Жизнь по акции

— Я тут подумал… — как-то неуверенно начал Антон. — Что? Ноль три звонить?! — А?! Да нет же! Нормально все. Разбитая губа и пара ссадин с гематомами еще никого не убивали. А вот с голодухи откинуться действительно можно! Как ты смотришь на просрочку? — В смысле? — Ну, сегодня универсам от просрочки избавлялся, пока я на работе ее брать нельзя, но сейчас я не на работе, знаю где ее сгрузили, и жрать охота умираю просто, вот я и подумал… Это вполне съедобно. Пойдешь со мной? — Антон, кряхтя поднялся, отряхнулся и с высоты своего длиннющего роста вопросительно уставился на меня. — Пойду. И сам все тебе возьму, чтоб с работы в случае чего не поперли. — Ты прям рыцарь самых благородных кровей. Идем! Мы направились к огромной свалке за складами, спугнув своим видом какого-то припозднившегося бомжа, подошли к куче скинутых впопыхах ящиков и коробок с самой разнообразной просроченной продукцией. — Охнихуяжсебе… — мои глаза алчно загорелись от такого изобилия. Антон деловито освобождал две внушительные коробки от полусгнивших овощей. — Кидай сюда все, что еще можно спасти. Закатав уцелевший рукав, я принялся за сортировку подпорченных фруктов, овощей, вялой зелени, йогуртов, консервов и даже нашел пару пачек невиданной роскоши — сосисок, выглядящих вполне едабельно. Усердно сопя и глотая слюни, я закидывал в коробки яблоки, вялые апельсины, чуть почерневшие бананы и даже виноград. Антон светил мне фонариком и зорко поглядывал по сторонам. Когда тара была наполнена до краев, я устало выпрямился и попытался поставить одну коробку на другую, чтобы унести неслыханное богатство домой. — Эм-м, свободные руки! — добродушно проанонсировал побитый кассир, и ухватив одну коробку преданно глядел на меня с немым вопросом «Куда нести?». — Который час? — я покрепче перехватил свою ношу бодро вышагивая со свалки. — Десять минут второго, время ночного дожора. — хмыкнул Антон уверено топая рядом. — Норм. Только шепотом заходи, иначе мать мне башку открутит. Овощи тушеные будешь? — Буду. Я все буду. Готов сырое жрать, ха-ха! — Полчаса еще потерпишь? — Йогурт сожру и потерплю! — Что ж, хорошо. Мы пришли. Умоляю, будь потише. Антон молча кивнул, и мы вошли в квартиру, встретившую нас ароматом мужского парфюма с цветочными нотками охапки роз, ноздри защекотал алкогольный шлейф с терпким мощным сырокопченым запахом колбасной нарезки. Я чуть слюной не захлебнулся. Подобные деликатесы я ел лет пять назад и буду ли еще когда-нибудь вкушать неизвестно. Осторожно опустив коробку с добычей на пол, я тихонько прикрыл дверь за Антоном, вошедшего с такой же ношей. Комнатка окутала нас прелостью стиранного хозяйственным мылом белья. Скинув кроссачи, я прошлепал босиком к заставленному старенькой кухонной утварью столику за ножом и кастрюлей, старательно выбрал добытые овощи для тушения, быстро почистил и накромсал их и крадучись просочился в общую кухню, чтобы раздобыть воды. Залив овощи и сыпнув пару щепоток соли, я вернулся с кастрюлей в комнату, где Антон уже вовсю вылизывал коробочку из-под йогурта, разглядывая при этом мою коллекцию порно. Блять… Что делать? Куда смотреть? Куда бежать? Что говорить?! Рыцарство мое дало трещину, а кровь теряла свое благородство закипая от развратных желаний. Язык Антона заныривал глубоко в баночку из-под йогурта, губы и подбородок в белой субстанции… Ничего прекраснее я в жизни не видел. Член был со мной солидарен и уперся нежной головкой в жесткий шов кармана джинс. Я же без белья… Кровь ударила по щекам. Пытаясь скрыть смущение, я включил переносную плитку и водрузил на нее кастрюлю с овощами. — Это не мои диски… — пытался соврать я. — Они даже не распечатаны… Антон выудил одну яркую коробочку и стал словно веером обмахиваться ею. — Эта подборка одна из моих любимых, очень жаркие мальчики. — курлыкнул вдруг парень и слизнул с верхней губы остатки йогурта. Это пиздец! — М-м… — многозначительно промычал я. Как вообще можно так запросто говорить незнакомцу о своих нетрадиционных предпочтениях?! — Мне это ради прикола одноклассники на мужской праздник подарили. Всё ждут, когда хоть одна упаковка будет снята. Придурки тупые. — Уж не те ли это драчуны сегодняшние? — Они самые… — я нервно заглянул в кастрюлю, вода даже не собиралась закипать. Нырнув в скрипнувшую дверцей тумбочку, я выудил рассохшуюся коробку с немудреными медикаментами. — Раздевайся. — Вот так прям сразу? — сильно изумился Антон. Да блин! Он меня до гроба доведет своими приколами и откровенностью! — Я воды принесу, раны надо обработать. — А… ну да… Кажется, я покраснел до кончиков вообще всего на свете! Схватив пластиковый чуть треснувший таз, я ретировался за дверь и долго стоял за ней, стараясь выровнять дыхание и хоть немного успокоиться. Трэшатина какая-то! У меня в комнате очень сексуальный пацан, он явно заигрывает со мной, а я хочу его до «БЛЯ ЩА ВЫЕБУ!!!». Он голодный и избитый, и это останавливает меня, ну и моя неопытность тоже бьет по тормозам. Судя по охам, доносящимся из маминой спальни, родительница не оставляет попыток обзавестись более достойным дитяткой. Надеюсь, ей сейчас хорошо настолько, что она не заметит моей беготни с водой. Вернувшись в комнату, я чуть таз не выронил! На моей кровати сидел шикарно обнаженный парень-мечта. Спасибо, хоть трусы не снял! Трясущимися руками убавив огонь под бурлящей кастрюлей, я намочил полотенце в тазу и направился к бугристо-мускулистой горе, сулящей неземное блаженство, беспечно ковыряющейся в телефоне и широко расставившей ноги. Нам бы день простоять, эх, мне бы ночь эту как-то продержаться! Обмыв видимые ссадины, я, стиснув зубы начал обрабатывать их перекисью, подтек на губе дался мне особенно тяжело. Пациент сидел смирно, продолжая листать что-то в телефоне и чуть хмуря прекрасные брови. Закончив с оказанием первой помощи, я глянул на пару довольно больших гематом, вот же уебаны… открыв скукоженный тюбик «Спасателя», я с подозрением принюхался и решил, что лучше пусть сами заживут, чем я еще ненароком ожогов каких-нибудь сверху наставлю или аллергия пойдет. Уф-ф… так, что там у нас с овощами? Вроде почти готовы. Закинув к ним пару сосисок, я принялся с невероятным усердием сервировать столик, только бы не пялиться постоянно на причину моего жгучего стояка. Господи, пусть этот красавец поест и уйдет, умоляю! — На чем играешь? — неожиданный вопрос заставил меня испуганно подскочить на месте. Где он нашел ноты?! Ах да, я же их как подставки под тарелки пристроил… — Гитара. — Сыграешь? — У меня нет инструмента. — А как тогда? — Трудовик дает свою, она у него в каморке. Тишина. Я что-то не то сказал? «Трудовик дает» звучало не очень, да? — Трудовик? Ты школьник что ли? — А? Ну, да… — Офигеть… И сколько тебе? — 18-ть. — А… тогда норм… — Антон задумчиво потер подбородок, крутанул языком колечко в уцелевшей части губы и снова уткнулся в этот гребаный телефон. — А… а тебе? — Что? — Сколько тебе? — Очко. У меня что, слуховые галлюцинации? Я с недоумением уставился на все еще почему-то не одевающегося гостя. — В смысле, мне 21 год. Это игра такая есть карточная в «Двадцать одно», когда набираешь карты с нужным количеством баллов надо крикнуть «очко». — Понял. Одевайся и проходи к столу, я буду уже накладывать. — Да я так пожру. Жарко тут у тебя. Топят еще? Я глянул на скукожившиеся на батарее носки и кивнув приоткрыл окно. — Кайф! — заулыбался Антон, став еще краше и привлекательнее. — Запах ночи и твоей стряпни — это нечто! В коридоре вдруг послышались голоса, я спешно вырубил свет и осторожно задвинул щеколду на двери, сердце испуганным тушканчиком трепыхалось в груди. Хоть бы мать не удумала меня с какого-то хрена навестить среди ночи. Но вот гость ушел, маманя, зычно зевнув, захлопала дверями туалета и ванны, и вскоре скрылась в своей опочивальне. Уф-ф-ф… вроде обошлось… Выждав на всякий случай еще немного, я включил тусклую бра у изголовья кровати. — Извини. Минутку, я тарелку принесу. — виновато зашептал я. Антон странно смотрел на меня, но молчал. Ели быстро, в гробовой тишине, но с упоением. Тарелки быстро опустели, и я расщедрился на добавку, которая тоже вскоре была вылизана дочиста. — Надо же, из ничего такую вкуснотень приготовил. — шепотом похвалил меня сытый гость. — Доел? Можно я тебя поцелую? — Нет! — я резко вскочил из-за стола. — Почему так категорично? — замурлыкал огромный, красивый, мощный, сексуальный парень, плавно огибая стол. — Ты же меня глазами раз сто уже сожрал и миллион раз выебал. — Я… — я заметался на месте, как загнанный зверек. — Я лук ел! Воняет изо рта… Боже, какую херню я несу! Но это блять правда! Я с этой многострадальной гречей навернул чуть обжаренного лука, много, и изо рта реально так себе амбре, вкупе с кучей выкуренных сигарет это вообще оружие массового поражения! — Только в этом проблема? — замерев как хищник перед прыжком уточнил Антон. — Да. Нет. Блять… Ты издеваешься, да? — Нет. Хочу тебя поцеловать. — Я… хрм… я не умею целоваться. — пристыженно прошелестел я. — Тем лучше, я научу. Ну так можно? — Так это… лук же… Антон молча выудил из коробки чуть проросшую луковицу, резанул ее пополам и с хрустом впился в самую середину. Он прямо жрет это!!! Жует, глотает, облизывается… От последнего я поплыл. — А теперь? — луковый шепот чуть привел меня в чувство. Я с напряженным любопытством задрал голову. — Ну… попробуй… что ли… Парень кивнул и медленно, немного морщась опустился передо мной на колени став даже чуточку ниже меня. — Люблю быть снизу. А ты? — столько неприкрытого вожделения в его глазах, и столько нежности. — Гм… в фантазиях сверху всегда… — Прекрасно. — с облегчением выдохнул луковым амбре коленопреклоненный красавец. — Тогда я начну с поцелуя, а ты дальше сам продолжишь. — Погоди. Стой-ка! Как это я продолжу?! Я же только что сказал, что девственник… — А я доброволец для твоего первого опыта. Или ты меня не хочешь? — в глазах волнение. — Хочу. — сознался я. — Но… — Что-то еще? Чеснок съесть? — Нет. — криво улыбнулся я. — Презервативов у меня нет и смазки тоже… — Ах вот оно что… — Антон дотянулся до своих брюк и сосредоточенно искал что-то в карманах. — У меня же вроде были где-то. Вот! Целых два презика есть! А смазка… ну плюнешь… или может крем есть какой? — Вроде вазелин был где-то… Пойдет? — Ого! Еще как подойдет! Я на негнущихся ногах дополз до аптечной коробки и изъял еще даже не распакованный вазелин. — Дружки бонусом к дискам подарили? — догадался Антон. — Угу. — Ну хоть на что-то эти выродки сгодились. Слушай Антон, одна просьба, делай со мной что хочешь, кроме боли, и сегодня на коленях не получится, будет не комфорт, не смогу расслабиться, подождем пока заживут. Я на спине полежу, а ты меня оттрахаешь. Хорошо? Осознание реальности происходящего покинуло меня. Я чувствовал себя охуенным мачо, машиной для безумного траха красавчиков, героем порнофильма! Мои губы вдруг обожгло чем-то мягким и мокрым. Первый поцелуй…