Вердигрис

Эпилог Хёнджин приходит домой и торопится на кухню, чтобы разложить покупки. Парень начинает готовить что-то напоминающее омлет, но сгоревшее нечто и обожжённое запястье вкупе с запахом гари в помещении – всё, что у него получилось из этой затеи. Ёнбок заходит в квартиру, в нос ударяет запах горелого, юноша спешит найти источник, но находит лишь тихо матерящегося себе под нос Хёнджина, что стоит подле плиты и грустно смотрит на испорченное блюдо в сковороде, прижимая к покрасневшему запястью пакет с замороженным мясом. Ликс тяжело вздыхает, не в силах разобрать смесь собственных чувств. Он искренне рад видеть Хёнджина каждый день дома и проводить с ним время, делая вид, что ничего особенного не произошло, но поговорить им всё равно придётся. Рано или поздно. Ведь прошло уже больше недели. Правда, Хёнджин и не настаивает, позволяет Ёнбоку вести ситуацию, но что-то в их взаимоотношениях явно изменилось: Хёнджин больше не пропадает, гуляет только с Ликсом, а позавчера и вовсе вернулся с разбитой губой, а на вопрос "что случилось?" просто отшутился. Только днём позже он сказал, что расстался с Сохи и та ему врезала, что, к слову, вполне заслужено. Но всё дело в Ёнбоке. Он всегда хотел этого – чтобы Хёнджина не приходилось ни с кем делить, но портить его жизнь – последнее, чего он ожидал от этого своего опрометчивого желания. --- Ты в порядке? - подаёт голос Ёнбок. Хёнджин поворачивается и выглядит слегка сконфуженным своей неудачей, но на прозвучавший вопрос просто кивает. --- Я приготовлю. Иди отдохни и руку обработай, - стараясь звучать крайне обыденно, говорит Ёнбок и заходит на кухню, чтобы помыть руки и взяться за готовку. Хёнджин стоит рядом, Ёнбок затылком чувствует его взгляд, потому и сыплет в миску с яйцами слишком много соли и недовольно сипит себе под нос, мысленно ругая себя, тем самым отвлекаясь на готовку. Но внезапно такие родные тёплые руки хватают мальчишку за талию, его сгребают в объятия, вжимаясь грудью в спину дернувшегося от неожиданности парнишки. --- Ты чувствуешь себя неловко? Но я ничего не требую и не жду. Просто хочу, чтобы ты был со мной. Так, как раньше, - аккуратно начинает Хван. --- Как раньше? То есть, чтобы я был зависим от тебя, верно? - хмыкает Ёнбок. Проблема в том, что он так крепко привык быть в роли спасателя и несчастной жертвы неразделённых чувств в своей собственной мозговой оценке, что поверить в обратное попросту кажется ему чем-то противоестественным. --- Да. Я не хочу отпускать тебя со своей орбиты и уходить из твоего центра тоже, - Хёнджин утыкается носом в шею парнишки, и Ёнбок невольно вздрагивает. Ликс почти уверен, что хуже уже быть не может. Точно не для них. Хан такой счастливый. И Чан. Тогда почему он не может? Стоит отпустить прошлое в полном объёме и хотя бы попытаться начать сначала. Но... Разве начинают сначала с тем же человеком, с которым пришли к концу и прыгнули с обрыва? Это неоправданный риск. Он знает, что с Хёнджином сложно, он иногда режет, как нож. Но без него невозможно. Потому что только он может залечить нанесённые собственными руками раны на юном теле парнишки. Пусть больная, искалеченная, безумная, но его. Любовь. Та самая, о которых пишут книги. Искренняя. Настоящая. Испепеляющая. И возрождающая. Возможно, доверие — это то, чего им не хватает сейчас. Но завтра. Завтра всё будет иначе. Ёнбок изворачивается в чужих руках и, не давая Хёнджину опомниться, припадает к его губам своими в оживляющем поцелуе. Он дышит им. Пьёт, как самую чистую воду в адскую жару. Хёнджин отвечает задорно, обхватывает щёки длинными пальцами, поглаживает нежную кожу и глаз не закрывает. Любуется. А затем резко сжимает талию мальчишки, поглаживает бока и, подхватив того под бёдра, усаживает на столешницу, чтобы удобно разместиться между разведенных ног и продлить этот поцелуй, нежно, а иногда и с напором перебирая обожаемые губы. Любит ли он его? Однозначно нет. Он им одержим. --- Джисон! Как зачёт? – Ёнбок подбегает к парнишке, что сидит на ступенях университетского кампуса. Весенний ветерок треплет кучерявые волосы Джисона, норовя украсть листы с результатами тестов с его коленей, но Хан успевает накрыть те рукой и поспешно поместить в портфель. --- Сдал! – Хан довольно закидывает руку на плечо парнишки, что только уселся рядом. --- Я так рад, что отделался от этого предмета. Ты-то у нас с первого раза всё сдал! – весело хмыкает Джисон, дразня друга. Солнечные блики мягко оглаживают веснушчатые щеки, а запах вкусной выпечки из университетской столовой щекочет курносый нос. --- Идём поедим! Хёнджин вернётся только завтра, а я не хочу готовить, - предлагает Ёнбок, улыбаясь. --- Он уехал на выставку? – интересуется Джисон. Прошёл год с хвостиком. Хёнджин взялся за живопись. Рисовать у него получалось лучше, чем жить. Даже выставку устроил в Сеуле, найдя спонсора. Танцы он по итогу бросил. --- Ага, - беззаботно отвечает Ёнбок и встаёт с насиженного места, чтобы потащить Джисона в столовую. Джисон послушно идёт следом. Ребята поступили в один университет. Пусанский национальный университет искусств. Только на разные факультеты. Джисон на музыку, а Ёнбок – изобразительное искусство. Чонин, к слову, отправился с Чаном в путешествие. С недели на неделю должны вернуться. О будущих планах Чонина Хан ещё не спрашивал, да и была ли необходимость? Он просто живёт свою лучшую жизнь, и это не может не радовать. Но есть одно но: Хан скучает по ним. Одна из главных новостей: Ёнбоку сделают операцию в начале лета. Кажется, Хёнджин и вправду старается исправить свои ошибки, но Хан не испытывает к нему доверия и всё ждёт, что тот снова ранит Ёнбока, но если Ликс решил дать ему шанс, то кто такой Джисон, чтобы спорить. Он и без того сказал всё, что думает. Ещё тогда. Раньше. Только вот едва ли сам Ёнбок чувствует с этим человеком стабильность и уверенность. Это не про Хёнджина. Он одновременно везде и нигде. Он сложный. И это факт. Джисон же свято верит в свой счастливый конец, хоть и с опаской и трепетом. А вот на счастье Ёнбока и Хёнджина – смотрит сквозь пальцы. Едва ли такие разные люди могут быть вместе. Но, похоже, Ликс сделал выбор, и этот год будет стоить всех последующих в случае провала. --- Всё, я пошёл, - улыбается Джисон и, упаковав в рюкзак только что купленную шоколадную булочку, покидает столовую. --- Ты сегодня в студию? – Ёнбок провожает Джисона до остановки, сам же решил, что будет неплохой идеей немного позаниматься в зале. В одиночку. --- Да, - улыбается Джисон. Он по-прежнему пишет песни и изучает гитару. Юна и Джей стали частью его жизни и работы. --- Но сначала заскочу домой. --- Соскучился? – Ёнбок играет бровями, прекрасно зная, как тяжело Джисону даются часы без Минхо. Вот они настоящие соулмейты. Близнецовое пламя – это про них. Это однозначно любовь. Любовь без всяких "но". --- Прекрати, эй! – Джисон шутливо пинает мальчишку в бок и смеётся, смущаясь каждый раз как в первый. --- Ладно, я ушёл, на связи, - машет ему Джисон и бежит к остановке. Ёнбок посмеивается, смотрит на друга, идя спиной вперёд, а затем ловит показанный язык от Джисона через стекло остановки и, уже в голос хихикая, возвращается в университет, направляясь в зал для танцев. Благо студенты уже ушли. Потому что Ёнбок, как несложно догадаться, стесняется танцевать перед чужими глазами, что по ощущениям слишком цепко за ним наблюдают. Джисон уже собирается уткнуться в телефон, чтобы начать заваливать Минхо дурацкими, совершенно бессмысленными смсками, наперебой с идиотскими смайликами, что со стопроцентной вероятностью заставит губы Минхо изогнуться в мягкой улыбке, и Джисон готов для этого на многое, если не на всё. --- Можно попросить у тебя на проезд? - незнакомый мужской голос отрывает юношу от горящего дисплея телефона. Хан всматривается в чужое лицо перед собой и замирает на долгие минуты. Перед ним стоит осунувшийся мужчина с седыми волосами, выразительные мимические морщины сразу выдают его возраст, а в нос бьёт запах перегара. Одежда этого отдалённо знакомого пожилого человека потрёпанная, грязная и сальная, прямо как редкие волосы на его плешивой голове. Джисон знает этого человека. С трудом, но он узнал в этом избитом жизнью, уставшем гражданине того, кто в своё время имел всё. Сейчас же он имеет меньше, чем ничего. Прежде его сытое лицо лоснилось довольством и благополучием, чем-то напоминая румяную мордочку свинки, а теперь оно серое и изможденное, с печатью, которую оставляет пребывание на дне жизни. Карма никого не обделяет своим вниманием. --- Нет, нельзя, - грубо отказывает Хан и наблюдает, как знакомый незнакомец опускает голову, расстроенно прячет выцветшие глаза и удаляется прочь. Хан уж точно ему больше ничего не должен. Точно не ему. Каждое мгновение, каждый шанс, каждая удача — это сделка, условия которой ты не всегда можешь понять сразу. А тот, кто думает, что избежал расплаты, просто ещё не получил свой счёт. --- Джисон? Привет, - уже знакомый голос выдергивает его из размышлений, и Хан возвращается в реальность, натыкаясь взглядом на возвышающуюся над ним фигуру Хёнджина. Это предпоследний человек, которого он хотел бы увидеть. Последним был бы его отец. --- Чего тебе? - Хан встаёт на ноги и ровным взглядом вцепляется в красивое лицо напротив. Разве он не должен был вернуться только завтра? У Джисона никогда не было комплекса по поводу низкого роста, но именно рядом с этим парнем ему претит, что на него смотрят сверху вниз. За весь прошедший год Хан встречался с Хёнджином один раз. На дне рождения Ёнбока, и ему было достаточно, и, как казалось, Хвану тоже. --- Я просто увидел тебя и решил поздороваться. Я же знаю, как Ёнбок тебя ценит, - он звучит легко и непринуждённо, но при этом немного дёргано. Хёнджин не имеет никаких рычагов давления на этого парня, и предугадать его ответ не является возможным. Это напрягает. Выходит из зоны контроля Хёнджина. Но Хван прекрасно понимает, что это и есть та самая "норма" в общении между людьми, и он учится. Учится быть нормальным. Безопасным. --- И всё? Решил включить вежливость? - надменный тон Хан даже не скрывает. --- Можешь не стараться. Ёнбока здесь нет, - язвит Джисон. Хёнджин вдыхает через нос и нагло ухмыляется. Маски слетают со хорошо слышным треском. --- Джисон, я не идеал, но стараюсь сделать его счастливым. --- А кто тебе сказал, что у тебя получится? - хмыкает Джисон. Он, в отличие от Ёнбока, прошлое забывать не собирается. По крайней мере, чужое. --- Потому что он любит меня дольше, чем знает тебя, - парирует Хёнджин. Хёнджин знает, как много он значит для Ёнбока. И пользуется. Но... --- Постой, - внезапно Джисону приходит мысль. --- Ты знал...? - Хан смотрит парню в фениксовые хитрые глаза и сжимает кулаки. --- Хван Хёнджин, ты знал, что он тебя любит. Как давно? Хёнджин молчит, едва заметная улыбка тянет уголок его губ, а взгляд делает круг и возвращается к лицу Джисона, что всем своим видом выражает раздражение. --- Как жить вместе начали, - признается Хёнджин, а лицо становится серьёзным. --- Ты знал и продолжал? Использовал его чувства, чтобы сделать побольнее? Ты сам больной, - зло выплевывает Джисон, щуря от гнева глаза. --- Возможно, - не отрицает Хёнджин. --- Я сделал много дерьма, но сейчас я использую его чувства, чтобы сделать счастливым. Поэтому дай мне шанс. Не говори ему. Знаешь же, как Ликсу будет больно. Хан знает. Поэтому у него руки связаны, а у Хёнджина – наоборот, и так всегда было. --- Если ты его обидишь, то больше никогда не увидишь, - совершенно серьёзно предупреждает Джисон. Хёнджин молча кивает. Он не уверен, что справится, но попытается. Совершенно искренне постарается. Настолько, насколько вообще это в силах Хван Хёнджина. Потому что он точно знает, что без Ёнбока он быть не способен. Приятная музыка ласкает слух, а в тени сумрачного танцевального зала ритмично двигается юноша в белой футболке и спортивных бежевых штанах, сурово следя за каждым своим движением в зеркальной, запотевшей от усердной работы и перепада температур тела и стен комнате. Ёнбок танцует, стараясь отточить движения, которые максимально скрывали бы его хромоту, но он в очередной раз падает и тихо вскрикивает, когда ногу прошибает болью из-за неудачного движения. Хёнджин, что последние несколько минут стоял в дверном проёме и тайно наслаждался видом идеально, по его мнению, двигающегося Ёнбока, едва сдерживая себя, чтобы не подойти и не обнять, сжимая выразительную талию, немедленно подлетает к нему, выбив из мальчишки очередной удивлённый и слегка испуганный возглас. --- Хёнджин? - Ёнбок удивлённо переводит взгляд на Хвана, что тут же переключает всё своё внимание на раскрасневшуюся лодыжку. --- Зачем ты себя так изводишь? Береги ногу, Боки, - раздосадованно бубнит Хёнджин и принимается массировать его ногу. Ёнбок слегка морщится от приятной боли, а затем улыбается, чувствуя, как в нос ударил столь знакомый запах свежести и ментоловой жвачки, которые Хёнджин до сих пор использует как альтернативу для отказа от сигарет. --- Спасибо, - Ёнбок подгибает здоровую ногу к животу, обнимает колено кольцом из рук и упирается подбородком, не сводя влюблённых глаз с дующего на его лодыжку и продолжающего делать бережный массаж Хёнджина. --- Как выставка? Ты раньше обещанного, – Ёнбок соврёт, если скажет, что не рад. Хёнджин сидит напротив мальчишки и переводит наконец взгляд на его лицо, улыбаясь в ответ. --- Всё хорошо. Просто я дико соскучился, - хитрые фениксовые глаза зачарованно блестят, а уголки губ поднимаются в искренней улыбке. Ёнбок не успевает среагировать должным образом, когда Хёнджин наклоняется, целует воспаленную кожу ноги и аккуратно ложится мальчишке на колени, подползая ближе, как большой пушистый енот. Мальчишка перебирает его смоляные волосы и, не прекращая улыбаться, продолжает любоваться. Ёнбок не дурак. Он знает, во что вляпался. Он чувствует это напряжение. И знает, что ему стоило бы оттолкнуть Хёнджина и жить своей жизнью, надеясь на встречу в следующей, но ему хочется в этой. И кто уж виноват, что его счастье оказалось пожизненно заключённым в теле этого дикого, странного, сложного и далеко не идеального человека? Но, возможно, именно это его человек. Не все мы идеальные. Кто-то даже больше, чем… Ли Ёнбок не хочет, чтобы в его истории Хван Хёнджин был злодеем. Пусть не так гладко, с прочерками, ошибками и чернильными пятнами, но он сам напишет свою историю. Пока пишет ручка. Джисон приходит домой, вытягивает наушники и снимает обувь, но за всё это время к нему не вышли ни коты, ни их хозяин. Джисон напрягается и становится на порядок тише и аккуратнее в своих телодвижениях. Парнишка находит Минхо в постели. Привычное и, на секундочку, законное место Джисона на второй половине постели занято тремя наглыми, но от этого не менее красивыми и любимыми котячьими мордочками, что молча дремлют, беря пример с хозяина. Джисон снимает ветровку и юркает к парню, крепко и нежно, насколько он вообще может, обнимает своего русала со спины и утыкается между лопаток, вдыхая родной запах. Вот он, дом. Вот оно, счастье. Джисон уверен, что ради этого спустился бы в ад снова, продал бы душу, а затем отнял обратно. Ради Минхо – он на всё. Это точно не любовь. Это то, что называют судьбой. Это течёт по венам, держит мышцы в тонусе и руководит временем, давая возможность жить. Это жизнь. Минхо чувствует родные ладони и такое всегда необходимое тепло, он поворачивается к мальчишке, улыбается сонно, обнимает крепче и целует в лоб. --- Как учёба? - бубнит заботливо Минхо куда-то в макушку. Джисон льнёт ближе и улыбается, как влюблённый дурачок. Нет. Он любимый. --- Всё хорошо. Пока я с тобой, - всё хорошо. Джисон никогда не думал, что будет владеть столь огромным сокровищем. В его руках – сердце океана. И оно бьётся как его собственное. В один такт. Говорят, если лечь на берег океана и закрыть глаза, то можно умереть от счастья. Но все предпочитают жить, тогда как Джисон зашёл дальше и выбрал океан. Его океан.