Путь шести элементов: Война Рыцарей-Ангелов

Столовая школы Эмберфореста гудела привычным гамом – лязг подносов, смех, споры о контрольных и вчерашних сериалах. В углу, за столом, утыканным подносами с почти нетронутой едой, сидели шестеро. Внешне – обычные старшеклассники: Макс в черной толстовке с капюшоном, натянутой на голову, будто пытаясь отгородиться от мира, Джек в безупречной рубашке, методично разделяющий картофельное пюре и котлету, Рок с блокнотом, куда он что-то нервно строчил, Билл, размахивающий вилкой, что-то объясняя Уиллу, который ковырялся в тарелке, и Сэм, пытающийся разрядить обстановку дурацкой гримасой. Ничто не выдавало Рыцарей-Ангелов, чьи кристаллы спрятаны под одеждой, пульсируя скрытой мощью. Внешне – тишина. Внутри – буря мыслей, бьющихся о стены ментальной связи Призмы. «…должны быть на 100% синхронизированы, – мысль Рока была напряженной, как струна, и обрывистой. – Любое отклонение в потоке элементальной энергии при активации «Апейрона» может…» «…снести полгорода к чертям собачьим, Галька, мы поняли, – мысленно перебил Макс. Его внутренний голос звучал резко, но без привычной колкости. Была лишь сжатая пружина тревоги. Он невольно придвинулся к Джеку, их плечи соприкоснулись под столом – точка опоры в шторме. – Вопрос в другом: КОГДА? Пока этот Аргос-Сатурн-Мраковяз-тварь ходит тут, как ни в чем не бывало, и смотрит на нас своими дохлыми рыбьими глазами?» Он мысленно оглянулся, но нового учителя в столовой не было. «Логика подсказывает немедленное действие, – вклинился Джек, его ментальный голос был ледяным и четким, как алгоритм. – Но «Ильнерхеон» поврежден. Лунета восстанавливает утраченные фрагменты ритуала «Апейрона». Без точных данных риск неоправдан. Мы можем уничтожить все, что пытаемся спасти.» Его рука под столом легла поверх руки Макса – молчаливый знак: Я здесь. «Риск? – Мысль Билла вспыхнула яростью. – Он ЗДЕСЬ, Колпак! В нашей школе! Смотрит на Уилла! На всех нас! Каждый день – это риск! Мы должны ударить первыми, пока он не собрал свои силы или не нашел способ добраться до «Зеркала» или этой ху… этой книги!» Его взгляд скользнул к младшему брату. Уилл съежился, его синяя заколка казалась ярким пятном на фоне бледного лица. «Билл… – Мысль Уилла была слабой, как шепот. – Он… он же не сделал ничего плохого. Пока. Только преподает. Может… может мы ошиблись?» Его неуверенность, подогретая идеально сыгранной «нормальностью» Сатурна, грызла изнутри. «Ошибся? Капитошка, ты его ауру чувствовал? – Макс мысленно фыркнул, но без злобы. – Ее НЕТ. Как у вакуума. Как у черной дыры в костюме. Это не человек. Это… оболочка. Кукла, которую дергает за нитки тот, кто сидит в пещере.» «Но он купил молоко… – слабо парировал Сэм, его ментальный голос пытался быть легким, но трещина страха была слышна. – Может, у Мраковяза лактозная непереносимость? Ха-ха?» Его реальная улыбка была натянутой, как струна. «Сэм, не надо, – мысленно взмолился Уилл. – Это не смешно.» «Сосредоточьтесь! – Рок мысленно стукнул кулаком по столу в ментальном пространстве. – «Апейрон». Артефакт или ритуал? Лунета говорила о «точке сингулярности». Для ее создания нужен фокус. Мощнейший фокус. Как «Зеркало Души», но… на порядок сильнее.» Его перфекционизм требовал точного ответа, которого не было. «Айперон, – вдруг четко произнес Джек мысленно. Все внутренние голоса смолкли. – В разделе «Апейрон» упоминался кристалл-фокус. Айперон. «Сердце Бездны». Теоретический артефакт, способный стабилизировать нуль-точку реальности. Лунета искала его координаты.» «И? – нетерпеливо спросил Билл. – Нашла?» «Да. – Джек мысленно «взглянул» на каждого. – Хранилище Айперона – глубокая пещера в Эмберфорстских горах. Защищено древними стражами – элементальными големами. Без шести кристаллов не пройти.» «Вот и план, Лампочка! – Мысль Макса вспыхнула решимостью. – Сегодня после школы. Пока этот ублюдок Сатурн варит себе кашу в своем домике с уточкой, мы берем Айперон. С ним и с данными Лунеты по «Апейрону»…» «…у нас появляется реальный шанс закончить это, – закончил мысль Джек. Его пальцы сжали руку Макса чуть сильнее. – Но големы… это не монстры. Это древняя стража. Бой будет тяжелым.» «Тяжелым? – Мысль Билла зазвенела сталью. – Это Мраковяз тяжелый. Големы – просто камни. Камни можно разбить. Терракс, продумай тактику. Аэрон, Гидрос – мобильность и поддержка. Люмирион, Умброр, Фарброс – основная ударная. Быстро, чисто, без глупостей. Берем артефакт и сваливаем до темноты.» «Без глупостей? От меня? – Мысленно усмехнулся Макс, но тревога в его тоне сменилась боевым азартом. – Обещать не могу, Лампочка. Но Айперон будет наш. И тогда… тогда мы наконец начнем эту ебучую войну по-настоящему.» Их ментальная связь затихла, оставив лишь напряжение в глазах и легкую дрожь в руках. Внешне они доедали холодные котлеты, слушали Сэма, рассказывающего анекдот, и пытались не смотреть на дверь столовой. Никто из пробегающих мимо одноклассников, никто из учителей, заглядывающих за кофе, не мог и подумать, что за этим столом только что решилась судьба города, а возможно, и большего. Их двойная жизнь висела на волоске, а ключ к победе лежал в темной пещере, охраняемой камнями, ожившими древней магией. *** После школы они разошлись по домам – отработанный ритуал для отвода глаз. Макс заскочил к себе, крикнув в сторону кабинета: «Папы, я с ребятами! Проект по экологии, в лесу! Задержимся!» Голос Генри донесся из глубины квартиры: «Одевайся теплее, Макс! И будь осторожен!» Брюс что-то пробурчал в ответ из-за монитора. Они знали, что их сын – Рыцарь. Знание это было тяжелым грузом, но они научились жить с ним, доверяя Максу и его друзьям. Лорейн, сестра, лишь мельком выглянула из своей комнаты, кивнула: «Не сдохни там». Через час шестеро собрались у входа в знакомую пещеру-штаб. Но сегодня они шли дальше, глубже, чем когда-либо. Лунета, ее эфирная форма мерцала тревожнее обычного, вела их по узкому, сырому туннелю, отходящему от главного грота. Воздух становился тяжелее, пахнул вековой пылью и озоном. «Защита Айперона активна, – предупредила Лунета, ее голос звучал эхом по камням. – Големы спят, но пробудятся при попытке проникновения. Будьте едины. Шесть элементов против камня и древней магии». Туннель расширился, открыв огромный подземный зал. Стены были покрыты мерцающими жилами незнакомых минералов, бросавших призрачное сияние. В центре зала, на массивном пьедестале из черного базальта, покоился Айперон. Это был не просто кристалл. Это было чудо. Шестигранный призмойд, размером с человеческую голову, но казавшийся бесконечно глубоким. Он был соткан из чистейшего, абсолютно черного материала, который не отражал свет, а, казалось, поглощал его, создавая вокруг себя ореол искаженного пространства. Внутри этой черноты пульсировали мириады микроскопических звезд – сгустки сжатой до невероятной плотности энергии. От него веяло бездной, покоем вечности и непостижимой мощью. Это был ключ к созданию Бездны, способной поглотить Мраковяза навсегда. «Боже…» – выдохнул Уилл, завороженный. «Никаких «боже», Гидрос! – рявкнул Билл, уже трансформируясь. Золотой свет окутал его, материализуя сияющий нагрудник, а в руках возникли парные боевые секиры. – В боевую готовность! Они уже идут!» Пол зала содрогнулся. От стен, от потолка, от самого пола начали откалываться глыбы камня. Они не падали, а формировались – вытягивались, обретая грубые подобия рук, ног, голов. Глаз не было – лишь углубления, в которых загорались тусклые, но зловещие огоньки: алые, как расплавленная магма, изумрудные, как ядовитый газ, синие, как ледники. Элементальные Големы. Десятки их. Земля, Огонь, Вода, Воздух – все стихии служили им плотью. Они заскрежетали, застучали каменными кулаками о каменные же ладони, медленно, неумолимо надвигаясь на шестерых Рыцарей. «План «Молот и Наковальня»! – скомандовал Билл-Люмирион. – Терракс, Фарброс, Умброр – вперед! Аэрон, Гидрос – прикрытие! Я – фланг!» Терракс рванулся первым. Его коричневые каменные доспехи заскрипели, боевые перчатки сжались в кулаки. «За мной!» – его голос, обычно сдержанный, гремел под сводами. Он врезался в группу земляных големов, его удар, усиленный силой земли, разнес одного в щебень, но тут же двое других обрушили на него каменные кувалды. Рок устоял, но его доспехи треснули. «Не один, Галька!» – Фарброс, словно черно-красный вихрь, впрыгнул в брешь. Его парные мечи, окутанные пламенем, резали камень, как масло, отвлекая големов от Рока. Огненный голем, похожий на движущийся вулкан, плюнул в него сгустком магмы. Макс изящно кувыркнулся в сторону, стиль его боя – смертельный балет в клубах дыма и пламени. «Сука, горячо!» Умброр двигался как тень. Его коса с длинным лезвием, казалось, резала не камень, а саму тьму между частицами. Он появлялся там, где големы теряли бдительность, его удары были точными, смертоносными, вырубая «головы» или перерубая «суставы». Фиолетовая брошь-полумесяц на его темном плаще вспыхивала при каждом ударе. «Слева, Фарброс!» – его голос был ледяным и четким. Аэрон и Гидрос работали на периметре. Сэм, в своем зеленом хайтек-костюме с крыльями, был невесом. Его копье-пика било молниеносно, отвлекая, сбивая с толку, создавая помехи воздушным големам, пытавшимся взлететь. Уилл, в голубой тунике с волнообразными узорами, управлял потоками подземных вод. Он создавал скользкие участки под ногами каменных гигантов, сковывал ледяными обручами огненных големов, его трезубец бил точно в слабые точки. «Билл, за тобой!» – крикнул он, видя, как три водяных голема, похожих на ожившие водопады, пытаются окружить брата. Люмирион сиял, как маленькое солнце. Его парные секиры резали тьму зала, калеча каменные тела. Он кружил, прыгал, его стиль боя – агрессивный хип-хоп смерти. «Я вижу, Капитошка!» – он развернулся, его секира снесла «голову» одному водяному голему, который тут же рухнул в лужу. Но двое других обрушили на него потоки ледяной воды. Билл поскользнулся, едва удержав равновесие. Бой кипел. Зал дрожал от ударов, рева големов (скрежет камня, шипение пара, вой ветра, бульканье воды) и криков Рыцарей. Казалось, они берут верх, медленно, ценой синяков, трещин в доспехах и запыхавшегося дыхания, пробиваясь к пьедесталу с Айпероном. «Рок, Джек, ко мне! – закричал Макс, отбиваясь от очередного огненного чудовища. – Прикроем Билла! Он берет артефакт!» Билл, воспользовавшись передышкой, созданной братом и друзьями, рванул к пьедесталу. Его рука в золотой перчатке потянулась к пульсирующей черной призме – Айперону. Казалось, победа была в сантиметрах… БА-БАХ!!! Мощнейший взрыв потряс гору. Даже здесь, глубоко под землей, они почувствовали ударную волну. Пыль посыпалась с потолка зала. Големы на миг замерли, их элементальные огоньки замелькали в замешательстве. Вслед за взрывом донесся звук. Нечеловеческий. Глубокий, ревущий, полный невыразимой ярости и боли, вой. Он прорезал толщу камня, заставив содрогнуться даже Рыцарей. Вой, который не принадлежал ни одному земному зверю. «Что… что это?!» – в ужасе выкрикнул Сэм, прижимаясь спиной к стене. Джек первым догадался. Его лицо, обычно бесстрастное, исказилось предчувствием беды. Он рванулся к выходу из зала, к туннелю, ведущему к поверхности. Остальные, забыв на миг о големах и Айпероне, последовали за ним, инстинктивно чувствуя исходящую сверху угрозу. Они выскочили из пещеры на склон горы. Вечерело. Лес у подножия, недалеко от входа в их штаб, был объят пламенем и дымом. И посреди этого ада, выкорчевывая вековые сосны, как спички, ревело ЧУДОВИЩЕ. Десять метров чистой, примитивной ярости. Гибрид кошмара: мощь бурого медведя, перекошенная яростью гориллы и жуткая, инсектоидная добавка – перепончатые крылья за спиной, фасеточные глаза, мерцающие безумием, и огромное, похожее на жало острие на хвосте. Шерсть его была свалянной, местами опаленной, кожа под ней – бугристой, как скала. Оно крушило все вокруг, ревя так, что земля дрожала. «Святой блядь… – выдохнул Макс, его глаза расширились от ужаса и ярости. – Это… это же рядом с пещерой! С нашим штабом! С…» Он не договорил. Мысль ударила, как молния. Отвлечение. «БЛЯДЬ! – заорал он во весь голос, разрывая вечернюю тишину. – ЭТО ОТВЛЕКАЮЩИЙ МАНЁВР! ОН В ПЕЩЕРЕ!» Они развернулись, рванув обратно в туннель, забыв о чудовище, пылающем лесу, обо всем. Сердца бешено колотились, ноги несли с предельной скоростью. Они влетели в зал с Айпероном. Пусто. Големы повержены, лежали грудами щебня и замерзшей воды. Пьедестал из черного базальта… был пуст. Айперона не было. Лишь легкий шлейф аметистового мрака, таявший в воздухе, давал понять, кто здесь побывал. «Нет… – прошептал Рок, срывая шлем. Его лицо было белым как мел. – Нет… мы… мы почти…» «Он… он взял его, – Сэм опустился на колени, его копье выпало из ослабевших рук. – Прямо у нас из-под носа.» «Пока мы… пока мы дрались с его тварью… – Билл сжал секиры так, что металл застонал. – Этот ублюдок…» Уилл молчал, глядя на пустой пьедестал. Его меланхолия обернулась ледяным отчаянием. Джек стоял неподвижно, его кулаки сжаты, взгляд прикован к месту, где секунду назад лежал ключ к победе. Его расчеты, его планы – все рухнуло в одно мгновение. Макс подошел к пьедесталу. Его черно-красный доспех был в пыли и царапинах. Он посмотрел на пустоту, где должен был быть Айперон, потом на своих друзей – израненных, подавленных, проигравших первый раунд смертельной игры. Его кулон-сердце пылало алым огнем ярости и бессилия. «Айперон… – его голос, хриплый от крика и дыма, прорезал гнетущую тишину зала. – Он у него. У Мраковяза. – Макс медленно повернулся к выходу, откуда доносились отголоски рева чудовища и треск пылающего леса. Его глаза горели. – Значит, игра только начинается. И мы его найдем. Мы вырвем этот ключ у него из глотки. Клянусь всеми ебучими стихиями… мы его найдем.» Он шагнул к выходу, к пылающему лесу, к десятиметровому кошмару, который нужно было остановить. Позади него, поднимаясь с колен, стирая грязь и кровь, вставали другие. Ключ к победе был потерян. Но война только разгоралась. Холодный вечерний воздух, пропитанный гарью и смолистым дымом горящего леса, ударил в лицо, как пощечина. Шестеро Рыцарей высыпали из узкого горла пещеры на склон, залитый багровым светом пожарища. И тут же замерли. Он стоял там, где раньше бушевал его десятиметровый монстр-кошмар. Теперь там была лишь выжженная поляна, усеянная обломками деревьев, истерзанными стволами да воронками от ударов. А в центре этого ада, спокойный и незыблемый, как сама ночь, стоял **Он**. Не мистер Аргос Сатурн в дешевом костюме. А Мраковяз во всей своей подлинной, ужасающей мощи. Высокий, закутанный в струящиеся, поглощающие свет тени, которые клубились вокруг него, как живые. Лица не было видно – лишь два уголька аметистового пламени, пылавшие в капюшоне. В его руке, обернутой в нечто среднее между перчаткой и хитиновым панцирем, он держал Айперон. Черный шестигранный кристалл, пульсирующий сгусток небытия, казался игрушкой в его ладони. От него исходила вибрация, от которой сводило зубы и корежило пространство. «Моя благодарность, щенки, – голос был множественным, скрежещущим, как камни под прессом, и в то же время ледяным, как космический вакуум. Он резал не уши, а сам разум. – Вы изрядно развлекли моих стражей. Освободили мне путь. И доставили… это.» Он слегка встряхнул Айперон. Кристалл ответил глухим гулом, заставив содрогнуться землю под ногами Рыцарей. «Отдай его, ублюдок!» – вырвалось у Макса. Его кулон-сердце под доспехом пылал так, что, казалось, прожигает кожу. Ярость, жгучая и слепая, смешивалась с леденящим ужасом от близости истинной сущности врага. В глазах Мраковяза он видел то же презрение, ту же жажду контроля, что и в глазах своего бывшего. *«Ты без меня никто…»* – эхом отозвалось в памяти. «Он НЕ ТВОЙ!» Мраковяз лишь усмехнулся – звук, похожий на треск ломающихся костей. «Все в этом мире… мое, Фарброс. Или станет таковым. Этот ключ к вечному покою слишком опасен, чтобы оставлять его таким… несовершенным существам, как вы.» Р-Р-Р-Р-Р-Р-ЯЯЯЯЯЯЯ! Рев, перекрывающий гул пожара, потряс воздух. Из-за спины Мраковяза, из клубов дыма, вынеслось его чудовище. Медведе-горилло-оса. Опаленное, с дымящимися проплешинами на свалянной шерсти, с одним перебитым крылом, но невероятно злобное. Его фасеточные глаза сияли безумием и болью, а жало на хвосте подрагивало, выделяя капли яда, шипящие на земле. Оно бросилось на Рыцарей, явно подчиняясь незримому приказу – отвлечь, задержать. «В бой!» – заревел Билл-Люмирион, бросаясь навстречу твари, его золотые секиры вспыхнули ослепительным светом. «Не дать ему уйти с артефактом!» Бой вспыхнул с новой силой. Но теперь он был отчаянным, почти безнадежным. Монстр, подстегиваемый присутствием хозяина, дрался с остервенением раненого зверя. Гидрос едва успевал сковывать его ледяными ловушками, которые чудовище разбивало одним ударом когтистой лапы. Аэрон метался, как осажденная птица, его копье отскакивало от каменной шкуры. Терракс пытался создать каменные преграды, но монстр проламывал их, ревя от ярости. Умброр, как тень, пытался подобраться к Мраковязу, но тот лишь мановением руки отбрасывал его сгустками сконцентрированной тьмы, заставляя Джека кувыркаться по земле. Фарброс, объятый пламенем, яростно рубил парными мечами, отсекая когтистые лапы, но раны чудовища мгновенно зарастали каменной тканью под аметистовым свечением, исходящим от Мраковяза. «Бесполезно!» – крикнул Джек, откатываясь после очередного удара тьмы, его плащ был порван, брошь-полумесяц треснула. «Он подпитывает его! Надо бить по источнику!» Но добраться до Мраковяза было невозможно. Он стоял, наблюдая, как его тварь терзает Рыцарей, держа Айперон на вытянутой руке. Его аметистовый взгляд скользнул по кристаллу, затем поднялся на изможденных, окровавленных защитников. «Жалкие попытки. – В его голосе звучало… разочарование? Или пресыщение? – Вы не достойны даже этой игрушки.» И он сжал руку. К-Р-Р-Р-А-А-А-К! Звук был ужасен. Не просто треск ломающегося камня. Это был звук рвущейся реальности, вопль умирающей звезды. Айперон, кристалл невероятной плотности и мощи, рассыпался в его руке, как хрупкое стекло. Черные осколки, мерцающие угасающими звездочками, разлетелись во все стороны, шипя и испаряясь при соприкосновении с землей и воздухом, оставляя после себя лишь темные пятна небытия. Волна чистой, аннигилирующей силы ударила от эпицентра, сбивая Рыцарей с ног, гася их кристаллы на мгновение. Тишина. Грохот битвы, рев монстра – все стихло, подавленное этим актом абсолютного, бессмысленного уничтожения. Даже чудовище замерло, оглушенное. Макс поднял голову. Он видел пустую, обожженную ладонь Мраковяза. Видел черные пятна на земле – все, что осталось от их надежды. Видел холодные аметистовые угли, смотрящие на него сверху вниз. И что-то в нем… порвалось. «НЕЕЕЕЕЕЕТ!» – Его крик не был человеческим. Это был вопль раненого зверя, рев феникса, в котором смешались ярость, отчаяние, боль предательства и абсолютное, всепоглощающее бессилие. «ТЫ… ТЫ ЕБАНУТЫЙ УРОД! ТЫ ЧТО, СОВСЕМ ОХУЕЛ?!» Кулон-сердце на его груди вспыхнул ослепительно алым светом. Но не только он. Оранжевый ромб на браслете Рока, зеленый камень в чокере Сэма, желтое кольцо Билла, синяя капля-заколка Уилла, фиолетовая брошь Джека – все шесть кристаллов вспыхнули одновременно, яростно, как никогда. Лучи их света – алый, охровый, изумрудный, золотой, лазурный, аметистовый – не просто сияли. Они рванули от своих носителей, пронзив воздух, и впились в Макса. Он взвыл от нечеловеческой боли. Казалось, его тело рвут на части изнутри. Шесть стихий, шесть чистых, первородных сил ворвались в него одновременно. Огонь прожигал вены, Земля давила кости, Воздух рвал легкие, Вода захлестывала сознание, Свет ослеплял, Тьма душила. Его доспехи трещали по швам, не выдерживая мощи. Красные вставки на черной коже пылали, как расплавленная лава. Из его глаз, рта, из каждой поры тела хлестала слепящая радужная энергия. «МАКС!» – крик Джека был полон настоящего, первобытного ужаса. Он шагнул вперед, но волна энергии отшвырнула его, как щепку. Макс уже не видел их. Он видел только Мраковяза. И черные пятна на земле. И чувствовал только всесокрушающую, неконтролируемую ярость, подпитываемую шестью стихиями, бушующими в его теле. Он поднял руку. Не для меча. Просто руку. И выплеснул все. У-У-У-У-У-У-У-УММММММ! Это не был луч. Это была стена. Волна чистой, недифференцированной элементальной энергии. Алые языки пламени, охровые обломки скал, изумрудные вихри, золотые молнии, лазурные цунами и аметистовые пустоты – все слилось в единый, всесокрушающий каток разрушения. Он покатился по выжженной поляне со скоростью мысли, сметая все на своем пути. Камни испарялись. Обгоревшие деревья превращались в пыль. Земля плавилась и кипела. Монстр Мраковяза успело лишь поднять когтистую лапу в жалкой попытке защиты, прежде чем его снесло, как песчаный замок приливной волной. От десятиметрового кошмара не осталось и щепки – лишь облако пепла, мгновенно рассеянное ударной волной. Мраковяз стоял на пути апокалипсиса. Его тени сгустились, образовав непроницаемый щит. Волна ударила в него. На миг аметистовые глаза в капюшоне вспыхнули ярче солнца. Щит треснул, зашипел, но выдержал. Мраковяза отбросило назад, в клубы дыма, как тряпичную куклу. Он исчез. А волна, не встретив больше сопротивления, прокатилась дальше, в пылающий лес, погасив пожары испарением всего на километр вокруг, и лишь потом рассеялась, оставив после себя мертвую, гладкую как стекло равнину дымящегося камня. Тишина. Абсолютная. Даже ветер стих. Макс стоял, окутанный дымящимся радужным сиянием. Его фигура казалась размытой, нереальной. Потом сияние схлынуло, как вода в воронку. Кулон-сердце на его груди погас, став просто темным камнем. Его глаза, еще секунду назад пылавшие всеми цветами радуги, закатились. Черно-красные доспехи рассыпались в пыль, обнажив потемневшую, покрытую странными светящимися шрамами кожу под простой черной футболкой и джинсами. Он покачнулся и рухнул лицом вниз на еще теплую, оплавленную землю. Не двигаясь. «МАКС!» – на этот раз крик был хором. Джек первым сорвался с места, преодолевая слабость и боль. Он упал на колени рядом с Максом, перевернул его на спину. Лицо Макса было мертвенно-бледным, губы синими. На лбу, на руках – причудливые, едва заметные узоры, похожие на прожилки кристаллов, слабо светившиеся разными цветами и тут же гаснущие. «Дышит, – прошептал Джек, его пальцы дрожали, прижимаясь к шее Макса, нащупывая слабый, нитевидный пульс. Его собственная брошь была холодна. – Еле-еле.» «Что… что это было?» – Сэм стоял, обхватив голову руками, его зеленый чокер был порван, лицо залито сажей и слезами. Оптимизма не осталось и следа. «Он… он испарил его…» «Испарил пол-леса, Ветерочек, – пробормотал Билл, прислонившись к скале. Его золотые доспехи потускнели, в них зияли трещины. Он смотрел на мертвую равнину, затем на бездыханное тело Макса. – И чуть не испарил себя…» Рок молча подошел. Его каменные доспехи были разбиты, браслет с оранжевым ромбом треснут. Он смотрел на светящиеся шрамы на коже Макса, которые окончательно погасли. «Шесть элементов… одновременно… – его голос был безжизненным. – Это… невозможно. Теоретически. Энергия должна была…» «Но он сделал, Галька, – прервал его Уилл. Он опустился рядом с Джеком, его пальцы осторожно коснулись щеки Макса. – Он сделал. И… он умирает.» Его голос дрогнул. Синяя заколка в волосах была покрыта пеплом. «Нет! – резко сказал Джек. Его ледяной контроль вернулся, но в глазах горела паника. – Помогите мне! Надо доставить его в больницу. Сейчас же!» Он уже срывал с себя остатки плаща, пытаясь соорудить что-то вроде носилок. «Звоните его отцам! Говорите… несчастный случай. Падение в лесу. Что угодно!» Они действовали на автопилоте, движимые животным страхом потери. Билл и Рок осторожно подняли Макса. Он был невероятно легким, как пустой стручок. Джек шел рядом, не отрывая взгляда от его бледного лица. Сэм и Уилл бежали впереди, расчищая путь через мертвый лес к дороге, откуда можно было вызвать помощь. Их кристаллы молчали. Их надежда была разбита вместе с Айпероном. А их Огонь… гас. Белый потолок. Резкий запах антисептика. Монотонный писк аппаратуры. Сознание вернулось к Максу медленно, сквозь толщу ваты и боли. Не острой, а глубокой, ноющей, разлитой по всему телу, как будто его долго били дубиной. Каждая кость, каждый мускул ныл. Он попытался пошевелиться – тело отозвалось тяжестью свинца и странной… легкостью одновременно. Как будто его накачали гелием, но приковали к кровати гирями. Противоречивое, сюрреалистичное ощущение. Он открыл глаза. Стерильная белизна больничной палаты резанула по глазам. Капельница. Датчики на груди. Окно, за которым темнел вечер. Где я? Что…? Обрывки памяти ворвались, как шквал: Пламя. Тьма. Айперон в руке врага. Ужасающий КР-Р-РАК! Бессилие. Ярость. Всепоглощающая, белая от боли ярость. И потом… поток. Шесть рек огня, камня, ветра, воды, света и тьмы, ворвавшихся в него и разорвавших изнутри. Вспышка. Падение в черноту. «Бля…» – хрипло выдохнул Макс. Голос был чужим, скрипучим. Он поднял руку – та самая, которой он… что он сделал? Она была бледной, с едва заметными, как тонкие шрамы, линиями, расходящимися от запястья. Они не светились, но казались чужими. И тут он услышал голоса. За дверью палаты. Приглушенные, напряженные. «…никаких серьезных физических повреждений, мистер Фейлор, – говорил спокойный, профессиональный голос. Врач. – Сотрясение, сильное истощение, множественные ушибы и ссадины… и крайне странные показатели биоэнергетики. Как будто его… перезарядили. Или перегрузили. Мы такого не видели.» «Перегрузили?» – это был голос Брюса, отца Макса. Серьезный, IT-шный, но сейчас в нем слышалось напряжение, граничащее с паникой. «Что это значит? Он в опасности?» «Сейчас нет, – ответил врач. – Он стабилен. Но что вызвало такую… энергетическую аномалию? Вы уверены, что он просто упал во время этого «похода»?» Пауза. Потом другой голос, мягкий, артистичный – Генри: «Он… он с друзьями. Они все в шоке. Говорят, был обвал камней где-то в пещере, он упал с уступа… а потом его как будто… накрыла волна энергии от какого-то подземного разряда. Фантастика, да?» «Фантастика… – врач не звучал убежденным. – Ладно. Главное – он жив. Отдых, наблюдение. Мы разберемся с анализами.» Еще один голос, тихий, сдержанный, но Макс узнал бы его из миллионов – Джек: «Можно… можно к нему? Когда он проснется?» «Ненадолго. И по одному. Он очень слаб.» Шаги врача удалились. За дверью воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь тихим всхлипыванием. Лорейн? Макс представил сестру, прикорнувшую на жесткой больничной скамейке в холле, ее лицо, обычно такое независимое, теперь заплаканное. Потом заговорил Брюс, тихо, сдавленно: «Этот «подземный разряд»… это была ОНА? Его… сила?» «Должно быть, – ответил Генри, голос дрожал. – Но никогда такого не было. Он… он был как солнце, Брюс. А потом просто… погас. Как перегоревшая лампочка. Джек еле нащупал пульс…» «Мы чуть не потеряли его, – прошептал Брюс. – Опять.» «Но не потеряли, – встрял голос Билла, твердый, лидерский, но с глубокой усталостью. – Он выкарабкается. Он сильный.» Пауза. «Мы все… виноваты. Не уследили. Пустили его одного в ту пещеру…» «Не ты виноват, Билл, – тихо сказал Джек. Его голос звучал… голо. Без привычной ледяной оболочки. – Мы все. И он… он сделал то, что должен был. Спасал нас. Даже ценой… себя.» Последние слова дались ему с трудом. Макс лежал, не двигаясь. Слушал. Чувствовал странную тяжесть в костях и странную легкость где-то в глубине груди, где раньше горел его огонь. Сейчас там было… пусто? Или просто иначе? Шрамы на руке слегка заныли. Ценой себя. Слова Джека отозвались эхом в тишине его сознания. Он вспомнил Алриона. Вспомнил его жертву. Вспомнил свое собственное падение в бездну ярости и боли. Макс сжал кулак. Слабый. Но сжал. Он не был никем. Он был жив. И черт возьми, он разберется, что теперь за сила (или слабость?) скрывается под этими странными шрамами и в этой новой, тяжело-легкой пустоте внутри. И какую цену он заплатил за то, чтобы стереть с лица земли творение Мраковяза и… чуть не стереть себя самого. Игра продолжалась. Но правила, похоже, изменились. Навсегда.