хёнджин снова сам принял решение за них обоих? Снова возомнил себя Богом, творящим судьбы. --- Я... Ёнбок... - Хван перебирает губами, как выброшенная на берег океана рыба. --- У нас только всё наладилось, - Ёнбок почти что хнычет от собственного бессилия. --- Я позволил себе поверить тебе, привыкнуть к тебе и быть рядом с тобой. А сейчас оказалось, что ты строишь свою жизнь и мне там места нет... - Ёнбок сползает на пол и без стыда плачет. От обиды и боли, переполняющей его. Хёнджин явно теряется, он падает на колени рядом с ним, неуверенно, но до дрожи бережно берёт мальчишку за руку и тянет на себя, чтобы обнять. Он позволяет Ёнбоку буквально забраться на себя, обнять дрожащими руками за шею и наконец выплакаться. Он такой кретин. Хёнджин думал, что найди он кого-то, кто сможет перекрыть эту зависимость от веснушчатого мальчишки, и станет нормальным. И тем самым поможет Ёнбоку стать ему просто братом. Хёнджин слишком долго принимал собственные неверно сделанные выводы за правду. Он заигрался. Захлебнулся собственным притворством, утопая во лжи. И это только его вина. --- Отпусти меня уже наконец! - Ёнбок бьёт его в грудь, не в силах совладать с эмоциями. Хёнджин всё сносит, прижимая мальчишку ближе к себе, чтобы успокоить, не только его, но и себя. --- Не пущу, - уверенно отвечает Хван, удерживая Ёнбока в своих объятиях. Тот плачет и дрожит, но сопротивляться прекращает, оседая в родных руках бесформенной тушкой. --- Почему только тебе можно творить что вздумается? Встречаться с кем захочется? Танцевать и просто жить? А я вечно должен быть у тебя за спиной и ждать, когда ты наиграешься и вернёшься домой ко мне... - тяжело вздыхает Ёнбок, шмыгая носом. --- Пусти уже меня! - обида накатывает с новой силой, и Ёнбок снова пытается слезть с чужих колен и оттолкнуть от себя такого настырного Хёнджина, но ему не позволяют этого сделать. Хёнджин всю жизнь врал себе и всем. Придумывал причины своих действий и свято верил, что оно того стоило. Что он всего этого непременно стоит. Как самонадеянно. Например, Суин, общение с которой тянулось с детдома и до недавнего времени, ведь даже её непосредственное участие в избиении Ёнбока не помешало Хёнджину поддерживать с ней связь, а в чем-то даже сыграло ему на руку, ведь понимание того, что брат не прекратил якшаться с особой, буквально разбившей жизнь Ёнбока, каждый раз причиняло младшему горькую боль и обиду, образуя лишние узлы на связующей их нити. Хёнджину было глубоко плевать на неё, она служила лишь вспомогательным рычагом, чтобы посильнее привязать к нему Ёнбока. Ведь тогда, в день злосчастного избиения, всё было спланировано. Даже если бы они не покалечили тогда Ёнбока, то Хёнджин хоть и сам подвергся бы этой участи вместо него, но всё равно остался бы в плюсе: таким образом он неизменно и достаточно прочно привязал бы младшего к себе, и Ёнбок совершенно точно никуда не уехал. Ну, ещё Суин, конечно, иногда помогала ему достать меф, но это уже так, приятный бонус. К слову, тогда Хёнджин решился на реабилитацию лишь по двум причинам: первой был банальный страх подохнуть, ведь ему казалось, что слишком просто будет вот так взять и после всего освободить от себя Ёнбока, а второй причиной служил страх, что крючок рано или поздно сорвётся. Надо было что-то срочно менять. Раз Суин смогла пойти дальше, то и Ёнбок рано или поздно решится… И им снова двигал эгоистичный страх за себя и за свою рассыпающуюся роль жертвы. Но Ёнбок был уверен в другом, и Хёнджин, надо признаться, увидев его реакцию, был этому даже рад. Он никогда не говорил правду, а когда появился ещё один вариант шантажа и манипуляции для того, чтобы удержать Ёнбока рядом, почувствовал что-то сродни облегчению. Хёнджин долго и упорно вил эту паутину, изощряясь, как мог, посему он его так просто не отпустит. Но потом появился Хан Джисон, и старые методы перестали работать. У Ёнбока появились друзья. С этим нужно было что-то делать. Причём срочно. Да, Хван Хёнджин – тот ещё садист. Он не заслужил и секунды рядом с этим ангелом, но его простили, дали шанс, а он снова сорвался. В ад. Сорвался в попытке убежать прочь от собственных чувств, что стали ясны, как никогда прежде. Хёнджин всегда делает то, чего хочет, и его ничто не остановит. Этот человек не руководствуется общепринятыми правилами по этапам принятия решения. Он всегда был заинтересован лишь в удовлетворении собственных желаний, что стремительно и без предупреждения рождаются в его нездоровой голове. --- Сказал же: не пущу! - прикрикивает Хёнджин, и Ёнбок злится пуще прежнего. --- На свою Сохи ори, понял?! - срывается Ёнбок и замахивается на парня, но Хёнджин хватает его за запястья и так бесцеремонно целует. Крепко, нагло и... с любовью. Больной, искаженной в привычном понимании, но все же любовью. Ёнбок замирает на несколько секунд, теряя самообладание, а голова идёт кругом от нахлынувших чувств, что тугим узлом сжимаются где-то на уровне желудка. Хёнджин – манипулятор и трус. Он всегда находил рычаги давления и слова, чтобы оставить Ёнбока рядом. Когда исчерпывал себя один вариант для удержания контроля, он смело находил второй, но сейчас их более не осталось. Все этапы пройдены, и Ёнбок снова выиграл, потому что он готов отпустить. Даже если придётся зубами грызть, – будет, но уйдёт, используй Хёнджин хоть одну из своих прежних удочек. Нужно придумать что-то новое. Что-то, что сможет уберечь его одного от боли. За других он никогда не питал беспокойства. Он и придумал. Сепарироваться от него. Избавить их обоих от этих больных отношений. Но, кажется, стоило думать лучше. --- Я никогда не отпущу тебя, - шепчет Хёнджин, смотря в заплаканные глаза напротив своими шальными. Стоило наконец сказать правду. Это какое-то безумие. Сдирать вросшие в кожу лица маски оказалось очень больно. И страшно. Страшно, что оказавшееся под ними месиво из изломанных чувств, невысказанных слов, несбывшихся мечтаний и гнойных очагов футорофобии не оценят, отвергнут и нанесут ещё больше увечий. --- Я кретин, - зло выплёвывает парень, сжимая в кулаки пальто мальчишки в районе груди. Ёнбок смотрит ошарашенно, в силах лишь моргать слипшимися от слёз ресницами. --- Я придурок. Я делал тебе больно, чтобы отомстить: сначала за свою боль, а потом за то, что ты смог пойти дальше, а я так и остался в этом болоте. Поэтому я делал всё и даже больше, чтобы ты был рядом. Рядом со мной в этом аду. Твой уход… твоя лучшая жизнь без меня казалась страшнее смерти, - Хёнджин наконец поднимает взывающий к пониманию и прощению взгляд, страдальчески заламывая брови. Ёнбок смотрит в глаза напротив, и ему становится страшно, потому что кажется, будто он совершенно не знает этого человека. Хёнджин больше не ощущает ненависти к нему, на самом деле, давно уже не ощущал, но продолжал делать больно всё по той же причине: боялся, что Ёнбок уйдёт, посчитав Хёнджина пройденным этапом расплаты. И боится этого до сих пор, как оказалось, несмотря на все свои попытки изменить собственное мышление и... чувства. А все его методы – чушь собачья. --- Ты псих, - срывается с искусанных пухлых губ. --- Верно. Я псих, помешанный на тебе, Ёнбок. Я хочу тебя себе. Но я так отчаянно прикрывал это различными чувствами, что и сам поверил в этот бред на выходе, - тяжело вздыхает парень и упирается лбом в хрупкое плечо юноши. --- Сколько бы я ни извинялся – этого будет мало, но ты же всегда меня спасал. Спаси и сейчас, Ликси. Хёнджин впервые назвал его счастьем. --- А как же твоя девушка? – Ёнбок правда пытается разобраться в том, что говорит этот придурок, но почему-то у него не получается. --- Скажи, что ты мой – и не будет никакой девушки, - Ёнбоку хочется спрятаться от этого сверлящего взгляда. Раньше Хёнджин думал, что не появись Ёнбок в его жизни, он был бы счастлив, но сейчас всё с точностью наоборот. Хёнджин так опрометчиво упустил момент, когда ненависть переросла в одержимость. Можно ли это назвать любовью? --- Ты просто боишься, что твою игрушку отнимут? Не хочешь, чтобы я тоже был счастлив, да? - горько усмехается Ёнбок. --- Чего ты хочешь от меня? --- Я хочу тебя, - такой короткий ответ и пристальный взгляд с одним дыханием на двоих – и Ёнбок физически ощущает, как его позвоночник бьёт током, распространяя приятное тепло по телу. Ёнбок находится в шоковом состоянии. Слова в голове звучат, но почему-то обработать и понять смысл у него не получается, как бы он ни старался. Его словно обухом по голове огрели. Ёнбок не был готов это услышать, он даже никогда не представлял ничего подобного. --- Ты снова издеваешься? - Ёнбок в этом почти уверен. Нервный смешок слетает с губ. --- Нет же, - надрывно шепчет Хёнджин, бегая встревоженным взглядом по лицу Ёнбока, что выглядит отрешенно и недоверчиво. Человек, которого он так долго любил, сейчас сидит перед ним, обнимает так, словно он – самое дорогое сокровище в мире, и говорит, что хочет его, Ёнбока, не Сохи и не кого-то другого, а его. Так ещё и заверяет, что это не ложь. Верит ли Ёнбок в эти слова? Нет. --- Я тебе не верю, - бросает парень и отталкивает Хёнджина от себя, чтобы затем поспешно подняться на дрожащих ногах и уйти в свою спальню, но ему удаётся сделать лишь несколько шагов, прежде чем крепкие руки снова хватают его за талию, а наглые губы накрывают его собственные. Хёнджин прижимает его к себе всем телом, целует напористо, страстно и жадно. Так, словно по праву берёт своё. И Ёнбок не в силах его оттолкнуть, притом что где-то на задворках разума остановить это безумие его умоляет собственный рассудок, что явно вот-вот расплавится от уверенных движений чужих рук и таких горячих губ. Секунда – и Хван отходит в сторону, отпускает нехотя, а Ёнбок вжимается в стену позади, чтобы позорно не свалиться с ног от переизбытка ощущений по всем фронтам. Он сводит его с ума. И так было всегда. Но сейчас... --- Я всегда был странным, - начинает Хёнджин, и Ёнбок поднимает на него расфокусированный взгляд. --- Вёл себя как придурок и типичный эгоист. Да я и сейчас такой. И пусть я тебя испугал, удивил и, возможно, заставил разочароваться во мне пуще прежнего, но я и без того слишком долго к этому шёл, чтобы сейчас тянуть резину, - он смотрит уверенно и прямо. Ёнбоку хочется сбежать от этого взгляда. --- Я всегда боялся остаться один в своём безумии, а с появлением Хана я стал всё ярче ощущать этот страх в реальности, и сегодня это достигло пика. Так что я больше не отступлю. И не сбегу. Хван Хёнджин – полный безумец, а Ли Ёнбок – навечно заложник его безумия.