Жизнь по акции

Страшно. Мне невыносимо страшно. И до еле сдерживаемой истерики я боюсь сам себя. Как же страшно. Грешные, необузданные, порочные желания распирают меня, грозясь в любой миг вырваться наружу. А все из-за этого придурка улыбчивого на кассе. Хочу его до судорог, он беспардонно влез в мои мысли, душу, в сердце, в ноющий стояк. И что мне прикажешь с этим делать, а, тезка?! По-хорошему мне надо прикупить немного хавки. Дома шаром покати, а голод кружит голову с волнами тошноты. Денег катастрофически мало, курева нет, на мойке из-за хорошей погоды пусто, выручки ноль, просто трата времени, на флаерах особо не разгуляешься, зарплату за фасовку переведут только через неделю. Греча, лук и самые дешевые яйца, это вкусно и дня на три можно растянуть, еще на папиросы хватит. Чай по акции еще не распакованной пачкой радует глаз. Но сука как же я боюсь идти в магазин. Мне страшно, что там могу снова увидеть его. Тошнота вновь напомнила, что стоит поторопиться с ужином. В мучительном ожидании, когда приступ спадет, я уставился на полку, заставленную новенькими компакт-дисками с гейской порнухой. Одноклассники шутки-прихоти ради подарили мне на 23 февраля с десяток сборников гей-порно. Хотел бы я видеть, как они шкерились и хихикали, когда покупали эту похабщину. О да, шутка была бы хорошая, смешная, если бы была действительно шуткой. Но блять! Я и есть сраный гей! Вы мне дебилы руководство по ебле пацанов презентовали! Периодически кто-нибудь из них заглядывал ко мне в гости под любым нелепым предлогом и проверял распакованы ли диски! Но нет, упаковочная пленка оставалась все это время нетронутой. Этим глупым шутникам было невдомек, что все эти фильмы я просмотрел и не единожды! Интернет всемогущ! Там есть абсолютно все. И этого порева мальчукового в избытке. Теории во мне было хоть отбавляй, хоть курсы по гей-траху веди, а вот практики ноль и в необозримом будущем вряд ли что-то изменится. Я со стоном прикрыл глаза представляя вместо некоторых актеров кассира из универсама, рука нырнула под ремень и нервно зашерудилась лаская набухший член, ждущий скорой разрядки. Прикусив посильнее кулак, чтобы не застонать в голос, я излился себе в шершавую ладонь и обмяк. Жрать захотелось еще сильнее. Я быстренько. Только туда и обратно. Да блять. Ну почему я вечно на его смену попадаю?! — Добрый вечер! Рады снова видеть Вас! — сука, перестань так ослепительно улыбаться! — Что-нибудь еще желаете? Тебя! Тебя я желаю! Несмотря на голод, и на то, что спустил пять минут назад! — Пачку «Примы». — пробубнил я, стараясь изо всех сил не смотреть на это улыбчивое готическое чудо. Расплатившись, и даже получив 15 рублей сдачи, я завозился со старым, видавшим видом пакетом, наотрез отказывающегося вылезать из чуть натянутого ебаным стояком кармана. — Саня! Смотри, кто тут у нас! Тонна! Братишка, ну-ка чем ты нас угостишь? — мой недалекий одноклассник Сахид потирая руки разглядывал более чем скромные покупки. Он выхватил пачку гречки и стал выплясывать с нею в высоко поднятых руках. — Отдай. — низко пробасил я, чувствуя, как бледнею и чуть заваливаясь от голода набок. Яйца с луком тоже норм. Только бы донести до дома! Саня Завьялов еще ржет как дебилоид. И что я вообще в нем нашел? — Молодые люди, верните пожалуйста товар покупателю. — неожиданно жестко произнес Антон и встал из-за кассы, являя миру все свои метр девяносто как минимум! Ебать! Здоровый какой! — А то что? Мамке пожалуешься? — истерично уссывался Сахид. — Верните товар покупателю. Иначе я буду вынужден вызвать охрану. — О-о-о! Саня, слышь, охрану он вызовет! Я ща сдохну от смеха! Тут отродясь охраны не было, ха-ха! — Положи товар на место, упыреныш, пока я свой стул об твою голову не сломал. — тихо, с какой-то звериной угрозой процедил парень и покрепче ухватился за тяжелый металлический подлокотник рабочего стула. Даже я труханул. Эдак за один удар убить можно, а то, что Антон может и готов это сделать было видно сразу. — Сахид, пойдем, а? Ну нахер с этим связываться… — заныл Саня Завьялов. — Мальчики, проблемы? — из подсобки вынырнула дородная завхоз тетя Света, ее знали все и негласно уважали. — Да мы ж пошутили только, теть Свет, нормалек все. Держи свою кашку, не плачь, расти большой. Рядом со мной плюхнулась упаковка гречи, а Саня с Сахидом изображая веселье слились к выходу. — Ты в порядке? — шепотом спросил Антон. — Да. Спасибо. — я осторожно уложил контейнер с яйцами на пакет с крупой и лук, сунул в карман сигареты и сдачу. А по улице уже разносилось зычное: — И понял Антоха, что поступил плохо, и то, что развели еблана как лоха!!! Кассир напрягся весь, желваки ходуном, губы поджаты, кулаки до хруста стискивают стул. — Не злись, это они мне. — попытался я сгладить хуевую ситуацию. — Почему? — Они меня так дразнят, не обращай внимание. — вторая попытка вроде вышла получше. — А как тебя зовут? — столько неприкрытого любопытства в этих неожиданно зеленых глазах. — Так же. — сознался я со вздохом. — Также? Странное имя… Вот придурок. Я снова попытался улыбнуться. — Так же, как тебя. — Касса работает сегодня? Молодой человек, не задерживайте! — неприятно заскрипела бабулька с огромной телегой товаров. Подхватив пакет, я припустил домой, где через полчаса сыто икал, глядя на опустевшую тарелку. Защитник моего ужина никак не шел из головы, даже простые действия по мытью посуды, стирке ветхих труханов с еле живыми носками и прогулка со шваброй по комнате не смогли изгнать образ свирепого красавца из моих пошлых мыслишек. — аааааааааааАААААААААААААААнтон! — словно сирена с тихого до пугающе мощного позвала меня мать. Неужто вспомнила, что у нее есть сын? Или опять какой-нибудь хуйни напридумывала. Я затравленно выглянул из своего свеженапидоренного убежища. Немой вопрос застыл в моих блеклых глазах. — Вот что, сегодня вечером у меня гости, поди погуляй, не мельтеши тут. Погода хорошая. До часу ночи точно надо свалить. Давай только живей. Через пять минут тебя тут быть не должно. — мать вильнула объемным тазом в ситцевый аляповаты цветочек и шандарахнув дверью скрылась у себя в комнате, курлыкая какую-то попсово-амурную дребедень. Заебись. У меня все носки с трусами гирляндой на батарее развешены! Надо отдать должное, с подобными просьбами родительница обращалась ко мне крайне редко. А тут сам бог велел, вечер пятницы, ее фирма сдала большой объект, пой-пляши-бухай до утра. Кстати, спасибо, что не до утра выперла. Я с грустью глянул на мокрое исподнее, натянул коротковатые джинсы прямо на голую жопу, сунул ноги в многострадальные кроссачи и накинув курточку прямо на домашнюю футболку вышел в закат. Погода и впрямь стояла теплая, тихая. Устроившись на пустующих скрипучих качелях, я задумчиво курил и наслаждался взрывными басами, атаковавшими мое ухо. Прослушав полюбившийся трек раз двадцать, я обнаружил, что телефон на пятнадцати процентах зарядки, а время еще только начало стремиться к полуночи. Убрав старенький смартфон во внутренний карман, я бездумно уставился на светящиеся уютом и теплом окна соседнего дома. Что за звуки? Ощущение, что кого-то пиздят… Причем где-то со стороны универсама. Ну и хер с ними, пусть пиздят, спасибо, что не меня. Я как ошпаренный взвился с наскучившей качели осененный жуткой догадкой. Эти уроды не наигрались что ли сегодня? Я бежал на звук глухих ударов и мерзко-поучительных реплик, режущих слух знакомыми голосами. — Будешь знать, как… — Хули ты лез? Просил кто? Я вихрем влетел в темный закоулок возле склада универсама. Трое ебланов мерно пинали кого-то скрючившегося в заплеванной пыли. Прекрасное зрение услужливо развернуло передо мной полную картину происходящих событий: Завьялов, Сахид и еще какой-то незнакомый чел избивали мое готическое солнышко. Забрало вмиг упало, и я разъяренной фурией бросился в самую гущу. Через несколько секунд молчаливой борьбы, я крепко сжимал оторванный от своей курточки рукав и чей-то клок волос, загораживая собой неподвижно лежащее тело Антона. — Вы что уебаны удумали?! — Кто это? — цыкнув харчей мне под ноги спросил неизвестный. — Блять, это Тонна. — Че за хуйня? — на меня с презрением пялился этот педоящер. — Ты что еще за сука? — отхаркивая пыль пробасил я. — Виталь, пойдем, с этим лучше не связываться. — Сахид испепелил меня ненавистью и чуть отступил. — Да что он нам троим сделает? — хорохорился Завьялов, разгоряченный дракой. — Значит я Тонне этой ребра считаю, а вы дружка его добиваете. — распорядился некий Виталь и начал надвигаться на меня. — Виталь, рил не надо… — прошептал Сахид. — Блять… А Виталь уже оседал на палеты с вывихнутой челюстью, отбитой печенью и очень сильным ушибом колена. — Еще желающие есть? — грозно спросил я тишину. — Тогда уберите этого отсюда и сами валите, пока не переломал всех. Саня и Сахид испуганными тушканчиками взвалили на себя завывающего от боли Виталю и убрались прочь. Я устало присел на корточки, запихал в карман оторванный рукав и прикурил. Думать о том скрюченном теле у меня за спиной совсем не хотелось. Тело вдруг завозилось, а у меня от сердца отлегло. — Живой что ли? — Пока не знаю… Ой… сь-сь… Но спасибо… — голос приятный, мелодичный такой, не замечал раньше. — Как определишься скажешь, вызывать скорую или… — Нет! — это было довольно резко. — Я сам! Полежу немного и буду огурцом! Кстати, жрать хочется. У тебя есть чё перекусить? Точно, у тебя нет. Хотя… Яичницей угостишь? Йод или перекись есть? Ему что, голову отбили? Он ко мне в гости напрашивается сейчас? Я знатно прихуел с этой мысли, и она мне нравилась все больше и больше несмотря на то, что, оставшись без яиц я опухну с голода. Ну и хер со мной! В конце-то концов это же из-за меня его отпиздили! Надо было самому свою гречку защищать. Быстро глянув на, умерший прямо в руке, телефон, я успел заметить, что до возвращения домой мне еще час гулять как минимум. — Час ждать будешь? Ко мне сейчас нельзя. — немного разволновавшись уточнил я. — Буду. Хоть всю жизнь буду. Мне торопиться некуда. Сзади зачиркала зажигалка, и обернувшись я увидел Антона, прикуривающего вкусную сигарету, морщась обхватывая фильтр разбитыми губами. — Чего? Угостить? Держи. — перепачканная ладонь протянула мне пачку «Парламента». — Ну чего уставился, бери. Я с благоговением выудил две сигареты, одну прикурил сразу, вторую на потом оставил. Как же вкусно… — Точно врачебная помощь не нужна? — Точно. Ждем.