Темный лес

Лекс смотрел на Дэна, не представляя даже, как выглядит со стороны, каким восхищенным обожанием светятся его глаза. Он был так поглощен Дэном, что почти не замечал своего тела и его реакций, легко игнорируя боль от собственного возбуждения, до тех пор пока очень осторожно не вышел. Дэн обессиленно лежал на спине, у него не было сил даже держать ноги согнутыми, и он совсем распластался на кровати, восстанавливая дыхание, а потом медленно открыл глаза. Лекс возвышал над ним, притушенный свет причудливо обрисовывал его мышцы, но не позволял разглядеть лица. Дэн оперся на локти, приподнимаясь, вглядываясь. — Это… Дэн проглотил всякие пошлые восхищения собственным оргазмом и даже вопросы. Хотя теперь, когда мысли возвращались, Дэн успевал удивляться. Лекс уже второй раз не занимался с ним сексом, но доводил Дэна до оргазма, словно сам был железный. И в этом был свой смысл? Это была тренировка, обучение, способ приручить? Что? У Дэна не достало бы воли опрокинуть сейчас Лекса на спину, ощущение было такое, будто силы покинули его навсегда. Но Дэн приподнялся достаточно, чтобы коснутся губами груди Лекса и обнять его одной рукой, скользя по чуть влажной спине. — Ты не все сделал сам, — прошептал Дэн, не отрываясь о груди Лекса, по которой теперь вел языком. — Только половину. Дэн уже опустился рукой на поясницу Лекса и чуть надавил, обозначая, что ждет, когда тот опустится к нему. Ладонь Дэна обожгла поясницу, но Лекс не собирался отпускать контроль: — Руки, — ответил он, стараясь звучать ровно, хотя дыхание мгновенно сбилось. Лекс не мог дать Дэну опомниться, не мог позволить… Он должен был, наверное, совсем отказаться, но большую глупость сложно было представить. Лекс хотел слишком ярко, желание не оставляло — лишь множилось, а Дэн… Ведь был его. Лекс знал, что не должен рассыпаться и растаять, а значит, стоило приказывать. Вот только он плохо представлял, что именно. Дэн слишком восхищал, значил как-то чересчур много. Но в общем-то годился бы любой… приказ. — Не так, не трогая там, — пояснил Лекс, пока дыхание окончательно не сбилось, — все будет, так как я решу. «Только — по-моему». Слова казались чужими, голова шла кругом, но Лекс не мог уступить. — Никаких рук, только… губы. Или ничего, я не стану принуждать тебя, — завершив фразу, Лекс вытянулся рядом с Дэном. Стоило все же дать Дэну отдельную комнату, хотя бы чтобы не мучить себя, давая ему чертово право выбора. Или чтобы не забыть себя, чувствуя и представляя его эти своевольные уверенные руки в чертовой точке над копчиком. Лекс чувствовал теперь на фоне возбуждения бешенную тревогу, о которой не мог сказать и слова. Дэн опешил, моргнул, глядя на Лекса. Руки он убрал по первому приказу, и теперь предстояло… решиться? Лекс ведь оставил свободу… Или это были просто слова? Дэн приподнялся на локте, скользя взглядом по телу Лекса. Он лежал на спине и дышал так… Дэн просто не мог его оставить, это было просто нечестно, и он кивнул, сначала садясь на кровати, а потом вставая на колени, так чтобы одно из них оказалось между ног Лекса. Брюки Лекса все еще были на месте, и Дэн решил быть буквалистом. Он оперся на руки, поймал зубами резинку трусов и снова потянул ее вниз, открывая возбужденный член Лекса. Было не слишком удобно, но Лекс помог ему, сам приспуская брюки и белье чуть ниже с бедер. Дэн начал с живота, он целовал, чуть втягивая кожу и лаская языком, потом обвел языком уже открывшуюся головку, еще и еще. Лекс видел вовсе не первый его с Сэнди поцелуй и, наверное, всем им повезло, что он вошел тогда, до того, как Дэн успел продвинуться дальше. Тоже не в первый раз. Лекс опешил, по правде сказать, он поставил именно эти условия случайно. Просто губы Дэна вдруг стали для Лекса кинком — самым главным среди всех остальных. Лекс не предпочитал минет, он даже… избегал его, но эта фантазия родилась сама, явила себя из воздуха и оказалась озвученной прежде, чем Лекс успел подумать и выбрать. И понял, что… видно, совершенно не в себе, раз… Лекс впитывал поцелуи и… уже не мог их остановить. Тело его жаждало выгибаться дугой, подставляясь, но Лекс держался. Он предпочел бы мнить себя хозяином положения, тем более, что… Дэн слушался его? Отдавая приказ, Лекс хотел лишь… сменить позицию — снова заполучить чертов контроль, и пожалел о своих словах почти сразу, подозревая, что это окажется слишком для Дэна. Что он, очевидно, предпочтет оставить себе возможность на том и закончить, остановиться. Но Дэн был или безумным, или до одури честным. От этого отдельно захватывало дух, и член неумолимо стоял, во всю сочась возбуждением. А Дэн не собирался отступать. Он, вообще, не вел себя так, словно его вынудили. Скорее так, как человек, который делает то, что хочет сам, когда ему это, наконец, позволили. Дэн не сомневался ни на грамм, действовал быстро, а Лекс реагировал на него совершенно. Он даже и не подозревал… Что окажется теперь с этими вот губами Дэна уже повсюду, когда каждое их прикосновение, как удар током, болезненный и желанный, поднимающий стояк до небес. Ток тек вниз живота и бил в член, все увеличивая стояк. Лекс забывался: медленно, по капле, по миллиметру, теряя связь с реальностью, уступая. Он надеялся почувствовать… свою власть, но лишь острее чувствовал, как млеет от прикосновений, нещадно сминая покрывало. Язык Дэна накрыл член, заставляя содрогнуться и силой удерживать себя на месте, а Дэн опустил голову, погружая член Лекса в рот, все еще ведя по нему языком, не стремясь сделать это глубоко. Он снова поднялся к головке, дразня ее языком. Лекс дышал все чаще, теряя представление о поле и потолке, о том, что он сам делает, и даже просто о себе самом. Он задыхался, все больше комкая уже простынь под смятым покрывалом, не позволяя себе коснуться Дэна. Дэн играл по правилам, он и правда не трогал, хотя было бы много проще, позволь он себе придерживать член у основания кольцом пальцев, но Дэна словно ничем не смутило указание. Он действовал так, что Лекс не мог предсказать ни одного его движения. Только медленно сходить с ума, сминая простынь уже так, что сводило пальцы. Лекс мог в любой момент все остановить, но лишь шалел. Он всегда считал, что его не особенно может порадовать минет. Он и сейчас не сказал бы, что радуется. Язык Дэна был нежен, но Лексу каждое прикосновение казалось пронзительным. Он и не знал о существовании столь сильных ощущений. Дэн чуть втянул член в себя, и Лекс почти застонал и выгнулся, чувствуя рот Дэна вокруг. Было горячо и узко, влажно и невероятно хорошо. — Забудь о том, что я сказал, — прошептал Лекс непослушными губами, — делай так, как захочешь. Дэн не задумывался о том, как это будет для него, ласкать Лекса, но ему нравилось. Отпустив член Лекса, Дэн повел языком от его основания вверх, потом снова обхватил головку губами. Дэн не слишком спешил к вновь открывшейся ему свободе рук, но все же коснулся колена Лекса и начал подниматься ладонью к члену, чуть сжимая пальцы — если бы на Лексе не было брюк, это было бы можно счесть даже легким царапанием. Обхватив член Лекса ладонью у основания, Дэн начал ласкать резче: время от времени сосредотачиваясь на одной лишь головке, он двигался губами по члену, с каждым разом забирая чуть глубже, а отпуская чуть меньше, пока не достиг предела своих возможностей. Тогда Дэн отпустил почти совсем, снова лишь гладя языком, пока чуть сжимал член Лекса в ладони. Лекс искусал губы в кровь, но и ее вкус не отрезвлял, лишь пьянил сильнее. Лекс застонал, когда ладонь Дэна сжалась, а язык все порхал по головке, невесомо и от того только острее, значимее, сильнее. Лекс словно ждал более полного прикосновения, но сумел бы дойти и так. Головка была такой открытой и напряженной до предела, так что любое более сильное прикосновение мешалось уже с болью. И надо было это остановить, но Лекс не мог — ему нужно было кончить. Так жалко, так недопустимо — ужасная слабость. Но воли на то, чтобы изменить все и, тем более, сделать так, чтобы Дэну понравилось… Ну, ладно не понравилось, хотя бы неприятно не стало, у Лекса не было. Он стонал и состоял из восторга, смятения и решения не двигаться — тело сводило судорогой до дрожи в коленях. Но усилия, которыми он удерживал себя на месте, становились тщетны — тело выгибалось навстречу ласкам. Лекс упирался затылком в постель и вот теперь стонал в голос, прерываясь только, чтобы облизать губы, чтобы сглотнуть, чувствуя кровь. Дэн поражал его, и… в этом положении он управлял еще больше, чем когда просто касался. Он забирал, и Лексу стало страшно. Только этот страх, кажется, и удерживал его от оргазма, страх и бесплодные попытки еще хоть что-то контролировать. Каждое движение Дэна проникало до души, посылая разряд к самому сердцу, входило глубоко — сносило все годами выстроенные защиты. Лекс не мог ничего изобразить, пусть и хотел. Но просто был. И это «был» оказалось абсолютным: он чувствовал себя, свое тело, бешеное удовольствие и… Дэна. Видел его даже под стиснутыми веками, совершенного и смелого, нереально прекрасного. Лекс стонал, и это… возбуждало. Чувствовать его во рту возбуждало тоже, оторвав от постели вторую руку, Дэн нашел ладонь Лекса, намереваясь потянуть ее к себе, ему странно хотелось почувствовать прикосновение, настойчивое, властное даже. Хотелось, чтобы Лекс так помог ему — подсказал. Но это движение не удалось до конца, Дэн сумел лишь переплести их пальцы и сжать напряженную руку Лекса. Дэн коснулся руки, заставляя пальцы разжаться, накрывая их своими, а потом… Лекс, преодолевая судорогу, ответил — их пальцы встретились — это оказалось таким… невероятным и особенным. Именно этим простым жестом, Дэн словно снес последний барьер, он не перепрыгнул и не перешагнул, именно сшиб. Лекс… вдруг отпустил. Он отпустил контроль, цепляясь за руку Дэна, чувствуя себя совершенно беспомощным сейчас, но… до одури свободным. И тело его тут же выгнулось навстречу движениям Дэна. Дэн становился все резче и требовательнее в движениях, он не хотел, чтобы Лекс кончил быстрее, но все же хотел почувствовать, как это будет, и все более настойчивые движения лишь отражали желание Дэна двигаться навстречу Лексу, почувствовать его. Лекс впервые успел засечь, как наступает оргазм: он взошел, начался и медленно нарастал, достигая пика. Лекс понял, что кричит, а пот струится под волосами, понял, как дрожат уже не только колени. Он кончал сильно и абсолютно, даже не приходя в себя, едва ли понимая, что до боли стискивает веки и своей хваткой почти ломает пальцы Дэна. Привычный мир Лекса рассыпался и не собирался обратно. Сердце билось в груди отчаянно и дико. Лекс боялся открыть глаза и малодушно не делал этого, но постарался чуть отпустить Дэна, не размыкая до конца сплетенных рук. Лекс не смог бы признаться, но он еще никогда и никому не принадлежал, однако… Дэн забрал его. И все его удовольствие, которым владел безгранично. Дыхание и не думало восстанавливаться. И стоило бы подумать хоть о чем-то, но Лекс лишь чувствовал послевкусие оргазма и знал, что это… Дэн. И тот не отстранялся, позволяя Лексу прочувствовать все удовольствие, давая время очнуться, удерживая член Лекса во рту так долго, как он кончал. И только потом поднял голову, сглатывая и облизывая губы. Он тоже не отпустил руки Лекса и не менял положения, просто смотрел. И ему нравилось: нравился Лекс, разобранный, полуголый и такой… Дэн прежде не видел его таким: Лекс казался младше обычного и… беззащитнее? Ближе и понятнее. Дэн не знал подходящих для них слов сейчас, и не искал их. Он не хотел спорить и ругаться, а значит начинать никакой разговор не стоило. Ведь договорится они не могли. Достаточно было и того, что все прошло… хорошо. Секс был основной причиной их… союза, и то, что секс с Лексом оказался таким ярким и классным должно было радовать. Хотя Дэн не радовался — скорее горел и предвкушал. Он хотел бы повторять и повторять и думал в основном об этом. Осторожно он лег рядом с Лексом и тоже закрыл глаза. Дэн отодвинулся только, когда член почти опал, но Лекс занервничал, подозревая, что… нужно поймать Дэна на подъеме. Но тот не пытался смыться, наоборот, прилег рядом, и Лекс выдохнул и все же открыл глаза. Он смотрел в потолок, собирая свой мир заново. Ища его, знакомый и привычный. В общем-то… получалось… почти. Мир был похож на себя, но что-то в нем неуловимо изменилось. И хорошо было думать, что Дэн — он был тем, что изменилось, и Лекс не стал задавать себе больше вопросов или вслушиваться в себя. Теперь было… хорошо. Расслабленно: кровать словно дрейфовала в море. Только вот посмотреть на Дэна не выходило. Словно Лекс боялся теперь увидеть его, узнать, какое у него выражение лица. Оргазм закончился, и Лекс прекрасно чувствовал, стыд, что настолько потерял контроль. Но не признать хотя бы себе, что все было охуительно, и никакие другие слова тут не подходят, не мог. Лекс мог бы сказать Дэну, что это первый его такой минет, первый, когда он в этом процессе дошел до конца. Это объяснило бы все лучше, чем восторженные отклики. Но решиться на такую откровенность Лекс не сумел, словно она граничила с унижением. Хотя вроде бы рядом с Дэном Лекс должен был быть далек от этого чувства, но нет. Лекс потянулся за сигаретами, что лежали в ящике тумбочки, закурил, выпуская дым в потолок, и, так и не глядя, спросил: — Хочешь? — догадываясь, что как и раньше услышит отказ. Да и стоило не курить после секса, как в дешевом кино, а предложить Дэну поужинать. Но Лекс все еще не мог не то, что встать — пошевелиться. Дэн мотнул головой, не открывая глаз, то есть не зная толком, что предлагает Лекс, потому, подумав, все же сказал: — Если только выпить. Дэн подумал, что надо сесть и, наверное, самому принести себе вина, да и Лексу тоже. В конце концов, такие вещи тоже теперь полагались ему по рангу и званию. Подавать нужное, ухаживать, угадывать… Эти мысли были противными, и в ответ на них тут же появилось раздражение и обида. На мир и на Лекса. Как Дэн и думал — им лучше было вообще не разговаривать — все что угодно между ними, могло стать первой ступенькой к ссоре. Хотя Дэн знал: вот ссориться с Лексом ему не положено. Лекс не вздохнул, хотя хотелось. Но и это казалось слабостью, а он собирался, вроде как, быть главным и сильным. Даже не собирался, а… был? Он выпустил более густую струю дыма, чем обычно: Дэн, как и всегда, не хотел ничего, что Лекс мог ему предложить, ну или почти ничего. Из всего он выбирал оргазмы, и это было сильно. Даже утешало. — Возьми, и поешь, если голоден, — ответил Лекс. — Можешь не спрашивать о таком: все, что есть в доме — к твоим услугам. Я… не собираюсь действовать, как в мультфильме. Ты можешь есть и без меня, — процитировал Лекс наоборот и почти сразу засомневался. Разум подсказывал, что это достойное, верное решение, хотя… казалось ужасно заманчивым сделать так, чтобы Дэн… «Если ты не будешь есть со мной, то не будешь есть вообще». Но это все еще было… странным, даже чудовищным и, как Лекс видел в мультфильме, не привело ни к чему хорошему. А Лекс не был идиотом — он вполне был способен учиться на чужих ошибках. Дэн хмыкнул, а потом сказал: — Ты похож на этого принца, действительно. Только ведь я — не Красавица. Дэн сделал глубокий вдох и сел на кровати, обнаруживая вдруг, что они так и не отпустили рук друг друга. Дэн разжал пальцы осторожно, не желая обижать этим жестом, хотя вообще-то всегда был не против задеть Лекса, а потом пересел к сервировочному столику, рассматривая еду — есть ему и правда хотелось. Он на мгновение обернулся и спросил: — Точно не будешь со мной? — а потом отвернулся снова, выбирая еду. — Буду, — Лекс пробурчал это недовольно, но… Он не ужинал и стоило поесть хоть что-то. Как-то запустить привычную жизнь, снять ее с паузы, привести себя в порядок. Тем более, что… Дэн пригласил. А мог бы ведь обойтись и без этого. Лекс стянул подушку и уселся на пол и на нее, рассматривая, что сегодня на ужин. Блюда, не Дэна. Не его обнаженные плечи и… не только плечи. «Что же я хочу?» — думал Лекс, и в голову пришла цитата совсем из другого фильма, ужасно взрослого: «Я хочу то, что пониже.» Она подходила идеально. Член Дэна скрывал столик, он был прозрачным, но блюдо с сырами не давало увидеть… Лекс, потянувшись к тарелке, забрал ее себе, в конце концов, сыр он предпочитал многому, а вид открывался отличный. Лекс даже не попытался скрыть, что смотрит, не задумываясь, что может испортить Дэну ужин. Тот ел с аппетитом, и смотреть, как он это делает: быстро и ловко — было приятно. Лекс смаковал сыр и думал о том, что его желание разгорается снова. Но тело и без того было потным и грязным, Лекс не мог представить себе, как можно снова лечь в постель в таком виде, зато налил им обоим вина, оно отлично подходило к сыру и к настроению. Дэн пробовал разное и наелся довольно быстро, начиная с какого-то момента он уже просто пил вино, и когда опустошил бокал, Лекс наполнил его снова. Этот жест напомнил Дэну, что им неплохо бы обсудить… правила, что ли? Но ему не хотелось портить их очередное перемирие. Еда похоже подействовала на Лекса благостно: он будто чуть расслабился. Хотя может расслабился сам Дэн? Сделав очередной глоток, он отставил бокал и внимательно посмотрел на Лекса, спросил в его представлении кротко: — Спать? Дэн словно пытался спросить больше, чем спрашивал, но Лекс плохо понимал, о чем это. А спать было отличной идеей. Понятной, очевидной и даже не острой. Просто было уже… пора? Хотя Лекс был неисправимым совой, жизнь такого не предполагала: учеба Лекса, как и у всех людей обязывала его вставать так, чтобы быть на занятиях в девять. Но завтра была суббота, и вставать никуда не требовалось. Даже слуги по субботам приходили только после двух, что позволяло Лексу беспрепятственно валяться, сколько вздумается, и оставаться не уличенным в этом потворствовании себе. — Да, — согласился Лекс, — ложись, а я загляну в душ. Душ был Лексу необходим, следовало… охладиться, прежде чем снова лечь с Дэном в одну постель. Это все же было дурной идеей. И можно было выставить Дэна в другую комнату немедленно, там наверняка даже было постелено, но Лекс не представлял себе, как тогда вообще уснуть: не зная, чем Дэн занимается, не пытается ли он сбежать вот прямо сейчас. Оставлять Дэна при себе было необходимостью, особенно вот так — ночью. Лекс не мог отпустить и пытался смириться. Он поднялся, поддернул брюки, скрывая стояк, и направился в душ. Дэн кивнул. Ему в душ идти было откровенно лень, это можно было сделать и утром, а вот возможность улечься без чужих глаз — грела. Лекс скрылся в ванной, а Дэн разворошил постель и забрался под одеяло. Кровать Лекса была мягче школьной и настолько шире, что можно было бы совсем не мешать друг другу, только вот одеяло у него было одно… Дэн глянул на покрывало, которое отправил на пол до того, думая не воспользоваться ли ему им. Но потом решил, что это лишнее: если Лексу это окажется важно, то он без труда найдет, чем укрыться. Дэн завернулся в одеяло, чуть поерзал на подушке и закрыл глаза. Сон пришел к нему почти мгновенно, пока в ванной еще шумела вода.