Help me change

✆ Телефонный разговор Минхо и Чанбина ✆ — Слушаю, Чанбин. Давай быстро, у меня неоконченное дело, — сказал Минхо, выйдя в коридор. Он не до конца закрыл дверь, намереренно оставив щёлку, чтобы приглядывать за Джисоном. Дело было не в недоверии, а, скорее, в любопытстве того, что этот крендель мог вытворить. — Я всё думаю над нашим разговором и не могу просто так отпустить тебя с богом. Ты же пропадёшь без меня, ну. — Чего? — Может мы сходим сегодня куда-нибудь? Тебе необходимо развлечься немного, расслабиться. Мне это прям покоя не даёт, честно, — Чанбин подбирал слова аккуратно, пытаясь не спугнуть человека на другом конце. За урывчатый период общения с Минхо он запомнил, что тот может моментально воспринять что-то в штыки и никогда больше их не уберёт. Минхо же не понимал, почему, казалось бы, простой тренер так о нём заботился. Проявлял внимание и звал его куда-то. Зачем? Разве это ему надо на самом деле? Тусоваться с каким-то директором школы, когда в ближайшем окружении, Минхо уверен, были люди гораздо интереснее? Он не мог оценить самого себя со стороны в плане собеседника, а друга тем более, потому что не пересекал границы дружбы ни с кем. Все его попытки стать частью какой-либо компании заканчивались наискучнейшим одноразовым походом в кино или кафе. После такого Минхо либо сам не общался с ними, либо они не звали его больше никуда. А может быть он просто выбирал не тех людей? И вот, пожалуйста, тренер из спортзала так старался сблизиться, узнать что-то о его жизни. Переживал. Странно. Вся его жизнь стала одной огромной странностью. С ног на голову перевернулось многое. Сердце Минхо в том числе. Он чувствовал себя так, словно его внутренние многовековые ледники начали постепенно таять из-за воздействия глобального потепления. Для природы и климата в целом оно несёт деструктивный характер. Получается, Минхо тоже медленно разрушался? Именно так он и считал, поэтому всё ещё противился тому, что подталкивало его совершать те поступки и говорить слова, которые, до некоторых недавних событий своей жизни, ни за что на свете бы не сделал и не произнёс. Лучше сказать, до появления некоторых людей. — Давай я позвоню тебе сегодня, ладно? Пока что не знаю, смогу ли освободиться. Минхо метался. Ему до дрожи в коленях хотелось стать нормальным. Ходить гулять с кем-то, видиться с друзьями, пить кофе, болтая ни о чём. Но нет, как же. Вторая его часть твердила: «Никогда. Никогда. Никогда». Он копал землю огромной лопатой, с выверенной на ней красной надписью «Страх», ошибочно думая, что ищет золотой клад, который спасёт его, а по факту — самостоятельно выкапывал себе могилу. Нельзя так. — Я буду ждать твоего звонка, ты не думай, что так просто от меня отделался, Минхо, — задорно ответил Чанбин. — Да, конечно, — улыбнулся тот и завершил вызов. Занимаясь спортом с этим человеком, Минхо и не замечал, что он мог быть таким прилипалой. Почему-то его это не злило, хотя обычно он старался не общаться с подобного рода людьми. После первого звонка мысль о личной встрече с Чанбином насторожила директора. Она виделась ему чем-то непосильным, поэтому он и полез на форумы. Но ещё один разговор спустя появился даже настрой на гулянку. Он составлял около пятидесяти процентов от общего состояния директора в тот момент. Прокручивая в голове телефонный звонок, Минхо вспонимал, с каким рвением и желанием Чанбин, можно сказать, тащил его из пропасти. Отвечал с интересом на каждую, не особо дружелюбную, фразу Минхо, за что тому даже стало чуть стыдно. По сути, всё это время он вёл себя как еблан, честное слово. Чанбин сумел зарядить его на что-то позитивное, и даже на душе стало легко, приятно и совершенно не страшно. Минхо повеселел, продумывая в голове план дальнейших действий. Даже если и не сегодня, то на этой неделе он обязательно должен будет затусить с Чанбином. Минхо погрузился во всё это настолько, что на несколько минут даже забыл о том, что в его кабинете ждала одна маленькая проблемка. И не просто ждала, а, как он успетил заметить в щель, нагло рылась в его компьютере. Сосредоточенное лицо Джисона казалось директору более привлекательным. Он забавно хмурил брови и чуть надувал и без того пухлые щёки, когда впадал в задумчивость, из-за чего хотелось затискать их до смерти. Волнистые волосы лезли в лицо, и Джисон небрежно убирал их за ухо или зачёсывал ладонью назад манерно, придавая себе некий модельный шарм. Что-то бубнил себе под нос, стараясь вникнуть в читаемое. А читаемым-то были те вкладки Минхо. Сука. «Вот же позор», — думал он, остерегаясь тревожных мыслей о том, что мог подумать о нём… Кто? Этот. Минхо его никак не называл. Пока что. Понаблюдав ещё немного, он решил вмешаться, пока всю его личную жизнь не узнали, прочитав что-то в компьютере и сделав неправильные выводы. Не то чтобы Минхо хотел выставить себя в лучшем свете, казаться привлекательным, умным и интересным, уважаемым человеком, в общем, наипиздатейшим в глазах Джисона, нет. Точно нет. Просто, так надо было, вот и всё. Прилив смелости появился из ниоткуда, и Минхо тихо подкрался к присевшему на стул Джисону со спины, выстраивая в голове план их новой игры. Суть — не остаться в дураках. Невозможно же стать ещё более дурацким дураком, правильно? Он ни о чём не думал, когда молча приблизился к чужой шее, подмечая, как Джисон вздрогнул, заметив его. Все рациональные мысли покинули чат уже давно, и всё это только благодаря хореографу. Голова буквально отключалась, а чувства бушевали внутри, давая себе волю. Для Минхо подобное было новым, неизвестным и неизведанным. Но таким притягательным и желанным. Над своим поведением он подумает позже, ловя дикие приступы стыда, а в тот момент хотелось только быть рядом. Быть рядом с ним и никуда не отпускать — вот, что стояло в мозгах у Минхо, поэтому он до такой степени осмелел. Его вело желанием присвоить себе человека, как будто именно он мог посягать на него. Хотелось, чтобы и он сам стал всем для Джисона. Целиком и полностью. Так он постепенно осознавал начало своей… влюблённости. Не первой, но набиравшей силу с невероятной скоростью. Заметив, что Джисон подрастерялся от происходящего, Минхо получил полное разрешение на все свои действия. Он сам так жаждал касаний, взглядов и чужого трепета, что не мог ничего с собой поделать. Активно провоцировал, поддразнивал и наглел в общении с Джисоном, зная заранее, что тот не против — весь сучий вид выдавал того с потрохами. Минхо видел, как хореограф тянулся к нему для поцелуя, но позволить этого, всё же, не мог. Что угодно: обнимания, касания эрогенных мест, но только не поцелуй. Всегда ему казалось соприкосновение губ чем-то до такой степени интимным, личным и не распространяющимся на кого попало, что своих немногочисленных секс-партнёров он никогда не целовал и им того делать не позволял. Да, он уже не считал Джисона кем попало, но ещё немного трусил переходить на такую ступень. Пусть он и взял сейчас на себя всю инициативу, торопить и без того несущиеся на всех парах события не спешил. Он старался оттянуть этот момент максимально, как когда ты покупаешь что-то новое, но не используешь, а просто любуешься и предвкушаешь дальшнее пользование. Чего он точно не ожидал, так это бурной ответной реакции Джисона. Неужели Минхо смог вызвать такие эмоции в другом человеке? Это ему понравилось. Понравилось наблюдать в своих руках чужую податливость, ловить на себе взгляды и чувствовать лёгкую дрожь оппонента. Чего он ещё больше не ожидал — нового раунда в этой бесконечной игре «Кто кого доведёт до белки?». Минхо ахуел из-за: а) предложения «помощи» в налаживании контакта с другим человеком; б) нелепейшей демонстрации великолепной растяжки, подкачанных ног, ягодиц и тонкой талии. Последнее Минхо успел подметить ещё когда поймал Джисона и спас от падения — это, правда, получилось случайно, но очень будоражуще. Руки машинально опустились на ту часть тела, что так и кричала, чтобы её обхватили и сжали посильнее. До боли в нижних рёбрах. Если первый пункт можно было как-то объяснить, хотя бы тем, что Джисон вполне мог являться любителем ролевых игр и именно поэтому решил даже что-то разыграть. Честно, Минхо не мог нарисовать себе такую картину. Они же не в театре. Каким образом Хан себе это представлял? Уже неважно. Зато важно то, что Джисон определённо решил метнуть стрелки и задать вопрос о том, идёт ли Минхо на свидание, ходя по лезвию ножа. Игра затянулась, и заканчивать её никто не хотел, боясь проиграть. Ожидая укол ревности у собеседника, Минхо с твёрдостью подтвердил факт свидания. Пусть Джисон думает, что его директор далеко не простачок. Но вот на счёт второго Минхо уверен не был абсолютно. Мало того, что этот танцоришка позволил себе сбросить провокационное видео под предлогом случайности, так ещё и демонстрировал свои шлюшачьи замашки. Минхо надеялся на то, что подобного рода выходки были доступны только ему. Когда Джисон покинул его кабинет, то Минхо стопроцентно решил пойти на встречу с Чанбином. Ему необходимо было выпустить внутреннего зверя, что разрывал все его жизненные принципы и устои, и утопить в алкогольном океане множество своих страхов.

↑↓

Чанбин быстро нашёл нужный адрес и вечером, как они и договорились с Минхо, приехал к нему домой. С собой он притащил две бутылки виски по ноль-семь, а не ящик пива, как заказывал изначально директор. Сослался на то, что так будет гораздо проще, чем вливать в себя несколько литров слабого алкоголя. Минхо в принципе удивило то, что спортивный тренер вообще согласился набухаться. Тот утверждал, что иногда можно всё, самое главное — по чуть-чуть, не переусердствуя. Пить вообще надо уметь, знать свою меру, чтобы не получить отравление и не опозориться перед компанией, если ты не один, а впоследствии не слушать бесконечный стёб друзей на собственные заявления о том, что пить ты больше никогда не будешь. — Чанбин, ты приехал! Я так рад тебя видеть, — еле открывая дверь в квартиру, пролепетал Минхо. Как оказалось, он был уже прилично поддатый. — Ты привёз что-нибудь вкусненькое? У меня всё закончилось, — состроил невинную моську. Минхо, как оказалось, с трезву был неприступной горой, а с пьяну становился sexy-cute-lovely человечком, готовым милашничать, болтать ни о чём и много смеяться с ерунды. В нём просыпался романтик. — О-о-о. Я смотрю ты начал без меня, — встречаясь с ним на пороге. — Да, привёз кое-что, но разве тебе уже не пора остановиться? Минхо обиделся: — Нормально же общались, что началось-то? — Серьёзно, Минхо, я тебе больше не налью. Сегодня только понедельник. Ты понимаешь? По-не-де-льник. Чанбин разулся и скинул вещи в гардероб, что находился по левую руку от него. Он немного осмотрелся. Минхо жил в довольно приличной, снятой в аренду, студии один. Любил минимализм в вещах и декоре, как можно было понять по обстановке. Цветовая гамма варьировалась от тёмно-серых до белых оттенков. В основной комнате, помимо кухонной зоны, Чанбин заметил рабочее место у окна, небольшой диван, телевизор и шкаф с примыкающим к нему стеллажом. Ничего лишнего. Идеальное холостяцкое убежище. В совмещённой с туалетом ванной наверняка распологались одна зубная щётка, одно полотенце, один дезодорант и больше ни-че-го. В целом, квартира смотрелась светло и уютно. Не было ощущения пустоты, несмотря на подчёркнутую скромность. Кроме того, всё вокруг буквально сияло чистотой. Настолько, что Чанбин почувствовал себя самым грязным в этом месте, взглянув на свои ноги с мелкими катышками. — Напугал ежа голой жопой. Пф, да я сам себе налью. Не переживай, — Минхо уже заприметил пакетик с необходимым, который приволок тренер. Он прошёл в кухню, чтобы оприходовать его содержимое. — М-м, виски. Обожаю. Чанбин, ты как знал. Прощается, что не принёс ящик пива. Директор достал два бокала для виски и уже принялся открывать одну из бутылок. Вторую тоже из вида не упустил и нашёл ей отличное место на барной стойке, которая служила неким разграничителем зон и заменяла полноценный кухонный стол. Чанбин и Минхо стояли по разные стороны от неё. — Это вредно для здоровья. Я тебе запрещаю, — отбирая виски у Минхо, сказал Чанбин. — Ты хотя бы ел? — А я запрещаю тебе запрещать. Мне сегодня можно. Даже нужно! Я ел и ещё сделал закуски, угощайся, — он указал рукой на тарелки с тарталетками, разными шпажками и нарезками продуктов. — Ну не обижайся, господин тренер. — Да я не обижаюсь. Беспокоюсь, — тревожно. — Что-то в последнее время все слишком беспокоятся обо мне. Я, может, вообще не просил вас беспокоиться, — в нём начинало говорить выпитое. Всё невысказанное готовилось выйти наружу с треском. — Что? — Ой, Чанбин, прости меня-я-а. Я тебя не хотел обидеть, честно. Извините, сэнсэй, — Минхо сложил ладони друг к другу как бы в молитве. И кто из этих двоих был старшим? — Я понял. Подожди. Мне нужно догнать тебя, чтобы понимать, о чём ты. Тогда я смогу помочь более эффективно. Это он хорошо придумал. Молодец. Только вот догнаться в одиночку Минхо ему не дал. Он требовал налить ему тоже, невзирая на начинавшую доставать его икоту. Тренер догадался втихушку разбавлять ему алкоголь водой, так как в качестве бармена всё же остался он, выиграв в камень-ножницы-бумагу у Минхо. А как ещё вы думали решают дела взрослые дяди? Чанбин осушил половину бутылки за час, не забывая закусывать приготовленным до этого Минхо мини-фуршетом, чтобы окончательно не убить свой организм. Принципы Чанбина кричали ему, что он конченый идиот, но чего не сделаешь ради друга. Да, Чанбин уже давно хотел назвать его именно так. Они плавно переместились на пол пока болтали ни о чём, скинув себе несколько диванных подушек для удобства. — Я всё ещё в шоке, что ты согласился на попойку, ик, ой, простите, — Минхо смотрел рассеянным взглядом, но оставался в сознании. Он прекрасно помнил, как закончил рабочий день и первым делом полетел в алкомаркет за предметом первой необходимости. Дожидаться Чанбина было очень сложно, ведь он должен был приехать позже. Выдержки не хватало, особенно когда задорный настрой уже появился. Минхо, конечно, пил не для веселья, а для успокоения своей души. Его терзали муки совести относительно собственного поведения. Решать проблемы алкоголем было не в его репертуаре, но тогда всё шло только к такому итогу. Он вообще не особо видел как таковые проблемы в своей жизни. После того случая с его семьёй всё словно обесценилось. Усердно работай и живи один — это стало кредо Минхо. Он считал, что следуя такому пути никаких проблем совершенно не будет. Его совершенно не заботил весь остальной мир кроме себя самого. Такими темпами всё быстро вернулось на круги своя. Словно в цикле. Его жизнь стала такой же, как и была в детстве — однообразной. Не нужно было выходить из зоны комфорта, где и так налажены все процессы. Но сейчас Минхо словно проснулся. Словно впервые открыл свои глаза. Услышал после многолетней глухоты. Мир менялся вокруг него. И в этот раз его меняла не печальная ситуация, а двое светлых людей. Главный вопрос — доверится ли он? Сможет ли переступить через свои страхи и эго? Сегодня Минхо планировал это узнать. — Позадерживай воздух, должно помочь. А так, да, а-ха-ха. Я сам с себя в шоке, — ответил Чанбин, делая глоток. После короткой дыхательной гимнастики икота прошла, а настроение Минхо постепенно переходило в болтливый режим. Уровень алкоголя в крови потихоньку рос. — Расскажи мне, как твой зал? Есть ли задумки на расширение, открытие филиалов? Ему действительно хотелось послушать другого человека, вникнуть в чужую жизнь. — Да, есть задумка. Пока что надо ещё поднакопить сумму, продумать место. В планах открыть бассейн. — Если понадобится помощь — зови. У меня, знаешь ли, есть опыт разнорабочим, — Минхо поперхнулся смехом. Чанбин озадаченно посмотрел на него: — Как это? То есть ты — нынешний директор школы, а в прошлом..? — Готовь уши. Это долгая история. И Минхо рассказал. Рассказал события из его прошлого, которое он закрыл много лет назад. Впервые ему хотелось поделиться с кем-то деталями своей жизни. Чанбин слушал с интересом, иногда прерывая его монолог наводящими вопросами, чтобы разобраться в каких-то моментах. Попутно он делился своими историями, если они были к месту. Эти двое, сами того не подозревая, сблизились за один вечер так, как иногда люди не сближаются за годы общения. У Минхо же язык развязался окончательно, хотя мысли уже начинали путаться: — Скажи, а вот та девушка администратор в твоём клубе. Что у вас с ней? — О чём это ты? — Не притворяйся. Я видел, как ты засматриваешься на… Джиён, кажется так зовут её. Да, точно, Хван Джиён написано на бейджике. Думал, я не замечу, как ты на неё смотришь? — Неправда, — Чанбин покраснел. Его медленно, но верно накрывал виски с послевкусием мальчишеского смущения. Ну и что, что ему под тридцатник. У него только вчера, можно сказать, детство закончилось. Минхо смотрел ухмыляясь, подняв одну бровь вверх. — Госпожа Хван очаровательна, согласен. Не стесняйся, сделай первый шаг, — он резко сделался тем самым другом, который ни разу не был в отношениях, но при этом раздавал советы парам не хуже всяких психологов. На удивление — зачастую срабатывало. — Где она и где я, Минхо. Как ты себе это представляешь? Джиён такая недосягаемая. — На секундочку ты владелец собственного бизнеса, причём удачного, так что не отмазывайся. Пооткрываешь себе скоро залов по всей стране, станешь папиком на крутой тачке. Ты успешный человек, Чанбин. Очень здорово. — Ставишь меня в неловкое положение. Чувствую себя школьником, — Чанбин краснел сильнее. — Но, всё равно, спасибо, Минхо. Ты меня подстёгиваешь на открытие целой сети качалок, — он смущённо смеялся. — И ты ещё говоришь мне, что недостоин её? Мужик, ты рехнулся? — Минхо, округлив глаза, хлопнул Чанбина по плечу в шутку. — Решайся, а то у вас там много симпатичных качков ошивается. Не заметишь, как упустишь свою любовь. — Ты так легко об этом говоришь. Опытный? Минхо призадумался. — Вообще-то полный ноль. Давать советы другим, оказывается, так легко. А вот на личном полный пиздец. Ты бы знал. — Пока не знаю, но в ближайшее время, я думаю, вполне. Минхо тяжело сглотнул. Если рассказывать о том, что давно прошло оказалось не таким уж и сложным, то этот вопрос стал неподъёмным. Он молчал, пока Чанбин догадывался, вливая в себя очередную порцию виски. — Ты влюбился? Сердце Минхо сжалось. Он услышал это слово как будто впервые. Так боялся признавать это поражение, но, казалось, нет уже никакой надежды выйти сухим из этой воды. — Как ты понял? — Только любовь способна изменить человека так быстро. А тебя и подавно словно подменили. Минхо подтянул колени к себе и только в тот момент осознал свои чувства к Джисону. Втрескался. — И что с этим делать? — Минхо чуть отпил из бокала, смотря в окно. — Ты только что сам говорил мне, что с этим делать, бро, — смеялся Чанбин. — Следуй своим же словам. Решайся, а то у вас там в школе, наверное, много симпатичных учителей ошивается, — дразнил его тренер. — Пойду до туалета дойду. Чанбин, пошатываясь, встал с подушки и побрёл в сторону ванной комнаты. Минхо же обдумывал. Какие дальнейшие действия нужно было предпринять? Что сказать Джисону? Как преподнести ему эту новость? Вопросов было слишком много, а ответов ноль. Более того, он не был уверен в ответных чувствах хореографа. Может, тот просто заигрывал с ним на работе. Или у него стиль общения такой. Вон, с Чонином у них отношения довольно интересные. Чонин. Минхо так и не выяснил, что объединяло этих двоих, кроме того, что раньше они вместе учились, а теперь работали. Он обходными путями нашёл их странички в социальных сетях, но никакой конкретной информации не нашёл. С одной стороны, это прекрасно, ведь работая с детьми и их родителями стоит быть аккуратнее и не делать личную жизнь максимально публичной. С другой — ситуация бесила Минхо, потому что он не мог понять, трахаются они или нет. Он абсолютно точно не ревновал. И совершенно не залипал на страничку и фотки своего подчинённого. Минхо не знал от первого до последнего поста Джисона про танцы и соревнования, работу и его методическую деятельность. Своих наград и достижений, как оказалось, хореограф не стеснялся абсолютно. Он делился в интернете различными грамотами, дипломами, первыми и призовыми местами по танцам и хореографии. Минхо узнал из сохранившихся историй, что Джисон был без ума от айс-американо, собственной музыки, накрашенных чёрным лаком ногтей и вообще всей своей жизни. Он запомнил практически всё, что могло понравиться хореографу. Он знал о нём уже многое, хотя общались лично они очень мало. У Минхо создалось ощущение, что он превращается в сталкера. Получить ответы на все мучавшие его вопросы Минхо мог только одним способом — ещё раз лично встретиться с Джисоном. А раз уж сегодня такой приятный вечер, то почему бы не решить всё прямо сейчас? Нужно было лишь найти повод. Минхо обводил глазами квартиру. Он перевёл взгляд на бумажки, лежавшие на стеллаже, и его словно осенило. «Гениально», — посчитал Минхо и подумал о том, что нужно осторожно проводить Чанбина. Расставаться с ним правда не хотелось, ведь он так поддержал его, что Минхо запомнил надолго и оценил по достоинству. Но сейчас руки чесались, а живот сводило при мысли о Джисоне. Минхо втюрился. Окончательно и бесповоротно. Ничего лучше, как тупо отослать ему смс, он не придумал. Колени потрясывались, глаза боялись, а руки делали. Пусть и не с первой попытки удалось собрать несвязный бред в кучу и попасть по нужным клавишам. Неважно. Важен результат. Даже по пьяни директор понял, что могло завлечь Джисона. Во-первых, судя по множеству оконченных курсов до этого, он любил учиться и расширять кругозор. Во-вторых, соперничество. Кому как не танцорам известен соревновательный дух? Минхо уже считал себя гением. Его распирало от возможной ближайшей встречи с предметом своего воздыхания. После осознания и частичного принятия чувств, ему хотелось кричать на весь мир о них. Он думал только о Джисоне. Сложным сейчас казалось не выпрыгнуть из штанов сразу же, как только они встретятся. Факта того, что хореограф мог попросту не приехать в голове у Минхо не существовало. Кто мог ему, такому прекрасному и пьяному, отказать? Никто. Чанбин, наконец, покинул ванную. Минхо стоял прямо под дверью в его ожидании. — Ох! С ума сошёл? Я обосрался. — Не такой уж я и страшный. Довольно симпатичный, — повернулся он к ближайшему зеркалу в коридоре и повертел головой в поисках изъянов. — Ты зачем меня под дверью караулил, красавчик? — Слушай, тут такое дело… — то ли от нелепости ситуации, то ли от «красавчика» смутился Минхо и завёл руку за шею, потирая её. — Мне надо свалить, да? — Ты слишком догадливый сегодня. Люблю эту черту в тебе, — Минхо смеялся, пока Чанбин уже натягивал обувь. — Не пойми меня неправильно. Я просто хочу решить всё сегодня же. Сейчас же. — Всё в порядке. Я не обижаюсь, правда. Был рад посидеть с тобой сегодня. — И я, Чанбин. Спасибо тебе за всё, я ценю всю твою поддержку, — на глаза Минхо наворачивались слёзы. Алкоголь распалил его чувства до максимума. Он становился сверхчувствительным буквально от всего. Настроение менялось посекундно. — Э-э-э, отставить сопли. Тебя сегодня ожидает лучший секс в твоей жизни, — подмигнул Чанбин. — … — Ну и в чём я не прав? Желаю удачи, Минхо. Ты справишься. — Спасибо… Ничего не забыл? — Вроде, нет. Да даже если и забыл, то это не то, что меня сейчас волнует. Ладно, я пойду. — Ты на такси? — Прогуляюсь немного. Надо выветрить вискарь. Хочу зайти в зал, там смена Джиён сегодня, — смеясь. — Удачи, Бин, — сказал Минхо, потянувшись за дверной ручкой. Уже спустившись на этаж ниже, Чанбин крикнул в лестничный промежуток: — Не наделай ошибок. Что считать за ошибку, а что за правильное — Минхо понятия не имел. Он взял с собой начатую вторую бутылку виски и прошёл в туалет, чтобы набрать ванну. Сейчас ему хотелось расслабиться, максимально отогнать от себя все мысли и опасения. Минхо на затуманенную голову посчитал, что времени слегка искупаться до приезда Джисону ему хватит вполне. Минхо подождал, пока вода заполнит небольшую ванну, разделся до гола и опустился в неё, молча потягивая виски прямо из горла бутылки. В голову полезли разные мысли. Они сбивали с толку и не давали расслабиться. Директор взвесил все «за» и «против» и решил идти до конца сегодня. Даже если ничего не получится, то просто доставит себе кайф. Приподняв задницу, он подтянул колени к себе, запуская один палец в тугое колечко мыщц. Не сказать, что вода проникала внутрь особенно приятно, но Минхо старался не обращать внимания, растягивая себя. Оставалось только дождаться хореографа.