Трудности адаптации

      Хёнджин всегда был человеком неопределённым, но он никогда бы не назвал себя ветреным. Он любил само понятие любви, грезил об этом, искал, чувствовал, превозносил, но каждый раз оказывался ни с чем. После разговора с Джисоном его начали посещать уж слишком депрессивные мысли по поводу своих чувств и отношению к любви. Он ведь не был легкодоступным, но теперь в голове вертелся вопрос "а вдруг я действительно такой и есть?" Конечно, в глубине души он понимал, что это далеко не так, но подростковый максимализм перевешивал здравый смысл, а драматизм ещё добавлял градус остроты.       Всё вдруг оказалось таким простым и бессмысленным, все его попытки найти ту самую искреннюю любовь обесценивались гневным взглядом Джисона. Может, Хёнджин просто не создан для отношений и вынужден бегать от человека к человеку? Но была надежда, что это всё временное, и уже скоро он получит то, что искал. Это несомненно тяжело, всё не приходит быстро и сразу, но так уже хотелось просто спокойно осесть и выдохнуть. После тех стоп Джисона он осознал, что надо меньше внимания уделять самому поиску любви, и отдаваться чувствам уже в процессе. Но Хёнджин же всегда пытался найти то самое счастье, о котором слышал только в песнях, и всегда это приводило к одному концу - обрыву над бездонной ямой, где он стоял один.       Его первые отношения явно не были показателем здоровых и крепких уз. Тогда он окунулся в чувства с головой, они его облепили как патока, и он увяз в этой приторной сладости. Сам не видел свою погибель, хотя все вокруг об этом твердили.       Ему было 14, а девушке из музыкального кружка - 15. Они познакомились неожиданно, и сошлись стремительно. Это было похоже на пожар, поглощающий всё на своём пути. Только тогда Хёнджин не осознавал, что пожар опасен и может расплавить кожу до костей, выедая сердце. Всё казалось страстным, романтичным, но в то же время невинным, учитывая их возраст. Может быть, так думал только Хёнджин. Он осознавал, что они были слишком малы для какой-то близости, хоть гормоны и бушевали по полной. Родители вообще твердили, что не то, что для секса, а даже для отношений ещё время не пришло. Это всё несерьёзно, скоротечно, а последствия потом могут быть необратимыми. Единственная, кто это не осознавал, была та девушка, которая проявляла всё больше и больше энтузиазма с каждым днём. Хёнджин считал, что это его первая и единственная любовь - так крепко он приковал себя к ней. И так же больно было отрываться, будто он терял частичку себя вместе с ней. А потом, собирая себя по кускам, пытался выжечь это имя из своей головы.       Кто же знал, что одна глупая случайность изменит всю их жизнь? Хёнджин по сей день гадал что случилось бы, если бы этой случайности не произошло. Были бы они всё ещё вместе? И сколько бы продолжался обман?       Хёнджин помнил всё, словно только вчера пережил это. Что-то сидело внутри и усердно хранило тот ужасный день, периодически проигрывая на повторе.       В один из особо солнечных дней, когда на улице стояла духота, а солнце готово было проесть голову насквозь, их класс разминался на баскетбольном поле. Вода закончилась, а жажда неумолимо копилась. Хёнджина, как очень ответственного ученика, отправили за бутылками воды, и он был невероятно рад в тот момент, что смог сбежать с палящего солнца.       Бутылки нашлись быстро. И так же быстро нашлась его девушка на складе спортивного зала, но не одна, а в компании какого-то парня. Хёнджин не был ревнивым. Но не придать значения тому, что эти двое были одни в тесном тёмном помещении, прячась и целуясь, было просто невозможно. До сих пор он помнил отчётливо тот момент, когда её губы обхватили губу этого парня, а потом она резко отстранилась и пыталась сделать вид, что они ничем не занимались. Это длилось не больше секунды, но Хёнджин видел всё отчётливо, а помнил ещё лучше, дорисовывая отвратительные детали в своей голове.       Тогда он просто молча ушёл, а внутри разразилась гроза, готовая испепелить её, его и вообще любого, кто попался бы на пути. Созревал план мести, ужасный, мерзкий, но от того и более сладкий.       - Хёнджин, извини, это была ошибка, - лепетала девушка несколько дней подряд, хотя Хёнджин был уверен, она ничего не осознала и продолжала лгать. За это время он выяснил, что не только он был обманут её речами и внешностью, но и тот самый парень, и несколько других. Она играла на несколько фронтов, и Хёнджин такого не прощал.       - Хорошо, я тебя прощу, дай мне время, - отвечал он каждый раз на её мольбы, а сам в голове продумывал всё в мельчайших подробностях. Он и сам мог пострадать от задуманного, но выбора не оставалось, потому что обида и боль были сильнее и вели вперёд, как путеводная звезда.       Хёнджин, как самый дотошный детектив, выяснил всё про того парня, не вызывая никаких подозрений у окружающих. Никто не знал ни о ссоре с девушкой, ни об её измене, ни о его коварном плане тем более.       Этим парнем оказался скромный отличник с параллели, по совместительству и барабанщик в музыкальном кружке. Это привлекло внимание Хёнджина ещё больше, и всё начинало складываться в огромный сложный пазл, который раньше было невозможно разгадать. Все недомолвки, секреты, постоянные побеги в музыкальный кружок - всё объяснялось тем, что у его девушки был роман с этим парнем. Как такой забитый и тихий мальчишка смог покорить её сердце, и чем он был лучше Хёнджина! Это разрывало изнутри, но не ревность им двигала, а жгучая и болезненная месть.       План начинал приводиться в действие, когда Хёнджин после уроков заглянул в музыкальный кружок, как делал очень часто. Его там принимали тепло, атмосфера была дружеской и располагающей, поэтому было легко влиться в разговор. Раньше он никогда не замечал сидящего в углу парня, который не вклинивался в обсуждения, а погружался в свой мир, пока другие во время перерывов активно болтали друг с другом и с Хёнджином.       Его звали Ёнджун, и он предпочитал молчать, а все его реплики состояли из коротких ответов на вопросы, но никогда не были чем-то, что продолжало бы диалог. Было сложно понять, что в таком скучном парне могло вообще приглянуться. Но Хёнджин не из тех людей, которые судят по обложке, он ведь и сам достаточно закрыт. Поэтому предстояло узнать тихоню получше, подступиться аккуратно, чтобы не спугнуть. Ёнджун наверняка запомнил, что именно Хёнджин застал их в кладовке, но знал ли он всех подробностей, было неясно. Может быть он тоже оказался в неведении, что целовался с занятой девушкой, может он тоже считал себя единственным, а о Хёнджине и не слышал прежде.       - Круто играешь, - прокомментировал внезапно Хёнджин, подсаживаясь рядом с ударной установкой. Другие были заняты интересными разговорами о каком-то выступлении, а Ёнджун как всегда сидел перед барабанами, листая что-то в телефоне. Парень даже сначала не понял, что обращались именно к нему.       - Ты мне? - опешил он, поднимая вопросительный взгляд и на всякий случай осматриваясь, вдруг что перепутал или не так понял. Но они были вдвоём в этом углу комнаты.       - Да, я про тебя. Давно увлекаешься музыкой? - ненавязчиво, как бы между прочим спросил Хёнджин. Он умел вести диалог так, чтобы не надоесть и не наседать.       - Да, - кивнул парень, видимо желая закончить диалог, но вдруг заинтересованный блеск осветил его, и он продолжил, - думаю, лет с 10. Ты у нас часто появляешься, нравится музыка? Или к девочкам приходишь?       - И то, и другое, - со смешком ответил Хёнджин, не уточняя к какой именно девочке он приходил всё это время, - а вообще очень люблю музыку. Всегда мечтал научиться играть на чём-нибудь.       Они проговорили весь перерыв, и Хёнджин на удивление и сам не заметил, как пролетело время. После репетиции его девушка стыдливо сбежала, а он продолжал говорить с Ёнджуном, будто ничего и не произошло. Ближайшие пару дней Хёнджин активно интересовался жизнью этого парня, говорил с ним вне музыкального кружка, а позже они даже договорились встретиться. Девушку он напротив игнорировал максимально, отвечая сухо и холодно, ведь просто не было желания приближаться к ней, словно он сразу же становился грязной и использованной вещью. Но чувства так быстро не смогли угаснуть, и он метался меж двух огней, - между ненавистью и любовью, - но что с той стороны была боль, что с другой.       Ёнджун оказался милым парнем, очень интересным и болтливым, что удивляло. Он был скромен, но много чем интересовался, много чем занимался, и его личность действительно завораживала и привлекала. Становилось тошно от самого себя, что он прежде видел именно в Ёнджуне корень проблемы, а не в своей девушке.       Когда Хёнджин вытащил Ёнджуна из затворничества в комнате, они пошли прогуляться и забежать в музыкальный магазин. Тогда план начал приводиться в действие, и было всё отвратительнее с каждой секундой от своих собственных действий, но оглядываться он не любил, теперь дорога шла только вперёд.       Хёнджин смог расположить этого парня всего за несколько дней, вызвать интерес и даже симпатию, дело оставалось за малым.       - Слушай, как ты относишься к геям и прочим? Сегодня в новостях услышал, что в какой-то стране разрешили однополые браки, - издалека начал Хёнджин, стараясь не вызвать подозрений. Но по заторможенному и задумчивому Ёнджуну было ясно, что он всё понимал и просчитывал свой ответ, чтобы не влипнуть в неприятности.       - Нейтрально, а что? Хочешь сделать каминг-аут? - пошутил Ёнджун с расслабленной интонацией, но во всём его теле скопилось напряжение. Вопрос был серьёзным, и Хёнджин сразу это осознал, но теперь самому бы не лишиться своего достоинства. Что, если Ёнджун на самом деле гомофоб, и всё это с самого начала было плохой затеей? Хотя с другой стороны, что бы этот хлипкий тихий парень смог бы ему сделать?       - А что если так? - хитро протянул Хёнджин, продолжая размеренно и грациозно идти вперёд, когда Ёнджун застопорился на мгновение, глядя ему в спину.       - Ты гей? - слегка сбивчиво прошептал Ёнджун, догоняя и оглядываясь по сторонам, чтобы перестраховаться. Небезопасно такое обсуждать так открыто.       - Бисексуал. Мне нравятся и парни, и девушки, - всё же выдал всю правду Хёнджин, раскрывая карты. Он всегда боялся говорить об этом, скрываясь как можно тщательнее, да и Ёнджуну бы не сказал, если бы не задуманное, что вертелось в голове назойливой мухой. Это уже было похоже на одержимость, но Хёнджин всегда шёл до конца, и выходить из игры так рано не спешил.       - Хорошо, а ты когда-нибудь... - Ёнджун сделал паузу, пытаясь подобрать слова, - был с парнем?       - В плане? - теперь пришла очередь Хёнджина жевать губу в смятении и смущении. Он усердно отводил глаза, будто не понимал, о чём шла речь, но контекст был очевиден.       - Ну, не знаю, встречался? Целовался, занимался сексом, - Ёнджун был очень скромным и правильным, из-за чего его слова звучали в два раза более отрезвляющими. Но они оба подростка в пубертате, что ещё можно было ожидать. Только Хёнджин никогда ни с кем не был в сексуальном плане, да и опыта в отношениях не было как такового.       - Нет, - решил честно ответить Хёнджин, - но я знаю, что мне нравятся парни.       - А как ты это понял тогда? - интересовался Ёнджун, а в голосе сквозил неподдельный интерес. Вот оно, попался!       - Не знаю, само пришло понимание. Я бы хотел убедиться в этом когда-нибудь, - намёк был тонкий, прощупывающий почву, но понят был сразу и очень активно.       Ёнджун тут же остановился, его лицо стало каменным и непроницаемым, но когда он начал говорить, то голос дрогнул от волнения, а плечи непроизвольно дёрнулись:       - Хочешь проверить? Мы могли бы поцеловаться.       - Да? - чуть ли не завопил Хёнджин, широко открывая глаза. Сказать, что он был в шоке, - это ничего не сказать. Он стоял, переваривая информацию, и хоть его план заключался в соблазнении, он и подумать не мог, что это произойдёт так быстро. Думал, что придётся давить, манипулировать, но перед ним совершенно искренний человек с искренним интересом, видимо, не разобравшийся в себе. Хёнджин просто словил джекпот и готов был прям посреди улицы закричать от предвкушения. Месть будет сладкой.       - Ну, мы тогда можем, допустим, пойти ко мне? У меня никого нет до позднего вечера, - предложил Ёнджун. Он оказался не таким стеснительным, каким виделся раньше, и это несомненно радовало. Теперь не только желание отмщения двигало Хёнджина в чужой дом, но и заинтересованность. Чувства к девушке отбросились на второй план, она теперь в прошлом. Тем более, учитывая, что она изменяла, и что интересно, с этим же человеком.       Как только входная дверь за ними закрылась, Хёнджин почувствовал спиной прохладу стены, а на губах горячие губы парня. Это было так неожиданно, но будоражило и встряхивало похлеще чашки кофе на пустой желудок. Они не думали ни о чём, кроме тел друг друга в тот момент, гормоны бушевали, были на пределе, и Хёнджин поддался течению неведомых прежде чувств. С девушкой они даже толком не целовались, поэтому он не особо умел что-либо делать, но Ёнджун направлял, держал Хёнджина в своих руках, а губами жадно исследовал чужие губы. Это сводило с ума, выбивало из колеи, возбуждало каждую клеточку тела.       Хёнджин навсегда запомнил этот момент как свой первый поцелуй, а то, что было прежде, постарался вычеркнуть из памяти. Прежде всё было не так, теперь же он получал такой прилив удовольствия и тепла, какой не получал никогда. Он хватался за ткань футболки Ёнджуна, открывал губы, чтобы вдохнуть поглубже, потому что дыхание сбилось уже давно, но ничего не получалось, ведь снова и снова они соединялись в поцелуе.       Единственное, что было в плане мести - просто увести Ёнджуна, может быть поцеловаться с ним, чтобы девушка лишилась сразу их двоих. В его планы совсем не входило то, что творилось в прихожей, когда они уже начинали друг друга раздевать глазами в промежутках между поцелуями. Юношеская кровь кипела, и Хёнджин даже не понял, каким образом они перебрались в комнату и рухнули на большую мягкую кровать, как начали изучать тела друг друга не только глазами, но и руками, открывая новые особенности своих собственных тел и тел друг друга. Это было неправильно. Это было головокружительно.       Хёнджин ушёл только через пару часов, когда они уже успели устать и молча лежали рядом, держась за руки. Это было бы даже романтично, если бы Хёнджин не чувствовал себя отвратительно за произошедшее. Это всё не было из чистых побуждений, он ведь преследовал свою глупую цель, и что ему теперь делать с этим всем? Сам решил ступить на эту дорожку, а теперь чувствовал себя ещё грязнее. Но проблема была не в Ёнджуне, он несомненно замечательный парень, может, они смогли бы быть вместе, если бы не обстоятельства. Всё делалось ради выгоды, ради желания отомстить, ради повышения собственного эго, а про чужие чувства и мысли не возникало. Теперь же было мерзко, что он вляпался в это с головы до ног.       Ёнджун был милым парнем, правда милым, и Хёнджин возможно бы даже влюбился. Но он не мог ответить взаимностью на влюблённые взгляды и речи Ёнджуна, тот готов был бросить всё и всех, все свои романы и интрижки, лишь бы быть с одним Хёнджином. Это напрягало, связывало руки, но не согласиться было трудно из-за чувства вины и из-за того, что он был так близок к успеху.       Однако всё стало куда хуже чуть позже. И всё из-за Хёнджина.       - Ты украл у меня всё! - ревела девушка, а Хёнджину вроде и было её жаль, но вроде и присутствовала гордость за себя. - Ты ушёл, заставил его уйти, я теперь совсем одна. Ты так хотел, чтобы я страдала? Бросил меня ни с чем?       - Не переживай, я простил тебя за всё, - ответил Хёнджин холодно, без тени свойственной ему доброты и учтивости. Таким его видели редко, а девушка и вовсе впервые, отчего становилось только страшнее и больнее. Хёнджин не знал, любила ли она его, любила ли бедного Ёнджуна. Но Хёнджин любил её. Впервые, по-настоящему, искренне любил, и если бы не эта ложь с её стороны, он бы продолжал её любить. Интересно, а в будущем бы это продолжалось, если бы они всё ещё были вместе? Но на этот вопрос, к счастью, ответа не было и никогда не будет.       Отношения с Ёнджуном были идеальными, романтичными, трепетными и нежными. Давила только собственная ложь и эта невероятная привязанность со стороны Ёнджуна. Хёнджин не чувствовал того же самого, и долго продолжаться это не могло. Не прошло и пары месяцев, как они разошлись, и было адски больно наблюдать за страданиями этого светлого человека. С Ёнджуном было хорошо, но Хёнджин же поступил как последний идиот, становясь ни чуть не хуже своей бывшей девушки.       Ёнджун впал в депрессию и скоро ушёл из школы, а что было дальше оставалось загадкой. Но где-то поговаривали, что он совершил самоубийство, хотя эта информация была сомнительной. Сам факт того, что Хёнджин довёл хорошего человека до такого состояния, убивал и раздирал изнутри, и, наверное, ему и не было прощения. Но двигаться дальше надо было.       Прошло чуть больше года, и начались новые отношения с девушкой из музыкального кружка, на этот раз она была немного младше. Но и тут он потерпел поражение, потому что перепутал интерес с влюблённостью, и все его представления о любви разбились. С тех пор он не мог найти места своей неприкаянной душе, метался, влюблялся, осознавал что-то, а после снова убегал, так и не построив ни с кем крепкой связи.       Каждый раз будто что-то внутри ломалось и трескалось, разливаясь по телу. Он ощущал себя выжатым и наполненным до краёв ядом, который выжигал всё, в том числе и чувства. Умел ли он по-настоящему любить? Умел, наверное, но пока что получалось не особо хорошо и правильно. Он разбивал чужие сердца, а своё дробил на части, пытаясь вкусить этот сладкий плод любви.       И вот теперь, спустя несколько лет, он оказался тут - сидящий дома перед ноутбуком и думающий о том, какой же он мерзкий человек. Джисон был прав, никакого постоянства в Хёнджине не было, и он бы начал встречаться и с Суён, и с другими девушками и парнями, а потом снова бы всех бросал, не понимая самого себя. Все мысли крутились и наслаивались, собираясь в огромный снежный ком, отчего голова начала гудеть, а виски прошибло болью.       Джисон был чертовски прав. Пора уже было определиться и начинать различать хоть что-то, а не давать слепую надежду невинным людям. Слова Джисона, его действия в последние дни, его движения, болезненный вид - всё словно было на повторе, затмевая мысли о собственной безответственности. Это уже было похоже на что-то не очень здоровое, как думал сам Хёнджин, но на деле сердце замирало от каждого взгляда, лёгкого касания и тихого слова между уроков. Может быть это и было влюблённостью? Или это тоже играл внутри азарт и интерес? Хёнджин единственный раз в жизни надеялся, что он ошибся в своих чувствах, но это давило на больную голову и разбитое сердце.       Видимо, и вправду влюбился.