Рассказ о потерянном солнце.

— Гляди! Кавех оборачивается к той стороне, куда указывает Хайтам, и видит фонарь. Первый фонарь, запущенный из королевского дворца. Срываясь с места и раскачивая лодку, юноша рвётся к краю палубы, устраиваясь там. Как бы он не боялся ещё минутой ранее, волна восхищения захватывает его с головой. В глазах отражается свет плывущего по небу светила. За одним фонарём появляется второй. И третий. И четвёртый. И столько, что уже и не сосчитать. Всё небо над ними заполняется таким количеством фонарей, что уже и не понять ночь сейчас или это снова день. Все похожи как один, но с тем же и абсолютно разные. Далёкие, но такие близкие, что Кавех тянет руки. Дарящие не только свет, но и сладкое разливающееся чувство в груди. Тепло. Преступник сзади прокашливается, привлекая внимание златовласого. В его руках ещё два фонаря – знак внимания, без необходимости в словесном подкреплении. Тепло в груди давит сильнее, чем тяжесть заплетённых волос. Усаживаясь напротив, Кавех тянет руки к одному из фонарей, но успевает вспомнить, что у него тоже есть знак. — А у меня есть кое-что для тебя. Мальчик достаёт из-под лодочного сиденья сумку. Он определённо сильно нервничает, держа это в руках, но уже решился. — Возможно, стоило отдать раньше. Но я боялся, понимаешь? А сейчас, – Кавех неуверенно улыбается, – сейчас я уже не боюсь. Удивление разбойника сменяется простым спокойствием и пониманием, искренней улыбкой любви. Рукой он опускает сумку, убирая её в сторону, и передаёт Кавеху его фонарь. Вместе они запускают свои светила в воздух, к остальной волне. Они летят высоко и вливаются в толпу, продолжая свой путь дальше. Какие-то фонари понемногу опускаются поближе к воде, и златовласый перехватывает их, возвращая в течение памяти. Весь прошедший страх, и по поводу ощущений, и по поводу реакции вора на сумку, быстро проходит. Его захватывает новая волна эмоций и он поддаётся им. Уже счастливый мальчик любуется маленькими летающими солнышками, подмечая самые яркие и отличающиеся. Неожиданно он чувствует поверх своей ладони чужую. Хайтам смотрит на него так, как ещё не смотрел ранее. Они тонут в глазах друг друга, думая об одном и том же: они больше не одиноки и никогда не будут. Рука вора плавно перемещается к лицу Кавеха, когда они начинают сокращать расстояние. Он убирает лишние волосы с лица, гладит щёку. И удерживает голову на месте, пока свои губы мягко и почти целомудренно сталкиваются с губами златовласого юноши. Мехрак смущённо закрывает глаза лапой, всё равно аккуратно подглядывая из-за неё. Этой волне эмоций Кавех сдаётся без лишних сомнений. Согревающий тягучий момент тянется совсем недолго, но занимает будто вечность. Выкачивает весь кислород из,легких и заставляет черпать свою последнюю ниточку спасения из чужих губ. Кружит голову так, что всё окружающее сливается воедино и оставляет перед лицом лишь одного человека – Хайтама. Отрываясь от чужих губ ненадолго, они притягивают друг друга для нового поцелуя, ещё более приятно обжигающего, чем первый. Ощущение заполненности для обоих впервой и это ударяет в голову как зависимость. Когда люди говорят о вторых половинках, они не имеют в виду свою неполноценность без них. Они имеют в виду получение недостающей эмоции. Любви. Любви к тому, кто заставляет чувствовать себя единым целым, находясь рядом. Любви к тому, кто прогоняет навязчивое одиночество и озаряет душу, как миллионы фонариков. Кавех не мечтал о фонариках. Он мечтал о новых людях. Хайтам не мечтал о короне. Он мечтал о полноценности.

***

Среди всех огненных фонарей в глаза преступнику попадается один иной. Зелёный. Ярко-зелёный. Как болотное зелье и отравление им же. Как потеря всего хорошего в один миг. Как обман. Под светом стоят Кейя и Тарталья, удерживающие фонарь над головою. В три глаза, они сверлят дыру в Орле, прекрасно улавливающем их взгляд. Он знает, чего хотят бандиты и решается это исполнить. Отстранившийся от поцелуя Кавех, выглядит встревоженным от выражения лица спутника. — Всё хорошо? — Да. Извини. Мне просто…

***

—...Мне просто нужно кое-что уладить. Лодка затащена на берег настолько, чтобы случайно не уплыла, а непонимающий Кавех смотрит, как вор забирает сумку со дна. — Я скоро вернусь. Оставленный поцелуй на щеке успокаивает златовласого настолько, что он может неуверенно улыбнуться и махнуть рукой вслед преступнику, идущему вдоль берега. Опасения, заползающие в голову, прокручиваемые слова матушки, разбиваются об одно простое доверие. Кавех верит Хайтаму всей своей юной любящей душой. Оглядываясь на одиноко сидящего в лодке юношу, вор вздыхает и лезет сквозь кусты. Лодка старых подельников уже недружелюбно поджидает его на берегу, как и один из двух. Тарталья, сидящий на камне, точит палку карманным ножом, не удосуживаясь даже поднять голову на прибывшего. — О, наконец-то. А я уже с ног сбился, пока вас везде разыскивал, – с напыщенной уверенностью, заявляет Хайтам, но видя как скалится лицо Аякса и останавливается мучение над палкой в его руках, он прокашливается, – Господа, я лишь хотел сказать. Я был не прав. Корона ваша. Сумка прилетает к ногам рыжего, диадема вываливается из неё. Преступник разворачивается, чтобы уйти, но врезается в Кейю, что закрывает ему обратный путь. — Задумал нас провести, да, Орёл? – Чайлд поднимается с места, впервые подавая голос. Нож в его руках летит в землю, где покоится и выточенный кол. – Говорят, ты нашёл кое-что по-серьёзнее. — Не понимаю о чём ты. — Понимаешь, – приближающийся Тарталья пинает корону, отбрасывая её в бок, – нам нужен он. Сердце в груди вора бьётся быстрее, встречаясь с сардоническими улыбками бывших товарищей.

***

Нервно поглаживающий свои волосы Кавех, видит тёмный силуэт, выходящий из того места, куда недавно уходил Хайтам. Это колыхает его веру и надежды. — О, ты тут. А я уже подумал, что ты бросил меня и ушёл с короной. Нервно посмеивается мальчик, но, ожидая услышать родные успокаивающие слова и увидеть мягкую улыбку, замечает лишь как силуэт расслаивается на двух человек. И это точно не Хайтам. — Так и есть. Грубые слова вызывают недоверие. Отпячиваясь назад и вылезая из лодки, Кавех недоверчиво мотает головой, вставая в оборонительную позу. — Нет. Нет, он не мог! – голос предательски подрагивает, выдавая истинные сомнения. Преступники лишь усмехаются, переглядываясь между собой. — Ну, глянь сам, – рука рыжего указывает в сторону воды. И, поворачивая голову, прищуриваясь, в тумане мальчик видит бандитскую лодку. За штурвалом стоит юноша, чей силуэт ему уже оказывается противно знакомым. — Хайтам… Ноги бегут по камням, забегая в воду. Ладонь тянется вперёд, стараясь ухватить. Что ухватить? Кавех не знает. Свою последнюю надежду. — Хайтам! Он кричит, но преступник даже не оборачивается на его крики, не ведёт и мускулом. В отчаянии от ситуации, Кавех не успевает и сообразить, как две фигуры оказываются за ним. В ушах звенит и это не тот звон, что глушил окружающие звуки во время пребывания на лодке с возлюбленным. Этот более режущий. Оборачиваясь, златовласый видит в руках одного бандита мешок, в который вполне возможно засунуть мальчика. Перебирая ноги, он уворачивается от нападения и бежит по берегу прочь. По лицу бьют ветки, а ноги запинаются о корягу, отчего мальчик падает. Поднимая взгляд в состоянии паники, вместо ожидаемого мешка на голове он видит… Небо. Вокруг никого нет. Поднимаясь с колен и отряхивая свои брюки, Кавех слышит чей-то зов рядом. Он выходит из-за кустарника, который закрывал ему обзор на площадку, и видит матушку. Матушку Дори с сковородкой в руках, возле которой валяются два обездвиженных тела преступников. Кавех срывается с ног, бросаясь в её объятия. — Цветочек! – Дама судорожно гладит волосы мальчика, отстраняя его от себя настолько, чтобы провести пальцами по щеке. – Ты в порядке? Ничего не болит? — Откуда ты тут? — Я волновалась за тебя! Я пошла за тобой, детка! И когда они напали – фраза матушки нервно обрывается. – Пойдём, милый. Пойдём, пока они не очнулись. Она хватает его за руку и тянет в лес, но запястье Кавеха выскальзывает из хватки. Он снова оборачивается к воде, наблюдая за продолжающей уплывать лодкой Хайтама. Что-то внутри сильно разбивается, руки жмутся к сердцу. На глаза наворачиваются горькие слёзы. Объятия матушки принимают слёзы мальчика теплом, пока на них отсвечивает всё тот же зелёный фонарь.