Темный лес

Томпсон продолжил показ. Кровь у Лекса бурлила и пенилась, вскипая, а сердце билось — он снова старался не смотреть на Дэна, ожидаемо было, что тот игру Лекса не оценит. — Мы всех посмотрели, — Томпсон улыбнулся заискивающе, и Лекс знал: он тоже играет и блестяще. — Вы уже видели Сэнди поближе, думаю, нужно посмотреть на тех, кто еще вам понравился. Томпсон повернулся и поманил Дерека рукой. — Улыбнись. Дерек был зажат, но не боялся, как Сэнди, и улыбнулся вполне нормально — Лекс пожалел, что… так непохоже на него будет, если он подмигнет ему. О Дереке у Лекса были одни из лучших воспоминаний. Он был… не самым умным и не самым подлый. Он тоже следовал правилам — они понимали друг друга. — Прекрасные зубы, — отметил Томпсон. — Повернись. Спина из мускулов. Томпсон продолжал, а Лекс просто его не останавливал. Дерек приспустил брюки, явно стараясь дышать размеренно и сохранять спокойствие, не придавать происходящему скрытого значения, которое… Конечно, было. Лекс позволил себе ему улыбнуться. И Томпсон отпустил его. — Колин, — позвал он ласково. Колин вышел, лицо его было довольным и полным готовности действовать. Он улыбался без всяких просьб, демонстрируя свои не лучшие зубы, рисуясь. Потом он повернулся сам и без лишних просьб начал расстегивать брюки. Колин предлагал себя откровенно и так надеелся, что для большего эффекта и трусы снял бы тоже. Наверняка демонстрируя легкую эрекцию. Лекса немного затошнило, фантазия у него была богатая. Он кивнул без энтузиазма, и было видно, как Колин разочарован. — Дэн, — озвучил Томпсон без всяких просьб со стороны Лекса. Сердце снова ускорилось, кровь ударила в голову до легкого головокружения, а пальцы заледенели и словно онемели, как и губы. Лекс проглотил все до единого слова, что пришли ему в голову. Ведь все шло, как надо, точно по плану — победа была так близка, нельзя было проколоться и позволить чувствам все испортить. Каким еще, черт возьми, чувствам? Ужасающее, неловкое, полное теперь интимности и откровенности грандиозное представление длилось, они перешли к следующему акту. Судя по обрывкам слов, что Дэн позволил себе различить, их должно было остаться меньше? Все уже кончилось? Дэну хотелось бежать, он бы в жизни не остался после такого в спальне. И если уж не штурмовать забор, то хотя бы исчезнуть в саду, забраться повыше и просто остаться одному. Дэн не вышел из шеренги сразу, даже не сразу уловил, что сейчас будет, но глянул на пацанов, и вдруг… Лучше всего было бы устроить дебош и начать драку, но Дэн понимал, как мало у него шансов, потому, еще до того, как сделать шаг и подойти, он расстегнул ширинку, позволяя брюкам утечь на пол, перешагнул через них, одновременно снимая туфли, наступая на задники, и подошел. Он не смотрел и не улыбался — он ненавидел. Возможно, хотел убивать, но пока просто стоял в одних трусах. Обычных таких голубого цвета плавках. Молчать стало очень уж трудно, и Дэн выдал: — Нарядные не надел, не готовился. Дэн удивил не то, что Лекса, даже Томпсона, глаза того расширились, а брови уползли вверх, он не смог найти слов и указаний. А Дэн было так близко… Слишком близко. Лекс хотел его, хотел его смелость и решительность, хотел его резких выпадов и вот таких обжигающих взглядов. Все это взрывало изнутри, Лекс никогда не чувствовал так много. Он хотел пока одними лишь глазами, но больше не сдерживался, ощупывал, изучал. Дэн был красив, как статуя греческого бога, но только… живой. Лекс поднялся к кресла, становясь к Дэну еще ближе, касаясь пальцами щеки. Томпсон отмер, и Лекс угадал его: «Улыбнись,» — и остановил его прежде, не рискуя, что взгляд подействует: — Хватит. Лекс не собирался выбирать Дэна по зубам и слушать комментарии о его уже, черт возьми, не только заднице. — Достаточно. Я выбрал. Его, — Лекс цедил слова, чтобы только оставаться в роли. — Это очень непокорный… ученик. Прекрасный, но… — Томпсон переигрывал, все же он не мог забыть, что выпустил Лекса, еще и двух лет не прошло. — Я знаю, так лишь интереснее, — сообщил Лекс. — Остальные свободны, — сказал Томпсон безэмоционально, и ребята начали вереницей покидать тренировочный зал. — Оденься, — сказал Лекс тихо, обращаясь к Дэну. Лекс уже заплатил — заранее. И Дэн теперь был его. Весь. Вместе с брюками и рубашкой. — Школа… не может поручиться, что он не попытается сбежать, так что к нему полагается специальный комплект. Для продолжения воспитания. — Хорошо, — легко согласился Лекс. Томпсон подал какой-то знак слуге, и за спиной скрипнула дверь. — Его вещи… — Не нужны, — ответил Лекс и в этот момент посмотрел на Дэна, все же задумываясь о том, точно ли они не нужны Дэну. — Есть что-то памятное, что тебе важно забрать? — спросил Лекс уже у него самого. — Есть, — хмуро отозвался Дэн. У него было немного «своих» вещей. Иногда им позволяли иметь свои книги или безделушки, и у него был, например, полупустой блокнот, который Сиэль оставил Дэну на память перед выпускным балом. Сам Сиэль привез его с собой из своего дома, но у Дэна не было никакого такого дома. Даже сгоревшего дотла, как у Сиэля. Потому… — Я могу сам собрать? — спросил он безразлично, поднимая взгляд на обоих: Томпсона и Лекса. — Нет, ты не можешь вернуться в школу, — ответил Томпсон. — Я поздравляю — тебя выбрали. Старайся не опозорить честь школы, — Томпсон сделал полшага к Дэну и уперся в него взглядом. — Твои вещи будут собраны, мы отправим их утром, к завтрашнему вечеру они будут у тебя. Дэн кивнул, его не интересовало даже, в чем заключается его «комплект». На него вдруг навалилась удивительная апатия, он вроде уже предвидел этот вариант, но все же… это было неожиданно и плохо. Он не хотел уходить с Лексом. Ни с кем не хотел, но с ним… Не так много времени оставалось до момента, когда Дэн смог бы спросить его: «Зачем?» — и Дэн не добавил больше ничего, лишь вернулся к своим вещам и начал одеваться. Слуга вернулся с коробкой, Томпсон отозвал Лекса чуть в сторону и открыл ее. Лекс смотрел в ее нутро и потребовалось отдельное усилие, чтобы не показать каким… странным он это видит. Судя по лицу Томпсона, ему продали только что редкого и дикого зверя, и его следовало держать на привязи. Плеть, кандалы, кожаные захваты для рук, наручники и ошейник с железной цепью. Лекс усилием не отводил взгляда. И что-то в этом было: чудовищное, но завораживающее? Лекс почти испугался, но Томпсон говорил, успокаивая: — Его не стоит оставлять свободным, пока вы не воспитаете его окончательно, — сообщил Томпсон буднично, словно объяснял, чем болеет Дэн и какие лекарства ему нужно принимать. И снова пропустил так нужное «господин». Но Лекс уже не мог сосредоточиться на этом. Он смотрел на своего бывшего учителя с тихо сдерживаемой яростью, но знал, что должен выбрать, и указал на наручники. Этого точно было достаточно, чтобы даже если Дэн решиться бежать, ему пришлось и Лекса прихватить с собой. — Ненадежно, — посетовал Томпсон и сам двинулся к Дэну. Дождавшись, когда тот застегнется, он велел: — Вытяни руки. — Я сам, — возразил ему Лекс. Он не собирался надевать их так, как планировал Томпсон, лишь защелкнуть один браслет на запястье Дэна, а второй на своем. Дэн ненавидел школу и ситуацию, ненавидел и Томпсона, и Лекса. Но все же вытянул обе руки, глядя гневно, даже не пытаясь скрыть, что думает по этому поводу. Это был отличный, наверное, момент, высказать все, но Дэн решил, что так может и недополучить часть своих вещей. И он молчал, уже устало ссутулив плечи, не было смысла держать себя, можно было даже показаться жалким и испуганным, хотя ничего такого Дэн не чувствовал. Дэн был… не подавлен, но явно расстроен, разгневан и сдерживался с трудом, но Лекс и не рассчитывал, что тот обрадуется. Лекс щелкнул браслетом вокруг запястья Дэна. Это было даже… красиво, и решительно надел второй на себя, принимая у Томпсона ключ. Тот отдал ему всю коробку, и Лекс счел, что не время для споров. Он чувствовал странный восторг с одной стороны и… внезапную вдруг — досаду. Лекс почти осязал ненависть Дэна, а ведь… Это было так… нечестно! Дэн ведь просто не понимал… — Вас проводят, — оповестил Томпсон, и Лекс не дожидаясь, двинулся к двери. Но, поняв, что дергает Дэна за собой, словно тот… на такой странной привязи, остановился, поймал его за запястье и потянул за собой уже так. — Хорошей дороги, — пожелал Томпсон вежливо. — А вам доброй ночи, — отозвался Лекс в тон, так, как они сами его научили. Перед тем, как Томпсон отдал коробку, Дэн успел увидеть, что в ней. Он был уверен — это Томпсон сделал специально, о том говорила и его ухмылка. Дэна же «комплект» не столько напугал, сколько разозлил. Он шел за Лексом, который решил вдруг быть — милым? Он обхватил запястья Дэна, ведя его, как… не друга же? Любовника? Партнера? Это мало имело значения. — Тебя так же забирали? — спросил Дэн, запрокинув голову вверх. — Без комплекта, конечно. Ты же такой правильный. Таким и остался? — Молчи, — сказал Лекс тихо, сжав запястье Дэна сильнее. Неуместно было объяснять, что уши есть не только у слуг, но и у стен, и не стоит навлекать на себя гнев директора школы. Лекс уже был на том положении, когда можно было с ним и поспорить, но… За ним было много людей. И в стенах «Темного леса» все, даже клиенты, играли по правилам школы, но вопрос Лекс запомнил. Говорить сейчас было бессмысленно, и Лекс замолчал. За дверью их ждали двое провожатых, один из них даже принял у Лекса коробку. Тон Лекса чуть отрезвил Дэна, он опустил взгляд, находя ледянющий профиль своего… покровителя? И действительно замолчал. Подумал даже, что довольно прикольно теперь было бы молчать все время, пока Лекс не сообразит отменить это требование. Лекс шел быстро, желая как можно скорее отделаться от провожатых и оказаться с Дэном наедине, в машине, которая будет увозить их подальше от этого места. Теперь Лекс уже не мог думать о школе так, как раньше: представление было достаточно запоминающимся, чтобы затмить многое. Им, видно, повезло, что их всех берегли для клиентов, чтобы продать подороже. Оттого никто и никогда не позволял себе испортить товар в процессе обучения. Когда они оказались за оградой, Дэн даже не обернулся. Новый вопрос родился внутри удивительным жаром и требованием, диким диссонансом с предыдущим желанием молчать до упора. Но Лекс ведь не ответил бы… Они вышли из подземного коридора в лес, и Лекс только теперь вдохнул. До машины еще нужно было идти минут семь. Они молчали, и это позволяло замечать больше. Например, то что Дэн мерз: он так и остался в одной рубашке и зябко повел плечами. — Уже близко, — сказал Лекс, а потом они увидели автомобиль. Водитель вышел навстречу, открывая заднюю дверь, он смерил взглядом наручники, но отреагировал на них, как на что-то будничное. — Вы свободны, — Лекс отпустил провожатых. Один из них протянул к нему коробку, хотя Лекс уже и забыл о ней. — Бруно, убери коробку в багажник, — приказал он и чуть подтолкнул Дэна, чтобы тот сел в машину, так как сесть с разных сторон они не могли. Лекс чувствовал себя… странно. Они впервые были так близко. В школе Лекс никого к себе так близко не подпускал. И между ними была… ненависть? Точно что-то очень значительное. Но Лекс, конечно… проигрывал. Он хотел Дэна, а Дэн его нет. И это было хуево. Лекса такой расклад не устраивал. Но подумать об этом довелось только сейчас… Лекс вздохнул. Он устал от напряжения и от представления, хотелось хоть немного… расслабиться. И машина на самом деле подходила, ведь ехать предстояло долго, больше двух часов. Провожатые отошли с Бруно к багажнику, и Лекс теперь мог говорить более открыто: — Сейчас согреешься, — пообещал он, скидывая с плеч пальто и ловя его в свободную руку. Он все равно не мог нормально надеть его из-за наручников, зато теперь хотел накрыть им Дэна. Но Дэн резко повел плечами, не давая Лексу завершить жест, вышептал гневно: — Не смей, — и не сделал и шага к машине. — Не делай вид, что это важно. Лучше сразу обозначить все условия. Лекс прикрыл веки: соглядатае еще не ушли, а выходка Дэна была дурной — Лекс должен был отреагировать. Это помимо того, что такая реакция Дэна на спасение его от аукциона… Бесила. — Сядь в машину, — процедил Лекс сквозь зубы. Накопившееся напряжение теперь блуждало внутри и легко обращалось любым чувством, что появлялось даже на периферии сознания. Это было то дерьмовое состояние, когда следовало выгнать всех без исключения и остаться в одиночестве, но сейчас вариантов не было. Да и не собирался Лекс отпускать от себя Дэна. Лекс не хотел угрожать, только сжал запястье Дэна сильнее и чуть склонил голову в сторону водителя и слуг. Те как раз расходились, Бруно захлопнул багажник, убрав в него коробку. Дэн сверкнул глазами. Он не думал сопротивляться, это было пока что глупо, но его раздражал… Даже не сам Лекс, а какая-то его интонация… Он не вел себя так, как Дэн мог бы ждать. Он звучал мягко, почти заботливо на самом деле. И это просто бесило! Дэн точно знал: Лекс способен сыграть что угодно, не верил ему и сейчас, злился, что тот стремится его провести — но все же нырнул в салон машины, неминуемо втягивая Лекса за собой из-за наручников. Лекс влез следом за ним в машину и сел, их колени почти соприкоснулись, как и плечи. Лекс не отодвинулся. Не было никакого смысла… Теперь они были в машине одни, но лишь момент, потом Бруно вернулся. — Трогай. И подними температуру, — приказал Лекс. Бруно кивнул ему в зеркало заднего вида, и Лекс снова поднял экран. И вот только теперь стало можно хоть о чем-то говорить. — Я смею все, что хочу, — ответил Лекс, позволяя раздражению на последний выпад выйти на свет. — Что ты собрался обсуждать, да еще и не отойдя от школы достаточно, хотя бы на пару километров? Лекс старался говорить спокойно — сила была в том, чтобы оставаться вежливым и невозмутимым. Это как ни странно работало, впечатляло и доводило окружающих мгновенно. Заставляло их корчиться в агонии того, что им тебя не затронуть. Лекс знал и практиковал, но это было… На самом деле трудно. Особенно рядом с Дэном. Зато теперь уже ничто не мешало Лексу смотреть. И он смотрел. И хотел трогать. И что-то подсказывало ему, что у него на то есть все права. Но… Дэну точно нужно было прежде согреться. И понять, что ничего такого уж жуткого с ним не произошло, наоборот — вообще-то ему повезло и сильно. Лексу снова захотелось… курить, занять чем-то руки и мысли, но он повернулся к Дэну. Дэн откинулся назад и даже вздохнул: — Обсуждать тут нечего, просто бесит, когда ты делаешь вид, что заботлив. Это неправда. Понятия не имею, на хрена ты выбрал меня, но уж точно не ради возможности меня обогреть. Скорее уж… ты… Дэн замялся формулируя. Они с Лексом недолюбливали друг друга все время в школе, но вроде до страшной мести тоже было далеко… какого же черта Лекс забрал его? — Никогда бы не подумал, что у тебя сложности с поиском партнера, — выдал Дэн зло. Лекс на секунду задохнулся… то ли от обиды, то ли от возмущения, но остался привычно холоден, только слова стали другими. — У меня нет никаких проблем. Но я предпочитаю не отказывать себе в том, чего хочу, — Лекс даже не усмехнулся. — Мне нравится окружать себя уникальными… вещами. Такими, как мне нравятся. Дэн, наверное, не понимал, но провоцировал ужасно. Лекс налил себе вина и посмотрел на Дэна. — Налей себе, если хочешь, — предложил Лекс. — То, чего я хочу, не мешает мне… заботиться. Стоило на этом и остановиться, но Лекс хотел продолжать: — Ты совсем меня не знаешь, Дэн. А проблема была у тебя. Не стоит делать из меня чудовище. Ты не представляешь себе возможности и влияние школы. Какие у нее покровители и клиенты. И нет, меня забирали совсем не так. После бала я поехал… домой. Я выполнил все условия, и меня забрала мать, как я и ожидал. Но… вот тебе сегодня повезло. Аукцион был бы гораздо хуже, как и его исход. На аукционе продают… вещи. И после ты стал бы рабом. Тогда новый хозяин уж точно не стал бы миндальничать и заботиться. Ведь рабы — ниже чем вещи. Слова звучали спокойно, но весь смысл их вопил о нарастающей обиде. Лекс отлично понимал, как звучит, но так и Дэн звучал не лучше. Словно хотел все это услышать. Дэн чуть нахмурился. Это не выглядело невероятным, но … Лекс подразумевал, что была бы разница между тем, что случилось сегодня и могло через пару недель? — А это был не аукцион? В любом случае — чудный рынок. Но не улавливаю разницы для меня в этой ситуации. Ты, вероятно, думаешь, что раз ты добрый хозяин, то я должен радоваться? А на аукцион собираются извращенцы? Почему именно туда? Что мешает им покупать так, как тебе? Дэн говорил, и ему становилось… все интереснее, на самом деле. Хотя сейчас эта информация уже ничем не могла помочь. — Не я придумал эти процедуры. Я даже не знал, какие будут задания, как далеко зайдет Томпсон. Не я это придумал, — повторил Лекс, то ли упрекая Дэна, то ли оправдываясь. — И да, тебе стоит радоваться. Не важно, кто приходит на аукцион. Важно, зачем туда приходят и что там продают. И те, кого продали с аукциона — не люди. Не партнеры. На аукционе покупают рабов. Непокорных и бесправных. Их используют, как захочется, для себя и для других. Не жалея и не экономя. Взамен поломанного раба всегда можно взять нового. Достойные лоты, которые можно продать дорого не только как безвольное тело, не оказываются на аукционе. Но… Томпсон намекнул мне на это своим… подарком. Но я, как видишь, не стремлюсь им воспользоваться. Лекс знал, что вовсе не хочет бессмысленного подчинения, он хотел… другого, хотя еще не до конца понимал чего. И он точно хотел не позволить, чтобы Дэн был чьим-то рабом. С этой точки зрения все шло по плану. — Так что… тебе ужасно повезло. Побег на последнем курсе был отвратительной идеей. Он почти не оставил тебе выбора. И я тот, кто тебе его дал. Лекс был уверен, что сделал все более, чем хорошо. И он ждал… хотел, чтобы Дэн оценил, а пока цедил вино. Дэн смотрел внимательно и слушал тоже, и… не улавливал в чем драма, но Лекс был убежден… — Никто не может помешать тебе обращаться со мной, как с телом, рабом и так далее. Аукцион… ну продали бы они меня дешевле… если эти люди уже не люди и не важны, не проще ли сдавать их по дешевке в бордель? Но ты говоришь об аукционе, то есть за эти безвольные тела еще и соперничают? Не сходится. Неважно, кому, как и когда меня продали. Это случилось. Возможно ты лучше любого другого, но спасибо тут говорить не за что. Но я чертовски рад, что ты избавил меня от общества Томпсона. Дэн не понимал, а Лекс заводился. Он вскинул к Дэну лицо как-то уж слишком порывисто. — Помешать мне никто не может, но… не совсем. Я официально забрал из школы компаньона. Ты человек, у тебя есть документы и… личность. Ты будешь жить у меня, и я располагаю тобой, но я и отвечаю за тебя. Ты не можешь внезапно сгинуть или исчезнуть — тебя будут искать. Тебя не могут просто прибить на улице — твоего убийцу станет преследовать полиция. Мне многое можно, но… тот способ, которым я забрал тебя предполагает, что я не стану тебя убивать, калечить, отдавать кому попало, продавать другим. Лекс и правда старался объяснить, хотя все больше понимал глупость этой затеи. — Аукцион позволяет до хрена заработать, ведь со своей вещью можно сделать, что угодно, и отдать, кому угодно. Безнаказанно. После аукциона человека как бы уже не существует. За такую свободу владеть некоторые люди платят очень дорого и готовы грызть друг другу глотки. Курить хотелось почти нестерпимо, Лекс дернул рукой и кисть Дэна дернулась следом. — Ход твоих мыслей обо мне… Заставляет задуматься. Ты так уверен, что понимаешь, чего я хочу и почему? Лекс вдруг понял, что его заедает: если у Дэна такие ожидания, отчего бы их не оправдать? Лекс ненавидел изображать из себя кого-то на самом деле. Он почти не мог понять зачем так идиотски… «Я, что… пытаюсь доказать ему, что хороший?» Лекс знал, что это не так — он не хороший, но Дэн задавал позиции в их игре, а Лекс словно пытался изменить это. Но… Возможно, стоило выиграть по предложенным правилам? Лексу хотелось… наорать на Дэна, встряхнуть его, спросить: «Ты что правда не понимаешь, в чем чертова разница? Ты хочешь туда вернуться?!» Воздуха было мало… Что-то странно тянуло и сжималось в груди и внизу живота. Что-то кроме… желания, которое все еще оставалось на границе сознания. Хотя их разговор меньше всего располагал к сексу, но времени было хоть отбавляй.