Осколки твоей брони

Закрытая дверь, плотный полумрак и тяжелый, раскаленный воздух, в котором отчетливо слышался чужой, едва различимый шепот. Во сне всё было пугающе, до безумия осязаемым. Свят чувствовал, как чужие горячие пальцы медленно, дразняще очерчивают его ключицы, пробуждая по телу волну мелкой, сладкой дрожи. Руки скользили выше, оглаживая шею, а затем безболезненно, но крепко сжали плечи, полностью лишая возможности отстраниться. Это принуждение было на грани фола, но оно же дарило извращенное облегчение — за Свята всё решили, у него отняли выбор. Разум Святослава внутри этой иллюзии отчаянно, судорожно бунтовал, кричал, что это неправильно, что нельзя признавать эту постыдную, ломающую его изнутри тягу. Но тело нагло предавало его. Свят изнывал от смущения, но вопреки собственному протесту ловил каждую крупицу этой ласки. Стоило чужим ладоням чуть ослабить хватку на плечах, как он сам, ведомый глухим голодом, подавался навстречу, подставляя под горячие пальцы то шею, то изгиб челюсти. Свят шумно и рвано выдыхал чужое имя, окончательно сдаваясь, пока сон не вспыхнул ослепительной, дурманящей волной жара. Он резко распахнул глаза. Свят на автомате попытался сесть на диване, но тело оказалось заблокировано чужим весом. Сердце в груди колотилось как бешеное, а на лбу выступила мелкая испарина — отголосок слишком реалистичного сна. Реальность накатила удушающей волной: комната была той же, а человек из сна лежал прямо на нем. Олег, который был заметно ниже ростом, закинул ногу Святу на бедра, уткнулся лицом в изгиб его шеи и беззащитно сжался, словно пытался полностью раствориться в нём. От парня по-прежнему исходил плотный, лихорадочный жар — жаропонижающее, видимо, уже прекратило свое действие. Олег дышал часто и прерывисто, его ресницы подрагивали, а из сухих, приоткрытых губ то и дело вырывался тихий, едва слышный жалобный стон. Он явно всё еще сильно болел, и эта болезнь заставляла его неосознанно искать спасительное тепло. Святослав сглотнул, чувствуя, как к лицу со сбивающей с ног силой приливает жар краска. Одно дело — прятать свои чувства глубоко внутри, и совсем другое — ощущать теперь каждой клеточкой кожи, как парень, которого он всю жизнь любил, так доверчиво и близко жмется к нему наяву. Сколько раз они уже ночевали вместе, но Олег никогда не вел себя так откровенно, всегда сохраняя невидимые личные границы. Болезнь словно стерла все его барьеры, лишая Свята последнего ментального щита. Каждое тихое сопение и стон Олега отдавались в ушах Свята оглушительным набатом. Стараясь не потревожить друга, он аккуратно приподнял руку и невесомо коснулся его лба тыльной стороной ладони. Горит. Нужно было снова идти на кухню за лекарствами, но мысль о том, что придется осторожно выбраться из-под расслабленного, горячего тела Олега и нарушить эту непозволительную близость, заставляла сердце замирать от острой, щемящей неловкости. Понимая, что медлить с таблетками нельзя, Святослав начал осторожно выбираться. Сделать это бесшумно в тесном пространстве дивана было ювелирной задачей. Но едва Свят аккуратно переложил с себя чужую ногу и попытался отстраниться, как Олег тут же слабо завозился, глухо застонал от резкой потери тепла и медленно, с трудом приоткрыл затуманенные болезнью глаза. — Свят… — едва слышно, сипло позвал он, протягивая к нему руку, словно пытаясь удержать на месте. — Ты куда?.. — Лежи, лежи, — поспешно, но негромко отозвался Святослав, чувствуя, как от этого сонного, беззащитного голоса сердце испуганно делает лишний удар. — Я сейчас приду. Принесу тебе лекарства. Олег лишь тихо и согласно угукнул, бессильно роняя голову обратно на подушку и прикрывая глаза. Свят быстро поднялся и пулей помчался на кухню, отчаянно пытаясь растрясти остатки ночного сна и унять бешено колотящийся пульс. В прохладной полутемной кухоньке он первым делом достал из аптечки нужные таблетки и налил полный стакан чистой воды. Понимая, что одного жаропонижающего может быть мало, он открыл кран, пустил ледяную воду и тщательно смочил небольшое чистое полотенце, аккуратно отжав его. Холодная влажная ткань должна была хоть немного облегчить лихорадочный жар Олега. Судорожно выдохнув и стараясь вернуть себе привычную маску спокойной собранности, Святослав шагнул обратно в комнату. — Вот, держи, надо выпить… — начал было он, подходя к дивану, но фраза так и осталась недосказанной. Слова буквально застряли у него в горле, а сам он замер на месте, едва не выронив стакан. Пока Свят ходил на кухню, Олега, видимо, накрыло новой волной невыносимого, удушливого жара. Не соображая в бреду, что делает, парень полностью разделся. Его футболка и домашние штаны комком валялись прямо на полу у дивана, а сам Олег теперь лежал абсолютно нагим, едва прикрытый сбившейся тканью. Одеяло сползло опасно низко, зацепившись на уровне бедер и целомудренно пряча лишь самую сокровенную часть тела, но полностью выставляя напоказ всё остальное. Святослав замер в дверях, не в силах отвести взгляд. Перед ним, беззащитный в своей болезни, лежал человек, которого он так тщательно пытался не замечать. Тонкие, хрупкие ключицы Олега резко очерчивались в полумраке комнаты, а бледные плечи казались совсем узкими. Свят невольно скользнул взглядом ниже: по ровной, чистой коже груди и впалому животу, который едва заметно вздымался в такт прерывистому дыханию. На бледном торсе отчетливо проступала изящная линия ребер, а кожа Олега казалась почти прозрачной, если бы не плотный, лихорадочный жар, который буквально исходил от нее волнами. На щеках парня горел яркий, нездоровый румянец, резко контрастирующий с общей бледностью, а влажные от испарины пряди волос разметались по подушке. Он почувствовал, как внутри всё просто перевернулось, а к горлу подкатил тугой ком. К лицу с новой, сокрушительной силой прилила краска, обжигая уши. Острая, парализующая неловкость сковала всё тело, мешая сделать даже шаг вперед. Он ожидал вернуться к измученному простудой другу, но оказался совершенно не готов к такой ошеломляющей, обнаженной степени интимности. Парень замер, судорожно сжимая в руках стакан и влажное полотенце. В маленькой комнате стало оглушительно тихо, слышался только шум дождя за окном и прерывистое, горячее дыхание Олега. Свят зажмурился на секунду, силой заставляя себя переключиться с накатившей паники на здравый смысл. «Он болен. Ему плохо. Ему нужна помощь», — как мантру повторил он про себя. Преодолевая сковавшее всё тело мучительное стеснение, Святослав сделал шаг вперед и осторожно опустился на край дивана. Старался смотреть строго на лицо друга, упорно игнорируя всё остальное. Олег лежал в полузабытьи, тихо постанывая, и, казалось, совсем не осознавал, где находится и в каком он виде. Его лоб был мокрым от испарины. Свят судорожно сглотнул, взял смоченную в ледяной воде тряпку и максимально бережно опустил её на горячий лоб. От резкого контраста температур парень ощутимо вздрогнул, из его груди вырвался рваный, тихий вздох, но глаза он так и не открыл, лишь слегка повёл головой, инстинктивно ластясь к спасительной прохладе. Влажная ткань тут же начала впитывать жар, и Олег постепенно стал дышать чуть ровнее. Не убирая ладони, он слегка придержал края полотенца, чтобы оно не сползло, и замер, вглядываясь в черты лица спящего друга. В этот момент, без своей привычной ехидной улыбки и вечных кокетливых поддразниваний, Олег выглядел до невозможности хрупким. Свят мягко потянул на себя край одеяла, бережно укутывая друга по самый подбородок, чтобы спрятать его обнаженное тело от своего слишком пристального и смущенного взгляда. Святослав так и остался сидеть на самом краю дивана. Он уперся локтями в колени, спрятав лицо в ладонях, и пытался заставить свое бешено колотящееся сердце успокоиться. Периодически менял тряпку на его лбу, каждый раз аккуратно смачивая её прохладной водой, и внимательно следил за каждым вздохом. Через некоторое время лихорадочный румянец на щеках Олега стал бледнеть, а дыхание выровнялось. Олег завозился под одеялом, ткань соскользнула с его лба на подушку, и парень медленно, с трудом приоткрыл глаза. В комнате было тихо, он несколько секунд дезориентированно осматривался, пока его затуманенный взгляд не сфокусировался на Святославе. — Свят… — негромко, всё еще очень сипло позвал он. Святослав тут же вздрогнул и убрал руки от лица, мгновенно принимая свой привычный, собранный вид. Он наклонился чуть ближе, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно и строго. — Я здесь. Как ты себя чувствуешь? Голова сильно болит? Воды принести? Олег слабо покачал головой, не сводя с него глаз. В его взгляде сейчас была какая-то глубинная, детская потребность в защите. Он чуть сдвинулся к самому краю дивана, освобождая место рядом с собой, и слегка приподнял край одеяла свободной рукой. — Ляг со мной… пожалуйста, — тихо, почти умоляюще попросил Олег. Святослав замер, чувствуя, как по телу прошла новая волна стеснения. В голове пробежала мысль о том, что Олег под этим одеялом абсолютно голый. Лечь туда, прижаться к нему снова, после всего, что Свят прочитал вчера в фанфике и что увидел сегодня утром, казалось настоящим безумием. — Олег, тебе нужно спать и потеть под одеялом, чтобы сбить остатки температуры, — попытался воззвать к логике Свят, хотя его собственный голос предательски дрогнул. — Я посижу рядом. — Ну Свят… — Олег жалобно нахмурился, и в его голосе промелькнули капризные нотки. Святослав судорожно вздохнул, понимая, что его железная выдержка окончательно трещит по швам. Болеющий Олег обладал какой-то разрушительной силой, против которой у Свята совершенно не было иммунитета. Потоптавшись на месте еще секунду, он всё-таки сдался. Аккуратно, стараясь сохранять максимально возможное расстояние, прилег на освободившийся край дивана поверх одеяла. Но Олега это, разумеется, не устроило. Он тут же настойчиво потянул Святослава за руку, заставляя забраться под ткань, плотно прижался всем телом к его боку и закинул руку ему на грудь. Свят затаил дыхание, боясь пошевелиться. Кожа Олега ощущалась невероятно горячей и гладкой, и это осознание парализовало Святослава изнутри. Он уставился в потолок, чувствуя, как под одеялом их тела соприкасаются, и отчаянно молился лишь об одном — чтобы Олег не услышал, как бешено и громко стучит его сердце. Святослав нащупал на тумбочке пульт, включил телевизор и убавил звук до минимума. На экране замелькали кадры какой-то монотонной передачи о путешествиях, которая служила идеальным белым шумом. Свят упрямо смотрел на экран, пытаясь сосредоточиться на рассказе диктора про далекие острова, но все его мысли были сосредоточены на горячем теле, прижавшемся к его боку. Олег спал крепко, собственнически закинув руку ему на грудь и полностью расслабившись. Время тянулось медленно. Дождь за окном утих, сменившись унылой серой изморосью. В какой-то момент Свят, окончательно потеряв нить повествования на экране, опустил руку на плечо друга. Пальцы двигались совершенно неосознанно, подчиняясь какому-то внутреннему, долго сдерживаемому порыву. Он начал медленно, едва ощутимо гладить Олега по спине, очерчивая линию лопаток и спускаясь чуть ниже. Кожа под его ладонью уже не казалась такой обжигающей — лекарства сделали свое дело, и лихорадочный жар постепенно отступал, сменяясь приятным, живым теплом. Олег начал приходить в себя постепенно. Сознание возвращалось медленно, но первое, что он почувствовал — это мерные, невероятно бережные прикосновения к своей спине. Тело налилось приятной слабостью, а от ласковых движений больших пальцев Святослава внутри всё буквально замерло от восторга. Олег не спешил открывать глаза. Он лежал неподвижно, затаив дыхание, и просто таял от этих ласк, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть момент. До Святослава с ужасающей отчетливостью дошло: Олег больше не спит. Рука мгновенно замерла, словно он прикоснулся к раскаленной плите. Он попытался аккуратно убрать ладонь, но Олег среагировал быстрее. Он перехватил его запястье, удерживая на своей пояснице, и медленно открыл глаза. На его губах тут же заиграла та самая, до боли знакомая хитрая улыбка, а в потеплевшем взгляде заплясали привычные чертики. — Ну зачем ты остановился? — кокетливо прохрипел Олег, дразняще прищурившись и сильнее прижимаясь к его боку. — У тебя так отлично получалось. Я бы не отказался, если бы ты делал так почаще. Святослав почувствовал, как лицо обдало новой волной жара. Напускная суровость дала глубокую трещину. Он упрямо перевел взгляд на телевизор, делая вид, что передача про дикую природу — это лучшее, что он видел в жизни, хотя пальцы в хватке Олега предательски подрагивали. — Тебе полегчало, я вижу, — как можно холоднее отчеканил Свят, стараясь вернуть контроль над ситуацией. — Значит, пора вставать. Пусти. — И не подумаю, — мурлыкнул Олег, беззастенчиво устраивая подбородок на его груди и заглядывая другу прямо в глаза. — Ты такой теплый, когда не пытаешься от меня сбежать. Мне всё еще жизненно необходимо твое внимание. Полежи со мной еще немного, ну пожалуйста. Вдруг у меня опять поднимется температура, если ты уйдешь? Свят судорожно вздохнул, чувствуя, как этот вкрадчивый голос и близость Олега окончательно выбивают почву из-под ног. Защищаться от его открытого флирта теперь было в сто раз сложнее. Святослав всё-таки заставил себя мягко, но настойчиво высвободить руку из чужого захвата. Находиться в такой близости и слушать этот вкрадчивый шёпот становилось по-настоящему опасно для его самообладания. — Всё, Олег, хватит, — Свят поднялся с дивана, поправляя помятую футболку и стараясь смотреть куда угодно, только не на раскрасневшегося друга. — Время обеда. Тебе нужно нормально поесть, а не питаться одним чужим теплом. Я на кухню. Он стремительно вышел из комнаты, радуясь прохладе коридора. На маленькой кухне Свят первым делом включил чайник и достал из холодильника кастрюлю, решив наскоро сварить лёгкий суп. Занятость привычными бытовыми делами всегда помогала ему вернуть внутреннее равновесие. Правда, побыть в одиночестве ему удалось недолго. Спустя пару минут в дверном проёме послышался тихий шорох. Святослав обернулся и невольно замер. Олег притопал следом, полностью завернувшись в одеяло, словно в огромный кокон, из которого торчала только взъерошенная голова. Он босыми ногами переступил порог, смешно шлёпая по линолеуму, и устроился на крайнем кухстуле, поджав под себя ноги. — Настоящий диктатор, — без злобы, скорее капризно пробормотал Олег, посильнее кутаясь в свой мягкий панцирь. — Выставил больного человека из тёплой постели. Что у нас на обед, шеф? Святослав покачал головой, пряча невольную улыбку за напускной ворчливостью. — На обед то, что доктор прописал. Сиди тихо и не мешай, — Свят повернулся обратно к плите, но краем глаза продолжал следить за каждым движением Олега. В маленькой кухне, залитой мягким дневным светом, присутствие друга в его одеяле казалось чем-то невероятно правильным и домашним. Напряжение никуда не исчезло, но теперь оно ощущалось совсем иначе — тепло и спокойно. Они обедали за маленьким столом, сидя практически вплотную друг к другу. Олег так и не снял одеяло, устроив его на плечах, как королевскую мантию, и неспешно водил ложкой по тарелке. Святослав ел молча, сосредоточенно, но в его мыслях до сих пор крутились утренние прикосновения. Атмосфера на кухне была сонной и уютной, а за окном наконец-то показались первые бледные лучи солнца. — Ну что, какие мысли? — нарушил тишину Олег, откладывая ложку и поворачиваясь к другу. — Что дальше делать будем? Святослав поднял на него глаза, оценивающе разглядывая его лицо. Лихорадочный блеск ушел, кожа выглядела здоровой, да и голос практически не сипел. — Для начала измерим температуру после еды, — строго ответил Свят. — А вообще — тебе нужно отлежаться. На дворе воскресенье. Домой поедешь отсыпаться. — Ну уж нет, — Олег капризно надул губы и посильнее закутался в одеяло. — Твое лечение мне отлично помогает. Думаю, к завтрашнему утру я буду как огурчик и спокойно пойду на пары. Завтра важная летучка, пропускать нельзя. Но… сегодня я бы хотел остаться у тебя еще на одну ночь. Святослав замер с кружкой в руке. Сердце снова пропустило удар. Еще одна ночь. Еще одна долгая, темная ночь под одним одеялом, когда контролировать свои мысли и чувства станет в сто раз сложнее. — Олега, это плохая идея, — попытался возразить Свят, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомая волна тепла. — У тебя есть свой дом. Тебе нужно нормально выспаться перед учебной неделей. — А у тебя я плохо сплю, что ли? — Олег кокетливо прищурился, подаваясь чуть вперед и заглядывая Святославу в лицо. — Сам видел, как только ты лег рядом — я сразу уснул. У тебя терапевтический эффект, Светик. Не выгоняй больного друга на улицу, вдруг по дороге опять ливень начнется? Святослав судорожно вздохнул, понимая, что аргументы у него закончились, так и не начавшись. Отказать Олегу, когда тот смотрел на него вот так — открыто, мягко и с затаенной надеждой, было выше его сил. — Ладно, — сдался Свят, убирая пустую посуду в раковину. — Оставайся. Но только с условием, что спать ты будешь в одежде. Олег тихо, торжествующе рассмеялся, довольный своей очередной победой. Вечером маленькая квартира погрузилась в тихую, рабочую суету. Воскресенье неумолимо шло к концу, и обоим нужно было подготовиться к грядущему понедельнику. Разложив свои вещи на журнальном столике, они устроились в комнате: Святослав сел на ковёр, обложившись планами спортивных секций и журналами посещаемости, а Олег, наконец сбросив одеяло и натянув нормальную домашнюю одежду, устроился на диване с раскрытым ноутбуком. Шутки и дразнящий флирт на время уступили место обычным бытовым разговорам. — Свят, слушай, а у вас на кафедре строго следят за посещаемостью? — спросил Олег, не отрывая глаз от экрана, где он набрасывал план статьи для университетской газеты. — Мне для материала нужно упомянуть, сильно ли сессия бьет по спортивным результатам студентов. — Смотря кто тренируется, — спокойно отозвался Свят, делая пометку в журнале. — Те, кто в сборной вуза, пашут до последнего, у них турнир по мини-футболу со вторника, им не до пропусков. А обычные третьекурсники сейчас пытаются закрыть долги. Так что спроси тренеров сборных, они тебе всю статистику выдадут. — Хм, хорошая мысль, надо будет заглянуть к вам в спорткомплекс в среду, — Олег задумчиво прикусил колпачок ручки, переводя взгляд на друга. — А у тебя самого как неделя? Сильно занят? Святослав вздохнул, потирая переносицу. Мысль о том, что со следующего утра ему придется снова держать профессиональную дистанцию и включать режим строгого преподавателя, сейчас вызывала легкую тоску. Эти домашние, пусть и полные смущения выходные расслабили его сильнее, чем хотелось бы. — Загрузят по полной, — ответил Свят, аккуратно складывая бумаги в стопку. — Завтра с утра переаттестация, потом судейская коллегия по турниру. Буду возвращаться поздно. У тебя температура спала, но все равно, одевайся тепло. — Так точно, — Олег шутливо приложил руку к виску и мягко улыбнулся. Они просидели за работой еще около часа, но атмосфера в комнате незаметно изменилась. Святослав пытался сосредоточиться на документах, однако его внимание раз за разом ускользало. Олег, увлеченный набросками своей статьи, сидел на диване прямо над ним, то и дело меняя позы. Он не делал ничего нарочно, но каждое его непроизвольное движение отзывалось внутри Свята глухой дрожью. Сначала Олег, задумавшись над абзацем, принялся медленно, рассеянно поглаживать ладонью собственную шею, запрокинув голову назад. Свят, сидевший на полу у журнального столика, невольно поднял глаза и замер, завороженно следя за этим плавным движением и за тем, как воротник домашней футболки слегка приоткрыл ключицу Олега. Затем парень шумно вздохнул, утомленный монотонной работой, и лениво потянулся всем телом, отчего его футболка немного задралась, обнажая узкую полоску гладкой кожи на животе. Олег разомлел после перенесенной простуды, его движения стали мягкими, плавными, почти кошачьими. Он спустил ноги с дивана, устроившись совсем близко к Святославу, и, не отрываясь от экрана ноутбука, непроизвольно начал покачивать мыском босой ноги, то и дело невесомо задевая бедро друга. От этого случайного, легкого контакта Святослава буквально прошибло током. Он судорожно сглотнул, крепче сжимая в руке шариковую ручку, упрямо заставил себя уткнуться взглядом в бумаги, хотя буквы перед глазами уже плыли и теряли всякий смысл. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове набатом стучала мысль о том, что Олег сидит всего в нескольких сантиметрах и даже не подозревает, какую бурю сейчас вызывает одним своим присутствием. Олег тем временем перевел взгляд с ноутбука на замершего друга и тихо, невинно спросил: — Свят, ты чего застыл? Святослав медленно выдохнул через нос, пытаясь вернуть голосу хоть каплю прежней строгости, хотя внутри всё буквально горело. — Ничего. Просто… устал, — глухо бросил он, стараясь сидеть как можно неподвижнее. — На сегодня хватит. Спать пора. Святослав поспешно захлопнул журнал посещаемости и резко поднялся с пола. — Расстилай давай, — глухо бросил он, стараясь не смотреть на Олега. Олег послушно закрыл ноутбук и отставил его на столик. Они принялись за привычные, доведенные до автоматизма действия — раздвинули диван, достали подушки и раскатали простынь. Но для Свята каждый наклон и каждое совместное движение превращались в изощренную пытку. Олег крутился рядом, то и дело задевая его плечом или случайно касаясь пальцами рук, когда они вместе расправляли углы матраса. Воздуха катастрофически не хватало. Свят дышал рвано, тяжело, пытаясь силой воли подавить бушующий внутри пожар. Олег резко замер и внимательно посмотрел на друга. — Свят? — в его голосе было искреннее, испуганное беспокойство. — Эй, ты чего так тяжело дышишь? У тебя аж плечи ходят. Святослав замер у края дивана, судорожно сжав пальцами ткань простыни. — Всё нормально, — выдавил он, отворачиваясь. — Да ладно? Ты бледный какой-то, — Олег нахмурился, и в его глазах отразилась внезапная догадка. — Черт… Я тебя заразил, да? Подхватил эту заразу, пока ночью со мной возился! Прежде чем Святослав успел хоть как-то среагировать или отступить назад, Олег решительно сделал шаг вперед, полностью стирая между ними личное пространство. Он поднял руку и мягко, но уверенно прижал теплую ладонь к широкому лбу Свята. От этого внезапного прикосновения он едва не задохнулся. Олег стоял вплотную, от него пахло домашним теплом, а его пальцы бережно лежали на коже, пока сам он испуганно вглядывался в лицо друга, пытаясь наощупь определить температуру. Свят застыл как каменное изваяние, боясь сделать даже малейшее движение. Каждое подсознательное желание, обострившееся после утреннего сна, сейчас кричало о том, чтобы перехватить эту тонкую ладонь, прижать Олега к себе и окончательно забыть про все приличия. Физическое напряжение стало настолько очевидным, что скрывать его в такой близости казалось уже практически невозможным. — Хм, странно, лёд прямо, — растерянно пробормотал Олег, убирая руку, но по-прежнему не отходя ни на сантиметр. — Температуры вроде нет. Но тебя как будто лихорадит. Родной, что с тобой такое? Святослав судорожно выдохнул через плотно сжатые зубы, изо всех сил стараясь удержать ускользающие крупицы самообладания. Святослав резко перехватил Олега за запястье, аккуратно, но твердо убирая его руку от своего лица. Этот жест дался ему с титаническим трудом — ладонь друга была такой теплой, а сам он стоял так близко, что Свят отчетливо видел свое отражение в его расширенных зрачках. — Всё нормально, Олега. Пойду умываться, — глухо, почти сипло выдавил Свят, разворачиваясь на месте. Он буквально вылетел из комнаты, едва не задев плечом дверной косяк, и плотно закрыл за собой дверь ванной. Щелкнул замок. Оказавшись в спасительном одиночестве, Святослав тяжело оперся обеими руками о края раковины и низко опустил голову. Сердце колотилось в груди как бешеное, а дыхание никак не желало выравниваться. Внизу живота горел тугой, мучительный узел взметнувшегося возбуждения. Рука сама потянулась к члену, сжимая его у самого основания. Свят включил кран, пустив ледяную воду, и принялся жадно, пригоршнями плескать её себе на лицо и шею. Холодные капли приятно остужали горящую кожу, но мысли в голове по-прежнему были в полном хаосе. Он посмотрел на себя в зеркало: мокрые волосы растрепались, по бледным щекам стекала вода, а в глазах застыло глухое, затравленное выражение. Он судорожно вздохнул, вытираясь полотенцем. Находиться в одной квартире с Олегом и постоянно натыкаться на его флирт становилось испытанием на износ. Спустя десять минут, когда пульс наконец пришел в норму, а физическое напряжение немного спало, Святослав выключил свет и вернулся в комнату. Олег сидел на краю дивана, задумчиво глядя в пол. Услышав шаги, он поднял голову и, коротко оценив бледный вид друга, молча поднялся. — Знаешь, я, пожалуй, тоже схожу в душ, — негромко сказал Олег, забирая с тумбочки свои вещи. — Смыть с себя остатки простуды. — Да, давай, — коротко кивнул Свят, испытывая облегчение от того, что ему дают еще несколько минут побыть одному. Олег ушел, и вскоре из-за двери ванной послышался мерный шум падающей воды. Святослав тем временем выключил верхний свет, оставив только тусклый ночник, и наконец лег. Он устроился на бок, лицом к стене, пытаясь окончательно взять себя в руки. Минут через пятнадцать Олег вернулся. От него пахло свежестью, чистым мылом и тем самым шампунем, которым Свят пользовался сам. Парень был одет в домашнюю футболку и шорты. Аккуратно забрался под одеяло, укладываясь спиной к Святославу, чтобы не тревожить его личное пространство. Напряжение вечера постепенно растворилось в темноте комнаты, уступая место тихой, полуночной расслабленности. — Слушай, Свят, — тихо позвал Олег, он был обеспокоен. — Извини, если я тебя всё-таки заразил. Или если за эти выходные слишком сильно тебе надоел со своими дурацкими идеями. Святослав слегка повернулся на подушке, прислушиваясь к его голосу. — Не придумывай, ты меня не заразил, — негромко ответил он в темноту комнаты. — И ты не надоел. Просто неделя впереди тяжелая, я мысленно уже на работе. — Понимаю, — Олег негромко хмыкнул, завозившись под одеялом. — Мне тоже завтра достанется. Наш декан обещал устроить разнос тем, кто задерживает материалы. Буду крутиться как белка в колесе. Зато напишу эту статью про спорт и принесу тебе почитать. Будешь моим главным цензором. — Только попробуй написать там какую-нибудь глупость, — беззлобно отозвался Свят, чувствуя, как от этой простой, безопасной болтовни внутри наконец воцаряется долгожданный покой. — Я твоей редакции спуску не дам. — Ой, напугал, — мурлыкнул Олег, и Свят буквально кожей почувствовал, как тот улыбнулся в темноте. — Ладно, сдаюсь. Завтра буду самым примерным студентом. Они болтали еще какое-то время, переговариваясь вполголоса о всяких мелочах. Голос Олега действовал на Свята убаюкивающе, постепенно стирая остатки дневной тревоги. В маленькой уютной квартире стало совсем тихо, за окном лениво шуршала листва, и парни незаметно для самих себя погрузились в спокойный, глубокий сон.