Кровавое море

      Он попал. Во всех смыслах этого слова.       Глупо было с его стороны надеяться, что Вэй Ин, рано или поздно, не придет к нему сам. Как там говорится? Я не иду к горе, так гора сама придет ко мне? Ну вот эта фраза целиком и полностью сейчас описывала положение Хуа Чэна. Он, признаться честно, даже подумать не мог, что Усянь отправится в Призрачный город в его поисках. Ещё и Инь Юй. Не мог он его заранее предупредить? Или Вэй Ин попросил его не говорить о своём прибытии? Или он не успел предупредить? А вообще, как давно Усянь здесь? Столько мыслей и ни одной он не может озвучить, чтобы узнать на неё ответ.       Вот и приходится из-за этого сейчас сидеть перед этим божеством, отведя взгляд, и молчать как рыба. А что он ему может сказать? Да и должен ли? Это ведь он на него обиделся, а не наоборот. Но, почему-то, под взглядом его серых глаз, демону становилось не по себе. Такое ощущение, будто он – нашкодивший кот, которого сейчас будут носом тыкать в его же дерьмо. — Ты мне ничего объяснять не собираешься? – нахмурив свои брови и сложив на груди руки, спросил Усянь.       Хуа Чэн лишь тяжело вздохнул и медленно встал, а после оглядел его с ног до головы – взгляд задерживается на ключицах, на том самом месте, где когда-то он видел чужие следы. Потом отводит взгляд. Он не хотел отвечать ему, не хотел говорить из-за чего это всё, не хотел говорить, что он просто-напросто ревновал его к какому-то Ланю. Но ничего не поделаешь, раз его загнали в глухой угол, то придётся рассказать всё как есть. — А что ты хочешь от меня услышать? – тихо фыркнув, старший прикрыл глаз и отвернул голову к открытому окну, из которого было видно персиковый сад. — А тебе ещё и говорить обязательно? Хуа Чэн, ты и так прекрасно знаешь, что я хочу от тебя услышать, – нахмурив брови ещё сильнее божество сделало несколько шагов к своему собеседнику.       От своего имени, демон незаметно вздрогнул и замер. Это был первый раз на его памяти, – которая у него, между прочим, очень хорошая! – когда Усянь так его называет. Ну, помимо тех дней, когда они только познакомились.       Постояв так немного, он взял младшего за рукав нижней рубашки и потащил его за собой на выход. Усянь только и успел, что издал тихий писк от неожиданности, тогда как старший уже тащил его по каким-то коридорам Дома Блаженств. — Эй! Куда ты меня тащишь?! Не спеши же ты так! – но его как будто и не слушали, лишь сжали рукав посильнее и потащили дальше.       Больше Вэй Ин ничего не говорил, поэтому и шли они молча, лишь одинокие служанки мелькали иногда где-то неподалеку и ночные фонари покачивались на лёгком ветру.       Вскоре они успели пройти сквозь почти пустые коридоры Дома Блаженств. Хуа Чэн молча вёл Усяня за собой, не выпуская из пальцев его рукав. Их шаги отдавались эхом, служанки почтительно отворачивались, а ночь за окнами будто затаила дыхание. — Я уже подумал, что ты меня навсегда игнорировать решил, – не выдержав долгого молчания, всё же тихо пробормотал Усянь, стараясь не отставать. – Даже не знал, искать ли тебя дальше… — Лучше бы не искал, – буркнул ему в ответ Хуа Чэн, но рукав младшего так и не отпустил. — О, да? А зачем тогда сам меня за руку тащишь? – фыркнул Вэй Ин, но уже немного тише. Он уже понял: что бы ни происходило – разговор будет важным.       Вскоре они вышли за пределы здания, вглубь сада. Призрачный город сиял огнями, а высокие персиковые деревья склонились, будто прислушиваясь. Ночь была прохладной, но за счёт тёплого ветра это ощущалось не так сильно.       Хуа Чэн не отпускал рукав Вэй Усяня – не сжимал его, нет, – скорее, просто держал, будто боялся, что тот снова убежит от него к кому-то другому. Усянь ничего не говорил, лишь шёл рядом, улавливая лёгкий аромат сандала и металла, что всегда сопровождал А-Чэна.       Ночной Призрачный город жил по-своему. Летающие фонари медленно плыли в небе, словно светлячки, указывая путь. Где-то вдали смеялись призрачные дети, зазывали в лавки торговцы талисманами и пряностями. Всё было залито мягким, тёплым светом, который будто бы смывал остатки недавнего напряжения. — Ты часто гуляешь тут ночью? – спросил Вэй Ин, вновь нарушая долгое молчание. Он не знал, куда они идут, но и не спрашивал. Ему нравилось просто идти рядом с близким ему человеком.       Тот не ответил сразу. Они свернули в более отдаленную часть сада, где деревья и редкие здания были увиты светящимися лозами, а за ними открывался тихий пруд с мостиком и фонарями. Поверхность воды отражала их лица – один смотрел с вопросом, другой избегал взгляда. — Бывает, – Хуа Чэн наконец заговорил, но не громко, будто боялся нарушить покой этого места. – Когда слишком много мыслей. — Из-за меня? – прямо спросил Усянь. Он уже узнал, что демон его игнорировал именно из-за какого-то его поступка, поэтому и предположил более логичный вариант.       Хуа Чэн остановился у перил мостика, и отпустив рукав младшего, опёрся на них локтями, посмотрев в воду. Он смотрел на отражение Усяня и какое-то время молчал. Но после тихохо вздоха всё же ответил. — А если да? Что ты с этим сделаешь? — Не знаю, – честно ответил Усянь, вставая рядом с демоном и кладя ладони на перила. – Я не хочу, чтобы ты из-за меня и этих мыслей обо мне не спал. Или, чего хуже, избегал меня.       Ответа снова не последовало. Вместо этого демон выпрямился и посмотрел ему прямо в глаза, а после, чуть неуклюже, будто колеблясь, протянул руку и поправил выбившуюся прядь из слабо завязаных волос. — Пошли, – сказал он глухо и свернул с мостика в сторону одного из небольших зданий, окружённых персиковыми деревьями, перед этим вновь взяв и потянув за рукав Вэй Ина.       Они вышли к небольшой беседке, на краю воды, скрытой за каменными фонарями и поросшей виноградной лозой, утопающей в лепестках персиковых деревьев. Бледные цветы падали с веток, оседали на каменные ступени и плечи, как тонкий снег. Здесь, среди тишины и ускользающего аромата цветов, было будто бы теплее или просто спокойнее. Хуа Чэн откинул занавеску беседки и кивком пригласил Усяня внутрь. Внутри оказался лишь низкий резной столик и подушки. — Садись.       Вэй Ин не стал спорить и послушно устроился на подушке у низкого столика, оглядываясь. Лампа в углу давала мягкий свет, колыхаясь от каждого вздоха ветра и освещая собой пространство. — У тебя даже персики ночью цветут, – пробормотал он, пытаясь немного разрядить обстановку и опуская ладонь на стол. – Будто сам город не может спать. — Он живёт своим ритмом, – отозвался Хуа, уже взяв стоящий на столе чайник и с помощу талисмана нагреаая в нём воду для чая. – А когда ты пришёл… Он, кажется, проснулся сильнее.       Усянь усмехнулся от его слов и приподняв брови, слегка наклонился в сторону своего собеседника. — Это ты сейчас комплимент сказал? Или просто констатировал, что я – как шумная цапля, которая будит всех и вся своим криком? — Если и цапля, то очень упрямая, – не сдержался Хуа, чтобы подколоть его. – Громкая и с не затыкающимся клювом.       Они оба тихо хмыкнули, и напряжение между ними, будто плёнка, стало тоньше.       Хуа Чэн поставил перед Усянем чашку чая. Руки у него дрогнули, когда он случайно коснулся его пальцев, но Усянь этого не заметил, всё ещё оглядываясь по сторонам и разглядывая новую для себя местность. — Не думал, что в Призрачном городе может быть… Уютно. Как будто всё создано, чтобы отдохнуть. — Он такой не для всех, – сказал Хуа, опускаясь на подушку напротив. – Но я хотел, чтобы ты чувствовал себя в безопасности находясь в моём городе. Хотя даже и не знал, что ты навестишь меня в скором времени.       Между ними на какое-то время вновь повисло молчание. Хуа Чэн смотрел в чашу со своим чаем, не решаясь что-то сказать. Он не представлял, как будет объяснять приступ своей ревности и чем это вообще для него закончится. Но Усянь молчать не собирался и уже через минуту заговорил вновь. — Тут никто не помешает, – произнёс он, глядя на водную гладь, где отражались светлячки и фонари.       Вэй Усянь, тихо вздохнул и уже в следующюю секунду смотрел на своего собеседника, который в свою очередь избегал его взгляда серебреных глаз. Но под тяжёлым взглядом младшего, всё же посмотрел на него. Лицо у Вэй Ина было серьёзное, а в глазах читалась твёрдая решимость. — Может тогда расскажешь, в чём дело? Ты ведь не просто так меня притащил в эту глухую часть сада.       Хуа Чэн вновь отвёл взгляд вбок, будто никак не мог решиться. Он до сих пор не представлял как должен объясняться и как на это всё будет реагировать Усянь. Лишь после долгой паузы он всё таки решился и произнёс: — Я не хотел, чтобы ты думал, будто я слежу за тобой. Но я... Переживал.       Вэй Ин смотрел на него и ожидал продолжения. Даже чашку с чаем отставил и положил руки на колени, показывая всем своим видом, что внимательно слушает. Старший же, не смотря в его сторону, продолжил. — Я всё видел, – сухо добавил Хуа Чэн. – Той ночью. Когда вы были в Облачных Глубинах. Как ты с Ланем... – он замолчал на несколько секунд и продолжил намного тише. – Этого достаточно, чтобы понять, почему я не хотел тебя видеть.       Усянь опешил и даже приоткрыл рот в немом негодовании. Но в следующюю секунду унял весь свой пыл. — Подожди! Ты серьёзно? Ты за мной следил? А-Чэн… — Я беспокоился, – сказал он с нажимом, не давая ему сказать дальше ни слова. – Только и всего. — Это была просто пьяная глупость. Не больше. — Значит, ты целуешь друзей по пьяни? — А если да, то что?       Хуа Чэн тяжело вздохнул и прикрыл свой единственный глаз на несколько секунд. А после вернул взгляд к поверхности воды озера и ответил. — Тогда мне больше не о чем говорить.       Вэй Ин сжал кулаки на своих коленях, сжимая в них и ткань своих ночных одежд. Он не собирался терпеть молчание в ответ на свои искренние попытки что-то понять и решить их проблему. — Ты мне скажи прямо. Ты злишься из-за того, что я поцеловал Лань Чжаня?       Молчание. Только лёгкий ветер шевелит занавеску у входа и цветы персика на деревьях. Хуа Чэн так ничего и не ответил. Его взгляд оставался отрешённым и с долей горечи. К счастью, Усянь не мог видеть его взгляда, а потому и продолжил, зная, что его внимательно слушали. — А-Чэн… Это было глупо. Мы просто... – он замялся, но тихо вздохнув, продолжил. – Это была случайность и всего лишь дружеский поцелуй. Правда. — Случайности не оставляют следов на шее, – спокойно заметил Хуа и решился вернуть взгляд на своего собеседника. Во взгляде демона читался упрёк.       Усянь покраснел от его замечания. Он то и вообще забыл что такое было, потому и поспешил приложить ладонь к шее, боясь, что там всё ещё что-то есть. — Ладно, может, он немного переборщил. Но между нами ничего такого нет!       Хуа Чэн молчал смотря ему в глаза. Усянь, не получив хоть какого-то ответа, чуть подался вперёд и обижено-возмущённо выпалил. — Ты мог просто сказать, что злишься, – но осёкся, увидев, как демон опустил глаза. – Или… не злишься. Просто волнуешься.       Хуа тихо вздохнул и так же тихо фыркнул. А после вновь поднял взгляд и с лёгкой, натянутой, улыбкой спросил. — А ты бы понял? — Не сразу. Но теперь начинаю, – оправдывался младший и сел ровно.       Между ними вновь повисла тишина. Лишь шум ветра нарушал её и пение сверчков где-то рядом в кустах. Вэй Ин смотрел на озеро и медленно пил уже остывший чай, тем временем как Хуа Чэн вновь грел чайник с помощью талисмана и наливал себе в чашу горячую жидкость. Но Усянь не был бы Усянем, если не нарушил этой тишины спустя несколько минут. — И всё же, это было просто любопытство, я бы сказал. Дружеский поцелуй, ничего больше, – оправдывался юный бог, и тут же поспешил добавить. – Но ведь это Лань Чжань… ты же знаешь, он… — Я знаю, – коротко ответил Хуа. Он выпрямился и посмотрел прямо в его глаза. – Поэтому и волнуюсь. Чтобы он не обидел тебя. — Он бы не смог, – тихо сказал Усянь. – Он… Он меня защищает. — И всё же, – голос Хуа Чэна стал мягче, почти нежным, – Ты слишком часто скрывает свои настоящие эмоции, слишком легко прощаешь, когда этого не заслуживают и слишком мало думаешь о себе, когда нужно наоборот, думать меньше о других и больше о себе. Неужели я не прав?       Усянь вновь опешил от слов друга. Это был не упрёк, не обвинение – просто констатация факта. Тёплая, щемящая правда, которую он и так знал но не признавался себе, или просто не хотел воспринимать это за правду, ведь думал, что так правильно. Или точнее сказать, так ему вбивали в голову на протяжении нескольких лет. — А ты... Слишком хорошо меня знаешь, – выдохнул он, всё же допивая свой холодный жасминовый чай. – Даже лучше, чем я сам знаю себя.       Хуа Чэн не ответил, лишь тихо хмыкнул и кивнул в ответ. Вэй Ин улыбнулся уголком губ и отвёл взгляд, задумавшись. — А-Чэн... Ты ведь злился не из-за Лань Чжаня, да? – вдруг спросил он. – Я имею ввиду... Не только из-за него? Верно?       Но ответа вновь не последовало. На это юный бог лишь тяжело вздохнул и не стал больше ничего говорить, наслаждаясь тишиной и уютом тёплой летней ночи, рядом с дорогим человеком.       Дорогим человеком. Он только сейчас это понял. Хуа Чэн за такой короткий промежуток времени стал ему действительно дорог. Может по этой причине ему и щемило в груди, когда тот решил его избегать и не отвечать по духовной сети. Может и Хуа Чэну было неприятно по этой же причине, когда тот видел его и Лань Ванцзи через бабочку? Скорее всего. Но злиться на этого демона он не мог. Усяню было достаточно и того, что с ним поговорили и не будут больше избегать. — А-Чэн, – тихо позвал демона Вэй Ин. — Ммм? – так же тихо тозвался старший. — Пообещай мне одну вещь. — Какую? – тот приподнял густую бровь и взглянул на своего собеседника с интересом. — Пообещай больше не избегать меня и говорить сразу, что тебя беспокоит и чем ты не доволен. — Мгм. Обещаю, – кивнул тот, но поспешил добавить. – А ты пообещай не целоваться с друзьями по пьяни. — Обещаю, – с тихим смешком отозвался юноша.       Хуа Чэн тоже тихо хмыкнул и поднялся со своего места. Вэй Ин проследил за ним и склонил голову на бок, когда тот снял своё верхнее ханьфу и подошёл к нему. — Ночью холодно, замерзнешь. Пошли обратно. Да и поздно уже, а ты наверняка устал, – ответил тот на не заданый вопрос, накидывая на плечи младшего своё только что снятое ханьфу. — Мгм. Да, надо бы возвращаться, – и как будто в подтверждение словам демона он зевнул, прикрыв рот ладонью. — Тогда пошли обратно, А-Ин, – сказал тот, протягивая руку и улыбаясь одними уголками губ, но было это искренне. — Пошли, А-Чэн, – ответил тому Вэй Ин, ухватившись за протянутую ладонь и поднимаясь с подушки.       Они шли неспешно, как будто дорога назад растянулась вдвое. На улицах Призрачного города уже давно стихли звуки, только ветер тихо перебирал ленты на фонарях. Усянь молчал, вцепившись пальцами в рукава, не свои, чужие: ханьфу Хуа Чэна, тёплое, с запахом сандала и металла. От него чувствовалась забота и в тех сказанных словах: «ночью холодно, замерзнешь». — А-Чэн, – вдруг заговорил он, чуть наклоняясь к собеседнику, – знаешь… Мне здесь даже слишком спокойно. Никакой беготни, драк с чудовищами, криков…       Хуа Чэн улыбнулся уголком губ, не оборачиваясь: — Жаль, да? — Немного, – хмыкнул Вэй Ин. – Но у тебя тут красиво. И... спокойно.       Они прошли ещё немного, прежде чем Вэй Ин уже добавил тише. — Я думал, ты не захочешь со мной разговаривать. После того вечера, я имею ввиду...       Тонкие пальцы Хуа Чэна едва заметно сжались в кулак, но он быстро расслабил их. — Я не сержусь, – сказал он спокойно, – Просто… Мне нужно было подумать. — Подумать? – переспросил Усянь и покосился на него с прищуром. – И что ты надумал?       Хуа Чэн остановился, глядя перед собой. И ответил только после недолгой паузы, но так тихо, что едва можно было услышать: — Что, возможно, я всё-таки слишком завишу от одной конкретной персоны...       Усянь замолчал. Только шаги по мостовой и их дыхание было слышно в этой тишине. Он посмотрел на руку Хуа Чэна – так близко – и на секунду почти решился взять её. Почти.       Когда они вернулись на аллею, ведущую к Дому Блаженств, ночь казалась особенно тёмной и тихой. Тени от деревьев почти полностью поглотили аллею, но мягкий свет, падающий из окон, всё же освещал путь. Хуа Чэн шёл рядом, и Вэй Усянь чувствовал его внимание, которое было почти осязаемым. Всё в нём, даже молчание, казалось полным какого-то непонятного ему самому смысла, спокойствия.       Вэй Усянь, в своём лёгком ночном ханьфу, чувствовал себя уязвимым, но и защищённым. На нём было верхнее ханьфу Хуа Чэна, которое отдавало тепло, как некое тёплое одеяло в холодную ночь. Он бы хотел сказать что-то, чтобы разрядить атмосферу, но не мог найти нужных слов.       Хуа, казалось, тоже был поглощён чем-то своим, но его взгляд не покидал Вэя. Он шёл рядом, не спеша. Лёгкий ветерок развевал волосы, и Вэй Ин заметил, как одна прядь, выбившаяся из чёлки Хуа, мягко касалась его щёки. И это всё, казалось бы, ещё больше акцентировало то молчание, которое в воздухе наполнилось неведомым напряжением.       В этот момент Вэй чувствовал его взгляд, почти ощутимый, как лёгкое прикосновение к коже. Чувство вины, которое появилось после его откровения о случившемся с Лань Ванцзи, не отпускало, но, с другой стороны, было что-то успокаивающее в присутствии Хуа Чэна. – Больше не хочешь поднимать эту тему?– мягко спросил демон, несмотря на то, что его слова не несли явной настойчивости. Это было больше напоминание о недавней беседе.       Вэй Ин посмотрел в его сторону и слегка покачал головой. Слова казались тяжёлыми, но он не мог отказаться от того, чтобы, возможно, отойти от этого мрачного разговора. – Нет, – сказал он тихо, ощущая, как в его голосе таится лёгкая грусть. – Но если ты всё таки захочешь поговорить об этом... Мы всё обсудим. Только не смей меня больше избегать, засранец эдакий.       Демон ему не ответил. Хотя Вэй Ину и не нужен был ответ, чтобы понять, что к его словам прислушаются, но не факт, что хоть когда-то это сделают.       В полной тишине они и дошли до Дома Блаженств, и у дверей комнаты Вэй Ина снова остановились. Внутри было темно и тихо. Видимо, Лю Мин уже давно вернулся и лёг спать.       У самого порога Усянь не сразу потянулся к дверной ручке. Хуа Чэн остановился рядом, как будто не спешил уходить. Между ними повисла тишина, наполненная чем-то ощутимо живым, едва заметным в воздухе, как ток перед грозой. Фонарь на стене мягко потрескивал, отбрасывая на лицо Хуа Чэна игру света и теней. — Завтра… Покажешь мне ещё что-нибудь? — Вэй Ин не смотрел на него, но уголки губ дрожали в улыбке. — Что бы ты хотел увидеть? — тихо отозвался Хуа Чэн. Голос у него был ровным, но в нём чувствовалось едва уловимое напряжение. — Не знаю. Удиви меня, как умеешь. — Усянь повернул голову, и их взгляды встретились.       Несколько мгновений прошло в молчании. Вэй Усянь видел, как Хуа Чэн смотрит на него и не отводит глаз, не прячет эмоции отразившиеся на всегда серьёзном лице.       Хуа Чэн чуть наклонил голову, пристально глядя на Усяня, словно что-то решая. А младший, заметив этот взгляд, вдруг почувствовал, как внутри всё сжимается, вот только не от страха. Он смотрел в единственный глаз Хуа, в это искрящееся море скрытых чувств под маской равнодушия и холодности, и чувствовал: сейчас. Что-то сейчас случится. — А-Чэн… – выдохнул Усянь не понимая, что тот хочет сделать или сказать.       И прежде чем бог успел снова пошутить или отвести глаза, Хуа Чэн шагнул ближе. На этот раз медленно, будто давая Вэй Ину возможность отстраниться. Но тот не двигался, только смотрел, будто боясь спугнуть.       Рука Хуа Чэна мягко коснулась его плеча, скользнула по ткани ханьфу, будто проверяя, тепло ли ему. А потом он потянулся вперёд, так близко и неспешно, что младший почувствовал дыхание на своих губах – тёплое, осторожное, тревожное, а их лбы почти соприкоснулись. Усянь не шелохнулся. Но тот, резко сменил направление и поцеловал Вэй Ина в щеку. А потом... — Г-господин?! – раздался голос из-за двери.       Вэй Усянь вздрогнул, будто пробудившись от сна. Он резко обернулся, и взгляд его наткнулся на Лю Мина, стоявшего в дверном проёме с растрёпанными волосами и заспанным лицом. Тот моргнул, явно не осознав, что именно прервал.       Хуа Чэн мгновенно выпрямился, выражение его лица вернулось к обычному спокойствию, хотя взгляд всё ещё был затуманен. — Простите, я… Услышал, что вы разговариваете, и подумал, вдруг вам что-то нужно или случилось что… — Всё в порядке, Лю Мин, – быстро сказал Усянь, силясь звучать естественно. – Просто… Уже поздно. Ты ложись.       Лю Мин не стал спорить, но глянул на Хуа Чэна с каким-то подозрением, прежде чем скрыться за дверью. — Доброй ночи, А-Ин, – сказал старший тихо. — Доброй, А-Чэн. Увидимся утром… – отозвался Усянь, наблюдая, как Хуа Чэн уходит в сторону главного зала, а различные цепочки на его одежде тихо позвякивали в такт его шагам.       В своей комнате Вэй Ин устроился у окна. Лунный свет, который только начинал касаться его лица, создавал странную тень. Он пытался сосредоточиться на своих мыслях, но всё равно возвращался к тому, что случилось сегодня. Хуа Чэн… Он много времени проводил с демоном, но сегодня это было как-то по особенному, но его слова, его жесты… Что они значили?       Усянь думал, что, возможно, это был знак, попытка показать что-то большее, чем слова, но он был слишком усталым, чтобы осознать это прямо сейчас. Что-то оставалось неясным в этом маленьком, мимолётном моменте, но он не мог понять, что именно. Он с лёгким вздохом закрыл глаза и подпер голову рукой.       Хуа Чэн был рядом, но… что же он на самом деле чувствовал?

* * *

      Свет раннего Часа Чжень просачивался сквозь занавески, ложась бледными золотистыми полосами на пол. Вэй Ин медленно открыл глаза и уставился в потолок, пытаясь разобраться, проснулся ли он окончательно или ещё витает где-то между сном и явью.       На нём всё ещё было ханьфу Хуа Чэна – красное верхнее ханьфу, лёгкое, с вышивкой серебряных бабочек у воротника. Ночью, переодевшись лишь частично, он машинально набросил его поверх своих спальных одежд, как одеяло. Оно всё ещё хранило тепло чужого тела и запах. Что-то знакомое, металлическое, будто дождь, прошедшийся по чёрной яшме. Он зарывался в него, как в броню, но и как в чьё-то объятие.       Он приподнялся на локтях, морщась, волосы слегка спутались, а правая рука затекла. С минуту он просто сидел, глядя на сложенные у изножья сапоги, и вспоминал.       Образ прошлой ночи всплыл ярким и тревожным воспоминанием. Под его же дверью, где пахло ладаном и тёплым деревом, где между ними было меньше цуня. Его ладонь сжала ткань ханьфу на его плечах. Лёгкое покалывание на щеке, там, где коснулись губы Хуа Чэна, ощущалось так же хорошо как и вчера. Но всё произошло так быстро, чтобы понять. И слишком нежно, чтобы забыть те ощущения, которые у него возникли, казалось бы, от простого поцелуя в щеку.       Он тихо фыркнул. — Ох, А-Чэн, – а после перевернувшись на спину раскинулся на кровати как звёздочка. – Он ведь вчера хотел меня... Поцеловать?       Откинув эти мысли и хмыкнув, он обернувшись осмотрел свою комнату в свете утренних лучей. Здесь всё было прибрано. Кто-то оставил на столике чай в небольшой фарфоровой чашке и несколько пирожков с лотосовой пастой. Наверняка дело рук Инь Юя.       Солнце к этому времени уже окончательно поднялось над крышами, заливая улицы мягким, чуть мутным светом, скользящим по камню, как вода. Вэй Усянь вышел из своей комнаты, надкусив тёплую булочку. Он шёл неторопливо, держа свободной рукой ворот ханьфу, чтобы не развевался, на всякий случай.       Усянь жевал свою утреннюю вкусняшку и не спеша шагал по мощёной дорожке, ведущей к павильонам. Тёплый утренний ветерок трепал распущенные пряди волос, слабо завязанные одной лишь лентой на затылке, а на плечах мягко лежало чужое верхнее ханьфу. Ткань ещё хранила лёгкий аромат благовоний и чего-то металлически-свежего. Булочка была немного суховатой, но тёплой, с лёгким привкусом мёда. Он лениво откусил очередной кусок и почти налетел на кого-то, свернувшего за угол. — Ох, А-Юй! – Вэй Ин поднял вверх руку с булочкой и усмехнулся. – Вот уж спасибо, вовремя! Ты знал, что я сегодня рано проснусь?       Инь Юй подошёл ближе, сложив руки за спиной, как делал это обычно. — Это не я оставил, – сказал он спокойно. – Но рад, что вам по вкусу.       Парень остановился, всё ещё пережёвывая и слегка нахмурился. — Не ты? Хм... Значит, это... — Я предполагаю, – Инь Юй слегка склонил голову, – Что это был Хуа Чэнчжу.       Усянь чуть не поперхнулся своей едой. Он быстро проглотил кусочек так не вовремя откушеной булочки, кашлянул в кулак, будто ничего не случилось, и выпрямился. — Так вот почему она пахла чёрной яшмой, а не только корицей… – пробубнил он под нос, но к счастью Инь Юй его не услышал. Возможно.       Инь Юй лишь незаметно улыбнулся. — Если вы уже бодрствуете, господин Вэй, – он слегка сместился в сторону, указывая путь, – Позвольте мне проводить вас на завтрак. Хуа Чэнчжу приказал подать утреннюю трапезу в главный зал. — Завтракать с А-Чэном? – Вэй Ин изобразил удивление, но голос его звучал куда теплее, чем до этого. – В такой компании даже простая каша покажется пиршеством. Ты не представляешь, насколько мне уже нравится быть гостем в Призрачном городе. Осталось только, чтобы А-Чэн начал меня носить на руках, – последнее, конечно, он сказал в шутку. — Не давайте ему идей, господин Вэй, – мрачно заметил Инь Юй, поворачиваясь и направляясь в сторону внутреннего зала.       Усянь последовал за ним, напевая себе под нос, уже чувствуя, как желудок радостно предвкушает продолжение не только трапезы.       Призрачный город в это время утра был почти беззвучным, словно специально затаившим дыхание. Узкие мостики, перекинутые через потоки багрового света, мягко скрипели под шагами. Когда Вэй Усянь и Инь Юй подошли к главному залу, двери распахнулись сами собой, словно их уже давно ждали.       Хуа Чэн уже был внутри, сидел в тёмно-алой мантии с широкими рукавами за небольшим круглым столом, заваленным парящими блюдами. Он поднял свой взгляд на вошедших, и на его губах появилась еле заметная улыбка. — А-Ин.       Вэй Усянь как ни в чём не бывало шагнул внутрь, всё ещё жуя последнюю крошку булочки. — А-Чэн, вот это ты меня балуешь. Я только встал, а меня уже булочкой встретили, завтраком заманили… Может, ты ещё и колыбельную мне напоёшь сегодня вечером?       Хуа Чэн молча встал, коротко кивнул Инь Юю в знак благодарности и жестом пригласил Усяня сесть. Когда Инь Юй исчез за пределами зала, тишина между ними стала особенно уютной. — Я просто хотел убедиться, что ты не забудешь позавтракать, – тихо сказал Хуа Чэн, отодвигая для него подушку. – Я уверен, что ты вчера почти ничего не ел. — Да... Но у меня на то были причины! Я нервничал... – с усмешкой признался Усянь, садясь. – А теперь вот проголодался.       С довольной улыбкой на лице, Усянь совсем не грациозно опустился на подушку у стола. — Ладно. Что у нас тут? – он быстро осмотрел блюда и поднял на Хуа Чэна осуждающе-обвиняющий взгляд. – Только не говори, что всё это специально для меня. — Всё это специально для тебя, – с самым невинным видом повторил Хуа Чэн, передвигая к нему чашу с рисом, фаршированными лотосами и крошечными пирожками, украшенными кандзи «долголетие». — Тьфу ты, – фыркнул Усянь, но глаза его так и светились при виде острых блюд. – А-Чэн, ты с ума сошёл. Это же пир на целый род. Ты кого вообще ждал? Императора? — Ну, не Император, но тоже почётный гость, – произнёс он совсем негромко, почти с нежностью.       Тишина повисла между ними, наполненная только звуками чая, который наливали в чашки. Вэй Ин опустил глаза на свою чашу с рисом и осторожно взял в руки одну из булочек. — Мм… Вот ты скажи. Это у тебя обычное гостеприимство такое или я всё-таки заслужил особое обращение? — Ты не гость, – просто сказал Хуа Чэн, заставляя младшего вздрогнуть и застыть на месте. – Ты дома.       Сердце Усяня вздрогнуло. Он откусил булочку, делая вид, что просто ест. Но на самом деле он скрывал тёплую волну приятных чувств, захлестнувшую грудь. — Знаешь, я вдруг вспомнил двух знакомых, которых обещал навестить, – пробормотал он, отвлекаясь. – Когда только прибыл сюда… Я помог одной девушке и мальчишке. Демоны. Хорошие. Надо бы заглянуть и проверить как у них дела. — Ты знаешь, где они? — Примерно. Если что, спрошу у кого-нибудь. Хотя, – он прищурился и перевёл взгляд на своего собеседника. – Ты мог бы и помочь. Ты же тут как местный бог. Сомневаюсь, что любимому господину Градоначальнику откажут в услуге. — Если захочешь, я провожу.       Усянь нахмурился, сделав вид, что раздумывает, а потом склонил голову с хитрой улыбкой. — Только если по дороге купим мне ещё булочек. — Купим столько, сколько твоя душа пожелает, – ответил Хуа Чэн.       На этом они оба замолчали. Совсем не потому что нечего было сказать, наоборот, слов становилось слишком много. Поэтому они ели, не торопясь. Один – глядя в чашу, другой – не сводя взгляда с сидящего напотив.       Несколько минут они ели молча, и в этой тишине было что-то уютное, как домашняя утренняя сонливость, которую не хочется прогонять.       Наконец, Усянь отодвинул от себя пустую чашу, где несколько минут назад был рис, и вытянулся. — Всё, я сыт, счастлив и готов к подвигам. Пошли теперь гулять по Призрачному городу! Ты вчера обещал мне прогулку. — Сейчас? – Хуа Чэн уже встал из-за стола и посмотрел в окно. — А что, у тебя есть какие-то срочные дела? — Нет. Сегодня в планах у меня только ты.       Вэй Усянь фыркнул и отвернулся, пряча от его взгляда своё смущение. — Перестань! Я ж так никогда от тебя не отстану. — На это и был мой расчёт. — Ах ты, – засмеялся Усянь, кидая на него взгляд через плечо, – Да ты коварен, А-Чэн.

* * *

      Когда Хуа Чэн заставил Усяня переодется в свою одежду, потому что он категорически отказывался расставаться с ханьфу демона, и они покинули Дом Блаженств, на улице уже стояло жаркое позднее утро, и свет, преломляясь сквозь лёгкую пыльцу в воздухе, рисовал на мостовых причудливые узоры.       Хуа Чэн шагал чуть позади, позволяя Вэй Ину идти первым, оглядываясь и любуясь им почти открыто. Тот, будто чувствуя его взгляд на своей скромной персоне, слегка расправил плечи и закинул руки за голову. — Так, я помню, мы тогда сворачивали направо от улицы с чайной лавкой… А потом был перекрёсток с вывеской «Яд змеи», – говорил младший, обводя взглядом улицу в поисках нужного здания или поворота. – А-Чэн, как ты тут вообще ориентируешься? Все дороги выглядят одинаково! — Но ты всё равно находишь путь, – возразил тот и приподнял свою бровь. — Не преувеличивай! – фыркнул Усянь. – Я могу заблудиться и в собственном дворце. — Тогда тебе очень повезло, что у тебя есть я, который всегда поможет тебе найти верный путь.       Тут Вэй Усянь обернулся, и в его взгляде сверкнуло что-то неуловимо тёплое. — А-Чэн… – но он не договорил и вдруг указал пальцем вперёд, выкрикнув. – О! Вон та улица! Пойдём! Туда нам надо!       Хуа Чэн еле заметно улыбнулся и молча последовал за ним.       Через пару поворотов показалась знакомая вывеска, а чуть дальше то самое небольшое заведение, где Вэй Ин впервые встретил Чэнь Янь и Тао Юна.       На лавочке у входа она как раз поправляла воротник ханьфу мальчика. А-Юн жевал яблоко, размазывая сок по своей щеке. Завидев Усяня недалеко от них, она замерла, а потом нахмурилась – не узнала сразу, ведь теперь он был не в женском обличии. — Подожди, – повернувшись к Хуа Чэну сказал Усянь, – Я подойду к ним первый.       Тихо выдохнув он подошёл к ним ближе по пути расправляя рукава своего чёрного ханьфу и мягко улыбнулся, когда остановился напротив. — Сестрица Чэнь! Я ведь обещал навестить вас, да? Вот я вернулся! Или вы уже забыли сестрицу Сянь-Сянь? – последнее он произнёс с самой наиграно-обиженой мордашкой.       А-Юн не узнал его сразу и спрятался за юбкой девушки, когда та поднялась на ноги. Глаза Чэнь Янь расширились, а потом вспыхнули от осознания. — Это… Это вы?.. Та госпожа?.. — Да! Только теперь я не госпожа, а, скорее, господин, – неловко хихикнув и почесав затылок, Усянь подмигнул им. – Надеюсь, вы не обижаетесь на меня за эту маленькую шалость. Но можете так и обращаться ко мне! Братец Сянь! Как ни как это моё имя.       Тут Тао Юн, кажется, узнал его и выбравшись из своего укрытия подошёл к Усяню и обнял. Так как мальчишка был не таким высоким, носом он упёрся божеству прямиком в живот и тихо пробубнил: «Сянь-гэгэ».       Вэй Ин засмеялся и погладил А-Юна по голове с облегчением выдохнув. Он обернулся через плечо и подмигнул Хуа Чэну, пока тот подходил к ним ближе, заложив руки за спиной. — Знакомься, А-Чэн. Это мои новые друзья, – с мягкой улыбкой сказал Вэй Усянь, поглаживая мальчишку по голове. – А вы, – он повернулся к демонице, – Можете звать его Хуа Чэн. Хотя... Может лучше «Хуа Чэнчжу», всё же он ваш Градоначальник, – сказал он как ни в чём не бывало, будто бы капусту резал, а не представлял одного из сильнейших демонов трёх миров.       Глаза Чэнь Янь округлились, а руки тут же дёрнулись вниз в поспешном поклоне. — Г-господин Хуа… Прошу простить, я не узнала вас с такого расстояния… — Не нужно, – спокойно ответил Хуа Чэн, чуть склонив голову. – Если вы друзья А-Ина, значит, вы и мои друзья. — Вот-вот, – бодро вставил Усянь, оставив в покое голову мальчёнки и просто сложив руки ему на спину. – А-Чэн очень добрый. Правда, внешне так и не скажешь, но на самом деле он мягче тофу. — А-Ин, – сдержанно сказал Хуа Чэн, но он вовсе не возражал, что тот так о нём говорит перед его же подчинёнными.       Мальчишка, вцепившись в Усяня, вдруг прошептал поднимая на него взгляд своих светлых глаз: — Ты теперь тут живёшь? — Пока что да. Погощу немного здесь. Ты рад? – улыбался тот, вновь начиная гладить его, но уже по спине. — Мгм... Сянь-гэгэ? — Да? — А... Можно будет ещё попробовать ту булочку?.. — Булочку с кунжутом? Конечно. Только в следующий раз идём гулять по городу вместе и я угощу тебя всем, чем только захочешь. Хорошо? – говоря это, он достал из рукава-цянькунь одну из булочек с лотосовой пастой, одну из тех, что он обнаружил утром в комнате, и протянул ему. Не булочка с конжутом, но тоже очень вкусная. — Хорошо! – А-Юн слегка ему улыбнулся и принялся есть протянутую вкусность.       Девушка, наконец немного расслабившись, поправила волосы собраные в простую причёску и сдержанно улыбнулась наблюдая за их диалогом. — Спасибо вам… В тот раз, если бы не вы… Боюсь мне бы не удалось накормить А-Юна достаточно, чтобы он не перешёл на человечену. Он ещё молодой демон, и мне бы очень не хотелось для него такой участи. — Не за что, – отмахнулся Вэй Усянь. – У меня к детям особая слабость. Особенно к таким сиротам, как он. – в его глазах проскользнула боль и печаль. Но так же быстро исчезла, но и этого было достаточно, чтобы Хуа Чэн заметил и задумался.       Вэй Ин широко улыбнулся, и когда Тао Юн закончил с булочкой, опустился на одно колено, совсем не заботясь о том, что может испачкать своё ханьфу, и взял в руки ладонь мальчика. — Сянь-гэгэ позаботиться о тебе. У тебя будет крыша над головой, вкусная еда и чистая одежда. Обещаю. Ты веришь мне? – спрашивает он склоняя голову на бок.       А-Юн смотрел на него и о чём-то думал. Потом оглянулся на Чэнь Янь, посмотрел какое-то время на неё, потом так же посмотрел на Хуа Чэна за спиной Усяня, и только потом вернул взгляд на Вэй Ина и кивнул.       Усянь ему мягко улыбнулся и погладил по голове, так, как делала Цзян Яньли, когда он был младше. А потом поднялся, давая Тао Юну ещё две булочки, и посмотрел на девушку. — Я загляну к вам ещё завтра. А теперь идём, А-Чэн, – обернувшись к названому, он взял его за руку. – Прогуляемся? — Хорошо, – без колебаний ответил старший, взглянув на свою руку, которую Усянь держал в своей.       Они попрощались, пообещав заглянуть снова. Мальчишка долго махал им вслед, пока Усянь не оглянулся и не послал ему воздушный поцелуй, на который тот отозвался самым громким: «До встречи, Сянь-гэгэ!».       Когда солнце стало подниматься выше, а утро медленно перетекать в день, улицы наполнились звуками: скрип колёс, смех, аромат жареных лепёшек и пряного чая, детские выкрики и звон колокольчиков на витринах. Конечно же, не обходилось и без криков демонов, звуков рассекающего человеческую плоть ножа, противного запаха застоявшейся крови и чего-то ещё очень противного на вид и слух. Но такие места Хуа Чэн пытался избегать и сразу уводил Усяня, чтобы не испортить ни ему, ни себе настроение на оставшийся день.       Усянь с любопытством заглядывал во все лавки. Что поделать, любил он всякие ярмарки и рынки, а демонический так и вообще впервые посещает, если не считать вчерашней прогулки по улицам в поисках Дома Блаженств. Каждые несколько чжанов ему встречалось что-то, от чего он тут же оживлялся. — О, смотри, А-Чэн! – он потянул его к одному из прилавков с оружием. – Меч с перевёрнутым лезвием! Погляди на эти узоры – что за искусный мастер его ковал? — Один из старейших кузнецов демонического клана. Он кует только в полнолуние, – ответил ему старый демон-торговец с лисьими ушами на голове. — А если он проспит полнолуние? – продолжил интересоваться Усянь. — Тогда следующий месяц ждёт. — А если опять проспит? — Я куплю тебе такой меч, – перебил его тираду Хуа Чэн и подался вперёд, уголки его губ едва заметно дрогнули в лёгкой но довольной улыбке. – Если он тебе так нравится. — Ха! – Усянь ткнул его в плечо и повёл их прочь, пока этот демонюга действительно не купил ему тот меч. – А-Чэн, ты балуешь меня. Я ж привык сам добывать что хочу… А теперь вот – один взгляд на интересную вещь и ты уже готов всё купить. — Не всё, – мягко поправил его Хуа и поспешил добавить. – Только то, что тебе действительно нравится. А это сразу видно по твоим глазам.       Усянь вдруг притих и замешкался на пару шагов, но потом быстро сменил тему, так он делал всякий раз, когда не знал, как или что ответить, как реагировать. Что же поделать, если всё детство приходилось скрывать от других свои настоящие эмоции, а единственный человек, с которым он мог снять все маски и просто быть собой – это Цзян Яньли. — А вот это что? — отвлекаясь, он указал на витрину с амулетами, где в стеклянной чаше плавали крошечные жемчужины, светящиеся изнутри. — Слёзы души, – ответил ему Хуа Чэн, подходя ближе к той витрине. – Иногда они рождаются у тех, кто очень долго чего-то ждёт. От этого и название такое. — М-м… А у тебя есть такие жемчужины? Как ни как, но ты уже не один век землю топчешь.       Хуа Чэн посмотрел на него приподняв свою бровь, но после нескольких секунд молчания всё же ответил. — Есть.       Усянь замер, сам не понимая почему, но потом с тихим смешком пробормотал, стараясь особо не обращать на это внимания. — Пошли давай. Ты мне, вообще-то, ещё булочки обещал купить!       К самому позднему дню и началу заката Усянь таскал Хуа Чэна по Призрачному городу, умудряясь выпрашивать у демона самые разные и съедобные на вид сладости. На закате дня они оказались в районе, где под открытым небом мастера-демоны вырезали защитные символы прямо при покупателях (и это было странно, ведь казалось бы, зачем демонам защитные талисманы? Но Хуа Чэн объяснил, что это в основном делается для людей, которые не бояться посещать его город). Один из таких стариков усадил Усяня за стол и стал вырезать ему амулет по его требованиям. — Сделайте такой, чтобы защищал от плохих снов, – с важным видом, подняв при этом указательный палец вверх, говорил юноша. — Для сна? – удивился Хуа Чэн. – Ты плохо спишь? — Не всегда, – признался Усянь, наблюдая, как лезвие резца скользит по дереву. – Иногда кошмары возвращаются. Крики. Огонь. Голоса...       Хуа Чэн молча смотрел на него. Но когда старик протянул готовый амулет, он взял его первым и повязал Усяню на запястье. — Ты должен был сказать, что тебя мучают кошмары. Но... – он поднял взгляд от его запястья и перевёл его на лицо Усяня. – Если вновь приснится кошмар – я рядом. Ты же знаешь. — А-Чэн… — Даже если ты будешь далеко от меня – я всё равно рядом, – он указал на свою серебряную бабочку, которая никогда не покидала причёски Вэй Ина, как бы намекая этим, что он действительно всегда рядом и сможет прийти в любой момент, стоит только позвать.       Усянь долго смотрел на амулет на своей руке, потом перевёл взгляд на Хуа Чэна и тихо выдавил из себя. — Я... Тоже рядом, знаешь ли. Ты тоже можешь рассказывать мне о своих кошмарах или просто чем-то делиться...       А потом ярко улыбнулся и продолжил говорить со своей привычной озорной улыбкой на лице, взяв руки демона в свои. — Даже если ты вдруг решишь превратиться в кувшин с вином. Я первым тебя распью! Обещаю!       Хуа Чэн тихо рассмеялся. Вот тот Вэй Ин которого он знает: с улыбкой от уха до уха, тупыми шутками и шилом в одном интересном месте.       Уже позже, когда небо окрасилось в синий индиго, и Призрачный город засиял тысячами фонарей, они сели в уличной чайной. Вокруг уже начинали разносить горячую еду, медовые лепёшки и рис с пряностями. Усянь принюхался, втягивая в себя сладкий запах еды и вытянув ноги, откинулся на спинку мягкого диванчика с полным блаженства лицом. — Вот ради чего стоит жить, – довольно произнёс он, осматривая улицу с балкона чайного дома, где они и сидели. — Ради еды? – приподняв бровь, интересовался Хуа Чэн и улыбаясь в чашу своего персикового чая. — Ради такого дня. Ради... – он хотел сказать: «ради тебя, А-Чэн», но передумал, поймав себя на мысли, почему же ему захотелось так сказать, но взяв себя в руки продолжил. – Ради полученых эмоций.       Хуа хмыкнул, поняв, что тот хотел сказать что-то другое. И эмоции, скрытые во взгляде Вэй Ина, только подтверждали его догадки. Но Хуа Чэн, не отводя глаз, лишь довольно произнёс. — Тогда останься ещё на несколько таких дней, если тебе здесь нравится. — Остаться? – Вэй Усянь прикусил губу. Как ни как, но ему нужно вернуться в Небесную Столицу и выполнять свои обязанности. Он и так всю работу оставил на своих бедных помощников, а за не выполнение обязанностей его вновь могут наказать, чего он точно не хотел! Но он действительно собирался остаться здесь на несколько дней. – Ну... Может, если только пару дней. Один, два... Но не больше! У меня ещё работы куча...       Хуа Чэн чуть склонил голову, улыбаясь так, будто именно этого ответа и ждал. Вот же хитрый жук! Точно всё продумал. — Считай, уговорил меня, – добавил Усянь, делая глоток чая. – Только не жди, что я буду вести себя прилично! Я всё такой же громкий, дерзкий, упрямый и люблю выпить! — И мой, – добавил Хуа, тихо, почти глухо и еле слышно.       Но Усянь, занятый тем, чтобы выудить из тарелки самый крупный кусочек жареного гриба, не расслышал его слов. Он наслаждался видом на город с довольной улыбкой, как у кота, который стащил и съел самый вкусный кусок сала. Этот день ему определенно понравился, особенно проведённый с самого утра и до вечера в компании Хуа Чэна. Он не знал почему, но в компании этого демона он всегда чувствовал себя спокойно, в безопасности, умиротворённым и счастливым.       Интересно, Хуа Чэн чувствовал себя так же в его компании?       Постепенно Призрачный город оживал ещё больше под покрывалом ночи. Тёплый свет фонарей мерцал в лужах, отражаясь, будто звёзды решили опуститься на землю. Вэй Ин с Хуа Чэном шли неспешно, плечом к плечу, и только изредка касались друг друга локтями. Молчание было не гнетущим – скорей уютным, словно они всё уже сказали, но не спешили отпускать этот момент. — А-Чэн, – негромко произнёс Усянь, остановившись у одного из фонарей. – Спасибо за этот день. Я давно так… Легко и свободно себя не чувствовал.       Хуа Чэн повернулся к нему, его единственный глаз мягко блестел в свете фонаря, а пристальный взгляд направлен только на своего собеседника. Но спустя минуту молчания он ответил. — Ты заслуживаешь отдыха и свободы от всех мирских забот. В первую очередь ты человек, а потом бог с кучей обязанностей или Правая рука главы Цзян. Ты заслуживаешь счастья. Не на один день, а всегда. В любое время, в любой день, в любой момент.       Усянь застыл от его слов и мягко улыбнулся, благодаря за них. Ведь это была правда. Но потом Вэй Ин усмехнулся, а взгляд его был серьёзен. — Знаешь, А-Чэн... мне кажется, что я снова живу. Не существую, не притворяюсь, а... Дышу. Это странно. И от этого мне становиться немного не по себе.       Хуа Чэн не ответил сразу. Он просто смотрел, внимательно, почти осторожно. И когда заговорил, голос его был тише, чем шелест ночного ветра. — Я тоже боялся. Но ты всё же пришёл ко мне. Значит, всё не зря.       Они замерли на несколько мгновений, стоя под фонарём, как под звёздами. Потом Усянь вздохнул, улыбнулся и потянулся, продолжая идти. Эта ситуация смутила его, но он мастер переводить темы. — Ай, ну всё, если я ещё немного постою, то усну прямо здесь. Пошли уже домой. Я же тебе ещё не показал, как я храплю, когда устаю! – заявил он разразившись громким смехом. — Не стоит, – хмыкнул Хуа, догоняя его и ровняясь плечами. – Это знание мне не обязательно. — Вот и зря! Это зрелище не для слабонервных.       На это Хуа Чэн лишь фыркнул, слегка приподняв уголки губ, но даже не предпринимал попыток остановить бесконечную болтовню своего спутника.       К их позднему возвращению коридоры Дома Блаженств успели утонуть в полумраке. Лишь редкие фонарики освещали путь. Тонкие занавеси колыхались от сквозняка, разнося аромат благовоний и ещё чего-то цветочного, пахнущего слабо, как тень летнего сна.       За весь день ходьбы усталость накрыла Вэй Ина, но в его теле всё ещё оставалось какое-то необъяснимое волнение.       Он остановился у двери своей комнаты, оглянулся через плечо и не смог сдержаться. Он протянул руку и ухватив Хуа Чэна за рукав, неожиданно для самого себя, притянул к себе. — А-Чэн...       Голос его был тихим, почти хриплым. А потом он просто обнял его. Нежно, но крепко сжимая ткань его ханьфу в своих руках. Не игриво, не вызывающе, а... Как будто искал в нём поддержку и тепло, которого ему всегда так не хватало. — Спасибо за день, – пробормотал он в плечо Хуа Чэна (ух, какой же он всё таки высокий чёрт!). – Я не знал, что могу быть таким... Живым. По настоящему живым, А-Чэн.       Хуа Чэн не ответил ему, оставив его слова в уютной тишине. Он стоял с прямой спиной, будто палку проглотил, но потом медленно поднял руки и так же крепко обнял Вэй Ина в ответ, прижимая его к себе обеими руками, будто защищая от всего мира. Его широкая ладонь легла Усяню между лопаток – такая твёрдая и тёплая. И ему захотелось остаться так стоять всю ночь до утра. Просто дышать. Просто обнимать друг друга и просто вдыхать аромат Хуа Чэна.       Хуа склонился, и, прежде чем отпустить, коснулся губами его макушки. Лёгкий, невесомый поцелуй на его шёлковых и непослушных волосах.       Вэй Ин замер, но не спешил отстраняться. Не спешил показывать старшему своё смущение и порозовевшие щёки. И только совсем немного усмехнулся. — Это ты сейчас меня благословил или метку поставил? – решил всё таки немного разбавить тишину Усянь. — А-Ин... – голос Хуа Чэна был чуть хриплым, как будто в нём зацепилась щепка. Он и сам не понял зачем это сделал. – Это просто... Я... — Значит, мне повезло.       Он отпустил демона первым и отступил к двери. Глаза его блестели, но взгляд был не насмешливым, наоборот, почти нежным. — Спокойной ночи, А-Чэн. — Спокойной ночи, А-Ин.       Усянь вошёл в свою комнату, но не закрыл дверь сразу. Постоял какое-то время, словно колебался, но в конце концов тихо её притворил.       В комнате воздух был тёплый, пахло ладаном и ночной прохладой. Вэй Ин медленно снял своё ханьфу, небрежно бросил его возле кровати и только потом позволил себе упасть на мягкую постель.       Он уставился в потолок, обхватив руками лежащую рядом подушку и зарывшись в неё носом. — Ну и зачем он... – начал было он вслух, но потом засмеялся сквозь зевок, игнорируя свои горячие от смущения щёки и шею.       Он провёл пальцами по волосам, потом по макушке, вспоминая лёгкое прикосновение губ Хуа Чэна. — Это просто... Он...       Взгляд его стал мягче, спокойнее. Усянь закрыл глаза, и его губы тронула едва заметная улыбка. «— Мне действительно повезло», – только и успел подумать он, прежде чем провалиться в сон.

* * *

Несколько дней спустя

      В туманном утре Призрачного города, пропитанного сладковатым ароматом сандала и лёгким дымом благовоний, Вэй Ин стоял у главных врат. На нём всё ещё было красное верхнее ханьфу, наброшенное поверх собственных одежд – подарок Хуа Чэна, который он нагло выпросил у друга.       Рядом стоял Лю Мин с аккуратно собранной сумкой через плечо. Его крылья в облике человека были почти незаметны, лишь легкое мерцание на плечах выдавало его природу. Вэй Ин впервые видел его в этой форме, поэто с самого утра успел как следует облапать его крылья и сделать кучу комплиментов своему фамильяру, пока тот не засмущался и не сбежал от него к Инь Юю.       Перед ними стоял Хуа Чэн. Спокойный, как всегда, но взгляд его был наполнен нежностью и хорошо скрытым детским счастьем. — А-Ин, – тихо сказал Хуа Чэн, поправляя на плече Усяня складку ханьфу, словно не хотел отпускать вовсе. – Будь осторожен. — Я что, похож на такого растяпу? – усмехнулся Усянь, но его улыбка вышла какой-то мягкой, будто он сам боялся, что слова растревожат ту зыбкую теплоту между ними.       Хуа Чэн не ответил сразу. Вместо этого он опустил руку и, будто не выдержав, на миг обнял его за плечи, притягивая ближе. Его губы едва заметно коснулись макушки Вэй Ина.       Усянь слегка замер, чувствуя, как сердце предательски забилось быстрее. Он не отстранился, наоборот, коротко хлопнул демона по спине, словно поддразнивая. — Ты так меня проводишь, будто я навсегда ухожу. — Мне всё равно мало, – ответил Хуа Чэн почти шёпотом.       Но вскоре отпустил его с улыбкой. Лёгкой, но такой, от которой внутри Усяня что-то щемяще потеплело. — Я скоро вернусь, – пообещал Вэй Усянь стараясь придать себе бодрый вид. – Ты уж не скучай тут без меня.       Хуа Чэн кивнул, но потом будто бы вспомнив о чём-то, полез в свой внутрений карман ханьфу. — Это тебе, – он протянул Усяню аккуратно перевязанный пакет. – Там то, о чём ты меня просил несколько недель назад. Её только сегодня утром закончили делать, поэтому я и задержался, – объяснил он, вновь сложив руки на груди. – Надеюсь это то, что ты имел в виду. Если нет, только скажи.       Усянь взял свёрток с чуть смущённой улыбкой. Он ведь уже и забыл, что просил об этом Хуа Чэна. Зато теперь ему будет чем заняться на ближайшее время, помимо кучи бумаг и свитков в Небесной Столице. — Спасибо, А-Чэн. Я ведь уже и забыл, что просил тебя об этом небольшом одолжении, – честно признался младший.       Хуа Чэн тихо рассмеялся на его слова, наблюдая, как Усянь вместе с Лю Мином уже уходит вдоль улицы, залитой слабым утренним светом солнца, которое сюда не может проникать в полной мере из-за густых тёмных облаков.       Его пристальный взгляд оставался на Вэй Ине до тех пор, пока тот не скрылся в гуще леса.

* * *

      Дорога к деревне Водных Каштанов тянулась лениво, залитая весенним солнцем. Воздух был чист, с лёгким привкусом трав и цветущих деревьев.       Усянь шёл впереди, беззаботно насвистывая себе под нос что-то весёлое, но в мыслях всё возвращался к оставшемуся за спиной Призрачному городу и его атмосфере. К теплу руки на своём плече. К прикосновению на макушке. — Господин... – подал голос Лю Мин, догоняя его. – Вы улыбаетесь. — Что? – Усянь спохватился, тряхнул головой и рассмеялся. – А что, нельзя? Я вспомнил кое-что забавное.       Лю Мин посмотрел на него с лёгкой улыбкой, но промолчал.       Когда деревня Водных Каштанов показалась впереди, утопая в белых цветущих садах, их уже ждали.       На тропинке стоял Се Лянь в своём неизменном простом светлом ханьфу, с лёгкой корзиной в руке. Его лицо озарилось радостью, стоило ему увидеть Усяня. — Ин-ди, наконец-то! – воскликнул он, подходя ближе. – Я уж начал думать, что ты передумал заходить ко мне и отправился сразу в Небесную Столицу. — Как я мог, Се-гэгэ! – засмеялся Усянь, радостно махая рукой. – Обещал же: вернусь – значит вернусь!       Се Лянь коротко обнял его, тепло и по-братски. — Устал с дороги? — Нет! – замахал руками Усянь, но потом почесал затылок и наигранно-виновато протянул. – Ну, может, совсем чуть-чуть. Но я столько всего хочу рассказать! Пойдём, найдём место потише? — Конечно, – улыбнулся ему Се Лянь. – Я как раз хотел заварить чай.       Вскоре они уже сидели в саду за небольшим столиком, окружённые ароматом цветов и стрекотом цикад.       Се Лянь налил чай, выжидающе глядя на Усяня. — Ну, Ин-ди... Рассказывай. Как всё прошло в Призрачном городе?       Усянь на миг замолчал, уставившись на плавающие в чашке чайные лепестки жасмина.       Потом усмехнулся и начал рассказывать про первый визит, про забавные происшествия, про Инь Юя и их завтраки, про долгие прогулки. О девушке-демонице и мальчике он тоже вспомнил, улыбаясь от уха до уха, когда расказывал о мальчике и какой он был милый.       Но когда дошло до Хуа Чэна, его голос стал мягче, теплее.       Он рассказал и про тот их вечерний разговор. Про неловкое недо-прощание у двери тем же вечером. Про все те молчаливые взгляды, которые Хуа любил бросать в его сторону.       Се Лянь слушал его внимательно, с лёгкой, одобрительной улыбкой. Всё же не зря он посоветовал Вэй Ину наведаться в гости к Хуа Чэну и поговорить как следует. — Я рад за тебя, Ин-ди, – сказал он, когда история Усяня подошла к концу. – Правда, очень рад, что вы смогли поговорить и решить эту проблему.       Усянь замер на миг, потом с тихим смехом подпер щёку рукой. — Да... Я тоже этому очень рад.