Темный лес

Лекс посчитал все верно: их было восемь и среди них — Дэн. Он снова выделялся. Лекс наткнулся на его взгляд, но… одним из талантов Лекса был актерский. Он всегда играл хорошо — он верил в то, что играет. Так было и сейчас, и ни один мускул не дрогнул на его юном лице. Лекс собирался выбирать всерьез. Не аукцион, но смотрины. Это должно было убедить преподавателей в том, что этот раз ничем не отличается от других — обычных. Он ведь и не отличался, просто Лекс знал, чего хочет. Томпсон поприветствовал его очень вежливо и обращался теперь на «вы», как и полагается без всяких имен. А Дэн настолько приковывал к себе все внимание, что… Лекс смотрел куда угодно, но только не на него. Пусть откуда-то уже знал… Видел и слышал в голове реакцию Дэна. Его… Поразительно вызывающую непочтительность. Но теперь это почти не бесило — Лекс знал, чем все закончится, и предвкушал. Например, как сцелует кривую, унижающую усмешку с лица Дэна. Какими тогда станут его глаза? Зато Томпсон без стеснения прожигал Дэна взглядом, явно требуя сделать лицо поприличней. И… Дэн зря испытывал терпение — не Лекса, но Томсона, тот и правда мог ударить. — Начинайте, — просто приказал Лекс. — Парами, — подсказал Томпсон. — Выходим вперед по двое: спарринг на пять минут. Лекс знал о смотринах многое, заранее изучив правила, но присутствовал на них впервые, а подробностей об испытаниях прочитать было негде… В спарринге не было ничего дурного или унизительного. Лекс был уверен: одним из номеров будут танцы. Но что дальше? Стихи? Песни? Акробатические этюды? Пантомима на любовную тему? Лекс вдруг порадовался, что у смотрин есть своя процедура — выдумывать задания самому поразительно не хотелось. Томпсон глянул на юношей с недовольством, безмолвно сообщая им, что они испытывают его терпение. Его длинная указка уперлась в Энди, что стоял с краю — Томпсон попал точно в прорезь между пуговицами рубашки. — Снимите, должно быть видно, как работают мышцы, когда начинается боевой прием. Приказ этот, конечно, касался всех. Лекс присел в кресло и закинул ногу на ногу. Ему принесли травяной чай, но он не спешил пробовать, выражая благодарность, он смотрел. В том, что происходило уже было что-то… острое и безумно будоражащее. А еще… немного жуткое. И стоило надеяться, что Дэн не выкинет ничего неожиданного, что приведет к неисправимым для него последствиям. Дэн медленно расстегивал пуговицы, давая себе время понять: за кем пришел Лекс? Можно было сколько угодно делать вид, что он выбирает, но он заранее знал их всех. Дерек раньше даже принадлежал к его свите. Как и Сэнди. А ведь тогда Лекс так возмущался не просто из-за нарушения правил? Ответ, конечно, не пришел, а в круг уже вышли Энди и как раз Дерек. Дэн же обдумывал свою тактику: сокрушительно проигрывать или все же отвечать? Первое означало недовольство Томпсона… Дэн подумал даже, что тот бы вот точно не отказался стать его партнером по спаррингу, но их было ровно восемь, так что… Лекс чуть смежил веки, чтобы… не смотреть неприкрыто и откровенно, как Дэн раздевается — это могло бы выдать Лекса. Хотя эта часть спектакля была великолепной — выше ожиданий. Но Лекс проявлял терпение. Он ведь сможет смотреть потом, сколько угодно. Тогда, когда больше никто уже не будет глазеть на Дэна тоже. Лекс старался увлечься боями, у него даже получилось: он и правда оценивал, насколько удачно получается. Не столь важно было, кто побеждает, сколько интересно, какая у кого стратегия, кто лучше проводит приемы, кто умеет удивить противника, кто ловок, а кто не очень. Бои шли, Лекс их не останавливал, парни как-то сговаривались, и в итоге Дэн остался с Колином. Это не радовало: Колин был идиотом по сути своей даже худшим, чем Лекс. Лекс был говнюком, но умным, а Колин… Был красив, силен и совершенно подл. Он обожал Томпсона и, конечно, взаимно. Дэн не спешил бить, как и всегда, хотя тактику Колина он угадал наперед. Дэн ушел от удара вниз и снова вниз, легко переместился вбок. Азарт боя поднимался внутри, затмевая любые резоны: Дэн не слишком любил быть битым. Он дрался в полную силу, забывая о зрителях, просто вымещая свой гнев. Это влияло: Дэн не думал, пропускал удары, ради того, чтобы нанести свои, плохо закрывался, зато атаковал со всей внутренней ненавистью. Лекс понял, что подается вперед, но не стал себя останавливать. Эта схватка ведь была единственной настоящей. Не показательной, не дружеской, не нарочитой. Значит, интерес был оправдан, и не было смысла его скрывать. Это все очень упрощало — любой бы заметил именно этих двоих, оставалось продолжать смотреть, понимая про дальнейший выбор. Лекс смотрел и… Черт, он не видел Дэна два года, и за это время… Он стал только еще… ярче? Красивее? Он был ловок и дерзок, совершенно бесстрашен и этим поражал противника вовсе не только в самое сердце. Колин бил подло, но Дэн почти не закрывался и оттого сам часто попадал по Колину. И тот минута за минутой сливался под таким напором. Колин был плохим, плохим соперником, Лекс подумал, что его выбрал бы компаньоном разве только глупец или самоубийца, ведь Колин не то, что предал бы, он в прямом смысле воткнул бы нож в спину и даже не моргнул. Лекс благосклонно кивнул Томпсону, намекая, что пора заканчивать этот раунд, пока сцена не превратилась в побоище, и они не залили паркет кровью. — Хватит, ничья, — объявил Томпсон. — Отдышитесь. Он повернулся к Лексу: — Прошу прощения, но верховую езду они сегодня не продемонстрируют, но мы подготовили отчет с результатами последних экзаменов, — пояснил он, а потом снова обратился к парням: — Сейчас «Эрудит», как на занятии, молодые люди, ничего неожиданного. Блиц-опрос. Каждому из вас по пять вопросов, любые темы, любые предметы. По результатам выбывает половина. Еще пять вопросов — останется двое. Опять всего пять вопросов, кто быстрее и точнее ответит. Лекс невольно задался своим вопросом: всегда ли эти испытания и задания одинаковы, или Томпсон решил, что его интересует ум компаньона? Терпение Лекса было не безграничным, но пока он лишь входил во вкус игры, тем более, что… все это выглядело вполне… достойно и мило. Словно и правда выбор компаньона. Хотя среди тех, кто подошел под критерии Лекса, было трое с дурным поведением. Такие не становились компаньонами. Никогда. Но, видно, администрация не могла понять, чего же ждет Лекс от своего приобретения. Пока Томпсон инструктировал всех, что делать, Лекс все же отпил свой чай, а ему принесли пару увесистых папок. В одной действительно были результаты по верховой езде — Лекс просмотрел их без энтузиазма, но внимательно, чтобы никому и в голову не пришло, что ему все равно. Во второй папке неожиданно оказались вопросы блица. И ответы на них. Лекс позволил себе чуть усмехнуться. В смысле… воспитанники будут знать ответ, но предполагается, что их… господин может чего-то из этого и не знать и не суметь оценить? На взгляд Лекса, это был странный маркетинговый ход, и школа многое бы приобрела, не демонстрируя такого недоверия к своим клиентам. Лекс уставился на вопросы, прежде всего, чтобы убедиться, что он все еще сумел бы ответить на все. Ну почти… Завалить «Эрудита» было заманчиво, Дэн невольно посмотрел на Томпсона, думая об этом. Тот словно ждал и встретил его взгляд, даже сделал полшага вперед, и Дэн решил не рисковать. Точно не в первом туре. Взгляд Томпсона обещал что-то такое… Выходящее за границу. Дэну ужасно захотелось уточнить: «Вы надеетесь, что Деневьер выберет меня?» Это было как-то совершенно немыслимо и неожиданно. Дэн закусил губу, пряча внезапную ухмылку, он некстати подумал, что Лекс никогда не выбрал бы того, кто мог выиграть у него в «Эрудита». И Дэн вдруг подумал, что сможет — он почти не сомневался. — А рубашку можно вернуть? — спросил он все же вместо того, что правда его волновало. Ответил ему даже не гневный взгляд Томпсона, а холодный голос Лекса: — Нет. И Дэн перевел взгляд на него, Лекса тоже было интересно спросить: о чем это все? Не проще было выбрать Дерека или Сэнди, или кого он там хотел, и увезти их с бала вместе со всеми? Или смысл был в самой этой… Ужасно неприятной, демонстративной процедуре — так в духе пафоса Лекса. Все по правилам, но все за гранью. Вопросы и правда были обычными, Дэн собирался отсеяться во втором круге, но что-то пошло не так. И даже не с ним, а с Сэнди, который почему-то не ответил. То ли занервничал, то ли правда забыл? Дэн обошел его на один вопрос. Проиграть дальше было вроде бы легче легкого, но вопросы вдруг стали сложнее… Дэн уже рад был бы подсказать оппоненту, но тот сливался. Он уступал, и краткие, почти оскорбительные, ответы Дэна вывели его в победители. — Браво, — позволил себе прокомментировать Лекс. Он уже успел оценить красоту и верность своего решения. Ждать, конечно не стоило: Дэна выбрал бы любой. И его строптивость никому бы не помешала. Если не раззадорила. С самим Лексом так и происходило. Он вдруг понял, что даже имей он с самого начала сомнения, они отступили бы — так очевиден был выбор. Лекс упорно старался не останавливаться на Дэне взглядом, но и из-под ресниц было… заметно, как он хорош. Лучше, чем Лекс мог представить. Это будоражило и заставляло все чаще сосредотачиваться на том, чтобы держать себя в руках. Томпсон смотрел в основном на учеников, руководя ими, но все же… Лекс был уверен: он тоже замечает фаворита сегодняшнего вечера. И взгляд Томпсона Лексу не нравился. — Снова на пары. Танец. Семь минут каждой паре. Начнем с вальса, после импровизация под музыку, одиночная. Лекс подумал, что вот теперь вечер становится томным, но все еще выглядит безумно прилично. Даже и не испугаешься, они ведь сто раз делали подобные вещи, и зритель не мог помешать, хотя по тому, как понурились плечи Энди и Сэнди было заметно: они не рады новому заданию. Лекс все же не удержался, посмотрел на Дэна. Дэн опустил голову, пряча усмешку, теперь его подмывало уточнить: чего ради? Стоило ведь танцевать с самим Лексом, подстраиваясь под его предпочтения, но за такой вопрос Томпсон бы уже спустил шкуру. Танцевать без рубашки было как-то… нездорово интимно, и из тревоги остаться опять с Колином, который и на подножки бы расщедрился, Дэн в этом конкурсе вышел первым, увлекая… не первого попавшегося, зато Сэнди. — Ты поведешь, — пообещал он, широко улыбаясь. Танцевать на женской позиции большинству было сложнее, но Дэн любил танцы и никогда не сбивался. Этот выпад был… вызывающим, ярким и сильным. Можно было подумать, что Дэн… хочет, чтоб его выбрали? Чтобы Лекс его выбрал. Любой бы поверил и возрадовался, но Лекс знал Дэна. Он делал это не напоказ и не ради Лекса, а просто так, как ему было удобно. И он выбрал Сэнди. Воспоминания мгновенно ожили, занимая почти все мысли. За воспоминаниями пришли чувства: злость показалась не старой, а новой, свежей, бодрящей. Лекс понял, что в шаге от того, чтобы подняться и остановить… это. Но повода вообще-то не было. Кроме того, Томпсон отлично знал о том случае. И Лекс не собирался давать ему и шанса связать тот поцелуй и реакцию Лекса на нынешние танцы. Лекс знал, что должен быть выше этого — и он был, лишь стиснул ладони на подлокотниках так, как мог бы… На шее Сэнди? Глупость какая! Сэнди глянул на Дэна с благодарностью и уверенно повел. Вальс удался им совершенным, четким, но плавным и даже нежным. Сэнди придерживал Дэна за талию, а Дэн положил руку Сэнди на плечо. Это… было просто позицией в вальсе, но Лекс напрягался все больше. Снова захотелось остановить их, но Лекс расжал руки и откинулся в кресле, тряхнул волосами, он сидел и тянул чай так, как можно было вино. И словно угадав, ему поднесли бокал красного, и Лекс не отказался. Дэн и Сэнди разошлись — Лекс выдохнул, но напрасно… Дэн подошел к импровизации со вкусом и… креативно. Музыка была классической, хоть и довольно быстрой. Но Дэн танцевал не тот танец, что их учили под нее. Он выбрал современные танцы, но вписал их в ритм музыки, и это… Оказалось захватывающе до стиснутых, сведенных судорогой пальцев. Лекс поставил бокал, и понял, что Томпсон смотрит на него пытливо: пришлось с не меньшим рвением наблюдать все последующие танцевальные номера — было просто — Лекс всего лишь продолжил представлять себе Дэна и Сэнди. Однако, начал утомляться. Захотелось узнать, сколько заданий еще в запасе у Томпсона? И нельзя ли укоротить программу? Но Лекс не мог себе такого позволить. Томпсон выключил музыку и сам подошел к нему. — Мне кажется, что вы уже близки к тому, чтобы определиться. «Господин», он должен был добавить «господин», но упустил это и Лекс запомнил. Томпсон никогда ему не нравился. Хорошо хоть, что тот никогда ничего от Лекса не хотел, лишь придирался и следил втрое пристальнее, зная что его заберут родители. А родителей, по общему мнению, не предают и не продают. Хотя Лекс не был бы так уверен в незыблемости этого постулата. — Продолжим или перейдем к более детальному выбору? — уточнил Томпсон. Лекс собрался, он не хотел звучать поспешно или несдержанно: — Вы правы, я уже увидел достаточно. Перейдем к детальному выбору, — подтвердил Лекс, очень смутно себе представляя, что имеет ввиду Томпсон. Томпсон поманил к себе ближайшего из юношей: — Энди, подойди. Энди встал теперь в паре шагов от кресла, Лекс остался сидеть, руки отчего-то похолодели. — Это Энди. В отличной форме. Повернись. Профиль. Хорошие мускулы, сильные руки. Осанка не очень, выпрямись, — приказал Томпсон и чуть хлестнул Энди по спине. — Повернись. Спина. Не самая выдающаяся, но… Лекс молчал. И очень надеялся, что ему можно ничего не говорить, он же… смотрит, оценивает… этого достаточно? — Шея коротковата. Лицом. Энди повернулся бледный, как полотно, и Лекс пожалел, что… не может остановить это сейчас. Он ничего не чувствовал к Энди, но не хотел, чтобы подобное с ним происходило. Просто… таковы были правила, и Лекс снова и снова им следовал, чтобы выиграть и забрать свой приз. — Шея короткова-то, зато мощные руки, — продолжил Томпсон. — Но пианистом не станет. Улыбнись… Энди постарался улыбнуться. Улыбка его была вымученной и жалкой. Томпсон глянул на Лекса и, видно, сам что-то прочитал в его лице. Лекс сразу напрягся, но Томпсон лишь позвал: — Следующий. С Дереком все прошло… лучше? Если можно было так сказать. Он не боялся Лекса и не выдумывал. Держал себя молодцом, даже рекламировал и улыбнулся в конце вполне открыто и с удовольствием. — Отлично, молодец, иди, — отпустил его Томпсон. — Отличный вариант, — сообщил он Лексу свое мнение. — Действительно, — Лекс решил не спорить. — Следующий. Томпсон продемонстрировал Лексу еще двоих. Он показывал и комментировал, словно продавал не людей, а животных и уже не скрывал, что это так, а Лекс играл покупателя. К ним вышел Колин, и Лекс готов был поспорить, что вот теперь его соблазняют. Лекс даже улыбнулся Колину, считая, что это должно попасть в ожидания Томпсона. — Очень хорошо, — подытожил Лекс. Томпсон одобрительно кивнул. Дальше в колонне стоял Дэн, и Лекс не мог понять: он ждет того, что будет или… или в ужасе, что Томсон сейчас станет комментировать. В этом вроде бы не было ничего… но было все, и Лекс вдруг понял, что чувств становиться непозволительно много, а главное, все они противоречат друг другу — Лекс уже не мог бы сказать, чего ждет и чего хочет. Трудно было представить себе больший фарс, после всего через что и Дэн, и Лекс, и Томпсон вместе прошли к этому моменту. Крики, споры и наказания. Чтобы теперь Томпсон, описывал шею Дэна? И его лицо. Молчать было очень трудно, еще труднее было не смеяться — Дэн попытался придать своему лицу выражение безмятежности и думать о фиалках. Точнее о Сиэле. В этом не было никакой романтики, просто успокаивающие воспоминания. Но в один момент он столкнулся со взглядом Лекса, и вдруг замер, застыл. Он вдруг абсолютно уверился — Лекс выберет его. Для какой-то своей странной игры, не иначе, но все же его. И захотелось закричать: «Нет!» — и уже драться за свою свободу. Потому что взгляд Лекса вдруг странно сулил, что ее больше никогда у Дэна не будет. Томпсон не нашел места для дурных комментариев. Зато нашел пару дополнительных достоинств вроде «отличные ноги, от ушей», «пресс выше всяких похвал», и вот у Дэна, конечно, оказались «идеальная шея и осанка». Все это Лекс прекрасно видел и сам, прилагая значительное усилие, чтобы не пожирать Дэна глазами. То, что он помнил был мираж, образ, сотканный памятью и снами, которые не оставляли. Но Дэн перед Лексом сейчас был живым, и грудь его вздымалась от каждого вздоха. А соски чуть стояли, наверное, от холода и напряжения, но… Дэн не улыбался. Наоборот, в конце он застыл, лицо его окаменело в трагичном каком-то выражении, лишь глаза блестели. — Великолепно, — резюмировал Лекс, прежде, чем Томпсон опасно попросил бы Дэна улыбнуться. Тот и так был поразительно послушным сегодня, и это тоже действовало на Лекса. Томпсон понял его и отпустил Дэна. За ним был Сэнди. Все чувства Лекса вдруг обернулись гневом и отвращением. Этот… мелкий засранец и трус так легко пугался, так легко отступился от Дэна тогда. И Сэнди запомнил, конечно, свое наказание, как и холодную ярость Лекса. Страшно ему было и теперь. Зато Лекс вдруг расслабился: он играл и чувствовал — вкус к игре пришел в процессе. Лекс позволил себе выразить интерес к Сэнди, отчего Томпсон, как и ожидалось начал осматривать его тщательнее. — Тонкие пальцы — вам решать плюс это или минус. Выразительные глаза, почти вишневые. Держи спину, — Томпсон прозвучал угрожающе, и Сэнди выпрямился так, словно проглотил указку Томпсона. — Ноги коротковаты, но… Томпсон явно намекал на задницу. — Сложно оценить, — отозвался Лекс. — Действительно, — согласился Томпсон. — Ты нравишься, — обратился он к Сэнди, — приспусти брюки. Сэнди вздрогнул, но руки его ожили — он послушно расстегивал ширинку. Сэнди выполнил приказ, и Лекс смог оценить его тощую задницу, обтянутую трусами. Он стоял спиной к Лексу, и Лекс дорого бы отдал, чтобы увидеть его лицо, и приказал сам: — Повернись. Сэнди послушался: лицо его было залито алым, даже уши горели. Лекс пожалел, что не может спросить его: «Помнишь? — и добавить: — Так не забывай». Эта месть была сладкой, как патока, даже слишком, но оказалось чертовски трудно остановиться. Томпсон же истолковал решение Лекса по-своему: — Улыбнись. Это было более чем хорошо, как последний удар. Стоять перед Лексом таким и… улыбаться ему — как завершение той давней истории, исход, который может и был, но у Лекса не было права увидеть. Теперь он видел и делал. Сэнди улыбнулся ему тихо и жалко. — Шире, — озвучил Томпсон. И почти расширил губы Сэнди рукой, но тот не шелохнулся и не оттолкнул. — Зубы не очень, — с сожалением закончил Томпсон, — зато он очень послушный, будет предан вам. — Следующий, — распорядился Лекс. Дэн едва сдержался, даже сделал шаг вперед, но его неожиданно поймал за руку Дерек. Он отпустил тут же, раньше, чем кто-то заметил, но этого хватило, чтобы отрезветь. Сэнди вернулся в ряд, и Дэну стало так внезапно тяжело и больно. Несмотря ни на что, хотелось поддержать Сэнди, закрыть собой, и то, что удерживало было знание — Сэнди не оценит. Еще и обвинит потом. Дэн не закрыл глаз, но постарался думать о чем угодно еще, представлять себе траву, небо, повторять химию, лишь бы немного не чувствовать себя в здесь.