Путь шести элементов: Война Рыцарей-Ангелов

Пыль веков висела в воздухе библиотеки старшей школы Эмберфореста, смешиваясь с запахом старой бумаги и отчаяния. Шестеро парней сидели за огромным дубовым столом, заваленным книгами и конспектами. Гамлет. Проклятый датский принц и его вечные метания. Макс судорожно сжал перо, оставляя чернильную кляксу на чистом листе. Его кулон-сердце под воротником черной футболки с ироничным черепом казался каплей крови на фоне школьной рутины. «Черт возьми, – прошипел он, отшвыривая тетрадь. – Кому вообще нужно это нытье про «быть или не быть»? Я вот знаю – не быть здесь, делая эту хуйню!» «Уголек, не кипятись, – Билл потянулся через стол, пытаясь поймать улетевшую тетрадь. – Мы почти закончили. Просто собери мозги в кучу». Его желтое кольцо на пальце мелькнуло под светом лампы. Лидерский тон, привычная маска. Но под капюшоном спортивной толстовки читалась та же усталость. «Мозги? – Макс фыркнул. – У меня их после третьего акта как кот наплакал. Сэм, ты хоть что-нибудь понял в этом безумии Офелии?» Сэм, обычно сияющий, сейчас понуро копался в своем зеленом чокере. «Эм… цветы? Она дарила цветы, а все думали, что она… ну…» Его голос дрогнул. «Как мама в конце… говорила странные вещи…» Он резко замолк, закусив губу, и натянул улыбку. «Ладно, неважно! Просто грустно все, да?» Рок сидел, выпрямив спину, его пальцы нервно перебирали страницы академического издания «Гамлета». «Ты неверно интерпретируешь сцену с могильщиками, Макс. Юмор там служит контрапунктом трагедии, подчеркивая…» Он замолчал, заметив, как Макс закатывает глаза. «Я… я просто хочу сделать все правильно». Его браслет с оранжевым ромбом тускло блеснул под рукавом аккуратного кардигана. Перфекционизм бился в клетке школьного задания. «Правильно, Галька? – Уилл мягко встрял, поправляя синюю заколку-каплю в волосах. – Ты уже три варианта плана сочинения перебрал. Иногда надо просто… написать». Его взгляд скользнул к Биллу, ищу подтверждения, но брат был погружен в свой конспект. «Он прав, – Джек отложил свою ручку с идеальным почерком. Его фиолетовая брошь-полумесяц на строгой рубашке казалась холодным айсбергом в море бумаг. – Бесконечная рефлексия парализует действие. Нужен четкий алгоритм: тезис, аргументы, вывод. Эмоции – контрпродуктивны». Его аналитический взгляд скользнул по лицам, фиксируя усталость Макса, напряжение Рока, натянутость Сэма. Но внутренне он отмечал, как близко Макс к нему придвинул стул. Тепло его плеча было якорем. «Ага, алгоритм, – Макс ехидно поднял бровь, но его нога под столом нежно коснулась Джека. – Спасибо, Колпак, просветил. Как будто Гамлету это помогло». Он откинулся на стул, запустив руки в карманы кожаной куртки, висящей на спинке. «Ладно, ветерочки и капитошки, я сдаюсь. Пойду поищу что-нибудь менее депрессивное. Может, про древних греков с их разборками». Он встал и направился в самый дальний, запыленный угол библиотеки – «Редкие издания и архивы». Полки здесь стояли криво, книги выглядели так, будто их не открывали со времен основания школы. Макс водил пальцем по корешкам, морщась от пыли. «История Эмберфореста… Устав школы 1952 года… Бля, как скучно…» Его палец зацепился за что-то. Не корешок, а… выступ. Задрав голову, Макс увидел книгу, втиснутую в щель между верхней полкой и потолком. Толстый, массивный фолиант в потрепанном кожаном переплете без названия. Покрытый вековой пылью и паутиной. «Эй, смотрите, что я нашел! – крикнул он тише, чем хотелось, вытаскивая тяжеленую книгу. – Похоже, ее тут забыли, когда динозавры вымерли». Они столпились вокруг. Книга была необычной. Переплет из темной, грубой кожи, похожей на драконью чешую. Металлические застежки, покрытые зеленой патиной. Страницы – не бумага, а что-то вроде тонкого, желтоватого пергамента, испещренного странными, мерцающими при определенном угле символами. Язык был абсолютно незнаком – извилистые линии, геометрические узоры, точки, расположенные в сложных последовательностях. «Это… что за хрень?» – Сэм потянулся потрогать страницу, но отдернул руку, будто обжегся. «Она… теплая?» «Иллюмийские руны, – прошептал Джек, его глаза сузились, аналитический ум щелкнул на полную мощность. Он осторожно открыл книгу на середине. На страницах были не только тексты, но и изображения: сложные схемы устройств, напоминавших их кристаллы, но в других конфигурациях; диаграммы энергетических потоков; чертежи артефактов неземной красоты и сложности. Один рисунок особенно привлек внимание: шесть кристаллов, соединенных лучами света в сложную сферу вокруг темной, пульсирующей сердцевины. – Или… гардомийские? Стиль смешанный. Очень древний. Это не земная книга». «Артефакт? – Билл нахмурился, его лидерский инстинкт включился. Он оглянулся – библиотекарь копошился далеко. – Откуда она здесь?» «Кто знает, Лампочка, – Макс похлопал по переплету, поднимая облачко пыли. – Может, какой-то предыдущий библиотекарь был коллекционером странного хлама. Или… – Он понизил голос. – Или кто-то ее спрятал. Намеренно. Лунета должна это увидеть». Мысль витала в воздухе. Пещера. Их штаб. Единственное место, где можно было безопасно изучить эту диковинку. Где их Хранительница, дух принцессы Иллюмии, могла дать ответы. «Проект по экологии, говоришь? – Рок нервно поправил очки. – Надо будет придумать что-то убедительное. Для родителей. Для школы. Эта книга… она выглядит важной». Его перфекционизм уже видел в ней недостающий пазл в огромной головоломке их войны. «Для экологии самое то, Галька, – Макс уже засовывал книгу в свой черный рюкзак с нашивками, прикрывая ее учебниками. – Лес, чаща, древние знания о… эм… почвах! Идем, пока нас не спалили с этим сокровищем». Тропа в Эмберфорестский лес была знакомой, но сегодня каждый шаг отдавался тревогой. Тяжесть книги в рюкзаке Макса ощущалась не только физически. Воздух в лесу был прохладным, влажным, пах хвоей и прелой листвой. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные, косые тени, превращающие знакомые деревья в подозрительных стражей. Они шли молча, прислушиваясь не только к звукам леса, но и к собственным мыслям, к нарастающему ощущению, что эта находка – не случайность. Пещера открылась неприметным входом, скрытым завесой дикого винограда и папоротников. Внутри было прохладно, сыро, но знакомо и безопасно. Стены, освещенные мягким, призрачным светом их кристаллов, отбрасывали дрожащие тени. В центре главного грота стоял пьедестал Архива – сложное устройство, оставшееся от корабля предшественников. Возле него, словно сотканная из лунного света и звездной пыли, парила Лунета. Ее эфирная форма, вечно юная и печальная, повернулась к ним, как только они вошли. «Рыцари-Ангелы, – ее голос, мелодичный и древний, наполнил пещеру. – Вы несете… отголосок утраченных миров. Силуэт Иллюмии и Гардомии лежит в ваших руках». Ее взгляд упал на рюкзак Макса. Макс вытащил книгу, ощущая, как странная теплота от нее усиливается вблизи пьедестала и Лунеты. «Нашли в школьной библиотеке. Засунута куда-то под потолок. Знаешь, что это?» Лунета протянула прозрачную руку. Книга зависла в воздухе перед ней, страницы начали листаться сами собой, быстрее и быстрее, руны вспыхивали ярче. Глаза Хранительницы расширились от изумления и… надежды. ««Ильнерхеон»… – прошептала она, и в ее голосе прозвучал отзвук давно забытого благоговения. – Каталог Артефактов Эпохи Рассвета. Создан объединенными силами лучших умов Иллюмии и Гардомии до Великого Раскола. Он считался утраченным в Хаосе Затмения!» «Каталог? – переспросил Уилл, его поэтическая душа восхищенно замерла. – Значит… там описания всех этих штуковин?» Он кивнул на изображения, которые они видели. «Не просто описания, Гидрос, – Лунета коснулась страницы, и сложная голограмма артефакта – что-то вроде кристаллической линзы – всплыла в воздухе. – Принципы действия, схемы энергопотоков, места возможного создания или хранения… Это энциклопедия высшего технологического и магического знания наших миров!» «Технологическое и магическое? – уточнил Джек, его аналитический ум жадно впитывал информацию. – Значит, артефакты – синтез?» «Именно, Умброр, – подтвердила Лунета. – То, что вы называете «магией», для нас было наукой о взаимодействии элементальных энергий и материи. Артефакты – ее вершина». Она продолжала листать книгу мысленной командой. Страницы мелькали, проекции сменяли друг друга: щиты, генерирующие барьеры из чистой энергии; посохи, фокусирующие стихии; устройства связи, работающие через подпространство. И вдруг она замерла. Голограмма над книгой сменилась. Над пьедесталом возник сложный, многослойный символ: шестигранная призма, окруженная концентрическими кольцами из рун, которые сходились к центральной точке – крошечному, но невероятно плотному черному кругу. От символа веяло ощущением абсолютного покоя и… окончательности. «Раздел «Апейрон», – голос Лунеты стал торжественным и тихим. «Вечное Запечатывание». В пещере повисла гробовая тишина. Шестеро Рыцарей замерли, вглядываясь в голограмму. Даже Макс забыл про сарказм. «Запечатывание… – первым выдохнул Билл. – Как… как с «Зеркалом Души»? Но то было только для Мраковяза…» «Нет, Люмирион, – Лунета покачала головой, ее глаза горели странным светом. – «Зеркало» – артефакт отчаяния, созданный в пылу битвы, чтобы запечатать сущность, сознание Мраковяза. Раздел «Апейрон» описывает теоретическое и практическое обоснование для… полного и необратимого запечатывания сущности чистого Хаоса, подобной Мраковязу. Не его искаженного сознания, а самой природы его бытия. Навсегда. Без возможности возврата или пробуждения». «Нахуй?! – вырвалось у Макса прежде, чем он осознал. Его глаза горели. – Ты серьезно? Полная победа? Нахуй эту вечную войну?» Сердце бешено колотилось, кулон на шее казался раскаленным. Мысль о конце, о настоящем конце, а не вечной осаде, была как глоток чистого кислорода после удушья. Но тут же в мозгу завыла сирена прошлого: Обещания. Обещания вечного счастья, которые оборачивались вечным адом. «А… а это вообще реально? Или просто теория, как твой вечный двигатель, Галька?» Он бросил взгляд на Рока. Рок не слышал колкости. Он впился взглядом в голограмму, его мозг лихорадочно анализировал схемы, формулы, потоки энергии. «Принцип… он основан на создании абсолютного нуль-пункта реальности, – он бормотал, почти не осознавая, что говорит вслух. – Точки сингулярности, где стираются все понятия «бытия» и «небытия». Туда… туда можно втянуть сущность Хаоса, лишенную формы и воли, и… дезинтегрировать на фундаментальном уровне. Навсегда. Но…» Его лицо исказилось. «Энергозатраты… требуемая точность синхронизации шести элементов… стабильность точки сингулярности… Это на грани возможного. Малейшая ошибка…» «…И мы сотрем с лица земли не только Мраковяза, но и Эмберфорест, и, возможно, пол-континента, – холодно завершил Джек. Его лицо было маской, но пальцы сжали фиолетовую брошь так, что побелели костяшки. «Апейрон». Бездна. Конец. Анализ Рока верен. Риск катастрофический. Но… шанс есть». В его глазах мелькнуло что-то, кроме расчета – азарт? Жажда окончательного решения? «Шанс… – прошептал Сэм. Его обычная веселость испарилась, осталась лишь голая надежда, смешанная со страхом. – Но… но как? Где взять такой артефакт? Или… его нужно создать?» Лунета печально провела рукой по страницам «Ильнерхеона». «Раздел поврежден. Ключевые страницы, описывающие сам артефакт «Апейрон» или ритуал его активации… отсутствуют. Стерты временем или умышленно. Здесь лишь теория, схемы фундамента… и предупреждение о цене. Запечатывание Апейрона требует невероятной концентрации воли и… жертвы. Не обязательно жизни, но… части души каждого участника. Частицы их элементальной сути навсегда останутся в Бездне, удерживая печать». «Частицы… души? – Уилл побледнел, его рука непроизвольно потянулась к заколке. – Это… звучит жутко». Его меланхолия рисовала мрачные картины пустоты внутри. «Все жутко, Капитошка, – Билл положил руку ему на плечо, но его собственный взгляд был тверд. – Но это шанс. Настоящий. Не вечная оборона, а победа. Мы должны… мы должны найти недостающие части. Узнать, что это за артефакт или как его сделать. Лунета, ты можешь…?» «Я попытаюсь восстановить утраченное, используя Архив и энергию Призмы, – кивнула Хранительница. – Но это потребует времени. И концентрации. Будьте бдительны, Рыцари. Само существование «Ильнерхеона» здесь, на Земле… это не случайность. Мраковяз тоже ищет ключи. Всегда». На следующий день школа Эмберфореста гудела обычной суетой. Шестерка шла на первый урок, обмениваясь краткими, многозначительными взглядами. Тяжесть «Ильнерхеона» и оглушительной надежды на «Апейрон» висела над ними незримым грузом. Даже Макс был необычно сосредоточен, его сарказм приглушен. Они зашли в кабинет истории, где обычно дремали под монотонный голос старого мистера Баркерса. Но у доски стоял не Баркерс. Высокий, крепко сбитый мужчина лет сорока пяти – пятидесяти. Темные, коротко стриженные волосы с проседью. Острые, пронзительные глаза цвета мокрого асфальта, которые мгновенно оценили входящих, не дрогнув. Лицо с сильными, четкими чертами и глубокими морщинами у рта – морщинами, которые могли быть от улыбок или от постоянного напряжения. Он был одет в безупречный темно-серый костюм, подчеркивающий широкие плечи и военную выправку. В руках – тонкий металлический указкой, которую он перебирал пальцами, похожими на стальные капканы. В классе повисла тишина, нарушаемая только шепотом. «Новый учитель?» «Смотрите, какой строгий…» «Баркерс, наконец, свалил?» Мужчина ударил указкой по столу. Звук был негромкий, но ледяной, как щелчок взведенного курка. Все мгновенно замолчали. «Меня зовут, – его голос был низким, бархатистым, но в нем чувствовалась стальная жила, – мистер Аргос Сатурн. Мистер Баркерс взял… внезапный отпуск по состоянию здоровья. С этого дня вашу историю буду вести я». Он медленно прошелся взглядом по рядам, останавливаясь на каждом лице чуть дольше, чем нужно. Его глаза скользнули по Максу, Року, Сэму, Биллу, Уиллу… и остановились на Джеке. Взгляд был тяжелым, изучающим, как сканер. Затем он отвел глаза. «История – не скучный набор дат. Это поле битвы, где решаются судьбы народов. Где слабость карается поражением, а сила и решительность вознаграждаются господством. Вы готовы к битве?» Он улыбнулся. Улыбка была широкой, показывающей идеально белые зубы, но она не добралась до глаз. Те оставались холодными, пустыми, как глубокие колодцы. В них не было ни тепла, ни интереса, только расчетливая оценка ресурсов и угроз. Шестеро Рыцарей замерли. Волна ледяного ужаса, чистого, животного инстинкта, прокатилась по их ментальной связи, не требуя слов. Это был не просто новый учитель. Это была Тьма. Обернутая в безупречный костюм, скрывающая свою сущность под маской человечности. И она стояла прямо перед ними. Макс почувствовал, как его собственный огонь сжался в комок леденящего страха внутри. Его рука непроизвольно потянулась к кулону под рубашкой. Мраковяз. Он был здесь. В их школе. И он знал, кто они. Его аура была скрыта абсолютно, но это был он. В его взгляде, в этой улыбке, в самом имени – Аргос, всевидящий страж; Сатурн, пожирающий своих детей. Он знает про книгу? – Мысль Джека, острая и холодная, как лезвие косы, прорезала общий ужас. – Или… он пришел за ключом к «Апейрону»? Мистер Сатурн повернулся к доске, его спина была широка и непроницаема. Он начал писать мелом – четким, безошибочным почерком. «Тема сегодняшнего урока: Падение Империй. Причины. Неизбежность. И… возможности, которые открывает крах для тех, кто сильнее». Макс медленно выдохнул, его пальцы вцепились в край парты. Страх сменился яростной, жгучей решимостью. Они нашли ключ к победе. И теперь сам Мраковяз пришел в их крепость, чтобы этот ключ украсть или сломать. «Хорошо же ты устроился, ублюдок, – прошептал Макс так тихо, что услышал только Джек, сидевший рядом. Джек едва заметно коснулся его руки под столом – жест поддержки и предостережения. Война только что перешла на новый, смертельно опасный уровень. И первая битва начиналась прямо сейчас, в классе истории, под ледяным взглядом Аргоса Сатурна. Шанс на полную победу висел на волоске. Ледяной взгляд мистера Аргоса Сатурна скользил по рядам, замораживая воздух в классе. Его голос, бархатисто-стальной, вещал о падении Рима, о слабостях, ведущих к гибели великих империй. Каждое слово казалось выверенным ударом, каждое сравнение – скрытой угрозой. «Он здесь. Он знает. Он смотрит прямо на нас.» – Мысль Макса, острая и липкая от страха, пронзила ментальную связь. Его пальцы впились в дерево парты, красный кулон под рубашкой жгло кожу. «Эта поебень про «сильных» и «слабых» – он нам это говорит! Прямо в лицо!» «Спокойно, Макс.» – Джек мысленно успокаивал, его ментальный голос был как холодный компресс на рану. «Не выдавай себя. Его аура… ее нет.» Джек сидел идеально прямо, его лицо – безупречная маска внимательного ученика, но внутри его аналитический ум работал на пределе. «Совершенная имитация человеческой формы. Дыхание, микродвижения, тепло тела – все присутствует. Но энергетический фон… нулевой. Как пустота. Как черная дыра в человеческой оболочке.» «Отсутствует в принципе?» – Мысль Рока прозвучала напряженно. Он пытался сосредоточиться на конспекте, но его перфекционизм бился о невозможность понять врага. «Это… ненормально. Даже самый сильный маг должен иметь хоть какой-то след. Это же нарушение законов энергии!» Его рука дрожала, рисуя на полях тетради нечто похожее на схемы подавления ауры. «Может, он не маг? Может… голограмма какая-то?» – предположил Сэм, его ментальный голос пытался сохранить легкий тон, но дрожал. «Или очень дорогой робот?» Он нервно теребил зеленый чокер, улыбаясь соседке по парте, которая смотрела на него с обожанием. «Спрячь боль глубже, глубже…» «Робот не объясняет его глаз, Ветерочек.»– Джек мысленно парировал. «Они слишком… живые в своей мертвости. Он видит. Анализирует. Наслаждается.» Взгляд Сатурна снова скользнул по ним, задержавшись на мгновение на броши Джека. «Он знает о кристаллах. Знает о Призме.» «Ладно, Колпак, умник, – встрял Макс, его внутренний гнев пробивал страх. – Что тогда? Он что, вывернулся наизнанку? Сосал энергию у всей галактики?» «Возможно, Джек прав, – тихо вступил Уилл. Его мысленный голос был слабым, как шепот. – Он… он как вакуум. Все втягивает, но ничего не отдает. Даже свет от окон как будто гаснет рядом с ним. Страшно.» Синяя заколка в его волосах казалась тусклой. «Так, все молчим! – скомандовал Билл мысленно, его лидерский тон вернулся, закаленный тревогой. – Собираем всю хуйню, что видим. Малейшую деталь. После уроков – слежка. Узнаем, куда этот Аргос-Сатурн-Мраковяз-блядь девается. Капитошка, ты с нами?» «Да, Билл, – ответил Уилл, стараясь мысленно выпрямиться. – Я… я постараюсь.» «Рок, ты записываешь его речь? Тон, манеру?» – Джек мысленно обратился к Року. «Да, – ответил Рок, его ментальный голос был сосредоточен. – Он избегает личных местоимений там, где они ожидаются. Говорит «сила вознаграждается господством», а не «сильный получает господство». Создает дистанцию. Как будто… комментирует со стороны. И да, я фиксирую частоту микродвижений правой руки. Аномально низкая. Как у машины.» Урок тянулся вечность. Каждое слово Сатурна падало в тишину класса, как камень в колодец. Он рассказывал о предательстве, о том, как доверие становится оружием против доверившегося. Макс чувствовал, как его собственная броня сарказма трещит под этим напором. Он вспоминал слова Ддейсона: «Ты без меня никто…» – и видел их отражение в холодных глазах учителя. Когда Сатурн заговорил о «неизбежном крахе тех, кто цепляется за иллюзии прошлого», Макс чуть не вскочил с места. Джек едва заметно надавил ему коленом под столом. «Держись, Макс.» Звонок прозвенел, как освобождение. Сатурн аккуратно сложил свои бумаги, его движения были экономичными, лишенными суеты. «Домашнее задание: эссе на тему «Слабость как катализатор падения. Личные примеры приветствуются». Срок – до следующего понедельника». Его взгляд скользнул по классу, задерживаясь на шестерке на долю секунды дольше. Улыбка, холодная и безжизненная, тронула его губы. «Я буду ждать ваших… откровений». Он вышел, его шаги были бесшумными по скрипучему полу. «Блядь!» – вырвалось мысленно у Макса, как только дверь закрылась. «Он издевается! «Личные примеры»! Сука!» «Фокусируйся, Уголек, – жестко оборвал Билл. – Операция «Лампочка следит». По плану. Сэм, Уилл – тылы, наблюдаем за выходом со школы. Рок, Джек – боковые улицы. Макс, ты со мной – основной хвост. Быстро, пока не потеряли!» Они рассредоточились с отработанной четкостью, растворяясь в потоках учеников. Макс и Билл держались на почтительной дистанции, сливаясь с толпой. Сатурн шел неторопливо, его прямая спина и безупречный костюм выделялись среди подросткового хаки и толстовок. Он вышел из школы, свернул на главную улицу Эмберфореста. «Он идет к автобусной остановке, – мысленно доложил Билл. – Как обычный человек.» «Ага, «обычный», – усмехнулся Макс мысленно. – Стоит как статуя. Никакого телефона, никакой газеты. Просто смотрит на дорогу. Как будто ждет транспорта в никуда.» Сатурн сел в подъехавший автобус. Макс и Билл вскочили в хвост следующего. Учитель вышел через три остановки в тихом спальном районе, застроенном аккуратными домиками с ухоженными газонами. Он зашел в небольшой супермаркет, купил пакет с продуктами – молоко, хлеб, яблоки. Макс, притворяясь, что выбирает чипсы, видел, как он расплачивается наличными, вежливо улыбается кассиру. «Он… покупает яблоки?» – мысль Макса была полна недоумения. «Мраковяз ест яблоки?» «И молоко, Уголёк. Нежирное. Смотри.» – Билл мысленно передал картинку. Сатурн вышел и направился к одному из домиков – белому, с голубыми ставнями и почтовым ящиком в виде утки. Достал ключи. Открыл дверь. Исчез внутри. Через минуту в окне гостиной зажегся свет. Показалась фигура, поставившая пакет на кухонный стол. «Это… его дом?» – Мысль Уилла, наблюдавшего с другой улицы, была полна растерянности. «Он… живет здесь? Как обычный человек?» «Галька, что скажешь? – Макс мысленно обратился к Року. – Ты же все его телодвижения записывал.» «Он… он идеален, – ответил Рок, его ментальный голос звучал почти панически. – Слишком идеален! Походка – ровный шаг, одинаковый интервал. Покупки – стандартный набор одинокого человека. Дом – типичный для учителя средней зарплаты. Никаких аномалий. Никаких признаков чего-то большего. Как… как программа, симулирующая человеческое поведение с высочайшей точностью.» «Или просто человек, – тихо вставил Джек. Они собрались в сквере в двух кварталах от дома Сатурна. – Мы могли ошибиться.» «Ошибиться? – взорвался Макс, забыв о ментальной связи и шипя вполголоса. – Ты видел его глаза, Колпак? Ты чувствовал этот холод? Его ауры нет, блядь! Нормальные люди ауру имеют!» «Но он купил молоко, Макс! – Сэм развел руками, его лицо выражало полное смятение. – И зашел в дом с голубыми ставнями! Мраковяз в домике с уткой на почтовом ящике? Это же… абсурд!» «Абсурд? – Билл сжал кулаки. – А «Ильнерхеон» в школьной библиотеке – это нормально? А наша ебаная двойная жизнь?» Он провел рукой по лицу. «Я не знаю, ребята. Может, Джек прав? Может, это просто строгий новый учитель с жопой кирпичом и взглядом ледокола? А мы… мы параноики.» «Нет, – твердо сказал Джек, но в его глазах мелькнула тень сомнения. – Отсутствие ауры – факт. Но… его поведение безупречно человечно. Слишком безупречно, чтобы быть правдой, или… достаточно безупречно, чтобы быть ложью?» Он посмотрел на Макса. «Мы ничего не выяснили. Только запутались больше.» «Значит, слежка – пиздец, – констатировал Макс с горечью. – Зря рисковали. Ладно, расходимся. Завтра… завтра копнем глубже.» Его тон был бодрым, но внутри все горело от стыда и разочарования. Он чувствовал себя дураком. Опять. Темнота опустилась на Эмберфорест. В уютной гостиной дома с голубыми ставнями горел лишь один торшер. Мистер Аргос Сатурн сидел в кресле, его лицо, освещенное снизу, казалось вырезанным из камня. На столе перед ним стоял стакан воды. Непритронутый. Пакет с продуктами лежал нетронутым на кухне. Все человеческое подобие исчезло. Плечи слегка ссутулились, лицо обвисло, став безжизненной маской. Глаза, прежде острые, теперь были пустыми, тусклыми, как у дохлой рыбы. Он не дышал. Не двигался. Был просто… оболочкой. Из складки его безупречного пиджака выползло… нечто. Размером с комара, но из плоти черного, пульсирующего мрака. Оно зависло в воздухе перед его лицом. И тогда в пустых глазах Сатурна вспыхнули крошечные точки аметистового огня. Голос, вышедший из его рта, был уже другим – скрипучим, множественным, как шелест высохших крыльев тысячи насекомых, пропитанным древней ненавистью и холодным интеллектом. «Наивные щенки… Думают, их жалкая слежка останется незамеченной?» Лицо Сатурна исказилось в пародии на презрительную усмешку. «Они видели то, что Я позволил им увидеть. Идеальную мимикрию. Человечка с его человеческими заботами. Молоко… Ха.» Пустое тело дернуло плечом в подобии смеха. «Они растеряны. Сомневаются в себе. В своих инстинктах. Прекрасно.» Комарообразная тень – око Мраковяза – завибрировала. В воздухе перед пустым телом Сатурна возникло голографическое изображение. Пещера. Шестеро Рыцарей в боевых костюмах, сияние их кристаллов освещало древние стены. Лунета, ее эфирная форма напряженной, указывала вглубь узкого туннеля. Вид был сверху, словно с потолка пещеры. «Но их глупое упорство… принесло плоды, – голос Мраковяза зашипел с яростью. – Они нашли его. «Зеркало Души». Ключ к моей первой тюрьме. И ключ… к пониманию того, как можно запечатать Меня окончательно.» На изображении Фарброс шел первым, его парные мечи были наготове, пламя кулона бросало тревожные тени. За ним – Гидрос с трезубцем, Люмирион с секирами, Аэрон с копьем, Терракс в каменных доспехах, Умброр с косой. Они двигались по узкому проходу за Лунетой. Камера тени-комара плыла за ними невидимо. «Они ищут способ активировать «Апейрон» из той проклятой книги. Вечное Запечатывание. – В голосе Мраковяза смешались ярость и… ледяной страх. – Алрионово наследие. Глупое, жертвенное, но… опасное.» Голограмма показала, как туннель открылся в небольшой грот. В центре, на естественном каменном постале, лежал артефакт. Не зеркало в привычном смысле. Это был овальный диск из темного, почти черного металла, обрамленный сложным переплетением серебристых и аметистовых нитей, похожих на застывшие молнии. Поверхность диска не отражала свет, а, казалось, втягивала его, создавая иллюзию бездонной глубины. Внутри этой глубины, при пристальном взгляде, чудилось слабое мерцание – как отблеск далекой, искаженной звезды. «Мое отражение, – прошипел Мраковяз через тело Сатурна. – Осколок того, кем Я был. До того, как Меня предали. До того, как Меня сломали.» Пустые глаза учителя сверкнули алым. «Они хотят использовать его силу? Хотят понять механизм вечной тюрьмы? Чтобы применить его снова?» Крошечная тень-комар зависла над голограммой пещеры. «Наивные дурачки. «Зеркало» – это не просто замок. Это… дверь. И ключ от нее – Я сам. Моя боль. Мое отчаяние. Моя ненависть.» Лицо Сатурна скривилось в ужасающую гримасу то ли улыбки, то ли оскала. «Они думают, что нашли ключ к победе? Пусть попробуют его повернуть. Я покажу им, что бывает, когда в бездну заглядывают слишком долго. Я напомню им, что Тьма, которую они боятся… это лишь тень Моей истинной силы.» Голограмма погасла. Тень-комар нырнула обратно в складку пиджака. Аметистовые огоньки в глазах Сатурна погасли. Тело снова обвисло, став просто пустой, безупречно одетой куклой, сидящей в кресле в тихом доме с голубыми ставнями. В комнате воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. И только глубоко внутри, в бездонной пустоте запечатанной сущности, бушевал ледяной ураган ненависти и предвкушения. Игра только начиналась. И ставки были выше, чем когда-либо.