Help me change

→←

Чонин и Джисон сидели в комнате у последнего. Он жил в довольно просторной однокомнатной квартире недалеко от школы. Хореограф обожал своё маленькое гнёздышко — близко к работе, тихий спальный райончик и дом друга в двух минутах ходьбы. Съехав из вузовской общаги, он дал душе раздолье, голове покой, желудку бесконечную наполняемость вкусной едой, а члену свободу. Имеется в виду, периодически ходил голым по квартире. Одноразовых партнёров никогда не приводил сюда, считая недостойными. Даёшь бардак — кредо этой квартиры. Чонин же никогда не обращал внимания на, как выражался хореограф, первозданный хаос, пораждённый богами, царивший в помещении всё время. Убедить Джисона прибраться? Реальнее было бы превратить чайный пакетик в слона. Несмотря на это, чаще всего они собирались именно у него. Особой причины не было, самое главное, что обоих всё устраивало. — Как твой показательный урок-то в итоге? Ты так ничего и не рассказал. Директор уже дал свои комментарии? Чонин раскрывал вторую пачку чипсов, попутно включая какую-то музыку на фон. — А-а, да неплохо. Я доволен. Во-первых, дети меня поддержали, отвечали на всё, работали активно, спасибо и на этом. А в комиссии был не только Ли Минхо, но ещё завуч и руководители ШМО начальных классов и классных руководителей. Короче, я так понимаю, что Минхо хочет всех жёстко проверить. В конце он мне сказал, что урок прошёл успешно, все этапы и переходы между ними соблюдены чётко, как и завещает нам стандарт, — Чонин гордо вскинул голову. — Листок с итоговыми результатами попозже скинут. Но я уверен, что закрыл, в принципе, все критерии. — Не волнуйся, нас ему не выкинуть. Мы ему ещё покажем, чья тут школа. Красава, чел, горжусь тобой. — Будто ты во мне сомневался. — Никогда. Чонин поинтересовался в ответ: — А у тебя что с постановками? — он запускает руку в пачку чипсов и кладёт в рот сразу несколько. — Практически всё готово. Концерт весь написан. Хочешь посмотреть сценарий? — Сценарий? Ты разве полностью за концерт отвечаешь? — Ну-у, так вышло, что никому кроме меня и нашей музычки Со Чанми до этого нет никакого дела. Тебе тоже, между прочим, господин преподаватель. — Я отказался от этой затеи ещё в сентябре, потому что я учитель музыки, а не режиссёр-постановщик, извините. — Да всем похуй. Ты учитель и должен уметь всё. Чонин шумно выдохнул. — Короче к нам только зам.директора по воспитательной работе переодически заходит, чтобы проверить, что мы не вставляем ничего запрещённого. Я прямо представляю, как мы с пятидесятилетней госпожой Со скоро будем гонять школьников по сцене. — Им только по кайфу, лишь бы уроки прогулять. Вспомни, сами такими были в шараге. — Эх, где мои университетские годы… — загадочно протянул Джисон. — Твои университетские годы закончились всего несколько лет назад, — умничал Чонин. — Неужели скучаешь по занудным преподам и разговорам об одном и том же? — А-ха-ха, но названия-то у предметов были разными. Значит, говорили мы про разное. — Ну конечно. Оба посмеялись. — Так, давай покажу тебе сценарий, может, что подкинешь, — он потянулся за ноутбуком, что стоял рядом на письменном столе. — Валяй. — В целом, он уже был утверждён Бан Чаном, но надо будет показать его Минхо, мало ли, — сказал он, включая ноут. Чонин поперхнулся чипсами. Джисон стал похлопывать ему по спине, пока тот пытался откашляться. — Кхе-кхе, кхем. Да прекрати ты, позвоночник мне сломаешь. От этого только хуже. Кх-ой, блин. — Всё, живой? На, выпей, — Джисон за секунду метнулся на кухню и принёс стакан воды. — Спасибо. Хореограф присел на диван рядом с Чонином, начиная мягко: — Ты не хочешь рассказать, почему тебя каждый раз так триггерит имя Бан Чан? Чонин молчал и недовольно отводил взгляд в сторону. Джисон искренне хотел понять, что произошло. Обидел ли его чем-то прошлый директор, заключалась ли проблема ещё в чём-то — он не понимал. Может, тот задержал ему зарплату? — Ладно, я не буду на тебя давить. Но если что… — Мы с ним спали. Джисон ахуел от такого признания. Прежде всего, он никогда не замечал, чтобы эти двое как-то контактировали вне общих школьных собраний. Чонин, будучи рядовым учителем, в принципе не мог иметь особо личных дел с директором школы. Ну, по мнению Джисона. В последнее время он заметил, что Чонин реагировал остро на любое упоминание Чана, особенно после его резкого исчезновения, но ни единой мысли, о том, что между ними могло что-то быть, не мелькало у него в голове. Как выяснилось, личное дело было. И очень не простое дело. Теперь всё стало ясно — Бан Чан сорвался с места, по всей видимости, ничего не сказав Чонину. — И он тебя не предупредил, что уезжает? — Да он просто моральный урод! Ненавижу его! — кричал Чонин, размахивая руками. Он был человеком, что часто откладывает в себе кучу неприятных мыслей, негативных эмоций и личных переживаний, а затем в секунду выбрасывает, словно гейзер поток воды, всё накопившееся. Глаза его становились влажными. — Этот умник взял и улетел в свою грёбаную Австралию вот так, — Чонин щёлкнул пальцами. — И мне не сообщил. Я просыпаюсь и вижу сообщения в общем чате, что мол, вот, я такой пиздатый Кристофер Чан с вами прощаюсь. Разве так можно, скажи, Джисон? Что ты на меня смотришь ошарашенно? — Я не совсем понимаю, как вы вообще сошлись. Он же старше тебя на четыре года — первое. Второе, ты, — Джисон поднял одну ладонь — и Кристофер, мать его, Бан, — он поднял вторую ладонь и соединил их. У меня мозг, кажется, вытек, — он почесал мизинцем ухо и громко выдохнул. — Элементарно, Ватсон. Ещё в универе, когда мы были на последнем курсе он представлял свою школу на ярмарке вакансий. Тогда всё и началось. У нас в тот же вечер было, ну-у, типа, свидание, — Чонин показал кавычки руками. — Я как будто потерял из-за него голову. — Хочешь сказать, что дал ему на первой встрече? Чонин цокнул и прикрыл глаза рукой. — С того момента у меня не получилось его забыть, а он, ну, кинул меня. Я сам считал, что такого единоразового перепихона мне будет достаточно, но нет. — Погоди, так ты специально выбрал эту школу, чтобы работать? Только из-за Бан Чана? Тебя вообще ничего не смутило, другие предложения не заинтересовали перспективами? — Ты не имеешь права меня отчитывать. Мог бы выбрать себе другую работу, — обиделся Чонин. — И бросить тебя на произвол судьбы. Ага, разбежался. Джисон утянул Чонина в объятия, прижимая его голову к своей груди по-отцовски. — Я люблю его, Джисон. Что мне делать? — хныкал Чонин. Если бы только Джисон знал. Он был готов разорвать этого Чана на куски за то, что он причинил столько боли его лучшему другу. Чонин не заслуживал такого мерзкого отношения к себе. Никто не заслуживал. Люди, дающие надежду, а затем в один момент её разрушающие, должны гореть в адском пламени за свои действия. А что самое ужасное — стоит этому человеку вновь позвать, как ты полетишь к нему, сломя голову, не думая ни о чём. И тогда он ломает тебя снова. И снова. И снова. — Чонин, я о нём толком не знаю ничего, но ты — да. Скажи мне, что-то предвещало эту беду? — Вообще ничего. Мы прекрасно общались, встречались. Да, точного определения нашим отношениям не давали, но я думал, что это что-то большее, чем просто секс… Я не испытывал ни с кем таких эмоции. Чан понимал меня с полуслова, как и я его. Это конкретно началось два года назад, когда он всё-таки решился на регулярные встречи. Дарил мне подарки, цветы, просто на руках носил. И вот, я готовлю ему признание, а он… Он улетает. — Может быть, у него что-то случилось там? В его ли характере так поступать? — Не думаю, он больше планирующий тип. — Вот и я считаю, что не может человек так резко всё бросить в одночасье — работу, постоянное жильё, любимого человека, в конце концов. — Ты думаешь, я могу быть для него любимым? — Ну, судя по тому, что ты рассказал, наверное, да? — он посмотрел на Чонина воспросительно. — В чужую голову нам не залезть в любом случае. Остаётся ждать. Ты писал или звонил ему? — Нет. Боюсь, — голос Чонина дрожал. — Правильно, не надо. Если ты действительно для него важен, а он, я уверен, сто процентов знает о том, насколько важен для тебя, то первый шаг сделает сам. Ты пока отмалчивайся. Приползёт как миленький, я тебе отвечаю. Джисон выпустил из своих рук Чонина. — А если не приползёт? — И слушать не хочу. Господи, поверить не могу, что столько лет ты скрывал это от меня. — Джисона уколол этот факт в сердце. Его лучший друг встречался с их общим директором уже два года, а он ни сном, ни духом. — Прости меня, Джисон. Я боялся всё испортить. Не хотел терять ни тебя, ни Чана, — он вытирал слёзы тыльной стороной ладони. — Тем более, у тебя сейчас с твоим директором фиг пойми что творится. Я не хотел становиться обузой со своими личными проблемами. — Минхо не мой, — первое, что задело Джисона. — И вообще, я бы никогда не осудил тебя за это. Я что, враг любви, по-твоему? — Конечно, нет. В универе казалось, что всё скоро закончится, я встречу другого человека, а потом… Потом переросло в то, что я стал мониторить его везде и устроился к нему на работу. Я чувствовал азарт, а затем просто влюбился. И с Чаном, как я думал, творится то же самое. Теперь уже никак не узнать. — Чонин, послушай, — он взял его за плечи. — Ты обязательно получишь ответы на все свои вопросы, но нужно время. Потерпи. Только потеряв что-то, ты поистине узнаёшь ценность этого. Любовь должна сталкиваться с препятствиями и расти, становиться сильнее. Иначе она ничего не будет стоить. — Я тебя услышал. Спасибо. Ты лучший на свете. — Без тебя знаю, — оба рассмеялась. — И вообще, не думай, что я так просто простил тебе твою тайну, от меня скрытую! — Ну Джисон... — Шучу. Итак, мы остановились на сценарии. Мне необходим свежий взгляд, так что читай, — Джисон протянул ему ноутбук с открытым файлом, пытаясь отвлечь от ненужных мыслей. Через минуту на его телефон пришло уведомление. Джисон, не задумываясь, разблокировал смартфон, и челюсть его отвисла.

Злой директор Ли Минхо😈

«Хан Джисон, результаты вашего тестирования натолкнули меня на одну мысль. Что вы думаете о прохождении дополнительных курсов по повышению квалификации (за счёт средств школы)? Расскажу при личной встрече подробнее. Приезжайте по адресу ***, не могу откладывать до завтра — вопрос срочный, кандидатур много».

— Какого… — Джисон обомлел. — Чонин, посмотри. Он протянул телефон другу. Тот закатил глаза, пробежавшись глазами по экрану. — Что между вами? — Не знаю, Йени, ох, не знаю-ю-у, — тянул Джисон, скатываясь на пол с дивана. — Он мне нравится. Очень сильно нравится. Я ему, скорее всего, тоже. Но сегодня он заявил, что идёт на свидание. И теперь он присылает вот это. Не знаю, что и думать. — Посмотри по карте, что это за адрес. — М-м, секунду, — Джисон забил нужные улицу и дом в поисковике. — Обычный многоэтажный дом. — Он зовёт тебя к себе домой вечером под предлогом каких-то бумажек. Ранее он пытался вызвать в тебе ревность несуществующим свиданием, — перечислял Чонин, показательно загибая пальцы. —Джисон, тут всё очевидно. — Ты думаешь? — Я знаю. — Мой малыш так вырос, — загадочно проговорил Джисон. — Тогда я полетел. Но сначала помоги мне одеться. — Боже…

→←

Джисон, находясь в полном неведении, набирал номер на домофоне. Он стоял на улице, звонил в незнакомую квартиру, но никто не отвечал. Предпринял ещё несколько попыток позвонить. Реакции не последовало. — Нет, это точно был прикол, — пробубнил он, но в тот же момент перед самым его носом открылась дверь — какая-то женщина выходила из здания. — Добрый вечер, — поздоровался он с ней. — Добрый вечер. Джисон не упустил шанс и юркнул внутрь. У него всё ещё оставался номер квартиры, а сдаваться так просто он не собирался. Дом насчитывал девять этажей, и Джисон не сразу сообразил, на каком из них могла находиться двадцать пятая квартира. Он ткнул в лифте пятый этаж и, как оказалось позже, не прогадал. Лифт доехал словно за секунду — Джисон времени совершенно не чувствовал. Он нервно сглатывал слюну, не понимая до конца, что его могло ожидать. Но двери перед ним разъехались и настал момент выходить из своего убежища. Хореограф рвано осмотрелся по сторонам на лестничной площадке и, увидев на тёмной двери нужное число, неуверенной походкой прошёл к ней. Словно как в тот раз в школе, Джисон несколько раз поднимал и опускал руку в попытке постучать. И опять дверь разделяла его от смерти. В этот раз он не будет ждать, пока её откроет другой — Джисон сделает это сам. Он бы лучше сгорел в огне, чем упустил эту возможность получить желаемое. Или, правильнее сказать, желаемого. Джисон постучал. Раз, два, три. Ответа нет. Ещё раз, но настойчивее — раз, два, три. Ничего. Джисон чуть отошёл от неё и посмотрел с невысказанной обидой. Над ним пошутили? Решили поиздеваться? Наверняка его где-то сейчас снимала скрытая камера, а он стоял как дурак и бился в закрытую дверь. И на что он только рассчитывал? — Заходите, открыто, — послышалось тихое по ту сторону. И Джисон повиновался. Открыл дверь в саму преисподнюю. Он осторожно захлопнул её за собой и провернул замок в целях безопасности. — Минхо, почему у вас открыто? Не боитесь? — Джисон топтался на пороге, логично ожидая, что его встретят. Но хозяина он так и не увидел. — А кого мне бояться? — послышался голос директора эхом. — Разувайтесь, проходите сюда. Джисон услышал плеск воды и сдвинул брови в немом вопросе. «Он что, в ванной? — промелькнула мысль. — Какого хера происходит?». Хореограф снял обувь и чёрную кожаную куртку, слегка задержал взгляд на себе в зеркале и усмехнулся собственному виду. «Как на блядки. То, что нужно». Если бы кто-то увидел его на улице, то решил бы, что перед ним представитель не благородной профессии, а самой древней. Благо, никто из знакомых по пути ему не попался. Хотя Джисону не было до этого особого дела. Если ты учитель, это не значит, что у тебя не может быть личной жизни, интересов и даже некой тёмной стороны твоей личности. Самое главное — не упасть в глазах общества окончательно и не продолжать закапывать профессию преподавателя по уши. Джисон тихо протопал к ванной комнате, но войти не решался, переминаясь с ноги на ногу. Он всё ещё не понимал, что решил вытворить его обожаемый директор. — Зайдите, Хан Джисон, — услышал он низкий, льющийся голос, растворяющийся гулким эхом ванной. И Джисон переступил ещё один порог. Теперь он точно скатывался на самое дно ада. Перед ним предстала небольшая комната, хотя на её убранство он не обращал абсолютно никакого внимания. Во всей красе, нисколько не смущаясь наготы, Минхо собственной персоной сидел по пояс в воде, закинув одну руку на бортик ванны, во второй же держал бутылку виски. Он прислонил её к щеке, видимо пытаясь остудить пунцовое лицо. — Доброго вечера вам, Хан Джисон, — Минхо смотрел прямо в глаза, не желая упустить реакцию хореографа. Тот застыл у входа, не имея ни одного шанса вымолвить и слова. В комнате было невероятно жарко. И далеко не из-за температуры воздуха. Перед Джисоном раскрывался прекрасный вид на самого красивого человека в этом ебучем мире, и, сука, как же было тяжело не опускать глаза. Но он держался. Из последних сил держался, чтобы не подглянуть туда, куда не следовало. — И вам, господин Ли, — спустя минуту гляделок получилось сказать у Джисона. Со стороны оппонента послышался тихий вздох. Минхо указывал куда-то в сторону: — Присядьте вон туда. Я скоро оклемаюсь, и мы сможем нормально поговорить. Взгляд хореографа последовал за его рукой. В углу Джисон заметил невысокий стул. «Нахуя ему стул в ванной?» — всё, о чем он мог здраво рассуждать в тот момент. Пока Джисон сокращал расстояние до нужного предмета мебели, Минхо не спускал с него глаз. Он прошёлся с головы до ног — обогнул шею, плавно опустился по рукам и торсу, полился по стройным ногам и обратно наверх. — Я позвал вас на деловую встречу, а не в стриптиз клуб. Джисон ухмыльнулся. Ему доставляло удовольствие, когда на его внешний вид обращали внимание в принципе. Но сейчас это чувствовалось особенно остро. Его лучший друг Чонин кое-что смыслил в моде, и вкус у него был что надо. Именно по его наказу Джисон надел чёрную укороченную безрукавку, которая идеально подчёркивала его подкачаные руки, и обтягивающие брюки с высокой посадкой. Талия и задница смотрелись великолепно в тандеме. Кроме того, он чуть подвёл глаза, чтобы взгляд стал лисьим. Красить губы не стал — и так вырядился как… Ну, неважно кто. — Вам не нравится? — Джисон сел, показушно закидывая ногу на ногу и облакачиваясь на спинку стула. — Очень нравится. Минхо снова смотрел. Тем самым блядским взглядом смотрел, не стесняясь ничего и никого. Он провёл языком по своей нижней губе, свободной рукой подпираясь под подбородок, помещая пальцы на скулу. Его обнажённое тело мелькало под водой. Он выглядел как прельщающий русал, зазывая манящим голосом на дно морское. Держаться становилось невозможно. Джисон хотел. Сильно хотел Минхо прямо здесь и сейчас. Он уже чувствовал, как его член начинал упираться в ширинку тесных штанов. Джисон покрепче сжал ноги, стараясь себя не выдавать. Сегодня его целью было вывести Минхо из равновесия, но никак не наоборот. Они молчали, не зная, как подступиться друг к другу. Минхо из-за алкоголя, а Джисон по причине лютого смущения. Он, естественно, не раз представлял директора обнажённым и вытворяющим нехорошие вещи, но видеть его голым вот так вызывало волну стыда, словно он подглядывающий за людьми извращенец в общественной бане. Градус накалялся. Если бы они просто набросились друг на друга, то вопросов было бы меньше у обоих. Но они предпочитали лишь сжирать взглядом своего визави. — Хотите виски? — полушептал Минхо. «Хочу. Но не виски, а тебя», — мечтал Джисон. Чтобы взять бутылку, которую протягивал ему директор, Джисону нужно было преодолеть маленькое расстояние, потому что рукой он не дотягивался. Хореограф встал, прикрывая одной рукой возбуждение, а глаза Минхо так и следили плавно за каждым его движением. — Да, спасибо. Деловой тон напрягал. Они так невозмутимо переговаривались, как будто один не лежал в ванной в компрометирующем виде, а второй не разоделся как мальчик по вызову. Но Джисон любил играть. И диктовать правила этой игры он решил в одиночку. — Только вот, — он поднял одну кисть вверх. — Так руки трясутся, что боюсь уронить бутылку. Вы мне поможете? — кинул он зазывающий взгляд на директора. — Сделаю всё, что в моих силах. Джисон понял, что Минхо вступил на игровое поле, полностью принимая чужие правила. Хореограф подошёл вплотную к ванне, пока Минхо смотрел на него выжидающе, задрав голову. Метнув затуманенный взгляд в сторону, Джисон сдержался, чтобы не запустить пальцы в пушистые тёмные волосы и не притянуть его за них к своему, уже крепко стоящему, члену. Он тягуче медленно опускался коленями на холодный кафель, пока глаза директора мягко следовали за ним. Минхо приоткрыл губы, протягивая бутылку. Джисон широко открыл рот, призывая директора действовать. Он не был уверен, присунет Минхо ему свой свой член или догадается влить немного алкоголя, но не был против ни первого, ни второго исхода событий. Держать глаза изначально было просто. Но в следующий момент Джисон себя не сдержал. Уже встав на одно колено, он проводил взглядом по стройному телу Минхо, успевая отметить выпирающие ключицы, накачанные руки и кубики пресса. Рельефность мыщц завораживала. Сколько бы этот человек ни потратил времени в зале, это определённо того стоило. Он видел его в своих влажных мечтах столько раз, что сейчас всё казалось таким же сном. Только ощущалось гораздо приятнее, потому что сейчас они не в мире грёз, а Минхо — здесь, рядом. Такой открытый и уязвимый сидел перед Джисоном, готовый, кажется, на что угодно. Джисон провёл взглядом дальше и сквозь воду увидел вставший член Минхо, прижатый к левому бедру. Из-за преломления света не до конца понимал его размер, но смотрелся он нереально завлекающе. Хореограф с трудом обуздал пыл, чтобы не запустить руку под воду и не обхватить его ствол. И как бы Минхо тоже не хотелось сделать по-своему, он всё же придвинул свободной рукой за подбородок Джисона ближе, а второй, придерживая бутылку, залил ему в рот виски. Лицо Минхо находилось так близко, что хореограф тонул в его тёмных зрачках. Терпкий напиток обжигал покусанные от тревожности щёки и слегка неприятно саднил горло. Но Джисон не проронил ни слова. Он молчал и тогда, когда сглотнул жидкость, выпуская по неосторожности одну каплю из тёплых губ. Без внимания этого не оставил и чуть откинул голову назад, открывая вид на свой кадык. Кажется, терпение для обоих становилось мукой. Минхо резко приблизился и словил каплю ртом, что спускалась по шее ниже, наровясь упасть куда-то под безрукавку. С губ Джисона слетел первый приглушённый стон. Минхо в наглую продолжал вести языком по коже дугой, поднимаясь выше к мочке уха. Он несильно зажал её между зубами и чуть потянул на себя, тут же зализывая и вбирая её в рот. Руками он схватился за борт ванной, чтобы не потерять равновесие. Джисон почувствовал его горячее дыхание прямо над ухом и запах выпитого алкоголя. — Сука, Минхо, вылези из этой чёртовой ванны! — Джисон всё ещё стоял на коленях и начал подниматься, а затем и вытягивать за собой директора. Он напрочь позабыл о всех тонкостях уважительного обращения. — А может лучше ты присоединишься ко мне? — Минхо достал левую ногу из воды и накрыл мокрой ступнёй пах Джисона. Он очерчивал пальцами его промежность, тянувшись рукой к своей собственной. — Я сказал, вылезай. Сейчас же. Глаза Джисона наполнялись страстью и диким желанием. Он становился похожим на животное, желавшего скорее получить свою долгожданную добычу. Джисон поймал ногу Минхо и спокойно опустил её обратно. Минхо же плавился от такого властного хореографа. Сейчас ему, как никогда до этого, хотелось полностью заполнить себя им. Дать воспользоваться своей наготой в физическом и моральном плане. Позволить растоптать, вытереть об себя ноги, уничтожить. Директор, уже не помня собственного имени, протянул руки к Джисону, чтобы тот помог ему вылезти. Хореограф подтащил его ближе и придержал за талию. Краем глаза он заметил полотенце и шустро принялся вытирать воду с Минхо. — Ты со мной как с ребёнком. — Не знал, что ты извращенец, — пуская на лицо ухмылочку, сказал он. — Сочту за комплимент. Джисон бросил полотенце куда-то в сторону, а сам потянулся к Минхо, затягивая его в объятия. Он начал лизать шею директора, оставляя красные метки повсюду. — Аккуратнее, мне ещё на работу завтра. — Мне, так-то, тоже. — Сними, сними это, прошу, — молил Минхо, задирая безрукавку Джисона, на что тот поднял руки и выпутался из неё. — У тебя просто бесподобное тело. Джисону снесло напрочь крышу от горячих комплиментов в свою сторону, особенно когда Минхо добавил к словам действия — обхватил один из его сосков губами, активно посасывая и играясь. Пальцами он придерживал его за бедра для удобства. Хореограф, уже не сдерживаясь, простонал в голос: — Ах, Минхо. Блять. Ты меня просто с ума сводишь. Джисон поднял голову Минхо наверх и хотел было примкнуть к его губам в нетерпении, как тот тот стремительно отвернулся, не позволяя этого сделать. Губы Джисона прошлись где-то по челюсти директора. — Не хочешь целоваться? — удивлённо спросил он. — Прости, не сейчас, — Минхо не стал объясняться. Джисон решил не запариваться по этому поводу. Без поцелуев, значит, без поцелуев. Он обязательно узнает об этом позже. Тотчас же он увлёк Минхо за собой из ванны, смотря ему прямо в глаза. Щёки обоих зарделись. Хореограф сразу подметил диван в комнате и кинул на него Минхо, снимая с себя штаны. Он медленно расстёгивал ремень, пока Минхо широко разводил колени, давая разрешение, чтобы на него посмотрели. Директор извивался всем телом, трогал себя, но не опускал руки к сочащемуся от возбуждения члену, потому что понял, что от Джисона могло и прилететь по жопе. Хотя и такое развития сценария его тоже устраивало. Его вообще устраивали все действия Джисона. Штаны хореографа улетели в сторону, а сам он массировал пальцами член сквозь ткань боксеров, наслаждаясь телом Минхо. — А как же ваше сегодняшнее свидание, господин Ли? Джисон активнее водил по своему члену, дразня Минхо, зная, что тот уже на грани. — Пхах, — прозвучало насмешливое. — Ты ещё не понял, Джисон? Минхо надеялся, что ему не придётся озвучивать слова, давно засевшие в голове, но хореограф терпеливо выжидал, лаская себя. Прошлось сдаваться. — Я только твой, — шептал стыдливо Минхо, накрывая предплечьем глаза. Хореографа повело. Он стянул с себя и трусы, начиная надрачивать влажный от естественной смазки ствол. Затем нагнулся к лицу Минхо, упираясь коленом в диван. — Откуда мне знать, может быть ты всем так говоришь? — пробасил он и сбросил руку Минхо с его лица. — Господи, естественно нет! — Минхо крупно дрожал, продолжая блуждать пальцами по своему телу. Он перебирал горошинки сосков, от чего они постепенно становились красными. — Я, конечно, знаю, что выгляжу пиздато, но так ко мне ещё никто не обращался, ах! — он сильнее сжал член у основания, не давая оргазму подступить. В Джисоне словно говорило его альтер-эго. Он становился опаснее, горячее и желаннее. — Джисон, пожалуйста, — скулил Минхо. — Если бы я только знал, что наш новый директор окажется такой сучкой. Минхо перевернулся на живот, чтобы немного облегчить себе жизнь. Он активно потирался о простынь бёдрами для снижения напряжения. Джисон как будто специально тянул рязину. Директор приподнял задницу, виляя ей в воздухе. Он знал, что это раззадорит Джисона сильнее, и сдерживать себя тот больше не сможет. Минхо уткнулся головой в подушку, запуская палец правой руки себе в рот. Левой он потянулся к ягодицам и раздвинул одну половинку, проникая одной фалангой внутрь тёплой дырочки. — М-м-м, Джисонни-и. Ты знаешь, я готовился. — Хотел соблазнить меня изначально? А как же деловая встреча? Минхо добавил ещё один палец, и протянул: — Я это придумал. Я так хотел, чтобы ты пришёл, Джисонни. У хореографа перехватывало дыхание от того, как Минхо называл его имя и стонал. Он уже был готов кончить от одного вида директора, трахающего себя пальцами. — И как же ты готовился? Покажи. Минхо хищно облизнулся и бодрее задвигал фалангами внутри. Он ощущал, как сжимаются его мышцы вокруг небольших пальцев. Бархатные стенки растягивались сильнее, позволяя добавить больше. Директор специально не дотрагивался до нужной точки, поддразнивая свой и чужой интерес. — И вообще, мгх, — он сдерживал порывы застонать через слова. — Кто бы говорил о соблазнении. Это же не ты, — Минхо сделал акцент — скинул мне провокационное видео. Он подмахивал бёдрами, от чего член дёргался и ударался о ляжки, размазывая естественную смазку. Активнее насаживаясь на пальцы, он смотрел прямо в глаза Джисону, бесстыдно постанывая. Ток прошёлся по телу хореографа. Он словно словил приход от наркотика — настолько сильно в его память врезался тот поступок. — Ну... Мне же надо было как-то подстегнуть тебя. Ходишь весь такой недоступный, а потом зажимаешь у себя в кабинете. Это, по-твоему, окей? — Ох, заткнись и сделай уже хоть что-нибудь, великий конспиратор. Джисон часто хлопал ресницами в надежде, что сможет продержаться ещё хоть чуть-чуть, но всему есть предел. Казалось, что ничего не нужно делать, а просто смотреть на этого порноактёра в лице строго школьного директора, который так похабно раздвигал свои ноги и прогибал поясницу до хруста в позвоночнике. Джисон готовился к оргазму из-за одних сладких стонов Минхо, однако его нельзя было оставить неудовлетворённым. Он подвинулся к Минхо, захватывая его запястья и заводя их ему за голову. Джисон нависал над директором, губами проводя ему прямо по уху. — Я забыл презервативы. У тебя есть? — шептал он. — В столе-е, во втором ящике, — Минхо страдал от того, что его лишили такой маленькой возможности доставлять себе удовольствие. Джисон обнаружил там ещё и смазку, что предвещало успех. Он ловким движением раскатал по длине резинку и, добавив немного лубриканта, в последний раз прошёлся рукой по своему члену. Зацепившись руками за талию Минхо, он грубо притянул его к себе, и колени директора заскользили по шершавой ткани обивки дивана, оставляя неприятное ощущение стёртости. Директор упирался локтями в мебель, забывая обо всём на свете. Джисон положил одну ладонь на упругую ягодицу, чуть её оттягивая. Она приятно помещалась в руке. Кожа казалось мягкой и бархатистой. Он переминал задницу Минхо сильнее, до красноватых следов. — Джисонни… — М-м? — Хореограф издевался. Он оттягивал момент, шлёпая своим членом по заднице Минхо. Приставляя конец к дырочке, тут же убирал его в сторону, не входя ни на сантиметр. — Ты… Пожалуйста, — мычал он куда-то в подушку. — Говори. Кончики ушей его покраснели, они горели, словно находясь на солнцепёке. — Возьми меня, прошу, — умолял он. — Ты так сильно хочешь? — Джисон уже сам стоял на краю пропасти. Рука его ползла выше, мягко очерчивая все изгибы Минхо, так красиво лежавшего перед ним. — Хочу. Хочу тебя внутри. Вставь мне, хён. Губы Джисона пересохли. Сердце готовилось выпрыгнуть из груди, и ритм его Джисон чётко ощущал у себя под кадыком. Воздух разрядился и перестал быть прозрачным. Перед глазами поплыла рябь. Дыхание участилось, а потом и сбилось вовсе. Минхо назвал его своим старшим. Вот так просто. Приходя в себя, Джисон выдохнул тому прямо в ухо: — Не терпится стать маленькой грязной шлюшкой? — Мне не терпится стать твоей маленькой грязной шлюшкой. Джисон положил член в ладонь, приставил влажную головку ко входу и с размаху заполнил до упора его нутро. Тесно прижался всем телом к Минхо и замер. Голова закружилась. Мир, казалось, остановился в моменте. — Бля-я-ать. Как глубоко, — Минхо сильнее прогибал спину, его колотило от переизбытка чувств и полувыветрившегося алкоголя. Ощущения размазывались, вязко обволакивали всё тело и взрывались где-то в голове. Джисон вжимал его в диван, начиная шевелиться. Бёдрами он двигался слегка вверх, подмахивая ими активнее. Руки сами потянулись к волосам Минхо. Он схватил тёмные пряди и оттянул, зажмуривая глаза. Директор помогал Джисону, жаждуще подставлял задницу навстречу второму горячему телу так, чтобы член его проходился по простате как можно чаще. Создавалось впечатление, что наслаждение длилось целую вечность. Он схватил грубо свой ствол, мечтая скорее получить разрядку. Энергично шевеля ладонью, Минхо упёрся другой рукой в диван, чтобы не рухнуть от напирающих толчков. — Боже, милый, ты так блядски смотришься, — лепетал Джисон, сжимая ягодицы Минхо в руках. Внутри Минхо всё переворачивалось. Пламя жгло грудь так сильно, что пожара уже было не избежать. Какое-то неведомое до сих пор чувство оседало в нём. Он смаковал его, пытаясь понять, хорошее оно или плохое. Скорее всего, второй вариант, ведь так порождается собственничество. Но нельзя было просто промолчать и оставить на самотёк. — Чонину ты так же шепчешь? Джисон на секунду отвлёкся, не до конца осознавая. — О чём ты? Минхо молчал. Неприкрытая ревность вырывалась наружу. Она засела в нём уже давно, а сейчас сопротивлялась здравому смыслу и необходимости заткнуться. Но "надо" не всегда равно "хочу", так ведь? До Джисона вскоре дошло: — Ты ревнуешь меня к Чонину, Минхо? — он улыбнулся. Да. Да, Минхо не хотел делиться Джисоном. Завистливая ревность поглощала его. А что ему ещё думать, когда эти двое были всюду вдвоём, шептались, выкладывали в сеть фото и, казалось, всё свободное время проводили вместе? — Я не слышу. Он вышел из Минхо, оставляя того неудовлетворённым. С собой он смог совладать вполне, и видеть, как подставлялся под него директор, прося о большем, стало настоящей наградой. Оказывается, тот ещё и жуткий собственник. Джисону это нравилось. Нравилось вызывать чувство ревности в другом, поддразнивать чужое эго. — Блять, да! Представь себе, — он активнее тёрся задом. — Не переживай. Мы просто друзья. — И ты ему чисто по дружбе присовываешь, да? Все же друзья так делают, — голос его звучал насмешливо обидно. Джисон дотянулся ладонью до губ Минхо и запечатал его рот. Директор глухо застонал. Свободной рукой хореограф сжимал талию Минхо, ощупывая рёбра большим пальцем. Куда-то в район челюсти прошептал ему: — Не трахаюсь с друзьями, извините. Поэтому вы мне не друг, господин директор. Минхо замотал головой, выпутываясь из объятий. Ему стало приятно от этих слов. Он понял, что все его догадки относительно Чонина оказались неправдой, и теперь можно было показать себя со всех сторон. Джисон только его. — Шлёпни. И ты… Ты можешь… Посильнее, пожалуйста, Сонни. Никто никогда не называл за один вечер такими сладкими прозвищами Джисона. Он плавился от низкого голоса Минхо, так приторно растягивающего все эти обращения. Послышался звук первого шлепка по нежной коже. Хореограф тут же затёр удар, оттягивая ягодицу. Второй удар. Третий — по другой половинке. И Минхо громко застонал, запрокидывая голову назад и кусая нижнюю губу до неприятной боли. Джисон лёг на директора, заставил того смяться под собой полностью, вдалбливал его в диван, который уже покачивался из стороны в сторону, создавая скрип ножками. Он жёстче толкался в растраханный анус, локтями взяв точку опоры по обе стороны от рёбер Минхо. Ухо директора жарилось от придыхания Джисона. Ноги их сплелись в одно целое. Температура в комнате точно повысилась на несколько градусов. Отлипнув от Минхо, хореограф чуть подвинул голову ниже и провёл языком по его спине. Он целовал лопатки, вёл по позвоночнику, выходя членом из узкого кольца мышц. Всё тело Минхо ощущалось приторным. Его хотелось съесть. Целиком заглотить. Влажный язык хореографа спускался ниже, зубы прикусывали участки кожи, пока Минхо тихо поскуливал. Джисон, сам от себя не ожидая, обхватил руками его задницу и раскрыл её, открывая себе вид на выбритую промежность. Он придвинулся лицом ближе и лизнул на пробу тёмноватого цвета анус. Минхо заметно вздрогнул и в страхе повернулся к Джисону: — Что ты..? — глаза его поблёскивали от мелких слезинок. — Такой сладкий, — облизывался Джисон. — Хочу видеть твоё лицо. Он схватил Минхо за талию и одним ловким движением перевернул его на спину. Тот вздохнул и пошире развёл ноги, прижимая колени к своей груди. Джисон вульгарно улыбнулся и вернулся к задуманному. Он опустил тёплый язык на горячий анус, протокнул его внутрь. Привкус казался странным, но Джисон не обращал никакого внимания. Всё, чего он хотел — доставить удовольствие любимому. Болтая языком вверх-вниз, Джисон видел, как сносило крышу Минхо. Тот не контролировал себя, еле поддерживая свои колени. Он обводил кольцо по кругу, когда ему пришла в голову ещё более безумная идея. Джисон начал подниматься, не отрывая рта от тела директора. Он облизал яички, а затем вобрал до середины его член. Игрался с головкой, вылизывая уретру и лаская ладонью основание. Причмокнув, он выпустил из рта член Минхо, прокатывая конец по собственным губам. Второй рукой потянулся к подбородку Минхо, заглядывая в бездонные глаза. Щёки его пылали, пульсировали, горели красноватым оттенком. Укол ревности попал в самое сердце. Неужели такой Минхо мог принадлежать кому-то ещё? Ни за что на свете Джисон этого не позволит. — Посмотри на меня, Минхо. И директор посмотрел, не отрываясь, приоткрывая губы так, что стало видно нижние резцы. — Скажи мне, чей ты? Скажи это. Скажи ещё раз. — Твой. Я твой, Джисон. Только твой. Джисон удовлетворён. Он попытался вобрать как можно глубже средних размеров член, но рвотный рефлекс сбивал его с толку. Тогда он пробовал снова и снова, проводил языком по всей длине и чувствовал чужую плоть у задней стенки своего горла. Он застонал прямо со стволом во рту и схватил свой собственный, начиная надрачивать. Минхо хватило ненадолго. Он обильно излился с громким придыханием прямо в рот Джисону. Его тело расслабилось, конечности отпустили напряжение. В голове стояло только яркая вспышка блаженной неги, что по венам, не торопясь, разносилась по всему организму. — Выплюни, Джисон. Прости. Но тот не послушался, а проглотил полностью, плотоядно облизываясь. Хореограф ещё пару раз толкнулся в свою руку и кончил следом, обессиленно падая на грудь Минхо — ноги его стали ватными, не своими. — Ты мне нравишься, — выдал он и закрыл глаза, оставляя директора наедине со своими мыслями.